Яндэрэ стаил

      Яндэрэ Кирилл: преследователь, наблюдатель, защитник, отстраненный, собственник, контролирующий ситуацию, не навязчивый, созидающий реальность.              • Трепещущие на ветру крылья феи исполняют едва слышную песнь о вечной любви подле могилы своего возлюбленного…              Заполненный запеваками Флагман казался тебе шумным местом, неприятным и тяжёлым. Суета выпивки никогда не радовала тебя, оставляя неприятное послевкусие на языке. Алкоголь не нес ничего хорошего ни в твою жизнь, ни в жизнь других, из-за чего отвращение к нему росло. Может поэтому твоя лучшая подруга вдруг решила снять отдельную комнату и устроить вам приятный вечер с посиделками?       Ты не особо понимала её рвения, взять на себя растраты, проблемы и балласт в виде собственной тушки, но возможно этой королеве хватало желаний и ума сделать нечто подобное.       Она была самой прекрасной женщиной, которую ты видела, самым дорогим и изысканным цветочком больше напоминающим розу с длинными острыми шипами. Улыбка на её лице, увенчанная алой помадой, смотрелась изящно. Большие глаза, смотрящие на тебя своими зелёными зеницами, говорили о дьявольской силе внутри неё, как и длинные черные волосы струящиеся по плечам. Изысканное чёрное платье, спускающееся до щиколоток, подчеркивало её тонкую фигуру, достойную лучших домов моды. Оно приятно переливалось блеском в свете ламп, покрыв лёгким шлейфом её тело. Свободное, простое, но такое изысканное, что твоё горло слегка сдавливала зависть. Ты не умела одеваться как она, сочетать вещи и подчёркивать фигуру, из-за чего иногда не знала, как себя ощущать.       Чувство пустоты потерянной личности преследовало тебя с детства, с годами усугубляясь всё больше и больше. Ты уже не была той самой свободной девушкой, как ранее, ты не была наивной или яркой… Никакой. Ты не знала, какой ты была и как она, эта королева, терпела тебя, забирая с собой. Это ли не дружеская преданность?       — То есть… Здесь тебя зовут Наташа? — мягко уточнила ты, получив слабый кивок в ответ.       — Да, Лёнечка не хочет, чтобы моё имя светилось в Нод-Крае, поэтому мы сошлись на том, что пока меня зовут Наташа Могилевская. — она подхватила с небольшого столика бокал, подняв его выше, чтобы с улыбкой поприветствовать тебя. — А теперь давай выпьем в честь приезда. Как бы я не ненавидела эту ужасающую дыру, я очень рада, что ты поехала со мной. — играющий азарт её глаз отражался в бокале лёгким оттенком тепла. Девушка, выглядящая как фотомодель с новейшего журнала Фонтейна, находилась в этом затхлом городе из-за своей весьма грязной работы. А ведь…       — Твоему брату следует хотя бы иногда покидать пределы дворца её Величества, а не скидывать всё на тебя. — отчаянно буркнула ты, так же подняв со стола бокал, правда вот простой, наполненный гранатовым соком, а не вином.       Ваши бокалы встретились в лёгком звоне, проходящем по комнате со слабым скрипом, но ты так и не позволила себе улыбнуться.       — Я смотрю всё плохо. За дорогу ты ни разу не засмеялась и не улыбнулась. Я совсем тебя не узнаю. Где та невозможная девчонка, жаждущая внимания и конфликтов? — Наташа покачала головой, поднимаясь с кресла, в котором сидела ранее. Она определенно забыла, что такое бедность и дискомфорт. Нахождение здесь в этой комнате было похоже на нелепую шутку, даже издевательство в её сторону, но лучшая комната была занята другим посетителем, а сам Нашгород был бедным и собранным из всего, что попалось под руку. В самой Снежной его ласково называли развалиной, а грубо…       — Я просто устала. Не знаю. Последнее время я чувствую себя так, словно живу не свою жизнь. Мне уже почти под тридцать, у меня есть муж чиновник, который благодаря тебе и брату поднялся так высоко, как только мог с его посредственными способностями. Я живу в большом доме, за которым сама и смотрю, но я не знаю, что не так. Словно это не моя жизнь и каждый день становится пыткой. — ты покачала головой, ведь сама не знала в чём была причина столь ощутимого выгорания. Раньше у тебя было больше проблем, раньше тебе надо было постоянно выживать, раньше… Отсутствующее раньше уничтожало обыденное сейчас, превращая его в серый цвет.       — Я так и знала, что это этот козёл. Расслабиться тебе надо. Хочешь, я одолжу тебе кого-то из своих мальчиков? У меня плохого нет. — Наташа игриво подмигнула тебе, проходя мимо стола, обратно на своё место, чтобы взять в руки сумочку и быстро найти в ней фотографии. Порой тебе казалось, что в её клатч могли поместиться все вещи мира.       — Нет, он тут не причем. Мы последнее время даже не видимся толком. И я не хочу пробовать что-то такое. Я не…       — Да-да, знаю, не такая…       — Свободная. — тут же прервала подругу ты, не дав ей себя оскорбить. Удивительно чертой Наташи было восприятие оскорблений как комплимента, но ты не хотела как-либо её обижать на правах подруги детства.       — Да какая разница. Тепло человеческого тела ещё никого не оставляло равнодушным. Знаешь, когда в руках молодой, высокий, крепкий мужчина и чувствуешь себя увереннее, и удовлетворена. — она отмахнулась, передав тебе стопку из фотографий. Поразительно как эта властная женщина с характером хозяина могла поделиться с тобой своим сокровищем из шкатулки.       — К слову о мужчинах. Я слышала, ты привезла новеньких? — стараясь перевести тему от себя, любопытно спросила ты.       — Да. Знаешь, я люблю мужчин, у которых есть что-то в голове. Эти дураки с мышцами вместо мозга мне слегка поднадоели. А тут такой джек-пот, два гениальных красавчика. Забрала не глядя. После того как они отдали мне свои игрушки, стали как шёлковые. Такие хорошенькие и послушные. — острый ноготь Наташи постучал по поверхности стола. Она слегка надавила им, словно так могла показать тебе? насколько сильно она проникала в чужие разумы и организации. Влияние Фатуи было огромно, а деньги банка Снежной, большинство из которых появились благодаря заслугам Дельца, брата твоей подруги, делали из их представителей чудовищ. Наташа была такой же — жадной, властной королевой, что не ведала отказа. Удивительно как она терпела тебя на равных с собой. Единственной нитью вашего общения служило прошлое — бедное, холодное прошлое.       — Рада, что тебе повезло.       — Да, правда где-то приобрела, где-то потеряла. На днях мой лучший охранник сбежал, хотя этого стоило ожидать. — она провела пальцами круг, словно очертив границы дозволенного для всех её мужчин. Женщина коллекционирующая сердца, оказалась страшнее невероятно сильного создания бездны, отправляя по твоей спине мурашек.       — Отпустишь?       — Такого как он лучше отпустить. Хотя Доктор рвёт и мечет, то ещё развлечение.       — Я смотрю, тебе нравится обсуждать предвестников.       — Они мне порядком надоели особенно этот гороховый шут Тарталья. — Наташа закатила глаза, размахивая бокалом вина с таким изяществом, что жидкость почти не двигалась.       — Он казался мне милым. — ты покачала головой, вспомнив рыжеволосого юношу с яркой улыбкой. А ведь он, будучи предвестником, уже был женат и… Кажется, ждал первенца.       — Ты просто не знаешь его характер, Арлекино будет лучше. Эх… Они там все с причудой, которую нам не понять. — вернувшись на место, Наташа, постучала каблуком по полу, не сводя с тебя взгляда. Она помнила о вашей прошлой теме и точно хотела её вернуть, чего ты позволить не могла:       — И что ты планируешь делать в Нод-Крае?       — Пока просто наблюдать за Марионеткой и Субреткой. Брату всё равно, на их успех, его интересует только выгода, хотя и посмеяться он не против. Поэтому я и взяла тебя с собой. Здесь никакой работы нет, полнейшая скука, ещё и бедность. Вместе мы хотя бы сможем насладиться глупостями. Знаешь, мужчины это хорошо, но до поры — до времени…       — Даже когда их больше десятка? — с лёгкой ухмылкой саркастически подметила ты.       — Да. Проблема моего метода в том, что от их милых личностей мало что остаётся. — она покачала головой, пригубив вино в бокале. — А ты? Тебе что-то нужно в Нод-Крае?       — А? Я просто приехала с тобой. — рассеяно ответила ты, вспоминив как Наташа заявилась в твой дом посреди ночи с указкой поехать с ней. В итоге, конечно, она переночевала у тебя, а утром вы уже двинулись в путь.       — Ты согласилась. Значит, что-то пришло в твою светлую головку. — хитро щурясь, она словно змея прошипела последние слова.       — Ничего такого, просто хотела навестить могилу дедушки на кладбище. Он родом из Нод-Края и отдал свою жизнь здесь в битве за Маяк. Или что-то вроде того. — отмахнувшись рукой, ты едва сдержала накопившееся в груди раздражение, что следовало за тобой каждый раз в этой истории.       — Ты всё ещё веришь в это проклятие? — скептический голос подруги развеял минутную тишину, образованную между вами твоим хмурым лицом. Она поставила бокал, положила голову на руку и закатила глаза настолько демонстративно, что тебе стало чуточку смешно.       — Да. Иначе как объяснить то, что мой прадед бросил бабушку, пожелав заработать и погиб в караване? Мой дед не смог отказаться от чувства долга и погиб, защищая незнакомых ему людей, оставив свою жену с новорожденным ребенком. Мой отец стал искателем приключений, когда мне было всего три года, и с тех пор ни разу не появлялся дома. А теперь мой муж, поднялся в должности и совсем меня не замечает! Мы не видимся неделями, не говорим друг с другом, не спим вместе. Его просто нет в моей жизни, словно… Словно его жена — это работа! — в самом конце ты не выдержала и закричала, махнув рукой в импровизированную работу, что впрочем, действительно была на севере. — Даже в отпуске он уходит от меня, потому что ему надо отдохнуть, будто бы я… будто бы я мешаю! Когда он ухаживал за мной, он был таким романтичным, бедным, но ласковым, терпел мои выходки, никогда не упрекал и радовался каждой совместной минуте, а теперь… — твой голос сорвался, скованный сухостью горла, что перешла в сильный едкий кашель, раздирающий гланды.       — Тебе не хватало внимания… Хотя… Мне тоже. — то, что могло прозвучать как упрек — от Наташи звучало мягче. Она была такой же. С властью цеплялась за мужчин, удовлетворяя все свои желания, словно ребенок, получивший безграничное исполнение желаний. Вы выросли в бедности и одиночестве, пошли разными путями, удивительно столкнувшись в одной точке мира в образах практически одиноких женщин. — Но я всё равно не считаю, что тебе надо так за это цепляться. Наслаждайся жизнью вместо того, чтобы умирать из-за придурка — найди десяток и развлекайся. — её указания были такими безобидными на слух, что тебе хотелось истерически смеяться.       — Нет уж. Не хочу. Хочу одного, чтобы любил меня вечно и не покидал. Чтобы я была ему дороже всего на свете! Чтобы интересовался мной, проводил время, знал обо мне всё, и я о нём тоже. Чтобы мы всегда были вместе. — твои перечисления могли прозвучать по детски глупо, даже несколько наивно, словно живущий в тебе ребенок вдруг проснулся и стал требовать принца, вечно верного и, конечно же, прекрасного.       — Хм… Ты поаккуратней со своими желаниями вслух, а то сбудутся ещё. Это больше на одержимость похоже. Нездоровые отношения. — глядя на тебя исподлобья, произнесла Наташа, закинув ногу на ногу. Она не стала с тобой спорить, не стала навязывать свои мысли, понимая, что вы разные. Её основным преимуществом было понимание и отсутствие постоянного навязывания мнения.       — Но я имела в виду, чтобы он принимал меня такой, какая я есть… Прямо как Женя в начале отношений… — шепотом добавила ты, покачав головой. Сейчас твой муж находил все твои необычные стороны, ранее так любимые ним, — проблемой. Они казались ему детскими, глупыми, недостойными жены чиновника Снежной, из-за чего тебе всё больше и больше приходилось запирать свою личность в попытке угодить ему, но так и не получить желаемое.       — Ахахха, да это сильно меняет ситуацию.              • Живя в бедной семье Снежной, с одной матерью ты всегда нуждалась в материальном, но никогда не жаловалась на это. Выросла в ненависти к покинувшему тебя отцу, выслушав все истории про своего деда, который поступил точно так же, ты всегда боялась повторения. Скрываясь от проклятия всеми возможными способами, тщательно лелея росток ненависти к бросившим вашу семью мужчинам.       • Одиночество, оставленное мужем, было сильнейшим ударом, как и его слова, уничтожающие твою личность, которую ранее он так любил. Ничего в этом мире не было удачнее разрушения, которое ты испытывала внутри, с каждым его словом и очередным молчанием в ответ. Вы были всё дальше и дальше друг от друга, как две птицы в небесах одна из которых была ранена.       • Желание скрыться от его глаз, заставить мужчину скучать и ревновать было настолько же горячим, насколько и глупым. Ты знала, что Женя вряд ли будет делать что-то подобное, но надеялась вытащить с него хотя бы парочку сладких фраз по возвращению.       • Идея посетить кладбище была спонтанной, когда по дороге в Нод-Край ты вспоминала историю бабушки, тихо пообещав ей отомстить. Осквернять могилы плохо, но ты могла высказать деду всё, что накипело в вашей семье за столько лет. Рассказать ему, как он покинул свою жену, дочь, и внучку, что пришла на его могилу спустя столько лет. Это был отличный способ сбросить немного гнева, осевшего в глубине твоей груди, пока Наташа была занята делами и не могла составить тебе компанию.       • В первый раз, когда ты добралась до могилы — не смогла сказать ни слова. Плутая среди уничтоженных надгробий, что за такое время не должны были превратиться в прах или сломаться, ты едва нашла нужную могилу и промолчала. Тяжесть внутри сердца тянула тебя вниз, не дав возможность заговорить. Где-то внутри сидел гоблин, пожирающий все эмоции, оставляя лишь пустоту, заполнить которую ты была не в силах. Проведя на кладбище около часа, ты ушла, оставив после себя лишь букет цветов, на стеблях которых задержался твой аромат, смешанный с лёгким флером пота от волнения.       • Когда ты пришла на кладбище во второй раз — практически ничего не изменилось. Всё те же разрушенные могилы и пустота встречали тебя из раза в раз, разве что… Твои цветы, любезно оставленные на могиле, теперь стояли в прозрачной вазе, что судя по сколотому краю уже один раз упала, но кто-то любезно её поднял. Вода в ней была чистая, словно кто-то утром успел сменить её, пусть цветы уже поникли от длительного нахождения в столь холодном и беспокойном месте.       • Оставив ещё один букет, ты решила возложить к могиле и памятную вещь, переданную твоей бабушкой. Это был её собственный платок с инициалами, однако, с рассказов был подарен дедом. Она бережно хранила его все эти годы, но так и не решилась проведать могилу, чтобы отнести. Найдя на кресте выступ, ты привязала к нему платок и оставила подле ещё одного букета цветов мору, в благодарность смотрителю кладбища за вазу и уход. Пусть могилы и были побиты, место всё же было убрано. Ты не видела ни мусора, ни лежащих по округе булыжников. Лишь память, оставленную после падения маяка. Оставив могилу молча во второй раз, ты словно складывала речь в своей голове, глядя на это избитое жизнью надгробие, что не позволяло тебе выплеснуть гнев, так как хотелось.       • В перерывах между посещением кладбища, ты мирно проводила время с Наташей, иногда гуляя по городу, иногда сидя во Флагмане за приятной беседой. Всё, что происходило в этом городе, тебя мало волновало, ты не особо знала Нод-Край, но сразу поняла — смотреть здесь нечего. Даже достопримечательностей нет.       • Однако это время помогло тебе расслабиться, понять, что же ты хочешь сказать этой могиле, чтобы твоей живой душе стало легче. Ты не знала старика похороненного в ней, не знала его личности и причин, знала лишь предательство, передававшееся из поколения в поколение, словно это он был виноват в случившемся. Тебе нужно было выплеснуть гнев, и ты это осознавала…              Добираться из раза в раз до кладбища оказалось не так просто. Дорога из Нашгорода была не лёгкой, так ещё и частично через воду, что впрочем, оказалось, решаемо, когда твоя подруга сестра одного из предвестников. Тебе не только выделили тщательно скрытую охрану, но и выдали полномочия для более простого контакта. Именно поэтому, когда ты третий раз собралась на кладбище, в ожидании пустоты и мрака, ты снова прихватила с собой букет цветов, мору и в этот раз перекус. Аппетит медленно возвращался, как и желание жить. Пусть ночами ты плохо спала, часто просыпаясь из-за проникающего сквозь занавески необычного лазурного света морозной луны, этого хватало, чтобы нормально функционировать. Вдали от безразличного супруга, скрашивая свои дни беседой с подругой детства, ты медленно восстанавливалась, ощущая себя лучше.       Ступив на берег кладбища, ты кивнула агенту, что остался сидеть в лодке, позволив тебе разгуливать среди гробниц без помех. Гулкими шагами по зауженной тропе ты прошла к могиле, снова обнаружив изменения. В этот раз тебя встретил только второй букет, первый, вероятно, выбросили из-за непригодности, а ваза, в которой стояли цветы изменилась. Скол пропал, да и сама она выглядела дороже и крепче. Стояла будто приклеенная намертво, придерживая донышком записку.       Всего пара изящно написанных строк сопровождали и другой лист аккуратно сложенный в подобие конверта. Он был наполнен морой, чуть меньшей сумой, что ты оставила в прошлый раз в благодарность. Спешно развернув записку, ты с удивлением прочитала её содержимое:              «Средства, оставленные вами, были слишком велики, даже самая прочная и крепкая ваза стоила намного дешевле. Прошу вас по возможности забрать мору во избежание её потери. Благодарю за посещение.»              Записка была более чем странной, ведь ты не оставляла мору ни на вазу и даже ни на то, чтобы за этой могилой присматривали лучше. Это была простая благодарность смотрителю и… Ты впервые столкнулась с тем, что кто-то не взял деньги. Осмотрев мору, ты даже не стала её пересчитывать, стоимость вазы и тебя не интересовала. Этих денег ты в целом не должна была получить назад, из-за чего смущение накрыло щеки. Мало того, что человек, ухаживающий за этим местом, не понимал, зачем ты оставила мору, так ещё и поблагодарил тебя… Это было более чем странно, из-за чего слабый холодок прошёл по твоей коже. Пропустив тяжкий вздох, ты обернулась, словно ощутив чужой взгляд, застывший на твоей спине, но никого не увидела. Покачав головой в стороны, спешно осматриваясь, ты возложила букет, так же поместив его в огромную вазу, после чего задумчиво осмотрела могилу. Оставить этого человека без ощутимой благодарности было бы высшим проявлением бестактности, но ты понятия не имела, что могла бы ему предложить. У тебя даже ручки не было, чтобы оставить ему записку на этом самом клочке бумаги. Вспомнив про пищу в контейнере, ты достала её из своей сумки, рассмотрев коробочку. Она не была похожа на подарочную, но вполне себе неплохо выглядела. Обычно еду на могилах оставляли открытой, благодаря чему могильщик бы точно понял, что скрывающаяся в контейнере пища предназначалась ему, да и… Кто в здравом уме принес бы на могилу кусочек сливочного торта?       Оставив судочек на его же записке, ты слегка выдвинула его за территорию могилы, чтобы нерадивый смотритель понял назначение пищи. Эта неловкая ситуация невольно забрала всё твоё внимание, отвлекая от первостепенной задачи, а именно разговора с покойным дедом.       Очередное чувство слежки так и не дало тебе открыть рот. Тяжёлый взгляд упавший на твою спину, был похож на молот, ударяющий в голову. Ты попятились назад, снова осматриваясь по сторонам, но никого не заметила. Лишь ощутила неприятное чувство, осевшее в глубине души, будто бы острая галька, выброшенная на берег. Подняв взор вверх к маяку, ты заметила на его вершине высокую фигуру в чёрном. Она двинулась, в её руке загорелось пламя, достаточно яркое, чтобы ты различила его синий оттенок. Она сделала шаг вперёд, будто бы готовясь спрыгнуть вниз, чтобы схватить тебя двумя руками и унести в страну хаоса, но вопреки всему скрылась за дверьми, ведущими внутрь маяка.       — Это… Призрак? — полушепотом спросила ты, вспомнив рассказы бармена во Флагмане. Когда он узнал о твоих походах на Кладбище ночи, назвал самой смелой женщиной на свете. Когда-то просто отшутилась, что не боишься темноты, но его серьезный взгляд полный страха и беспокойства заставил тебя понять, почему люди избегали этого места, несмотря на родство с некоторыми погибшими.       Спешно подобрав руками подол своего длинного красного платья в пол, ты двинулась по дорожке назад. Хватит с тебя на сегодня приключений…       Даже если этой фигурой был таинственный смотритель кладбища, ты бы не рискнула задержаться подольше, спешно уходя подальше прямо к лодке, где сидел агент, лениво попивающий что-то из своей фляги.              • В преданиях Снежной фей, или же альвов, описывают как невероятно красивых и сильных существ склонных к обидчивости. Они создания при дворе короля привыкшие к пирам и праздной жизни смотрят на мир иначе, чем смертные скованные своими правилами, постичь которые невозможно.       • Пленительные и прекрасные будто падшие ангелы, не достаточно добрые, чтобы остаться на небесах, но довольно милостивые, чтобы сохранить свои изящные крылья и свет в душе.       • Обратить на себя внимание феи — это проклятие. Её любовь — рабство. Цепь, порвать которую смертный не в силах, но так же шанс к вечной жизни в сокрытом от жестоких глаз мире.       • Говорят, чтобы задобрить фею, нужно оставить ей сладкое подношение…              — И ты хочешь сказать, что видела призрака, а рассказываешь мне об этом только сейчас? — скептически изогнув бровь, спросила Наташа, сидя на мягком бархатном кресле.       С тех пор как она прибыла в Нод-Край, женщина уже успела выкупить себе дом и сделать в нём косметический ремонт, по крайней мере, мебельный. Закупив все самые мягкие бархатные вещи, резные деревянные шкафы и столы она сделала из небольшого дома уютное местечко, пусть и не совсем идеальное. Работы было много, но она спокойно отдала её в руки одному из своих мужчин, которого привезла с собой. Сам парень лежал на полу, раскинувшись на мягком ковре с большим блокнотом и предметами для черчения. Его золотые волосы разметались, из-за чего он выглядел слегка потерянным, а ясные алые слегка розоватые глаза несколько обижено смотрели на чертеж дизайна комнаты. Он не вмешивался в ваш разговор, хотя явно очень хотел, но не желал ослушаться просьбы (приказа) твоей подруги.       — Не знаю, но эта фигура в чёрном меня очень напугала… Да и я уже не уверена, что это призрак. Я была на кладбище ещё пару раз пролётом…       — (т.и)!       –… И видела эту фигуру на маяке снова, даже чуть в дали. Наверное, это просто смотритель кладбища. Зрение у меня не самое лучшее, поэтому я рассмотреть точно не могла, но… Кажется это высокий мужчина в чёрном с фонарём в руках. Просто из-за темноты на кладбище этот свет выглядит так пугающее. Но я оставила ему в знак благодарности кусочек торта, пирог с яблоками, которым угощала тебя позавчера и вергуны в сахарной пудре. — рассказала ты, вспомнив все свои быстрые походы на кладбище. Попытка высказать всё мертвецу превратилась в игру с полтергейстом, в попытке задобрить призрака.       