Городские сказки

Нужные для заклинаний слова спрятаны в глубинах колодцев. Только свет далеких звезд добирается туда — и высота и глубина шепчутся там друг с другом, не обращая внимания на ту, что прислушивается посредине. Так появляются нужные слова. Они медленно, слепо движутся во мраке и холоде, в сердце земли, сонно шевеля плавниками. Пока это только шепотки, каплями упавшие в колодец. Бульк!.. У той, что прислушивается посередине, длинные волосы. Из них она плетет крепкие лески — и, дождавшись ясного полнолуния, склоняется над колодцем и опускает их во мрак. Медленно, осторожно она выуживает пугливые слова, а потом долго рассматривает улов: вот яркое, блестящее, как монетка; это вялое и блеклое — только вздох; вот твердое, как камень из крепостной стены; а это совсем старое, странное, обрывок разговора земли с давно отгоревшим небосводом. Затем та, что прислушивается, несет слова в дом, сушит их на белых полотенцах и вешает под потолком. Одни со временем рассыпаются в прах и исчезают, другие разбухают, наливаются соком и вскоре принимаются пахнуть последней стражей, или мартовской вербой, или зимним дождем, когда проседает ноздревато и тает снег, или чем угодно. Некоторые пахнут склепом и пустотой. Всякое бывает. Та, что прислушивается, сидит в углу и терпеливо плетет для слов невесомые сети из ветровой шерсти. А вокруг дома темно, и яблони шумят-поют, покачивая ветвями, и в их кронах висит полная луна, которую так легко спутать с одним из поспевших яблок. Однажды на заре та, что прислушивается, переплетает слова между собой и выносит их на крыльцо. И отпускает паутинные сетки по ветру. Так готовят заклинания.