Spill it out

Уже как полчаса Бакуго лежал на кровати у себя в комнате, сложив руки за голову и задумчиво уставившись в потолок. За стенкой были слышны приглушённые возгласы трёх друзей: те, видимо, очень воодушевлённо играли в какую-то игру на приставке. Сказать по правде, ему жутко не хотелось присоединяться к этой безумной и шумной компании, но, учитывая, что одним из безумных и шумных ребят являлся как раз таки Киришима, блондин всерьёз задумался над тем, чтобы всё-таки встать с постели и направиться в соседнюю комнату. Так он и поступил, когда в очередной раз краем уха уловил звонкий смех (по которому легко можно было распознать именно Красного Бунтаря), доносящийся из всё той же соседней комнаты. Он вышел в коридор общежития и встал напротив двери с табличкой «Киришима Эйджиро». Вновь, несмотря на хорошую звукоизоляцию во всём здании, послышались отрывки диалога друзей. Кацуки искренне не понимал, почему никто из их соседей по этажу ещё не вышел и не настучал этой громогласной компании по головам, поэтому, поймав мысль о том, что, возможно, если это сделает он, то так получится разогнать Каминари и Серо по их комнатам, красноглазый решил сделать это сам. — Эй вы, долбаны,— блондин с силой постучал в дверь,— харе орать, или я вас всех ёбну! Через мгновение он увидел перед собой Эйджиро. — Привет! Прости, Бакубро, не хотели тебе мешать... — парень непроизвольно сделал виноватое лицо.— Может, всё же зайдёшь посидишь с нами? «Ну как я, блять, такой щенячьей роже скажу «нет»?!». — Т-ц, ладно, так и быть,— с недовольным тоном согласился Динамит и вошёл в комнату. Нельзя сказать, что у Киришимы в комнате когда-либо вообще наблюдался порядок, однако сейчас всё выглядело ещё гаже, чем Бакуго мог ожидать (конечно же, ведь Денки и Ханта в этом плане были не лучше красноволосого): одежда, которая обычно неаккуратной горкой была накидана на стул у рабочего стола, лежала на полу в разбросанном виде, повсюду были упаковки от чипсов, а около кровати, где и находилась двоица, устроившая ещё больший беспорядок, валялись банки от энергетиков и стояла ещё пока что полная бутылка «Колы». — Пиздец вы свиньи,— закатил глаза Кацуки и рухнул на кровать.— Не спрашивайте больше, почему я не пускаю вас к себе. И только попробуйте так всё и бросить, чтоб один дерьмоволосый маялся здесь с уборкой этого хлама! — Да-да,— кинул Электрозум, явно не уловив суть сказанного, ведь всё его внимание в тот момент захватывал лишь очередной уровень в игре.— Чёрт! Опять заново проходить,— чертыхнулся он, не сумев в очередной раз осилить виртуальное препятствие. Бунтарь же, немного постояв, аккуратно присел рядом с лежащим на его кровати Бакуго, и неосторожным движением руки коснулся его бедра. — Извини,— тихо выдал он и убрал руку, устроив её у себя на коленке. «Блять». Тут Кацуки вспомнил о том, что хотел попытаться разогнать нежеланных его взору одноклассников, но понял, что упустил момент: пришлось ждать до тех пор, пока они сами не соизволили покинуть комнату Киришимы. Это произошло ближе к десяти вечера, и, так как блондин обычно всегда рано ложился спать, он уснул, но уснул в комнате Эйджиро. Красноволосый, заметив это, решил не будить друга и, аккуратно вытащив из-под него одеяло, просто накрыл, а сам достал себе плед и сложился под ним калачиком у ног Бакуго. Время близилось к двум часам ночи. Динамит, непонятно из-за чего проснувшись, сначала завертелся на кровати, а потом и вовсе открыл глаза. Парень не особо осознавал, где он, но, посмотрев по сторонам и опознав в темноте плакаты с Алым Бунтарём и другие необычный для себя вещи, понял, что находится непосредственно в комнате Киришимы. Резко приняв сидячее положение, он увидел у своих ног самого хозяина комнаты, уютно свернувшегося в плед и положившего одну ладонь на голень левой ноги блондина. «У него фетиш на ноги или что?!» Эйджиро выглядел очень умиротворённо; сладко сопел во сне, несмотря на то, что ему, вероятно, было не очень привычно и удобно лежать в такой позе. Бакуго осторожно встал с кровати и, подсунув руки под Бунтаря, поднял его и переложил на своё место, накрыв одеялом. Убедившись, что тот продолжает спать, он хотел уже было уйти, но в голове его внезапно возникла мысль поцеловать спящего. Это не казалось чем-то рисковым, ведь Киришима, скорее всего, даже ничего не узнает, но Кацуки всё равно потребовалось постоять и пораздумать минут пять, прежде чем всё-таки наклониться над недвижным телом и легонько прикоснуться губами к чужим чуть приоткрытым губам. Через минуты две он вернулся к себе в комнату и прилёг на постель, но так и не смог уснуть до самого утра: его голову захватило миловидное выражение лица спящего и счастливого Красного Бунтаря и тот мимолётный поцелуй, который, как бы Бакуго Кацуки не хотел, и положил начало его признанию Киришиме Эйджиро в любви.