Ты видела, что он не раз направлялся в твою сторону с другой части кладбища, медленно и элегантно, словно собирался что-то предложить, но ты уходила до того момента, как могла различить его лицо. Эта игра наполняла тебя желанным адреналином, чувством жизни, которое было утрачено, а так же интересом. Что необычного могло быть в смотрителе кладбища? Ничего. Пока ты не видела его вблизи, пока ты не разбила в прах свои фантазии полные пугающих историй.       — Если это призрак, то боюсь ваши подношения останутся нетронутыми. — пренебрежительный голос со стороны двери чуть не заставил тебя подпрыгнуть на месте. Высокая мужская фигура прошла к столу, передав Наташе документы. Его серебряные волосы слегка прятались в меху накидки с гербом Фатуи, в то время как зелено-желтые глаза смотрели на тебя с безразличием.       — Ты уже вернулся, Аль-Хайтам. Дела на базе Марионетки идут успешно? — сладким голосом пропела Наташа, переключив внимание на одного из своих мужчин.       — Да, она так же была очень недовольна нашим вмешательством в её проект и… — взор Аль-Хайтама упал на мужчину на ковре с неким раздражением, словно тот был его конкурентом на поле боя. — Попросила принять меры по строительству новой базы как можно скорее. Кавех, тебя все ждут. — в самом конце он обратился к мужчине на полу, на что тот недовольно дёрнул ногой.       — Её запрос слишком большой, чтобы я закончил это за две ночи! — тут же возмутился Кавех, поднимаясь с места. В отличие от официально одетого Аль-Хайтама он выглядел по-домашнему мило. В свободных серых штанах и наполовину расстёгнутой рубашке, из-под которой виднелись красные следы от засосов. Да, Наташа времени никогда не теряла и брала, что и когда хотела. В этом ей не было равных.       — Не знаю, но… То, что я оставляю, пропадает, а потом мне возвращают контейнер пустым и мытым. Вот например. — взяв с пола сумку, которую ты принесла сегодня с собой, ты достала из неё пустой судочек из-под вергунов и когда-то сливочного торта.       — То есть это благодарный призрак взамен моющий посуду? Я бы не отказалась от такого подарка судьбы. — Наташа тихо и лукаво посмеялась, только потом осознавая, что ты принесла. — Погоди ты и сегодня была там? А как же защита? Почему я видела агента дома? — её беспокойный взор полный ужаса коснулся твоего лица, словно выискивая повреждения, за которые она могла тебя на ругать.       — Я решила сбегать по быстрому, потому что помнила, что у нас сегодня посиделки. Оставила у могилы горячее печенье и пошла домой. Оказывается, если идти перебежками и в резиновых сапогах по мелководью, то получается даже быстрее. — беспечно рассказала ты, сжав руки в кулаки. Сколько адреналина ты подхватила по дороге? Много, очень много! Столько восторга, интереса было, когда ты нашла в столь ранее время свои оставленные вещи и горящий свет фонаря в лёгком тумане на кладбище. Если бы смотритель пренебрег своей привычкой брать фонарь, ты бы ни в коем случае его не заметила и не успела бы убежать.       Слабый смех сорвался с твоих уст, привлекая внимание всей троицы сомнительно рассматривающей тебя. Трепет в груди вызванный тайной и загадкой был лучшим подспорьем искать ответы. Человек развивался лишь тогда, когда задавал вопросы в поисках верного ответа, и ты не была исключением. Ситуация поставившая тебя перед страхом и восхищением вернула в глазах жизнь, до этого уничтоженную пустыми и одинокими буднями.       — Ты аккуратнее… А то так ещё прикормишь его. Учитывая, как ты за последние годы научилась готовить, даже я не могу устоять перед твоими лакомствами. — Наташа протянула к тебе маленькую фарфоровую тарелочку, совсем пустую, хотя когда-то на ней было твоё же печенье, то, которое ты утром отнесла на кладбище.       — Я просто хотела, чтобы Женя хорошо питался и вкусно ел. Я раньше думала, что если буду для него хорошей и порядочной женой, он всегда будет рядом со мной и… Я буду чувствовать, что у меня есть муж, а в итоге… Я кормлю тебя, агентов Фатуи и смотрителя кладбища, который каждый раз благодарит меня за вкусный ужин. — задумчиво произнесла ты, открыв пустой лоток с оставленной в нём запиской, одной из многих, что ты получила за это время.       Без слов Наташа забрала её из коробочки, быстро считав строки с лёгким удивлением на лице.       — Смотритель смотрителем, а написано красиво и почерк такой аккуратный, прямо как у Аль-Хайтама. — заинтересовано протянула она, отдав тебе записку.       — Ага. Так приятно знать, что кому-то не безразличны твои старания. — прижав руки к груди, ты слабо улыбнулась, ощутив тепло, которого давно не было внутри твоего сердца. С тех пор как твой супруг охладел, ты не могла ощутить себя счастливо, ведь он игнорировал все твои попытки построить мост к нему снова и снова. — Сколько бы я не готовила дома, как бы не старалась, Женя перестал хвалить мою готовку. Даже не доедает… Задерживается на работе, а потом приходит домой и не ужинает, говорит, что в ресторане поел, или не голоден. А ведь раньше я не могла его от своей еды оторвать, хотя у меня даже каша горела, когда я её варила! — в самом конце ты повысила тон, хлопнув по стеклянному столику рукой.       — Могу предположить, что ваш муж считает, что вы изменились в худшую сторону став более домашней. Если верить вашим разговорам с госпожой, вы обладали неформальным характером, и его отсутствие могло стать причиной потери чувств. — холодный голос Аль-Хайтама будто кирпич брошенный в стекло, разбил твои мысли в дребезг, заставляя понурить голову.       — Нельзя было помягче? — шипя, спросил Кавех, сложив руки на груди.       — Я просто констатировал факт. — пожал плечами мужчина, словно это было истинной, хотя дальше в ситуации он ничего не знал, что по крайней мере спасало тебя.       — Нет, это началось до моих изменений. Я собственно, поэтому их и начала. Наивно думала, что ему просто надоела сгоревшая и пересоленная еда, грязь дома и моё отношение к жизни, но в итоге. Скорее всего Женя просто разлюбил меня. — покачав головой, ты сложила все вещи обратно в сумочку, слабо сжав её руками.       — Поэтому я никогда не верю в любовь. Она не надёжна. — Наташа развела руками, стараясь казаться беспечной, но ты лучше всего знала, что она переживает за тебя. Вы были разными, и она принимала это с гордостью, даже восхищаясь твоей преданностью, яркостью и доброй личностью.       — Наверное, ты права. Я поступила наивно… Множество раз. — тяжёлые воспоминания опрометчивых поступков заставили тебя стыдливо покраснеть.       Чего ты только не делала, когда услышала о проклятии. Снимала их разными приворотами, общалась с колдуньями в переходах, дралась со сверстницами и сверстниками, чтобы отстоять своё мнение и всегда кричала о нем как об единоверном. Множество глупых вещей и ошибок наполняли твою жизнь, раскрашивая её яркими красками, что в один миг стали серым полотном. А ведь ты могла просто смириться и выбрать путь одиночки изначально, но что-то не отпускало. Держало тебя стальными руками в жажде любви — ребенок, растущий без должного внимания родителей, всегда ищет его на стороне.       — Да, я помню, как ты месяц носила подношения к якобы алтарю фей, который нашла в лесу. — Наташа слабо посмеялась, прикрыв рот рукой, от чего ты тут же вспыхнула, обеспокоенно глядя на подругу. Ты не догадывалась, что кто-то помнит эти позорные дни.       — Нашла, что вспомнить!       — Алтарь фей в лесу? — любопытно спросил Кавех, рассматривая тебя словно статуэтку в музее.       — В Снежной есть поверье, что феи могут исполнить желание, если дать им что-то взамен. — объяснила Наташа, но этого было недостаточно, мужчина всё так же смотрел на тебя, словно ждал объяснения: а что ты собственно забыла в лесу?       — Да. Но там действительно был алтарь… Не знаю, для чего, но в детстве я думала, что он для фей. Нашла его в испытании храбрости. Знаешь, когда вы собираетесь компанией и по одному проходите через страшное место. Вот так я с мальчишками ходила в лес и случайно нашла этот алтарь. — ты развела руками, вспоминая, как старалась задобрить лесных фей чем-то похожим на тесто. Вероятно на тот момент сгоревшее или сырое в зависимости от рецепта.       — Да, (т.и) всегда побеждала в этих испытаниях, а я даже ступить на тропу не могла.       — Я просто никогда не боялась темноты. — возразила ты, не желая казаться героем, хотя в глазах детей это был именно бесстрашный героизм.       — Да, поэтому лезла в лес в поисках алтаря фей, ходила к болотам, и постоянно пыталась кого-то ударить? — смех, сопровождающий речь Наташи не прекращался, она с радостью вспоминала былые деньки, когда вы были детьми, способными на многие непонятные и забавные вещи.       — Да, если честно, когда я начала отношения с Женей, я наивно подумала, что феи исполнили моё желание и сняли проклятие. — твой голос упал до полушепота, сопровождаемый свистом ветра за окнами, словно песней разочарования проникающей в тебя обратно.       — Забудь ты про этого Женю. Выходи замуж за моего брата. Ситуация с любовью вряд ли изменится, зато нуждаться ни в чем не будешь. И я буду за него спокойна, а то кто знает, какую женщину он приведет. Вдруг она будет похожа на меня? Это же ужас. — Наташа покачала головой, нежно посмеиваясь с собственного предложения, что так и останется без ответа. Она его и так знала, просто пыталась поднять тебе и без того плохое настроение.       — Или за смотрителя кладбища, он по крайней мере ест твою еду. — острый голос позади заставил тебя нахмуриться и недовольно повернуть голову к стоящей в проходе Сандроне. Что она забыла здесь, ты не знала, но вероятно её же ждал Аль-Хайтам, что тут же указал рукой на другую дверь.       — Мы можем подписать документы там. — учтиво произнес мужчина, стараясь держать холодное лицо, в то время как Кавех слабо посмеялся с брошенной фразы, тут же выставив руки в защите, бормоча тихое «Извините».       — Это подождёт. Теперь мне тоже интересно, что происходит в жизни (т.и), мы видимся редко, и я не могу пренебречь этой возможностью поговорить о женском. — Марионетка покачала головой и прошла в комнату. В этот раз с ней не было привычного робота, лишь мальчишка из Фатуи оставшийся стоять за дверью.       Аль-Хайтам спешно принёс ей стул, помогая присесть новой гостье, тем самым продлив раунды ваших женских сплетен, которых сам избегал.       — (т.и), если ты так хочешь исполнить желание, я могу попробовать поговорить с Пульчинеллой. Он Альв, может быть что-то и придумает. — тут же предложила Сандроне, проявляя невиданную щедрость. Какой бы холодной на первый взгляд она не была, в первую очередь оставалась женщиной, что так же ценила свой круг сплетниц. Она могла ненавидеть Арлекино, презирать Коломбину, но удивительно ладила с Наташей, после чего познакомилась и с тобой. Она словно нашла себе сосуд для женских новостей и сплетен, что так же ложились и на её гениальные плечи.       — Хахаха, нет, это нам не подходит. Давайте просто обсудим всех доступных мужчин и поймём, почему они (т.и) не пара. Вдруг кому-то мы не найдем аргументов против? — с лёгкой улыбкой произнесла Наташа, слабо покачав головой. Это будет интересный и насыщенный день.              • Прежде чем задать желание фее сто раз подумайте. Они исполняют желания по собственным правилам…              Лёгкие шаги несли тебя в сторону кладбища. Тишина окружающего мира вечером поражала. В какой-то момент ты даже пожалела, что приходила сюда утром. Пусть в этом месте солнце словно покидало мир, пусть тишина здесь казалась одинаковой, но вечером атмосфера менялась. Небо слегка розовело, украшенное пушистыми облаками будто бы замотанное в перину из бархатных лепестков. Слабые порывы ветра обвивали твоё тело, пытаясь увести его в заманчивый танец, который ты так и не осмелилась станцевать. Тонкая вуаль платья цеплялась за твои ноги, останавливая от опрометчивого поступка. В остатках света ткань цвета пурпурного жемчуга переливалась сильнее обычного, словно пыталась блестеть ярче твоих туфель. Небольшой каблук отбивал тяжёлый ритм при каждом столкновении с землёй. Воздух сегодня здесь был более тяжёлым. Словно дым горящего костра осел над островом в попытке задушить призраков.       Крепче сжав руками букет цветов, ты поднялась по тропе, проходя мимо тройки могил, одна из которых казалось, изменилась. Ты не была уверена в этом на сто процентов, но сейчас тебе чудилось, будто бы она была целее? Словно кто-то нарочно сбил острие камня, ранее опасно торчащее вверх. Покачав головой, ты прошла дальше, вспомнив вчерашний разговор с подругами. Да, они были правы, тебе следовало прекратить приходить сюда в бесцельном путешествии в прошлое, без шанса сказать всё могиле. Однако слабое желание найти ещё одну записку, увидеть пугающий образ в черном, что будто бы растворялся в тумане кладбища, овладело твоим разумом полностью. Две крайности встретили друг друга на распутье дорог, когда ты впервые заметила перед собой фигуру в темных одеяниях. Незнакомый человек склонился над нужной тебе могилой, поправляя букет цветов, оставленный вчера в спешке.       Что-то вокруг треснуло, будто бы стекло разделяющее тебя и призрак смотрителя кладбища, наконец, сломалось. Ты смогла узреть его образ совершенно случайно, просто придя несколько позже обычного.       К твоему собственному удивлению это был достаточно молодой мужчина. Возможно, чуть старше тебя, но никак не старик, которого ты ожидала увидеть. Его черные одежды развивались на ветру, словно раненные крылья, в то время как нежные, несколько воздушные лиловые волосы танцевали вместе с ним вальс. Длинные светлевшие пряди забавно вились на концах, в то время как короткие торчали в стороны, слегка подпрыгивая.       Он поднялся на ноги, демонстрируя не малый рост, и приложил руку к подбородку, осматривая надгробие с предельной внимательностью. Словно он пытался придумать, как вернуть ему первозданный вид. Фонарь, повисший на его форме, издавал приятный синеватый свет, что будто бы разрезал туман, не оставляя ему и шанса на победу. Он нежно лился, окутывая твою фигуру подобно лунному сиянию.       Мужчина ещё раз убедился в композиции из цветов, которую выстроил на могиле и, кивнув, повернулся к тебе. Его золотые глаза, пугающе пустые и блеклые, за одну секунду успели заглянуть тебе в душу, оставив лёгкий трепет.       Ты инстинктивно сжала цветы и сделала шаг назад, подчиняясь инстинкту самосохранения.       Мужчина перед тобой был неумолимо красив, несмотря на тяжёлые пролежни под глазами и порванные лацканы плаща. Его ровная осанка и удивительно аккуратный поклон заставили тебя вспомнить дворец. Ты была в обители Царицы единожды, когда всех политиков пригласили на ужин во дворце с семьёй, а ты, будучи выходцем из обычного дома, не сразу справилась с поставленной задачей.       — Добро пожаловать на Кладбище ночи, сударыня. Могу ли я оказать вам помощь? — приятный низкий голос практически сбил тебя с ног. Сладкий тон, больше похожий на облако сахарной пудры, едва ли не очаровал тебя своим звучанием. Синеватый блеск глаз, полный неожиданно вспыхнувшей интриги, болезненно бился по коленным чашечкам, но ты продолжала стоять.       — Добрый день, сударь. Разве что уместить этот скромный букет в вазу. — слабая попытка защититься была тонким, качающимся мостом, на который ты ступила одной ногой, чтобы стать ближе к мужчине и протянуть ему букет.       — Конечно, я всегда рад помочь тем, кто чтит мертвых и приносит неупокоенным душам глоток мира и спокойствия. — речь человека перед тобой казалась туманной, далеко выстроенной, но непонятной, словно ты снова попала во дворец, где все говорили закрыто, пытаясь рассказать историю намеками.       Передав мужчине букет, ты едва ощутимо коснулась пальцами его руки, спешно пряча ладони за спиной. Ваши взгляды встретились, в этот раз более мягко, когда он осел на одно колено, легко и просто помещая букет в купленную им же вазу. Вода в ней была чистой, видимо, он сменил её до твоего прихода, что было самым большим знаком судьбы. Жизнь давала тебе шанс закончить всё раз и навсегда.       — Могу ли я поинтересоваться, по какой причине вы здесь? — внезапный вопрос заставил тебя дрогнуть, в очередной раз глянуть на могилу и строго ответить:       — Нахожусь в трауре.       — Соблюдать траур принято в черном. — без какой-либо попытки уколоть произнес мужчина, поднявшись на ноги.       Композиция, собранная им, выглядела цельно и приятно, словно ты и правда была самой заботливой внучкой своего девушки. Какой абсурд. В этой игре с тяжёлыми именами, красивыми словами ты бы никогда не выиграла, а теперь не могла сбежать.       — То есть ты всегда в трауре. Как я ни приду, ты в черном. — лёгкая улыбка украсила губы, под его удивленный взгляд. Он повернулся к тебе, едва улыбаясь, словно прятал свою улыбку как самое ценное сокровище.       — Это не совсем то, что я имел в виду и… — мужчина покачал головой, прикрывая глаза, пока не скинул с себя наваждение, добавив: — Когда мы перешли на ты?       — Я не люблю формальности, но люблю смотреть трагические оперы. — внезапно произнесла ты, сделав шаг навстречу пугающему смотрителю кладбища. Он был настолько удивителен, что даже туман избегал его образа, нежно освещая своим присутствием старые могилы.       Его глаза на мгновение расширились, промелькнувшая в них искра запустила игру без права на поражение. Дьявол, притаившийся в деталях его образа, принял правила, поклявшись выиграть.       — Я, кажется, начинаю терять нить нашего разговора… — учтиво произнес он, скованный вежливостью и положением.       — Правда? Для меня всё очевидно. Я ответила, что я не люблю и тут же рассказала, что люблю. Твоя очередь. — смело заявила ты, с ноги заходя в игру, где не могла проиграть. Её правила были известны только тебе, и принимать вызов было ошибкой, сколь бы уверенным в себе не был собеседник.       Ещё один шаг позволил приблизиться к смотрителю почти вплотную. Ты внимала его высокому образу, поднимая голову, но не смела отступать. Непоколебимая решимость вела тебя за руку вперёд, словно в этот раз тебе нужна была её помощь.       — Крайне интересное мышление. Но я очень заинтересован в цели вашего визита. Вы приходите на кладбище каждый день подряд, игнорируя опасности, подстерегающие вас на пути. Стоит отметить, что ваша сила воли превосходит все мои ожидания. Однако каждый раз видя меня вы в спешке убегаете, будто бы в испуге. — мужчина покачал головой, слегка склонив голову на бок, после чего внезапно протянул судок, который ты использовала для печенья. — А самое главное, оставляете на могилах пищу в попытке меня накормить. Очень увлекательное развлечение. Смею заметить, оно мне пришлось по душе, ваши блюда вызывают в моём сердце неугасаемый трепет. — вторая его рука коснулась сердца, поставив тебя в неловкое положение. Этот паразит так учтиво зашёл с комплиментов, что на мгновение ты потеряла контроль над ситуацией, полностью попавшись в его ловушку. Хитрец.       — Возможно, потому что вы съедаете всё до последней крошки, словно изголодавшийся путник. Могу предположить, что моя женская теплота, направленная на поддержание жизни, не смогла выдержать этой душераздирающей картины. — забрав из рук мужчины судочек, ты быстро сунула его в сумку, замечая в нём очередной листок с благодарностью. Что ж, сегодня ты решила удивить его ещё больше, принеся более приятный презент, жаль, что последний.       — Признаться честно, я давно не ел чего-то настолько вкусного. Ваши руки поцеловала богиня, призывая мужчин поступить точно так же. — прижав руку к груди, мужчина слегка склонился в поклоне, им же напугав тебя. Ты невольно отпрянула назад, дав слабину, из-за чего сердце пропустило удар.              Он сейчас действительно собрался поцеловать твою ладонь?              Слабая улыбка на чужих устах словно насмехалась над тобой, обвиняя в ложном восприятии реальности. Ваши глаза снова встретились, а синеватый блеск пламени играющий в его очах на мгновение застыл, опаляя и тебя. Нет, это было слишком. Ты не смогла победить и единого раунда, но на удивление ощущала себя счастливой.       — Тогда позвольте вас угостить ещё раз. — твои руки легко изъяли из сумки приготовленный лоток с печеньем. — Его называют по-разному, кто-то кличет «голубкой», кто-то «крыльями ангела», в моём же родном доме его назвали «пыльцой феи». Именно это печенье считалось любимым у крылатых подружек. — протянув мужчине угощение, ты провела небольшую рекламу, рассказав историю старинного, но такого вкусного рецепта. Да, это печенье было самым вкусным на твоей памяти. — Говорили, что если оставить его в саду фей, они могут принести тебе сокровище.       — Вы хотите, чтобы я исполнил ваше желание? — чуть удивлённо переспросил мужчина, в этот раз более серьезно, будто бы действительно мог это сделать.       — Хахаха. Нет, я не настолько жестока, чтобы просить это у нового знакомого. Хотя я бы не отказалась узнать ваше имя.       Приняв подарок из твоих рук, мужчина кивнул самому себе, словно утверждая ваш договор.       — Кирилл Чудомирович Флинс. Можете обращаться ко мне просто… Кирилл. — небольшая пауза в конце заставила тебя слабо улыбнуться его смущению.       — А я (Ф.И.О.), приятно познакомиться, Кирилл. — подав мужчине руку, ты не пыталась заполучить ничего большего, чем рукопожатие.       Его ладонь накрыла твою, слабо сжимая её в лёгком жесте, напоминая прикосновение мотылька, после чего мягкие губы коснулись тыльной стороны ладони. Он всё же поцеловал твои руки.       — Очень рад. Но вряд ли это всё, за чем вы сюда пришли. Я могу оставить вас для единения. — предложил Кирилл, мягко отпустив твою ладонь. Он будто бы сомневался в том, стоит ли ему покидать тебя, как верный спутник на развилке дороги.       — Ох, нет, на самом деле это всё. — спешно отмахнулась ты, слабо смеясь. — Я так и не выполнила то, зачем сюда пришла, и решила, что этот замкнутый круг стоит заканчивать. Именно поэтому я пришла сюда к тебе в последний раз. Я не хотела пропадать, поэтому оставила в печенье записку, в которой ты больше не нуждаешься. — покачав головой, ты посмотрела на бледный серый камень с именем когда-то героического для этих мест человека.       — Покидаете Нод-Край? — тебе показалось, или его голос прозвучал взволнованно?       — Ещё нет, но это место с его тяжёлой историей, я всё же желаю покинуть. Не поймите меня неверно, но я пришла сюда отнюдь не почтить память о погибших. — твой голос стал ниже, упал до самых глубинных нот, что заиграли внутри трепетом. — Я пришла сюда, чтобы высказать этой могиле всё, что думаю о человеке в ней.       — Этот человек сделал вам что-то плохое? — несколько удивленно переспросил Кирилл, повернув голову к могиле, будто бы видел подле неё призрака.       — Лично нет, но… Он сделал больно тем, кто дорог мне. Я не вижу в нём героя, которого могут видеть местные жители или светоносцы. Для меня он всего-то падший мужчина, не способный уберечь свой дом. — твои откровения становились всё ниже и тише. Ты решила поделиться старой историей со смотрителем кладбища, будто бы он мог понять тебя.       — Он защищал это место до последнего вздоха, даже когда знал, что не вернётся домой. Как светоносец я считаю его героем. — откровение собеседника болезненно ударило тебя по груди. Светоносец. Мужчина перед тобой был таким же наивным дураком, что сражался за мир, который никогда не будет достигнут. Напрасные жертвы — напрасные старания.       