У тебя красивый голос

Юнги закусывает губу, смотря на то, как Хосок обнимает Тэхёна со спины. Это странно, ведь раньше никто из них так не обнимался. Мин бы соврал, если бы сказал, что ему неприятно такое поведение друзей. Он, почему-то, абсолютно спокойно на это реагирует. — Какие они мерзкие, правда? — произносит Чонгук, поправляя очки на переносице, после чего смотрит на Юнги, ожидая его согласия. — Ты ещё слишком мелкий, — Мин зажимает его голову своим локтём, после чего треплет его волосы, — вырастешь-поймёшь. — Фу, хён, — Чон морщится, — я такими вещами и взрослым заниматься не собираюсь. Юнги лишь тепло смеётся, смотря на друзей. Они помогают ему немного развеяться, ведь сам он до сих пор не может дозвониться до Чимина, что его ужасно расстраивает. — Хён, а ты что, тоже? — Что тоже? — Мин смотрит непонимающе. — Ну… тебе нравятся парни? — Чон прокашливается. — С чего ты взял? — Просто ты так светишься, когда говоришь о Чимине из прошлого, а ещё ты так переживал в тот самый день… — Не говори глупостей. Мы же просто друзья! — А-а-а-а, — Чонгук резко выхватывает телефон из рук Мина, тот, что он никогда не выпускает из виду, после чего открывает журнал контактов, — сто двадцать семь раз! Хён! — Что? — Ты только сегодня звонил ему сто двадцать семь раз?! — младший выглядит возмущённо. — Я просто… — Ты любишь его? — перебивает Чонгук, и Юнги открывает рот, чтобы что-то сказать, но у него не выходит ни звука. Мин затихает. Он молчит, когда Хосок с Тэхёном о чём-то весело болтают, а Чонгук с ними спорит обо всём на свете. Он не произносит ни слова, когда друзья разливают красное вино на его белый ковёр, а потом извиняются. Парень весь вечер просто выпадает из реальности. Юнги будто бы застыл в том самом моменте, услышав такой неожиданный вопрос. Почему он ничего не ответил Чонгуку? Когда друзья уходят, и Мин остаётся один дома, он снова звонит по любимому номеру, но снова и снова тот недоступен. Юнги чувствует себя таким опустошённым без Чимина. Он не может дозвониться уже дня три точно и все эти три дня он не чувствует себя живым. Мин стал от него зависимым и сейчас у него ломка. Юнги даже почему-то уверен, что если бы ему пришлось бросить курить, ломка была бы не такой сильной, как та, что происходит из-за отсутствия в его жизни Чимина. Если первые три дня Мин хоть как-то держался, то потом совершенно потерял счёт времени. Он не знал, какое сегодня число и какой сейчас день недели, также точного времени суток он не знал. Парень всё время курил, пытаясь отвлечься, но даже это ему не помогало. Сон приходил к нему очень редко и ненадолго. Ему просто ужасно сильно нужен был Чимин, жизненно необходим, как кислород, без которого ничего вообще больше не имело смысла. Юнги не уверен, правильно ли он поступает, но всё это — крайняя мера. На часах около двух ночи, а Мин стоит под дверью, костяшками пальцев стучась в неё и надеясь, что ему откроют. — Юнги? — слышится родной голос, что так быстро успокаивает душу, что так быстро вызывает эйфорию во всём теле, как самый сильный на свете наркотик. — Прости, что так поздно… — Что-то случилось? — Чимин выглядит напуганным и сонным, непонимающим, что происходит. — Да… То есть, нет. Ничего такого… серьёзного, — Юнги опускает голову, — мне просто было необходимо тебя увидеть. Пак молчит какое-то время. Он не знает, как ему реагировать на всё это. — Я пойму, если ты прогонишь меня. Прости ещё раз, — Мин уже собирается уходить, разворачиваясь, но небольшая рука хватает его и останавливает. Чимин быстро берёт свою куртку, накидывая её на плечи, после чего выходит на лестничную клетку. — Прогуляемся? У меня снова бессонница. Мин быстро расцветает, тепло улыбаясь и кивая. Ночь — это, пожалуй, самое таинственное время суток. Оно заключает в себе столько всего, что можно перечислять вечно. Ночью всегда так тихо и спокойно, тебе кажется, что ты в полной безопасности. Юнги садится на качели, доставая пачку сигарет и зажигалку из куртки. Его немного знобит, потому что на улице холодно. Сейчас зима, и Рождество совсем скоро. Чимин стоит рядом, посильнее натягивая свой болоньевый пуховик и пряча в нём большую часть своего тела. На нём только пижама, поэтому ему тоже холодно. Мин подносит тёплый огонь к сигарете, и та моментально начинает тлеть. Он держит табак во рту, смотря на Чимина и, почему-то, сразу будучи уверенным в отрицательном ответе, спрашивает: — Будешь? Пак лишь отрицательно мотает головой. Как и ожидалось. — Я не