У тебя красивый голос

Юнги резко просыпается. Сердце бьётся очень быстро, а руки — полностью вспотевшие. Ему приснился сон, где он падал с крыши высокого здания. Мин боится высоты, поэтому ему было особенно страшно лететь вниз. Итак, сегодня двенадцатое число. Сегодня тот самый день, когда произошло бы непоправимое, но Юнги надеется, что он смог предотвратить это. Парень встаёт с постели, идя в душ и приводя в порядок горячую от разных мыслей голову. Итак, всё будет хорошо. Чимин останется дома, и всё будет хорошо. Мин повторяет себе одно и то же, но паника овладевает им. Он, честно, боится звонить Паку. Вдруг что-то пойдёт не так? Ему нужно просто переждать этот день. Всего один день. Юнги листает ленту в инстаграме, пытаясь отвлечься, но все его мысли лишь о Чимине. Вдруг что-то всё-таки пойдёт не так? Мин глубоко вдыхает, закрывая глаза и пытаясь успокоиться. Он справится? Парень ходит из стороны в сторону, его сердце не на месте. В голову лезут дурные мысли, но Юнги старается гнать их от себя. Голова тяжелеет, а тело охватывает тревога. А что, если…? Мин щипает себя, пытаясь прийти в чувство. — Всё будет хорошо! — кричит он в пустоту. Мин решает лечь спать, чтобы время хоть как-то быстрее шло, но не тут-то было: во сне он снова и снова видит ускользающего от него Чимина, а с ним и тепло, что так болезненно исчезает. Юнги решает, что спать — это не лучшая идея. Он гладит себя по руке, успокаивая, во время того, как смотрит телевизор, но даже так время идёт медленно. Звонить не надо. Позвонит завтра. Так проходит день: очень долго и муторно, дело идёт к вечеру. Мину ужасно хочется курить. Прямо зверски. Сигарет у него нет совсем, поэтому парень быстро собирается, после чего идёт в ближайший киоск.

***

Юнги подходит к киоску, чтобы купить себе сигареты, но его вдруг опережают. — Можно, мне, пожалуйста, во-он тот журнальчик, — просит продавца какой-то парень. Его голос Мину очень знаком. Через мгновение паренек получает желаемое и уже собирается уходить, как вдруг его хватают за локоть. — Ничего, что я здесь стоял? — возмущается Мин. Он без сигарет всегда раздраженный, а сейчас у него уже потрачено слишком много нервов. — Извините, я не заметил, — парень оборачивается и смотрит на Юнги, прямо в глаза, — простите, мне правда жаль, — он виновато опускает голову. Мин медленно сглатывает. Должно быть, он сходит с ума. Точно, так и есть. Этот парень очень похож на Чимина, того, что так часто смотрит на него с фотографии тридцатипятилетней давности. Юнги не понимает, как это вообще возможно, но все же пристально разглядывает парня, пытаясь найти хоть что-то, отличающее его от него, но не находит. Почти. У парня чёрные волосы, а Чимин — блондин. Юнги достаточно долго всматривался в детали старого снимка, чтобы точно знать, как Пак выглядит, и сейчас замечает даже три те же самые родинки на лбу этого паренька. Все точно как у Чимина. Они просто невероятно похожи! — Всё в порядке? — спрашивает юноша, поднимая глаза на Мина и замечая слишком пристальный взгляд на себе, что даже как-то пугает. — Ты Пак Чимин? — вдруг спрашивает Юнги, сам от себя того не ожидая. Это не может быть он. Для пятидесяти трех лет парень выглядит ну просто невозможно молодо. — Я Пак Чимини, — отвечает парень. — Пак Чимин — это мой папа. Мин поднимает брови кверху, его рот открыт от удивления, он застывает с таким выражением лица на какое-то время. — Вы знаете моего папу? — голос у Чимини точь в точь как у Чимина, и это очень странно. Это пугает. — Я… да… в каком-то… смысле. — Странно, я ничего о Вас не знаю. Как Вас зовут? — Мин… — во рту ужасно пересыхает от волнения, — Мин Юнги. Сейчас очередь удивляться перепадает Чимини. Он смотрит как-то удивлённо, напугано, но совсем не злобно. Парень словно изучает его, всматриваясь во все черты лица. — Так значит, Вы и есть тот самый Мин Юнги? Юнги хмурится от этого «тот самый», а затем неуверенно отвечает: — Видимо, так. Чимини берет его за руку, а затем ведёт за собой. Рука у него маленькая, намного меньше, чем у Юнги, волосы чёрные, ростом он примерно такой же, как и Мин. — Куда мы идём? — спрашивает Юнги, немного сопротивляясь. — К папе. Юнги резко останавливается. Он не понимает, чего от него хотят. Все его тело окутывает непонятная дрожь, та, что сковывает парня всего и не даёт говорить. Мин не уверен, стоит ли ему идти. Он не готов к встрече. Он… боится. — Я… — Юнги сглатывает, — должно быть, произошла какая-то ошибка, — парень пытается вырваться из сильной хватки, и у него получается. Он виновато смотрит в глаза Чимини, а затем произносит, — простите, мне срочно нужно идти. Чимини отпускает его и остаётся совсем один, смотря старшему вслед. Он придёт ещё. Однозначно.