Проникшая в твоё создание жалость в его сторону отразилась на лице болезненным выражением, которое Кирилл уловил тут же.       — Он и не планировал туда возвращаться. Тебе меня не понять, но… У каждой монеты есть две стороны. Разве можно считать героем человека, что бросил свою беременную жену в одиночестве в Снежной? Оставил её одну, с ребенком на руках в старой хижине вдали от города. За все три года, пока она растила его дочь, он едва удосужился написать пару писем, словно ребенок и женщина, которую он выбрал сам, были ему никем. Разве можно считать героем человека не способным защитить даже свою семью? — твой вопрос был направлен прямо к Кириллу, что вполне мог быть женатым мужчиной так же блуждающим среди мнимых огней и побед. Если где-то там у него был ребенок, ему стоило задуматься о его будущем, а не отдавать свою жизнь за дело в котором не было конца.       Тишина с его стороны была лучшим доказательством твоей правоты. Мужчина молчал, внимательно изучив тебя и твоё скорбное лицо, потерянное в образах могил. Он слышал плач призрака, слышал его извинения, видел, как он падает на колени будто бы в попытке вымолить прощение у внучки, что сейчас не могла сказать о нём хорошего слова и понимал… В твоих словах была истина. Он никогда не слышал, чтобы альвы покидали свою семью. Никогда не слышал, чтобы звери покидали свои стаи. Люди были единственными существами закрывающими глаза на своё потомство и очаг, подставляя себя под проклятое колесо судьбы.       — Я… Согласен с вами. — произнесенные Кириллом слова были для тебя глотком свежего воздуха. Ты столкнулась с его задумчивым янтарным взглядом и улыбнулась, впервые за этот вечер нежно и искренне. — Будь у меня семья, я бы никогда не оставил её на произвол судьбы. Особенно, если бы она была где-то далеко. — он приложил руку к груди, внемля каждому твоему действию, каждой брошенной эмоции, что нежно украшала лицо. Божественный образ лунных черт в полумраке кладбища показался ему волшебным.       — Удивлена, но рада слышать. Твоей будущей супруге непременно повезет. Внимательные мужчины в наше время редкость. — не стала лукавить ты, вернув внимание могиле. — И… Спасибо, что позволил высказать всё, пусть и таким интересным способом. — улыбка на твоём лице нежная и парадоксально печальная, будто бы недовольная, отразилась мягким изгибом губ. — Что ж, мне пора уходить. Сегодня я не смогу задержаться, хотя мне очень понравилось с тобой разговорить, Кирилл. Спасибо за компанию.       — Не стоит. Я всегда рад светской беседе и, если позволите, я бы хотел сопроводить вас до города. Время позднее. В скором времени пробудятся руки Дикой Охоты и путь до Нашгорода будет крайне опасным. Вам стоит быть как минимум осторожнее. — Кирилл приложил правую руку к груди, достав из-за спины фонарь. Он сиял в его руках ясным синим пламенем, играющим на твоём лице в классики.       — Разве? Сколько раз я была здесь, ничего не видела. Возможно, мне повезло. Но… Я считаю, что если мне суждено умереть, то я умру и дома в постели. Может быть сегодня жизнь заставила меня выйти позднее лишь потому что у неё на меня свои планы? — серьезный тон не сочетающийся с улыбкой был наполнен грустью. Ты говорила без доли шутки, выступив представителем смерти, которую сама не боялась. Ты всегда представляла это как вечный сон, который даже не сможешь осознать, благодаря чему страх улетучился туда, где и начинался.       — Я бы не хотел, чтобы с вами что-то случилось. Как хранитель маяка и ратник я несу службу каждый вечер и ночь. Мне бы не хотелось найти ваш образ среди жертв Дикой охоты. — мягкий тон в смеси с беспокойством вызвал у тебя улыбку, мужчина до этого кажущийся потусторонним вдруг приобрел ощутимый образ мягкости плюшевой игрушки.       — Тогда я не против, но только, если ты расскажешь немного о себе. — повернувшись на пятках спиной к мужчине, ты задала ход по привычной тебе тропе, оставляя его позади.       Слабый звон следующий за тобой по пятам, приятно отозвался ощутимой жизнью на пустом кладбище. Кирилл достаточно быстро сравнялся с тобой выставляя впереди свой фонарь, охваченный лилово-синим светом. Удивительная вещь не поддающаяся логике казалось бы легко объяснялась глазом бога, что ты присмотрела на форме мужчины, но в то же время… Мог ли электро глаз бога влиять на пламя внутри старой керосиновой лампы?       — Моя история скудна. Я всего лишь ратник следующий по пути ночи, чтобы защитить неосторожных путников от пут бездны. — Кирилл небрежно взмахнул рукой, позволяя вам войти в лёгкий туман.       Сегодня ты пришла сама, пробравшись через мелководье самостоятельно с помощью досок. А что? Фатуи могли помочь тебе и помогли. Выстроили аккуратный мостик по мелководью прямо к кладбищу. Ты ступила на новую тропу, призвав Кирилла идти за собой. Интересно, как он покидал остров сам? Здесь не было ли лодки, ни моста…       — Не уж то, ваша доблесть не принесла вам историй. — шутливо подметила ты, неожиданно для Кирилла вернувшись к местоимению «вы». Будто бы не определилась, кто должен знать о вашем знакомстве, а кто нет. Видимо духи воды были недостойны.       — Все они померкнут даже перед самым старым камнем. Мои истории о потерях и сражениях, о боли человеческих сердец и о тех, кого вы считаете глупцами. — глубокий мужской голос будто бы эхом пронесся в тумане, что по окончанию мостика стал ещё сильнее. Ты неловко прострела на Кирилла, что на подобные погодные условия никак не отреагировал, а просто повёл тебя дальше.       — Какая досада. — шутливо вздохнула ты, сразу же найдя несколько тем. — Тогда, пожалуй, мне придется заполнить тишину.       — Буду рад послушать вас.       — Тебе нравится опера? А может быть театр? — любопытство сверкающее в твоих глазах, отразилось слабым сиянием в его собственных. Будто бы слабая вспышка на небесах при падении звёзды.       — Не имею ничего против. — уклончиво отказал Кирилл, слабо усмехнувшись. Да, в Нод-Крае не было оперы, не было театра и высокой культуры. Кто знает, может мужчина его никогда и не видел её.       — А я вот раньше их, совсем не любила. Знаешь, они казались мне такими скучными. В детстве всё у взрослых кажется таким ужасно скучным и глупым. Хочется только и делать, что играть в снежки, лепить замки из снега и сбегать на озеро, чтобы покататься на спотыкачках. — ты прошла вперёд не оборачиваясь, словно знала главное правило всех ужасов в мире: никогда не оборачивайся, никогда не смотри вниз… Только вперед, следуй по дороге твердым шагом, чтобы ни один монстр не успел тебя схватить. Заученное в детстве правило, сделавшее тебя такой бесстрашной удивительно часто работало в жизни, даже сейчас ты прошла сквозь лёгкий туман, не отвлекаясь ни на что. Не важно, было ли видно соседний остров, не важно, был ли паром соединяющий их между собой. Лазурный свет фонаря провёл тебя по дороге, сбросив на лицо причудливые тени танцующих огней. Ты не ощущала ни тепла, ни страха, лишь слабое умиротворение. Словно в этой пустоши, где не видно ни конца, ни края ты была дома. Возможно, так на тебя повлияла приятная беседа, давно сброшенный с груди балласт или простая благодарность едва знакомого человека, которого почему-то хотелось порадовать.       — Так почему же вы…       — Ты.       — …ты, полюбила их?       Повернув голову к мужчине, ты слабо улыбнулась, рассмотрев его слегка растерянное лицо. В тебе не было ничего выдающегося, ничего особенного, ты была простой шумной девчонкой упавшей ему на голову спонтанно, как и пробуждение ото сна. Так почему же твоя улыбка, речи и поведение ставило его в тупик? Мужчина не знал, не мог понять, что скрыто за человеческими чувствами опираясь лишь на собственные инстинкты…       Альвы благородные существа, сильные и великие, в некотором роде идеальные. Помогающие людям и исполняющие их желания… Да, желания. Привлечь внимание феи можно, если… Прикормить её. Ты сделала достаточно, чтобы он захотел тебя выслушать. Кирилл не собирался отрицать то, что оставленные тобой угощения были самыми вкусными яствами, которые он пробовал с самого пробуждения.       Некоторый инстинкт внутри него был заинтересован смелым человеком, ступившим на пугающее кладбище полное призраков, позволив себе такую наглость, как привлечь его внимание.       Тишина устоявшаяся между вами тяжёлым грузом падала на плечи Кирилла, придавив его к земле. Его рука невольно слегка опустилась, словно ведомая этим чувством, слабым давлением с удивлением для мужчины исходящим с его груди. Пустые глаза, словно две звёзды уставились на тебя, не смея покидать теперь уже знакомый образ. Ему нужен был ответ на этот вопрос.       — Не знаю. Просто в какой-то момент я нашла их очаровательными. — слабый смех сорвался с твоих губ, слегка отчаянным скрипом. Руки дрогнули, из-за чего ты едва не выронила сумку.       — Ваша жизнь не удовлетворяет вас… кхм, тебя? — учтивый и мягкий тон Кирилла, ввёл тебя в транс не оставив шанса на побег. Тебе хотелось ответить ему. Казалось бы, грубому светоносцу, чья жизнь шла чередой борьбы… А ведь на деле он вёл себя гораздо более уверенно и учтиво, чем ты или твой муж, случайно попавшие в зону элиты… Как же она тебя раздражала. Ты бы с удовольствием плюнула каждому знатному зазнайке в лицо, если бы не стала той самой женой богатого мужа. Удивительно, как только Кирилл не вызвал у тебя раздражения, лишь приятное тепло в груди.       — Да, не удовлетворяет. — уверенно заявила ты, подняв голову к мужчине. Его глаза сверкнули синим пламенем, отражением света от лампы, из-за чего ты слегка приоткрыла губы. Казалось, будто бы это его глаза светились. Туман всё же играл с тобой злую шутку даже вблизи.       Мурашки, пробежавшие по спине ледяными ножками, потоптались по позвоночнику, смело прикусив твою плоть до покраснения.       — Могу ли я спросить почему? У вас есть какие-то неисполненные мечты? — в самом конце голос мужчины упал, словно он хотел спросить что-то другое, но резко изменил выбор. Ты не стала заострять на этом внимания, задумавшись, стоит ли отвечать на его вопрос. Вероятно, вы больше не увидитесь, особенно когда ты покинешь Нод-Край, а значит, ты просто останешься в его памяти странной женщиной, что решила пожаловаться ему темной ночью. Да, это было не так плохо.       — Я не жила богато. Мой дед бросил мою бабулю, мой отец оставил одну мать. Я не помню его лица, а так же не помню, чтобы у мамы было время со мной играть. Я всегда была дворовой девочкой, что проводила почти весь день на улице. Признаться честно, я… Даже думала, что когда-то умру из-за своих приключений. Шла вперёд, никогда не оборачиваясь назад, лишь бы не увидеть, как по моим следам идёт чудовище. Сейчас я могу дать ему имя — это смерть. Но тогда… Я так хотела внимания. Хотела, чтобы мои родители были рядом. А все вокруг только и причитали: выйдешь замуж, будешь мужа доставать. Тогда я, как и многие девочки, не хотела замуж. Оно и понятно зачем мне муж да очаг, когда у меня есть кубик сахара за щекой и орда друзей зовущая на ледяную горку. Но… Глядя на свою одинокую бабулю, я поняла, что не хочу быть одна в старости. Это так больно, её горе нельзя было описать словами. Тогда я поняла, что я хочу замуж. Хочу найти человека, который никогда и ни за что не оставит меня. Чтобы он любил только меня, чтобы заботился только обо мне… Чтобы мы были всегда вместе. Мне не нужно было ни богатство, ни слава, я хотела просто любящего мужа и, справедливости ради, я действительно его получила. — подняв свою правую руку ты показала мужчине обручальное кольцо, плоское, простое золотое кольцо сдавившее твой палец словно удавку. Да, ты поправилась, но разве это имело значения? — Только вот… Это семейное. Все женщины в моей семье были брошены своими мужами на одиночество, и я не исключение. У меня есть кольцо, наш общий дом, его фамилия… Но нет присутствия. Словно он есть, но его никогда не видно. Он у меня был простым рабочим. Я выбрала его, потому что он любил меня. Не потому что я любила его, а потому что он ухаживал за мной так, словно я была самым большим сокровищем в его жизни. — слабый звон цепей прикованных к одежде Флинса, вместе со свистом ветра показался тебе щелчком. Неким заключением, будто бы призрачные оковы на запястьях. — У нас были счастливые годы жизни, а потом… Я решила стать за его спиной. Помочь ему исполнить его мечту, в которую он ударился, позабыв о том, что мы теперь семья. Решила ему отплатить за свою. Взяла на себя быт, бросила работу, хотя я по ней и не скучаю. Помогала ему всем, чем могла, и он стал чиновником. Мы живём хорошо. Стол ломится от вкусностей. Дом больше похож на особняк. А я… А я всё так же его служанка, имя которой он вспоминает лишь, когда я пытаюсь с ним поговорить. Он выбрал работу, возможно, нашёл там себе новую женщину, а меня оставил на обочине одиночества. — последнем слова ты едва слышно произнесла, слабо вздохнув слегка морозный воздух.       Ты не поднимала на Кирилла глаза, не видела того, что он смотрит на тебя, не моргая, словно сканирует, определяя, как себя вести. Его фонарь показался прямо перед тобой, охваченный лиловым пламенем, чтобы ты могла лучше видеть окружение. Освещал фонарь действительно неплохо.       Удивительно, с какой холодностью и спокойствием ты рассказала о своём муже, которого начала ненавидеть. Он не любил тебя, во всяком случае, как раньше. Воспринимал тебя служанкой, ничего не умеющей и бесполезной. Словно делал тебе одолжение, удерживая подле себя.       — У тебя ещё есть к нему чувства? Ребенок? — холодный голос Кирилла показался тебе опаснее обычного. Словно он, а не ты злился на твоего мужа, что так несправедливо поступил с женщиной, которая отдала за него всё.       — Наверное, уже нет. Мы просто муж и жена. А ребенка я не захотела, когда заметила первые звонки побега. Не пойми меня не правильно. Я всё понимаю, я человек, мы все бываем уставшими, злыми и голодными. Мы все бываем раздражены и беспочвенны. Но я считаю, что семья и отношения это про время. Про время вместе, про доверие, про заботу друг о друге. Мне хватило одиночества в холодном доме на обочине у леса, и я не хочу повторения этого… — в конце твой голос сорвался, словно ты больше не могла больше говорить. Ставший в горле ком, болезненно давил на гланды, опаляя их горячими прикосновениями, призвав слезы. Хрупкие капельки влаги замерли на кончиках твоих ресниц, оставшись на них звёздами. Сияющими в свете фонаря бриллиантами, настолько же прекрасными, насколько невозможными.       — Мы в семье называем это проклятием. И нет лучшего доказательства, чтобы не верить в него. Хотя… Я всегда в него верила. Может, в этом моя ошибка? — пожелав вернуть себе контроль над речью и дыханием, ты едва дрожала, обняв себя за плечи. Как бы тебе хотелось ощутить утешающие объятия, услышать ласковое прозвище брошенное вслед… Да, ты помешалась, да это было по своему ненормально, но разве можно винить одинокого ребенка в том, что он ищет внимания? Ничего не проходит бесследно…       — Если твоё желание быть кому-то нужной, оно более чем выполнимо. — на удивление спокойно и мягко произнес Кирилл, призвав тебя поднять голову. Ваши глаза встретились и ты уловила лишь слабый восторг осевший в глубине его очей лазурными пламенем фонаря. Слабая улыбка, состояла лишь из слегка изогнутых уголков губ, пока сам мужчина пытался казаться серьезным. Он будто бы лукавил, то ли издевался над тобой, то ли безуспешно пытался утешить. Его рука неожиданно потянулась к твоему лицу. Кончики пальцев коснулись ресниц, собрав с них остатки влаги, будто бы она могла тебе навредить. — Ты прекрасная девушка и хорошая хозяйка, уверен, у тебя уже есть почитатель, ты просто его не замечаешь. — низкий голос эхом отразился в голове, проникнув до самого желудка слабым прикосновением сжав сердце необъятной рукой. Нечто внутри тебя треснуло, словно тонкий лёд на озере, а ты впервые в жизни ощутила леденящий душу страх, глядя на человека перед собой. Он говорил это так, словно что-то знал. Видел, как тебя преследует одержимый призрак, неловко стучащий в окно вечерами.       — Я… — сиплый тон вырвался слабым свистом. — Я просто стараюсь об этом не думать. Знаешь, лучше иногда громко пошутить, чем плакать. — твой голос был неестественно громким, слегка дрожащим, пока ты хваталась за слабое подобие надежды. — Я даже желания феям в лесу загадывала, но ничего так и не сбылось, значит, это судьба. Возможно, мне так будет лучше. — ты и сама не поняла, когда пошла на попятную, но это казалось спасением с мнимых пут, которые ты сама себе навязывала. Да… Сама. — Хотя не стану отрицать, что постановка снежного фантома моя любимая. — вернувшись к театру, ты сразу же вспомнила самое запоминающееся произведение. Постановка была прекрасной, сделана она была по книге, но ты ценила все варианты произведения, имея бумажный экземпляр дома на полочке.       — Впервые слышу? Не расскажешь ли?       — Конечно! Это история про призрака, живущего в горах Снежной. Она говорит о его любви к смертной живущей у подножия горы. Это действительно трагическая история любви с не совсем счастливым концом. — твой рассказ был смят из-за осевшего в душе пеплом страха. Ты словно ощутила, как он липкий и скользкий, перебирает своими редкими конечностями, заставляя тебя стонать от боли и страха внутри, но не снаружи.       — Что именно тебе понравилось? Возможно, я возьму отпуск и отправлюсь в Снежноград. Если эта постановка стоит того, я обязательно её посмотрю. — Кирилл прижал руку к груди, одарив тебя мягким взглядом полным золота и теплоты. Осевший в их глубинах интерес был направлен на тебя, внемля каждому слову, будто бы он не слушал тебя, а просто смотрел на губы.       — Вся эта постановка была великолепна! — восторженно произнесла ты, слегка продвинувшись к мужчине, положив руки на щеки. — Герои наполненные чувствами, сияющий образ зимней ночи Снежной, лёгкий вальс снежинок под ритмичную и быструю песню. Эта постановка волшебна. Всё в ней кажется таким сказочным и в то же время… — повернув голову к Кириллу, что не сводил с тебя взгляд, ты проглотила слова, на мгновение замерев. Твоя нога остановилась, так и не коснувшись земли, что в какой-то момент перестала быть твердой. Мир под ногами треснул, развалившись на части, открыв для тебя огненную бездну горящую синим пламенем его фонаря отражающего свет луны.       Когда только она успела взойти? Когда вас окружил глубокий туман, не позволяющий выбраться из его объятий. Когда образ Кирилла стал единственным, что ты видела перед собой…       Слабая улыбка на его устах казалась непоколебимой, она не дрогнула ни разу, с тех пор как вы покинули кладбище. Будто ты Чешир, он скрывал все за тонким изгибом прекрасных бледных губ. Красота его образа смешивалась с тяжестью окружающего мира, повязав на тебя тяжёлые гири, разбившие ореол спокойствия в вашей компании. Твое сердце пропустило удар, болезненно отыграв вспышку молнии.       — …пугающим. — спустя минуту закончила ты, лишь сейчас поняв, что остановилась. Вы стояли под фонарем, глядя друг на друга, словно не было никакого пустынного пляжа и тяжёлой дороги домой. Ты даже не помнила, как вы пересекли разрез между островами. Когда вы успели сесть на паром и дойти сюда?       Тебе достаточно было моргнуть, чтобы прошло несколько часов, а холодные глаза приобрели мрачные и темные оттенки черного. Пробитое полотно звёзд искушало своей чистотой в лёгком дымном ореоле тумана наивысшего над вами прямо как уличный фонарь на входе в город.       — Вот теперь ты в безопасности. Надеюсь, я не утомил тебя тяжёлым шагом? — сладкий голос Кирилла пронесся, будто вокруг тебя, будто бы не было единственного места, из которого шел звук. Он был одновременно везде и отсутствовал, словно всё, что ты слышала, было твоей фантазией.       Подняв руки, ты коснулась своих щек, что предательски горели алым. Сбитое дыхание, словно свидетель тяжёлого путешествия намекало на усталость, которую ты не замечала. Очарованная сиянием голубой луны в стекле старинного фонаря, ты увидела в нём своё отражение. Необычайно красивое, украшенное ореолом света и тени, играющей на твоём лице.       — Спасибо. Я в порядке. — уклончивый ответ болезненно резал язык. Слабый прерванный вздох остался в горле, тут же сменившись смехом.       Ничего страшного не было. Тебе просто показалось.       Всё было прекрасно, ведь ты стояла у города под ясным светом фонаря, завороженная тенью прекрасного ратника, что с лёгкой улыбкой был готов проводить тебя до самого дома. Милый учтивый мужчина улыбался тебе нежно, как настоящий принц, любезно прижав руку к груди. Ты сама была виновата в том, что не заметила, как пролетело время.       — Было очень приятно поговорить с тобой. Надеюсь, мы ещё встретимся? — его вопрос полный интереса вызвал у тебя мягкую улыбку.       — «Мужчина ищущий встречи с женщиной должен организовать её сам». — процитировала ты, вызвав у Кирилла слабое удивление. — Именно так сказала Мария духу, когда он жаждал встречи с ней. — тут же дополнила ты, выбирая оправданием любимую постановку. Ты помнила её почти наизусть, выучила всё реплики и движения актеров, такие идеально отточенные и нелепые в твоём образе.       — Тогда мы непременно встретимся вновь. — приняв твою игру, ратник поклонился, отведя руку с фонарем в сторону. Он собирался откланяться, уйти, оставив тебя в покое со своими мыслями, которые ты всё так же не могла собрать.       Шорох и смех заставил его приподнять голову, чтобы увидеть, как ты осела в реверансе, совсем неумелом и слегка неправильном. Твоё тело дрожало, пока ты не подняла к нему голову, удивив мужчину широкой улыбкой.       Неумело переставляя ноги, ты перекрутилась на пятках, посмотрев на своего собеседника с озорным блеском, что будто бы пыльца фей оседала между вами тяжёлым полотном. Любимые тобой строки из пьесы сами сорвались с языка приятной песней, что ты не смогла удержать:       — Ох, как бы я хотела~, Провалиться в бездну, В пропасти с тобой летать. — шаг за шагом ты удалялась от образа светоносца, что пораженно внимал твоим действиям с той же сладкой улыбкой. Смотрел на тебя широко открытыми глазами, словно заворожённый танцами жертвы хищник.       — Вместе мы навеки, Связаны судьбою — Одной мерзкой сказки печать. Называя имя, Продавая душу, В вечность за руку пойдем! — чем дальше ты отдалялась, исполняя нелепые движения из пьесы, тем громче кричала песню, чтобы ратник запомнил каждую её строчку. Тебе было всё равно на спящих людей, пустые улицы и тяжесть мигающего фонаря, периодически освещающего его фигуру. Ты смотрела на него с лёгким восторгом, будто бы посвящала ему чужие строки:       — Но нам этот яд оказался нужен, Пойдем же вместе танцевать~! — слова призрака, утонувшие в свисте ветра, исчезли, развеялись по воздуху как обещанное проклятие. Ты драматично прокрутилась вокруг своей оси, прижав ко лбу ладонь, изобразив даму в беде, исподлобья посмотрев на Кирилла.       Фонарь потух, его темный образ был виден лишь благодаря слабому сиянию огня в руках, до этого золотые глаза мелькнули синеватым блеском луны, словно благословение союза душ, полученное от Куутар по воле случая.       