У тебя красивый голос

С тех пор они иногда целовались. Было видно, насколько сложно было Чимину, ведь он словно рушил собственные границы каждый раз, потому что за все время их с Юнджи совместной жизни он почти забыл, что женщины — не единственный пол, привлекающий его. Почти, потому что было одно напоминание, хоть и сильно больное, тянущее, вроде тоски и ностальгии, но очень важное и яркое. Это воспоминание, превратившееся в реальность, теперь рядом и никак от него не избавиться, ведь Юнги приходит каждый раз, напоминая о себе, словно он всегда был здесь, а не там. Ещё Чимина мучает чувство вины, потому что у него есть явный комплекс. Он старше Юнги на тридцать три года, и это ему неприятно, это его гложет. Ему кажется, что младший может найти себе кого-то достойного, а он, Чимин, будет смотреть в сторонке на все это и вздыхать. Юнги пригласил Чимина к себе домой, потому что Пак у него ни разу не был. Даже его сын был там, а старший — никогда. Мин купил вина и заказал еду из ресторана, чтобы произвести только лучшее впечатление. Итак, они сидят друг напротив друга абсолютно молча. Мин не знает, что спросить, а Пак не знает, что ответить. Вино тоже их особо не расслабляет, если не наоборот, ведь выпивши, Чимину придётся контролировать себя ещё сильнее, чтобы не учудить чего. Почему он боится? Потому что потом будет чувствовать себя виноватым и так каждый раз. В отличие от квартиры Чимина, у Юнги все очень скромно, по-холостяцки. Это Пака совсем не смущает, но намекает в очередной раз, насколько Мин молодой и неопытный. Мужчина опять чувствует себя стариком, хоть таковым и не является, выглядя ну максимум на тридцать восемь. Чимин осматривается по сторонам, и его внимание ничего не привлекает, кроме одного. Пианино, что стоит так одиноко и ждёт своего часа, расположилось возле стены, прижатое к ней вплотную. — Хён, — говорит Пак, увидев инструмент и вспомнив все, как-то на автомате, потом исправляется, — Юнги, я имею в виду, конечно же. Мин грустно вздыхает, отвечая: — Мне так нравится, когда ты называешь меня хёном… — сам он Пака так, кстати, не называет. Да и сам Чимин не против, ведь это ему ещё раз напоминает, что он старше. — Ладно, хён, сыграешь для меня? — старший строит глазки, и Юнги улыбается так тепло и искренне. — Сыграю, — он подходит к Паку, быстро целуя его в уголок губ, а потом направляется к своему инструменту. Мин садится за инструмент, закрывая глаза. Медленно его пальцы касаются холодных гладких клавиш, и он начинает играть. Мелодия такая тихая вначале, едва различимая от тишины. Она очень медленная и спокойная, такая, что хочется слушать, затаив дыхание, как и делает старший прямо сейчас. Постепенно мотив становится все громче, но не слишком громким, скорее, очень приятным для слуха. Мелодия все ещё медленная, Мин аккуратно переставляет пальцы, даже не смотря на свои руки и на то, что он играет. Кажется, что Юнги находится в своего рода трансе, и даже если что-то скажешь, он не услышит, увлеченный своим любимым делом настолько сильно. Красивая и такая особенная музыка сейчас совсем не похожа на ту, которую парень когда-то играл. Конечно, Чимин не помнит той мелодии настолько хорошо, но он точно замечает разницу. Эта мелодия такая нежная, прекрасная, необыкновенная. Она совсем не грустная, а просто медленная и спокойная. От неё боли не чувствуешь, только счастье и странное тепло в груди, разливающееся по всему телу так неторопливо, до дрожи. Чимин улыбается, смотря, как Юнги медленно переставляет свои пальцы. После пары нажатий его длинных изящных пальцев на клавиши пианино, Мин перестаёт играть, открывая глаза, и смотрит на Чимина, оборачиваясь назад. Их взгляды и тёплые улыбки встречаются. Они смотрят так друг на друга какое-то время, а потом Юнги едва слышно произносит: — Чимин, иди сюда… Пак отрывается с места, медленно и неуверенно подходя к инструменту. Мин сидит на своём стульчике, глазами следя за старшим. Чимин оказывается у пианино и поворачивается к тому задом, глядя на младшего сверху вниз, а второй смотрит на Пака такими влюблёнными глазами, не моргая и не осознавая ничего. Юнги чуть двигается назад, прямо на стуле, после чего аккуратно встаёт с него. Он подступает к Чимину, беря его за руку своими двумя руками и кладёт ту себе на грудь. — Чувствуешь, как бьётся моё сердце? — Мин не улыбается, смотря