У тебя красивый голос

Слабый, слабый, слабый Пак Чимин! Зачем он снова всё испортил? Мужчина закрывает свой рот ладонью, пытаясь не закричать. Слёзы безжалостно стекают с подбородка. Больно до жути. Чимин успокаивает себя, повторяя, что все сделал правильно. Кто он такой, чтобы заинтересовать младшего? С чего он взял, что чувства могут быть взаимными? Почему он заставляет Юнги чувствовать себя виноватым в том, что Пак — старый и никому не нужный? Чимин больно кусает свои собственные пальцы, потому что хочется выть. Хочется разорвать себе душу, только бы она не болела так сильно, только бы все это не повторялось. Мин оставил его. Оставил, выбрав его сына, потому что тот моложе. Почему Чимин вообще думал, что у него есть хоть малейший шанс? Мужчина изводит себя, ненавидя и виня во всем только одного человека — себя самого. Но он справится. Он справился тогда и сейчас тоже справится. Пак вдыхает, успокаивая себя тем, что жизнь все ещё такая же, какой была до этого. У него есть жена, у него есть дети, у него, по идее, есть вообще всё. С приходом Юнги в его жизнь изменилось одновременно все и ничего. Чимин же просто будет делать вид, что он в порядке. Успокоившись, Пак идёт на кухню, ведя носом и чувствуя запах жареной моркови с луком. — Привет, — он мягко целует в плечо жену, перемешивающую шипящие на сковороде овощи деревянной лопаткой. — Привет, — она поворачивается к нему лицом, и Чимин чмокает её в губы, обнимая и притягивая к себе. — У тебя все хорошо? — Да. Готовлю. А у тебя? Пак бы сказал, но он не привык показывать свою боль другим. — Конечно, все хорошо, — он снова дарит жене чмок, а та смотрит на него влюблёнными глазами и улыбается. — Чимин-а, а это же тот Мин Юнги, про которого ты целыми днями Чимини рассказывал? — вдруг спрашивает Юнджи. — Да, а что? — Откуда он появился? — Мы случайно встретились. А что? — Да нет, ничего. Просто… Он мне кого-то напоминает, но я не могу понять, кого. Ощущение, что я его уже где-то видела. — Думаю, это невозможно, — Чимин прижимает жену поближе к себе, избавляясь тем самым от гадкого чувства внутри. — Да, наверное, просто показалось.