Слабое давление сочеталось с треском электрических проводов роботов. Твои гулкие шаги разносились эхом по пустой каменной улочке, что никак не хотела признавать тебя. В симфонии природы ты добралась до дома подруги, напоследок осмотрев пустую улицу, на другом конце которой слабым светом озарения вспыхнула едва заметная молния…              • Кириллу нравится общаться, особенно с теми, кто не пытается копаться в его душе. Он предпочитал делать это самостоятельно.       • Твой образ, показался ему призрачным. Обычно живые люди обладали давящей аурой, закованной в грубое тело. Не важно, насколько они были сильны или чистокровны. Привязка к телу делала людей настолько же жалкими, настолько же великолепными. Но ты…       • Он видел лишь прекрасный образ, алмаз, не получивший свою огранку, который стоило сохранить в изящной шкатулке. Он был неповторим, от того и ценен.       • Благородные мужчины никогда не поступают грубо. Они следуют по пятам, тихо оберегая ещё не обретенное сокровище. Он не хочет быть навязчивым.       • В его душе лишь одно желание, сохранить твою красоту нетронутой в его личной шкатулке, под названием вечность… Могла ли ты протянуть к нему руку добровольно? Он бы хотел оставаться джентльменом.       • Он видит, что ты так же в нём заинтересована, иначе почему при каждой встрече, организованной абсолютно случайно (конечно же нет), ты так приветливо улыбаешься ему и машешь рукой. Сама начинаешь разговор, одаривая сладкой улыбкой, которую ему хочется попробовать на вкус. Насколько она лучше сладостей, приготовленных для него твоими золотыми руками?       • Ваши беседы не так часты, он не может светиться в городе слишком часто. Он хранитель маяка, обитающий так далеко, что не все способны добраться туда. Частые походы в город и так бросились в глаза многим светоносцами, что впрочем, поддержали его. Ратники даже не подозревали, почему он из раза в раз приходит в город и исчезает из поля зрения, словно его и не было в их компании. Его взор ищет тебя, скользит по улочкам, пока не находит. Твой образ изучен до мельчайших деталей, он никогда не спутает его ни с чем другим, как никогда не забудет свой собранный с трепетом пазл.       • Ох, картина твоего образа выглядела бы очень красиво, собери он их из костей твоих врагов… Да?       • Нет, нет, нет, ратник ни капли не жесток, он бережлив, а каждому существу свойственно оберегать своё сокровище…       • Просто улыбнись ему, назови имя снова, громче, чтобы услышал этот мимо проходящий нахал, так грубо осматривающий тебя со стороны. Кирилл Чудомирович Флинс всегда поможет даме в беде, даже если ему придется перевернуть себя, чтобы заполучить сокровище.              Прогулка по Нашгороду всегда хороша, когда погода ей же сопутствует. Ты выбралась из дома лишь по желанию Наташи, что горела желанием отвести тебя на аукцион, просила поторопиться и в итоге собиралась дольше тебя, подбирая парную одежду себе и спутнику. Аукцион должен был пройти в секретном месте, туда можно было попасть лишь по приглашению или через связи. Наташа обладала невероятным влиянием, вылить которое на рынок Нод-Края не составило труда. Город без законов был идеальным местом, чтобы делать деньги, вот она и делала.       Ты ждала её неподалеку от флагмана, рассматривая стойку Катерины, что на данный момент пустовала. Сандроне, кажется, забрала девушку на починку, что было неожиданно. Твои глаза пробежали по площади. Почему Наташа не могла выйти раньше, всё равно на аукцион вы шли скорее потратить деньги и развлечься.       Знакомые лавандовые волосы промелькнули неподалеку, рядом с палаткой, где продавались различные продукты. Кирилл принял позу мыслителя, глядя на товар. Ему нужно было убедиться в свежести и качестве продуктов, чтобы сделать из них припасы.       Удивительно, как его пугающий образ рушился, стоило узнать Кирилла поближе. Он был милым, учтивым и слегка неловким человеком. Внутри него сочеталось две сущности, одна противоположная другой, тем не менее они пожимали друг другу руки.       Хитро улыбнувшись, ты мелкими шагами приблизилась к Кириллу со спины, но тут же получила щелчок пальцем в лоб, стоило поднять руки. Он уже успел обернуться к тебе и нежно перехватил ладони.       — О, ты умеешь выходить из траура. — вместо приветствия произнесла ты, ведь впервые видела мужчину за покупками. Обычно он приходил в город с коллегами, чтобы перегруппироваться и узнать что-то про план действий. — Хотя по одежке не скажешь. — дополнила ты, осмотрев темный наряд. Они были подобраны со вкусом. Тебе нравился его, казалось бы, непримечательный черный стиль, внушающий лёгкий трепет со временем. Форма светоносца, которую предпочитал мужчина, отличалась от той, что носили другие. Возможно, причиной тому было его собственное желание, а может быть нечто тянущееся в прошлое.       — Я здесь по работе. — отказался Кирилл, молча приняв от продавщицы пакет. Потоки ветра нежно подхватили его вьющиеся локоны, а сам мужчина со своим высоким ростом и лёгкой улыбкой больше вызывал смешанные чувства уюта и опасности. Присмотревшись к разлетающимся лёгкими прядями волосам, ты заметила их лёгкий блеск, приятную структуру больше похожую на шелк.       Кирилл медленно отдалился от лавки, но точно не спешил убежать от тебя, просто пропустил следующих покупателей, затерявшись в небольшой тени рядом стоящего дома.       — Скажи марку шампуня. — беззаботно спросила ты, подарив ратнику широкую улыбку.       — Что? — непонимающе уставившись на тебя, Кирилл слабо прикрыл половину лица рукой, будто бы скрыв изумление.       — Ну, ты же в могиле живёшь, а волосы отличные. Шампунь хороший, наверное. — шутка была подобрана не особо удачно, но тебе было всё равно. Растерянное лицо ратника было лучшим подарком, который ты могла получить.       — Боюсь, я не могу посоветовать вам мыло… — растерянно произнес Флинс, покачав головой. Его сомнения и неожиданно проступивший страх исказил лицо в милое и крайне детское выражение. Кирилл обладал необъяснимым шармом таинственного мужчины и нежного юноши, смешанным в одном его образе.       — Значит дело в месте… — загадочно прошептала ты, подняв свои руки, будто бы пыталась схватить его длинные локоны. — Придется попросить куколку сделать мне переносную ванну, чтобы я могла помыть голову на кладбище. — твои слова лились быстрым казалось бы нескончаемым потоком, ещё больше вводящим Кирилла в непонимание. Его острые глаза расширились, на щеках проступил слабый едва заметный румянец. Сияние его фонаря на поясе изменило цвет на такой же приятный оттенок лотоса, в то время как ты продолжала смеяться над ним, не скрыв азарта.       — Что? Чего смотришь? Только не говори, что не признаешь ванну? — вопросы с давлением падали на голову Кирилла, что тут же покачал головой. Всем нужно было мыться и ему тоже приходилось отмывать человеческое тело, но обычно люди вели себя иначе.       — Местность тебя не смущает? — уклончиво спросил он, поджав губы. Кладбище было ему и могилой, и домом, чтобы Кирилл спокойно относился к любой деятельности на маяке, в отличие от других. Привычка вырабатывалась годами работы, впервые дала сбой, нарушив привычную картину мира.       — О! Нет, не смущает. А тебе что тоже хочется? Согласна, переносное джакузи с подогревом звучит соблазнительно, хехе. — ты мягко посмеялась, пусть и не представляла, можно ли такую вещь создать.       Попросить Марионетку о помощи в подобном деле, будто бы посмеяться над ней, а с другой стороны вещь определенно была нужная. Твои глаза ясно свернули, направившись в сторону ратника, что всё так же пребывал в недоумении. Желание добить его личность одной фразой появилось неожиданно, ты словно вернулась в юность, когда ничего тебя не сдерживало, а все рамки морали уходили в сторону.       — Хочешь присоединиться? — сладкое предложение, вырвало из груди поток воздуха, преобразуемый в кашель. Мужчина спешно постучал по груди, скрыв своё лицо за высоким воротом накидки, словно так ты не могла увидеть украшенные алой пудрой смущения щеки. Удивительно, как мило мог выглядеть смущенный мужчина, вдребезги разбив свой таинственный и сильный образ, до этого внушающий трепет. Возможно, именно это и заставляло женщин обращать на них внимание?       — Твои речи уничтожают мой словарный запас. Мне хочется постоянно спрашивать только один вопрос: «что»…? — смущённо прохрипел мужчина, вызвав у тебя слабый, однако яркий и искренний смех. Да, это того стоило. Какой бы дурочкой он тебя не посчитал, но реакция оправдала себя, она была более живой. Словно ты за пару ударов разбила барьер, который он строил между вами посредством правил приличия, этикета и красивой речи… Ты даже не думала о том, что зря ломала оставшуюся стену его образа, какую же прекрасную, насколько же лживую.       — Ну и дурак значит. — пожала плечами ты, шутливо толкнув мужчину в бок.       Проходящие мимо люди бросающие на вас подозрительный взгляд, сбивчивые щепотки и внимание продавщицы, обслуживающей всех покупателей не мешали тебе откровенно заигрывать с Кириллом, что кажется был совсем не против твоего внимания. Вы старались часто, каждый раз с новыми шутками и казалось бы абсолютно невинными встречами. Но чем дальше ты шла, тем более откровенными и неприличными становились твои намеки, словно ты могла действительно взять и забрать его к себе. Грубо притянуть за ворот плаща, и впиться в тонкие бледные губы зубами. Заставить их налиться алой кровью ратника, забывшего про солнце.       — Флинс! — крик со стороны привлек твоё внимание быстрее, чем отреагировал сам Кирилл. Ты осмотрела приближающегося мужчину, так же одетого в чёрное. Да, ратники действительно не меняли одежду месяцами…       — О, Лимпо, премного рад нашей встрече. — мягко поприветствовал ратника Кирилл, подняв руку. Румянец на его щеках всё так же оставался слабой пеленой, украсив мягкие щеки. — Тебе нужна помощь?       — О, нет, я просто заметил, что ты последнее время чаще обычного в городе и решил поприветствовать тебя. — взор Лимпо упал на твою фигуру, осмотрев её несколько придирчивым взглядом, из-за чего тебе хотелось закатить глаза. Ну, набрала ты пару-тройку килограмм за праздной жизнью, ну и что?       — О, ещё один человек в трауре! — не став молчать, ты тут же поставила кол на отношениях с коллегой Кирилла, что не пришелся тебе по душе.       — Это мой коллега Лимпо, у них сейчас перегруппировка в Нашгороде. — мирно пояснил Кирилл, хотя и понимал, что ты просто издеваешься над его сослуживцем.       — Ого, целая организация людей в трауре! — притворное удивление выглядело по-детски невинным и милым. Ты изогнула губы в форме буквы «О», приложила руки к щекам и хитро сощурилась, после чего не сдержавшись, хихикнула. Нет, это было уже слишком.       — А ты кто вообще такая…? — недовольно посмотрев на тебя, Лимпо сложил руки на груди.       — Твой ночной кошмар. — пожала плечами ты, после чего отмахнулась рукой. Фигура Наташи, показавшаяся на горизонте, тонко намекала, что пора заканчивать издевательство над парой светоносцев.       — Эй, Лимпо, иди сюда! — не успела ты и слова сказать, как сверху послышался крик другого мужчины, такого же ратника, как и Кирилл. Он, вероятно, не видел Флинса, так как хранитель маяка стоял под балконом, а вот своего сбежавшего коллегу заметил.       — Ладно, ещё увидимся Флинс. Удачи! — незатейливо бросил парень, быстро поднимаясь по ступенькам, переступая через одну, чтобы быстрее добраться наверх.       — Кажется, ты ему нравишься. — тут же изрекла ты, не дав Кириллу и шанса обвинить тебя в плохом поведении.       — Он почему-то считает меня своим наставником. Я слышал, что его отец служил в охране маяка, думаю, поэтому он так относится ко мне. — задумчиво рассказал Кирилл, неудовлетворительно покачав головой.       