серьёзно, и это говорит о том, что он не шутит. Это не приколы и не дешёвый пикап. Это то, как он любит Чимина на самом деле. Чимин не отвечает, приоткрывая рот и смотря на свою руку, после чего переводит взгляд на младшего. Юнги смотрит в глаза. Мин берет маленькую ручку в свои большие ладони и сжимает её в них. Он медленно подносит её к своим губам прямо в руках, а потом чуть выпускает из них, целуя. Парень так чувственно прикасается губами к нежной коже, закрывая собственные глаза и не отстраняясь. Чимин смотрит на него, приоткрывая рот, и сглатывает. Спустя некоторое время Мин все же отстраняется от кожи, причмокивая. Он перекладывает ладонь на свое плечо, после чего медленно подтягивает старшего к себе. Юнги смотрит Чимину в глаза, ничего не говоря, а затем медленно наклоняется, прижимаясь к его губам своими, неспешно втягивая его в поцелуй и прикрывая глаза. — Хён, — шепчет Чимин, чуть отводя голову в сторону, — это неправильно. — Это правильно, — Юнги обжигает его своим горячим дыханием, так и не открывая глаз, а затем снова наклоняется и целует старшего на ощупь. Он медленно двигает губами, не углубляя поцелуй, но Пак вдруг громко выдыхает. Это сводит Юнги с ума, поэтому он целует чуть жестче, напирая всем телом и прижимая Чимина к пианино. Пак утыкается руками в клавиши из-за чего по всей квартире раздаются громкие и хаотичные наборы звуков. Только вот никто из них обоих не обращает на это никакого внимания. Мин углубляет поцелуй, языком входя в тёплый рот напротив, продолжая чувственно двигать губами. Чимин садится на инструмент и под ним снова разово слышатся несвязаные ноты, только вот напор Юнги становится ещё сильнее. Пак выдыхает рвано, а Мин обнимает того за плечи. — Мм, ах, хён, — Чимин снова отстраняется, отворачивая голову. Он быстро встаёт с инструмента, практически убегая к окну. Его щеки горят, а осознание того, что он делает, сводит с ума. Чимин — человек, в течение тридцати пяти лет убеждающий себя самого, что он не любит Юнги, и пытающийся забыть его, сейчас целуется с ним. Пак Чимин, который до того самого дня их встречи в реальности всячески старался отвлекаться, чтобы не думать о нем, и ему даже казалось, что у него получилось. Человек, который понял, что ничего не прошло за это время, увидев его и влюбившись ещё больше, начал снова страдать. Ребёнок, который столько времени думал, что его бросили и что он никому не нужен, узнал, что все это он сам себе выдумал. Мальчик, который боится боли и по привычке избегает всего, только бы снова не встретиться с ней, такой жестокой, лицом к лицу. Пак Чимин — всего лишь человек, не позволяющий себе быть счастливым, потому что боится боли. Потому что он так привык. Чимин смотрит в окно, пытаясь восстановить дыхание и немного охладиться после жара, который ему обеспечил Юнги. Он глубоко дышит, сдерживая слезы, потому что ему безумно нравится, но он себе не разрешает. — Почему ты опять убегаешь? — грустный голос раздаётся немного дальше. — Я не могу, — слеза предательски скатывается по щеке, — я боюсь снова потерять тебя, я боюсь, что ты снова исчезнешь и бросишь, — он всхлипывает. Юнги подходит к мужчине, к этому ребёнку, к своему ребёнку. Он не изменился нисколько, и даже под этим видом невозмутимого человека есть огромнейший страх и обида. Парень уже совсем рядом со старшим. — Чимин, — выдыхает Мин, обжигая дыханием его шею. Он стоит, вплотную прижавшись пахом к чиминовой заднице. — Я люблю тебя и любил всегда, — невесомо касается нежной кожи плеча своими губами. — Хён, — шепчет Пак, закрывая глаза, — не надо. — Я очень сильно люблю тебя… — Юнги кладёт свои руки на чиминовы предплечья, и от этого по всему телу бегут мурашки. Внутри так больно, Пак словно пытается сопротивляться своим чувствам, запрещая себе сделать это. Мин плавно ведёт своими руками по плечам, спускаясь к ладоням. Он берет их в свои, поглаживая чувствительную кожу большими пальцами. Чимин плачет, закусывая губы. Юнги с закрытыми глазами нежно целует его голову. — Позволь мне прикоснуться к тебе, — шепчет Мин в ухо, обжигая его своим горячим дыханием, — я ведь знаю, что ты тоже меня любишь, — Юнги слегка наклоняет свою голову, целуя шейный позвонок. Дыхание Чимина учащается, но старший с ещё большим трудом пытается держать себя в руках. — Солнышко, — шепчет младший, — моё солнышко, — он снова целует в то же