курю, — отвечает старший. Юнги улыбается, произнося: — Я так и знал. Чимин тоже тепло улыбается, спрашивая: — Я произвожу впечатление некурящего человека? — Просто твой голос совершенно не изменился… — Возможно, — Пак снова робко улыбается, — тебе виднее, хён. Юнги обожает, когда слышит «хён» от этого человека. Пусть Чимин всё время так говорит, пожалуйста! Мин делает долгую затяжку, расслабленно закрывая глаза. Впервые за столь долгое время он чувствует себя спокойно и умиротворенно. — Ты же не просто так пришёл? — приятный высокий голос заставляет Юнги открыть глаза и понять, что так сильно нужный ему человек здесь, рядом, стоит с ним прямо сейчас. Он даже не на том конце провода, а присутствует физически. — Да, я здесь не просто так, — говорит Мин и выдыхает из себя белый, так выделяющийся среди темноты вокруг, дым. С ним он выпускает и все свои переживания вместе с болью. — Ты можешь рассказать мне о том, что тебя тревожит. — Юнги же слышит это, как: «Ты можешь мне доверять». — Я уже больше недели не могу до тебя дозвониться. — Мин снова делает затяжку, надеясь успокоить себя этим. — Я пробую каждый день, больше, чем по сто раз, но у меня ничего не выходит. Скажи мне, ты, случайно, не менял свой номер? Не покупал другой телефон? — Нет, хён. Я же говорил, я ждал тебя всё это время, — Чимин закусывает губу. Ему очень больно. — Я не стал бы менять свой номер, зная, что ты можешь позвонить в любую минуту. — А я так и не позвонил… — произносит Юнги едва слышно. — Почему ты не позвонил мне в тот день? — Я не знаю… — младший тяжело вздыхает, — мне не хотелось, чтобы что-то пошло не так. — А что могло пойти не так, я же остался дома? — Чимин смотрит Мину прямо в глаза. И старший даже под небольшими морщинками возле глаз видит этот разочарованный и полный боли взгляд, что с годами совсем не изменился. Юнги в этих бездонных глазах видит ребёнка, того, которого жизнь ещё не ударила, который ещё свято верит в настоящую любовь и чудо. Ему бы так хотелось обнять и прижать его к себе так близко, ведь он, несмотря на возраст, такой невинный и чистый. — Прости, — выдыхает Мин, пряча лицо в собственных ладонях и зажимая сигарету двумя пальцами. Возможно, ему всё-таки надо было позвонить, — как же я об этом не подумал! — Этот телефон у меня, кстати, есть до сих пор, но он уже нерабочий, — Пак слабо улыбается, — всё же, выбросить его у меня рука не поднялась. — Мне так жаль, Чимин… Старший грустно улыбается, кивая. — Я очень скучаю по тебе… — Юнги опускает голову, — Мне так сильно тебя не хватает… — Пак переводит взгляд на Мина, и тот снова произносит: — Я каждый раз так надеюсь услышать твой голос снова… — Но не выходит… — договаривает за него Чимин. — Ты должен знать, Юнги, что где-то там, в прошлом, я до сих пор сижу возле телефона и жду твоего звонка. Только ты, пожалуйста, не прекращай звонить… Юнги встаёт с качели, медленно приближаясь к грустному Чимину. Он встаёт напротив него, после чего неуверенно шепчет: — Я не прекращу, я буду звонить, и даже если ты не ответишь, я не сдамся, лишив себя возможности услышать твой голос. — Мне так хотелось быть с тобой рядом. Всё это время… — Чимин закрывает глаза, а по его щекам скатываются горькие слёзы. Мин протягивает свою правую руку вперёд, произнося едва слышно: — Прикоснись ко мне… Пак не открывает глаз, он тянется рукой вперёд и на ощупь находит руку Юнги своей. Это прикосновение получается очень осторожным и аккуратным. Чимин медленно и едва касаясь проводит пальцами по чужой ладони, ощущая её тепло и мягкость. Он его чувствует. Он настоящий. Он здесь. У Мина бегут мурашки, когда его ладони касаются нежные пальцы, что так осторожно и невесомо, словно во сне, проводят дорожки по его коже. Юнги так хочет обнять Чимина, хочет ощутить его ближе, хотя бы на немного. — Не исчезай больше, — шепчет Пак, он морщится, но глаз не открывает, словно боится, что всё это окажется сном. Юнги кладёт свою другую руку на чужое запястье. Он аккуратно тянет за него, приближая тем самым Чимина к себе. Пак утыкается руками в его плечи, чувствуя тепло и силу под ладонями. Он медленно проводит по ним. Мин стоит и ничего не делает, позволяя старшему прикоснуться к нему, ведь он ждал этого намного-намного дольше. — Чимин, — шепчет Юнги, закрывая свои глаза и обжигая старшего своим дыханием, — я никуда не исчезну… Они так осторожно касаются друг друга, ведь раньше не могли этого сделать. Сейчас же реальность кажется сном, где они оба боятся проснуться.