***

Юнги снова курит на балконе в полном одиночестве. Он себя так плохо чувствует, потому что что-то в его жизни идёт не так. Мину кажется, что что-то неправильно, где-то он сильно оступился, но понять где, не может. Вероятно, у него такое ощущение из-за того, что он начал встречаться с Чимини. Но проблема в том, что это и не его желание вовсе. Младший был таким настойчивым, что ему было невозможно отказать. Да и сам Пак-старший не особо-то сопротивлялся, разрешая им быть вместе. Надеялся ли Юнги, что тот будет против? Да, вероятно. Но почему Чимин так уверенно согласился? Юнги не знает, как ему быть. Должен ли он продолжить «встречаться» с Чимини, только потому что младший этого так хочет? Но вот Мин понимает с каждым днем всё больше, что Чимин и Чимини совсем не похожи, как ему когда-то казалось. Он не должен был соглашаться. В попытках хоть как-то ощутить, что он со своим Чимином, Юнги использовал младшего. — Чимини, можем встретиться? — Мин смотрит в пол, держа телефон одной рукой и неуверенно перебирая край своей рубашки пальцами другой. — Да, конечно, хён! — Чимини, кажется, рад. — Где? — Давай у меня. — Хорошо, я приду. — Только я пока не дома. Буду там, может быть, через два часа. — Ясно. Юнги радуется, ведь у него есть целых два часа, и он может сходить к Чимину. Мин надеется, что тот все-таки впустит его в квартиру. Итак, приведя себя в порядок, словно Юнги идёт на свидание, он выходит из дома. Пока Мин идёт до дома Чимина, парень думает, что ему сказать в свое оправдание. Почему он вдруг начал встречаться с его сыном, забыв о нем? Юнги стучится в дверь, а сердце выпрыгивает из груди. Почему ему так сложно приходить сюда и просто видеться со старшим? Пак открывает дверь почти сразу. У Мина же все, что он столько времени повторял себе в голове, вдруг разом исчезает. — Чимин… Я… — Юнги даже поздороваться с ним не может. — Ты пришёл к моему сыну? — Нет… То есть, да… — Ладно, проходи… — говорит старший как-то немного разочарованно. Юнги чувствует какое-то напряжение, снимая куртку и разуваясь. — Можешь подождать его в гостиной, — произносит старший, головой указывая на диван. — А ты? — Я? — Останешься со мной? Пак не знает, что ему делать. Он вздыхает. Ладно, останется. Чимин присаживается на диван, а за ним и младший делает то же самое. — Как ты? — вдруг спрашивает Юнги. Пак чувствует себя преданным и брошенным. Что он должен ответить? Чимин молчит. — Не хочешь говорить со мной? — Мин беспокоится. — Я… Просто не знаю, как мне ответить на твой вопрос, — Пак только с Юнги может быть собой, он поворачивается, смотря ему прямо в глаза. Младший видит тот же взгляд, каким он смотрел на него в первую их встречу. Эти глаза полны боли и страдания, но Чимин все равно, хоть и слабо, но улыбается. Как это вообще возможно? — Ты плохо себя чувствуешь? — Юнги не отстаёт, он должен выяснить, почему старший себя так ведет. — Я себя никак не чувствую. — Как это? — Ощущение такое, словно меня вовсе нет. Юнги видит эту слабую улыбку, но он почему-то уверен, что она ненастоящая. Он сам так делал много раз, пытаясь скрыть свои проблемы от друзей, ему это очень знакомо. — Ты есть. — Мин смотрит Паку в глаза и видит в них лишь: «Спаси меня». Чимин смотрит на него очень долго, но потом, видя, что все это бесполезно, сдаётся. Он решает встать с дивана. — Чимин, — Юнги, отчаявшись и пытаясь хоть как-то продолжить разговор, резко хватает его за руку, — расскажи мне что-нибудь о себе, я ведь почти ничего о тебе не знаю. Пак слабо кивает, уходя куда-то и возвращаясь с толстым фотоальбомом. — Это мой фотоальбом. Я храню его с того самого дня, — он говорит о дне, когда он все же остался жить в этом мире. Альбом действительно толстый, с красивым тёмным переплётом и узорами на нём. Он даже пахнет чем-то из детства. Чимин открывает первую страницу, и там изображён прямоугольник с красным контуром. Должно быть, кто-то обвел фотографию, но где сам снимок — неизвестно. Сверху стоит подпись: «12 декабря 1985» — В день, когда я выжил, я сделал фотографию на свой первый фотоаппарат. Раньше я фотографировал только природу, а тогда сделал первый снимок себя как напоминание обо мне родителям… — Чимин резко замолкает. — Где же эта фотография? — с любопытством спрашивает Юнги. Он не услышал главного. — Я не знаю. Она потерялась почти сразу. Юнги хмурится, внимательно смотря на прямоугольник. Он сидит так, может, секунд двадцать, думая, где он уже видел или слышал что-то такое? Вдруг парень как молнией вспоминает слова мамы Чимина: Это фото было сделано в тот самый день. — Когда, говоришь, ты сделал это фото? — зачем-то переспрашивает Мин. — Двенадцатого декабря тысяча девятьсот восемьдесят пятого, а что? — Подожди-ка, — Мин резко поднимается с дивана и идёт в прихожую. Чимин сразу же следует за ним. Из своей куртки Юнги аккуратно вынимает фотографию, на которую когда-то смотрел сутками напролёт. Он держит её в руках, как самое ценное, что у него есть. — Вот. — Мин протягивает снимок Паку, и тот берет его в руки. — Что? — Чимин выглядит очень удивлённо, он смотрит то на фото, то на младшего. — Откуда у тебя это? Юнги так счастливо улыбается, словно он герой или фокусник и сделал что-то потрясающее только что. — Эта фотография была у меня все это время. Чимин приоткрывает рот, чтобы сказать что-то, но Юнги его опережает: — Наверное, я должен был вернуть ее тебе лично в руки? — он снова улыбается. — Как… это возможно? — Пак находится в полном шоке. — Я думаю, всё это не просто так. — То есть, все эти тридцать пять лет она была у тебя? — Видимо, так. Чимин опускает глаза в пол. Он не знает, что с ним творится, но его сердце бьётся настолько быстро, голова кружится и ему кажется, что он сейчас свалится в обморок. — Эй, Чимин, ты чего, — Юнги придерживает старшего руками за плечи. От этого Паку становится ещё хуже, ведь Мин слишком близко. — Чимин? — беспокоясь, зовёт Юнги. Мужчина рядом с ним очень бледный. — Что-то жарко… — старший дышит чуть чаще и тяжелее. — Пойдём присядем. Мин придерживает Пака за плечи, приобнимая его за спиной. Они аккуратно проходят в гостиную и садятся на диван. Юнги открывает окна, впуская свежий воздух в квартиру, а затем возвращается к Чимину. Пак держит в руках снимок тридцатипятилетней давности. Он рассматривает себя, вспоминая, каким был раньше. — Мне очень нравится эта фотография, — говорит Юнги низким голосом, — я каждый день смотрел на неё, как зачарованный. — Смотрел? — Сейчас не смотрю. — Мин и сам не знает, почему. — Я очень скучаю по тебе. Мне так хочется позвонить и снова услышать твой голос… — Я тоже скучал по тебе тогда. Юнги поворачивается к Чимину, и их взгляды встречаются: — Почему связь прервалась? — Вероятно, так нужно было… — Пак отвечает спокойно. — Нужно кому? — в голосе Мина слышится грусть и искреннее непонимание. — Я думаю, нам обоим. — Почему? — Мы не успели привязаться друг к другу за это время… — говорит Чимин и улыбается сквозь боль. — Но это неправда… — глаза Юнги говорят обо всем. Ему тоже больно. — Но, согласись, это же легче — думать вот так. Мину кажется, что он готов разрыдаться. Парень чувствует такую безнадежность, ведь он теряет его. Снова и снова теряет. Юнги, отчаявшись, медленно наклоняется к Чимину, что смотрит на него истерзанным болью взглядом. Он все тот же красивый парень с фотографии, он все тот же его Чимин, его солнышко. Мин едва касается его губ своими, даже не целуя, а просто притрагиваясь к ним так осторожно, боясь даже дышать. Он так аккуратен с ним, ведь боится потерять его больше всего на свете. У них обоих глаза закрыты, а сердца сходят с ума, ускоряя свое биение до запредельного. Они оба так скучают до сих пор, но не могут быть вместе. С ними так жестоко пошутила судьба, разделив их временем, заставляя страдать постоянно и чудовищно, душу разрывая. Мин вдруг ощущает влагу на своих губах, и непонятно, кто из них обоих плачет. — Папа, я дома! — кричит Чимини из коридора. — А Юнги-хён уже пришёл?