место, — никому не отдам. Никогда не оставлю одного. — Хён, не надо, — шепчет Пак, чувствуя, как всё его тело расслабляется из-за этих космических ощущений, и он едва стоит на ногах. Юнги прижимается животом к ровной спине, он мягко поглаживает своими пальцами небольшие пальчики Чимина, после чего игриво кусает старшего за мочку уха, посасывая и чуть оттягивая её. — Мм, — слышит Мин от Пака, — хён. Чиминовы ноги подкашиваются, и он почти падает назад, но младший удерживает его. Юнги нежно касается шеи, оставляя на ней чуть красноватые следы, которые он сразу же и зализывает за собой. — Я люблю тебя, моё солнышко, — шёпотом выстанывает Мин, снова целуя всё, что только видит. Пак максимально расслабляется, не в силах больше сопротивляться. Из его глаз бегут редкие слёзы, а рот полуоткрыт, чтобы дышать получалось чаще. Он никогда в жизни не чувствовал себя вот так. Юнги забирает у него абсолютно весь воздух. — Хён, — шёпотом стонет Чимин, — пожалуйста, — его голос дрожит, — не исчезай больше. — Никогда, — младший губами прикасается к его плечу, немного причмокивая, когда отстраняется, — никогда, моё солнышко. Он только продолжает напирать своим медленно твердеющим органом. Дыхание Чимина учащается все больше, он возбуждён. — Мм, хён, — он выдыхает, не веря в то, что говорит, — прикоснись ко мне, пожалуйста. — Конечно, — шепчет Мин прямо в ухо. Юнги медленно отпускает небольшую ладонь из своей, после чего кладёт свою руку на оттянутую возбуждением ткань штанов Чимина. Он слегка поглаживает это место, слыша тихие стоны рядом. Мин сжимает его член в своих руках, а Пак громко выдыхает. Старший такой чувствительный. Юнги одной рукой расстёгивает ширинку, медленно ведя собачкой вниз, после чего просовывает свою руку под бельё, проводя длинными холодными пальцами по затвердевшему органу. Он подцепляет капельку смазки своим ногтем, аккуратно размазывая её вдоль члена. — Мм, хён, — хнычет Чимин, немного извиваясь, — что ты делаешь? — Чимин, мы потеряли целых тридцать пять лет, прошло слишком много времени. Я очень соскучился, — Юнги нежно целует в плечо. — Боже… — выстанывает Пак, когда по его органу снова и снова проводят рукой. Ему хочется превратиться в лужицу и растечься под Мином. Юнги сжимает твёрдый член, чувствуя ужасное возбуждение у себя самого. Он стоит с закрытыми глазами и рвано дышит. Он так счастлив, что может прикоснуться к своему любимому человеку, и все это кажется сумасшедшим сном. Если это сон, то лучше никогда больше не просыпаться. Такие длинные пальцы ведут по чиминовому органу, и он забывает, как дышать. Он просто рыдать хочет от всех чувств, что сейчас у него есть. Пак не верит абсолютно в то, что все это происходит. Он так долго ждал, что уже потерял всякую надежду, но вот они эти прекрасные губы и хрипловатый голос. Вот он сильный мужчина с твёрдым характером, на которого хочется положиться и снова почувствовать себя ребёнком. Чимин закрывает глаза, кладя голову на широкое плечо. Он улыбается, открывая рот и издавая сладкие стоны, не сдерживаясь абсолютно. Пак так долго сдерживался. Неужели хотя бы раз в жизни он не может позволить себе быть собой и показывать свои настоящие чувства? — Мм, Чимин… — стонет Юнги на ухо, — как я счастлив прикоснуться к тебе. Мм, Боже, какой же ты горячий… — он мажет своим языком по шее, обжигая её дыханием, из-за чего ноги Чимина снова подкашиваются, и он всем телом облокачивается на младшего. — Юнги, пойдём в спальню, пожалуйста… — выстанывает Пак, хныча и задницей чувствуя твёрдый пах Мина. — Я не уверен, что дойду… — Ах, — Чимин чувствует, что движения Юнги ускоряются, — что же ты со мной делаешь? — Хочу видеть тебя… — просит Мин, кажется, он получает оргазм уже только из-за того, что прикасается к Паку. Чимин едва твердо встаёт на ноги, разворачиваясь к младшему лицом. Они припадают друг к другу губами, прижимаясь грудью вплотную. Юнги так целует… Боже, он отдаёт все свои чувства, всю свою нежность, несмотря на жуткое возбуждение. Их поцелуй настолько тягучий и медленный, где они оба наслаждаются каждым движением губ. У Чимина губы такие пухлые, мягкие и сладкие, что Юнги на секунду отстраняется, произнося чуть заплетающимся языком: — Чимин, ах, какой же ты… — он снова начинает целовать старшего. Им не хватает воздуха, ведь они так сбито дышат. Юнги снова забирается рукой в чиминовы