***

Пак Юнджи осторожно мешает суп в кастрюле, как вдруг к ней подходят сзади и обнимают, сцепляя руки на животе, в замок. — Чимини? — ласково спрашивает женщина. — Почти, — Чимин кладёт подбородок на плечо своей жены. — А-а, это ты, — госпожа Пак резко дёргает плечом, и Чимин подбородком ударяется о костлявую руку. — Да что с тобой? Юнджи разворачивается с ножом в руках: — Подойдёшь ближе, я тебя пырну. Пак вздыхает: — Да что случилось-то? — Тэхён звонил. Просил, чтобы ты помог ему с машиной. Ты отец или где? — Ну я и помог. Я купил ему эту машину, разве этого недостаточно? — Ой, да иди ты! — Юнджи толкает Чимина локтем, потому что тот стоит у неё на пути. — Юнджи-я! Да что не так? — Чимини весь день из своей комнаты не выходит, Тэхёну с машиной некому помочь, а Джин разводится с женой. Действительно, что не так? — Что? — Чимин выглядит потерянным. — Ты вообще хоть что-нибудь знаешь про наших детей, кроме имён, может быть? Юнджи выглядит уставшей. Она кладёт ладонь на лоб, закрывая глаза. — Что с Чимини? — Он не выходит из комнаты целый день, я пытаюсь хоть как-то заставить его хотя бы поесть, но и это у меня не получается. — Почему не выходит? — Вот и я пытаюсь узнать, но он мне не рассказывает. Спроси ты его, может тебе он больше доверяет. — Я… п-попробую…

***

Чимин стучится костяшками пальцев в деревянную дверь. По ту сторону тишина, и Пак-старший почему-то воспринимает это, как разрешение войти. Чимин аккуратно захлопывает дверь за собой, входя внутрь. Он подходит к кровати, на которой, уткнувшись лицом в подушку, лежит Чимини. — Сынок, что с тобой? — его голос звучит очень мягко и тихо. Чимини лишь молчит. Мужчина садится на кровать и начинает гладить сына по спине, как бы успокаивая. — Плохую оценку получил? — Чимини учился превосходно, он просто идеальный сын, тот, кто из трех сыновей доставляет меньше всего проблем. Возможно, плохая оценка его расстроила. Чимин прислушивается и слышит тихие, едва заметные всхлипы. — Чимини, — Пак наклоняется ближе. — Ну ты чего, солнышко? — отец тепло улыбается. Пак-младший привстаёт на локтях. Его чёрная чёлка слегка прилипла ко лбу. Он смотрит на отца красными заплаканными глазами. — Папа… — едва шепчет он, после чего его личико морщится, и он снова начинает плакать. Чимин прижимает сына близко к себе, стараясь забрать у него хоть какую-то часть боли. Он аккуратно ведёт руками по его спине вверх и вниз, исцеляя от любой проблемы. Пак-младший тихо всхлипывает, утыкаясь отцу в грудь. Его плечи дрожат. — Сынок, пожалуйста, расскажи мне обо всём. Младший чуть отстраняется, смотря папе в глаза. — Папочка, я, кажется, влюбился, — шепчет Чимини едва слышно, после чего снова всхлипывает. Пак улыбается. — Солнце, и что, из-за этого ты расстраиваешься? — губы Чимина растягиваются в тёплой улыбке. — Глупенький! — он треплет сыночка рукой по волосам. Чимини кивает. — Ох, сынок, любовь — это же прекрасно! — Чимин светится от счастья. — Это же так здорово, что у тебя появился человек, который тебе нравится! Я до сих пор помню, как познакомился с твоей мамой, — мужчина смеётся. — Мне пришлось очень долго её добиваться, и я вообще удивляюсь, как она на это согласилась. Младший внимательно слушает. — И у нас было много всего: хорошего и не очень, но я ни о чем не жалею! Ваша мама — это женщина мечты. Я её очень люблю, Чимини, и совсем не нужно расстраиваться, что тебе кто-то понравился. Наоборот, ты можешь стать счастливым с этим человеком! Чимини радостно кивает. Его настроение улучшается, что радует его отца. — А она красивая? Сын виновато поджимает губы, опуская глаза вниз и краснея, после чего тихо шепчет: — Папа, это он… Чимин нервничает. Он… не ожидал. Всё же, сына он примет любого. В глубине души, мужчина даже был готов к такому. — И… — его лицо становится немного серьёзнее, — как зовут его? Чимини улыбается, радуясь, что отец не против его ориентации, поднимая взгляд на папу и снова краснея. — Ты знаешь его. Это Юнги-хён, — Пак-младший снова опускает глаза, закусывая губы и едва улыбаясь, он нервно перебирает пальчиками низ своей футболки. Чимин застывает. Что он только что услышал? — К…то? — Юнги-хён, папа. Мин Юнги. Ты же знаешь его! Пак открывает рот от шока. Он не знает, сколько времени сидит вот так. Юнги. Юнги. Юнги. Он слишком долго пытался забыть это имя. Юнги-хён. Что за ирония судьбы? — Сынок, а ты уверен, что это он? — Да. Это точно он, папа… Чимин снова замолкает, теперь ещё на более долгое время. Как они столкнулись? Как Чимини понял, что это Юнги? Вдруг просто тёска? Да и с чего его сын вообще взял, что это тот самый Мин Юнги?