штаны, сжимая его возбуждение. — Мм, хё-он, — стонет Пак в поцелуй, но продолжает отвечать младшему. Сейчас Мин решительно настроен, поэтому он начинает надрачивать старшему. Пак хватается обеими руками за его плечи, вцепляясь сильной хваткой. Юнги делает это быстро и сам тихо, но часто выдыхает. Чимин же продолжает целовать, переплетая их языки и чуть толкаясь Мину в рот своим. Пак видит звезды перед собой, они приближаются с неимоверной скоростью, и сердце хочет освободиться из грудной клетки. — Мм, хё-о-он, — жалобно стонет Чимин в поцелуй, чувствуя разрядку, он отстраняется, запрокидывая свою голову назад и подставляя шею под поцелуи, — я сейчас… Он изливается себе в штаны и Юнги на руку, но второй на это не обращает внимания, жадно затягивая нежную кожу своими губами, оставляя засосы. Пак постанывает от удовольствия, закрывая глаза. Его грудь часто вздымается. — Пожалуйста, пойдём в спальню, — буквально скулит Чимин снова и его подхватывают под задницу обеими руками. Он сцепляет свои ноги у Мина на талии. Юнги идёт быстро, не переставая целовать шею, Чимин же, чувствуя мягкую поверхность под собой, начинает ерзать на кровати. Мин сразу же ложится сверху него, утыкаясь своим возбуждением в его пах. — Ах, какой ты твёрдый… — Чимин снова чувствует возбуждение, но почти не может двигаться. — Боже, какой же ты сладкий, Чимин! — шепчет Мин, чуть отстраняясь и снова накидываясь на Чимина с поцелуем. Они целуются так хорошо и тщательно, каждое соприкосновение их губ настолько идеально сделано. Между их ртами образуется небольшая нить слюны, что тянется, соединяя их обоих. Юнги чувствует, как сильно давит его возбуждение, но ему так хочется целоваться, так хочется никогда не разъединяться с Чимином. — Ах, Бог ты мой, — выстанывает старший, чувствуя, как его член снова наливается кровью. — Хочешь кончить во второй раз? — хрипло спрашивает Мин, не справляясь со своим желанием, и Пак кивает. Младший садится на колени, медленно стягивая штаны со старшего. Он откидывает их на пол, они уже испачканы в сперме. Дальше Мин спускает бельё, снимая его и кидая туда же. — Крем, Чимин, посмотри, где у меня стоит крем? — Да, хорошо, — произносит Чимин морщась и облизывая губы, — на полке. Крем на полке. Мин быстро встаёт с кровати, беря тюбик с собой. Он снова устраивается у Пака между ног, выдавливая содержимое себе на руку. Он растирает крем в руках, чтобы тот разогрелся, после чего окунает в него свой палец. Юнги подносит палец с кремом к дырочке, что немного пульсирует. Он чуть надавливает на неё, проникая внутрь миллиметр за миллиметром. Чимин поджимает губы, чувствуя что-то новое в себе. Спустя некоторое время палец оказывается внутри полностью. Юнги сгибает его, растягивая, и наблюдает за Чимином. Он пока спокоен. Когда добавляются второй и третий пальцы, Пак начинает хныкать, но Мин успокаивает его, отвлекая поцелуями и всякими нежными словечками о том, как сильно он его любит. Юнги, закрыв глаза от удовольствия, снимает с себя такую ненужную ему одежду, после чего мажет свой член кремом, подставляя его к подготовленному анусу. Он входит очень медленно, слыша частое дыхание старшего. Чимин закрывает глаза и морщится от боли, но Юнги наклоняется к нему, целуя. Мин упирается двумя руками в кровать, начиная толкаться. Сначала его толчки медленные и плавные, ему хочется посмотреть на реакцию старшего, но потом, видя, что Паку это начинает нравиться и к его щекам приливает кровь, Юнги ускоряется. Он наращивает темп, тяжело дыша и хрипло постанывая. Два тела трутся друг о друга, а кровать под ними скрипит. Чимин выстанывает имя младшего, чувствуя, что пропадает. Ему казалось, что он ужасно сильно любит Юнги? Так вот, тогда он, оказывается, его ещё не любил, потому что сейчас старший чувствует что-то такое, что даже любовью назвать слишком мало. Он ему хочет принадлежать целиком и полностью, хочет просыпаться каждое утро в его объятиях и заниматься любовью. Он с ним хочет целоваться под звездами, пока губы не заболят и лечить его, если он, вдруг, простудится. Чимин хочет купить большой-большой дом, где только они вдвоём холодными дождливыми вечерами будут сидеть у тёплого камина и греться, обнимаясь. Вот теперь-то он точно его любит. — Я люблю тебя, — шепчет Чимин, располагаясь у младшего на груди. — Я люблю тебя, — произносит Юнги, целуя старшего в макушку.