Его взор сосредоточился на тебе, рассмотрев самый простой наряд из серых джинсов, такой же водолазки и черного пальто. Усмешка тронула его губы, словно он приравнял тебя к тем самым людям в трауре, ведь светлых атрибутов одежды было практически не видно.       — Может, мы могли бы прогуляться? Сегодня у меня не так много дел в городе и есть лишняя минутка. Я слышал во Флагмане сегодня особое меню, мы могли бы вместе его попробовать. — мягкое предложение сорвалось с уст Кирилла достаточно заманчиво.       Ты так же слышала про новое меню, но с самого утра не имела возможности зайти в бар и попробовать блюда. Желание готовить что-то кроме сладостей улетучилось сразу после приезда и ты, как и полагалось особе при деньгах, выбирала более быструю возможность поесть.       — Я бы с радостью, но у меня другие планы. Я пообещала подруге сходить с ней на одно мероприятие. — с досадой отказала ты Кириллу в вашем очередной мини-свидании, если эти короткие встречи можно было так назвать, потому что не могла нарушить данное слово.       Ты обещала Наташе составить ей компанию, хотя и не понимала зачем, ведь она взяла с собой Аль-Хайтама, что уже под руку шёл с ней к вашему незамысловатому укрытию.       — Да, именно поэтому я вынуждена её украсть. — игривый голос Наташи за твоей спиной призвал тебя обернутся.       Даже в прохладную погоду девушка не стеснялась одеваться как королева. Длинное зелёное шелковое платье в пол подчеркивало фигуру, высокие туфли на шпильке практически ставили её в один рост с Аль-Хайтамом, что, как и полагается, был одет в один тон со спутницей. Зелёный костюм был ему к лицу, а спокойное выражение лица как всегда знаменовало о скуке.       — О, конечно, я всё понимаю. Очень рад познакомиться с вами лично, Наташа. — ты рассказывала Кириллу о причинах своего приезда ещё давно, но ты понятия не имела что он действительно запомнил с кем ты приехала.       — Мне тоже, а… Как вас…?       — Ратник Флинс. — приложив руку к груди, представился Кирилл, заставив тебя удивленно похлопать глазами.       Ты слышала, что все обращались к нему по фамилии, но сама, с его же позволения, использовала его имя… Так почему он представился иначе? Непонимание на твоём лице заставило Наташу посмеяться. Она даже не подала мужчине руки, хотя не была лишена знатных манер, просто поняла стену, поставленную между ними, и достаточно смиренно её приняла. Это было удивительно.       — (т.и), а почему ты не взяла с собой кого-то? Давай я сейчас позову Кавеха, чтобы он пошёл с тобой. — невинно спросила она, из-за чего ты криво улыбнулась. План Наташи, вероятно, понимала лишь ты и смущённо прокашлявшийся Аль-Хайтам, что сомнительно пострел на свою хозяйку.       — Он же твой десятый муж. — сурово произнесла ты, сложив руки на груди. Озабоченность подруги твоим одиночеством прельщала, но использовать настолько жалкие трюки ты не хотела.       — Да хоть пятнадцатый, всё равно мой. По заветам Белого царя. — уверенно заявила Наташа совсем не видя в своих словах противоречия. Её взор сосредоточился на Кирилле, что от подобных откровений слегка удивлённо приподнял брови, осмотрев девушку с хитрым прищуром.       — Ты служишь Царице. — буркнула ты низким тоном, пожелав остановить игру.       — Я служу себе. — отказала подруга, выставив руку твердой ладонью вперёд. — А тебе пора уже скинуть этот балласт. Будь твои крылья трижды здоровы, птица с грузом далеко не улетит.       — У меня нет груза.       — Ах, да твой бесполезный муж, просто жук. Так проглоти его и лети в счастливое будущее. А в данном случае на аукцион и не одна. — Наташа с вызовом прострела на Флинса, будто бы говорила не с тобой и не предлагала тебе Кавеха, а бросила мужчине рядом вызов.       Их глаза встретились, ясный блеск молнии пронесся между ними, словно в споре. Улыбка на лице Кирилла, мягкая и в то же время утонченная заставила твоё сердце пропустить удар. Ты уже видела её той злополучной пугающей ночью, но снова ощутила в глубине сердца пустоту, стоило лицезреть её в очередной раз.       — Аукцион? Разве сейчас проводится такое мероприятие? — пораженно спросил Кирилл. — Я думал, что знаю обо всех подобных мероприятиях.       — Это частный аукцион. Приглашены лишь знакомые организатора. А вы заинтересованы? — победоносно улыбаясь, Наташа прострела на тебя словно указала брать быка за рога, чего ты делать естественно не собиралась.       — Я коллекционирую старинные камни и монеты. Если позволите, я бы очень хотел отправиться с вами на аукцион в качестве спутника. Возможно, там попадется лот достойный моей коллекции. — горящие азартом и восхищением глаза Кирилла напоминали тебе две опасные звёзды способные упасть на землю и разрушить всё вокруг. Его образ и аура изменились за пару мгновений, превратив его из добродушного ратника в утончённого праздной и все доступной жизнью аристократа. Да… Вот она, пугающая черта его личности, заставившая тебя трепетать. Ощущение вседозволенности окружающее Кирилла давящей аурой, проникало под кожу, не давая и шанса отказать ему.       — Если ты хочешь… — едва слышно произнесла ты, слабо кивая. В этой битве ты проиграла Наташе и самому Флинсу, что тут же улыбнулся чуть шире, неожиданно подхватив твою руку своей.       — Премного благодарен. Я постараюсь скрасить твой вечер за приятной беседой. — его откровение, направленное исключительно на тебя, заставило сердце в груди упасть, пока Наташа, стоявшая рядом с тобой, тихо ликовала.              • Самое ужасное, что может произойти с жертвой феи — невозможность от неё сбежать.              Сидя на мягком бархатном стуле в большом зале, практически полностью темном из-за отсутствия света ты могла лишь смущённо бросать взгляды на Кирилла.Наташа удалилась тут же, как посадила вашу пару за стол, списавшись на то, что у неё есть ещё дела. Сразу девушка действительно ушла, а потом заняла другой столик. Она просто оставила тебя наедине с мужчиной, вызывающим в груди необъятные эмоции страха и трепета.       Ты хотела протянуть к нему руку, коснуться его мягких волос, очертить рукой образ нежного лица, прикоснуться к тонким губам и запечатлеть на них очертания своей помады, но в то же время… Что-то в глубине твоей души, говорило держаться подальше от Флинса. Будто бы он был волком в овечьей шкуре в любой момент способный забрать тебя себе. Не то, чтобы ты была полностью против, но…       Ощущения в сторону ратника были двоякими. Совсем недавно он стоял с тобой на рынке с улыбкой, выбирая продукты, казался таким робким и хрупким, но теперь сидел рядом, уверенно закинув ногу на ногу, удерживая в руках бокал вина слабо играя жидкостью внутри как настоящий сомелье. Его прищур направленный на сцену будто смотрел сквозь, высматривая известные лишь ему картины. Представленные лоты в виде технических изобретений мужчину не интересовали.       Он бросал на них взгляды исключительно из приличия, после чего возвращал всё внимание тебе. Прослеживал каждую черту лица, малейшие изъяны, идущие по черте пухлых суховатых губ. Он делал это не навязчиво, будто бы случайно из раза в раз выбирая тебя объектом своих наблюдений. Будто бы ничего на этом аукционе не интересовало его больше запрещённого и невозможного лота — женщины сидящей подле него. Этот взгляд заставлял съёживаться, ощущать давление и тот самый страх, отринутый тобой так давно и опрометчиво.       Ты всегда бросалась вперёд, не считаясь с чувством самосохранения, и сейчас поступала точно так же, вопреки всему идя мужчине на встречу. Одаривая его сладкими улыбками, нежными прикосновениями, забавными шутками и своим неординарным поведением. Может так бы пыталась спугнуть его? Убедиться, что эта таинственная сторона, живущая внутри него на самом деле не так опасна…?       Он тебе нравился, черт возьми, мужчина рядом с тобой был редкостным красавцем, умел заговаривать зубы и даже через свой плотный график уделять внимание, при условии, что ты была ему никем. Флинс определенно умел отстаивать своё мнение, идти до конца и становиться лучше. Ратник был старательным, слегка навязчивым и приятным. А самое главное… Он не забывал с кем общается. К каждому человеку у него был свой подход и тебя это отнюдь не отталкивало. Лишь привлекало сильнее заставляя тянуться к его личности всё ближе и ближе. Остатками разума ты понимала свои ошибки, признавала их, но не могла сдаться.       — Лот номер тринадцать! Прекраснейшее кольцо, сохранившееся ещё с династии Белого царя. Только посмотрите на эту тонкую работу. Огранка из белого золота тонкими нитями опутывает всю основу кольца. Лунный камень, что вы видите в его основе максимальной чистоты. Даже годы не испортили его внешний вид, наделив ещё большим сиянием под блеском звёзд. По истории это кольцо было создано альвами и подарено Белому царю в честь дня рождения его дочери. Кольцо несёт в себе невероятную ценность как историческую, так и материальную. Стартовая цена лота триста тысяч моры! — бархатная алая подушечка была освещена светом софитов. Небольшое кольцо, тонкое и изящное приятно поблескивало в его свете. Удивительно, что время ничуть не испортило его, пусть и оставляло вопросы. Была ли история лота настоящей или же всё это просто выдумка торгаша.       Ты не могла отрицать красоту украшения. Аккуратное и хрупкое оно бы прекрасно смотрелось на твоём пальце… Правда вот стоило ли оно того? Ты знала, что если начнёшь голосовать, Наташа купит тебе всё, что ты выиграешь, какая бы цена в итоге не была назначена. Ты и сама могла просто взять и потратить деньги, заработанные твоим мужем, словно в отместку за отсутствующее внимание, но не хотела. Это была не та месть, которую ты бы хотела совершить, да и столь высокая цена за кольцо, пусть и созданное ни людьми не оправдывалась его предназначением.       — Триста десять тысяч! — звонкий женский голос раздался рядом с тобой, и только сейчас ты заметила, что за вашим столом появился ещё один гость.       Ты не могла видеть девушку, сидящую рядом, ведь она, как и ты не была вычурно одета. Наоборот, на её плечах лежал черный плащ, а на голову небрежно был наброшен капюшон. Она просто подняла дощечку с номером, привлекая внимание аукциониста.       — Триста десять тысяч раз…       — Триста двадцать. — неожиданно вступил в битву за кольцо мужчина из другой части зала, от чего ты вздохнула.       Цена кольца точно взлетит в двое, что не оправдывало затрат на него.       — Тебе понравилось? — мягкий шепот Кирилла коснулся уха, призвав тебя повернуть голову.       Мужчина неожиданно оказался близко, ваши носы едва не столкнулись друг с другом, из-за чего ты спешно отпрянула, смущённо скрыв себя за высоким горлом водолазки.       — Не то чтобы… Оно красивое, но я не фанат подобного. Не считаю, что это оправдывает средства. — в свою же одежду пробормотала ты, прикрыв рот рукой, словно говорила о чем-то неправильном.       Наташа бы точно отчитала тебя за подобное и выставила огромный ордер, который не смог бы перебить никто.       — Триста пятьдесят! — послышалось со стороны девушки, что грубо ударила дощечкой по вашему столу, привлекая внимание.       — Всё стоит своих денег, если действительно хочется. Зачем отказывать себе в удовольствии. — утвердил Кирилл ни мгновения не сомневаясь в своих словах. Он словно произносил известную всем истину, которую ты почему-то избегала. По-своему мужчина был прав, пусть ты и не хотела это признавать. — Триста семьдесят! — не успела ты и слова ответить, как он неожиданно вступил в битву за кольцо, привлекая внимание особы, что сидела рядом с вами. Она повернула голову к Кириллу, демонстрируя достаточно красивую и изящную маску, вероятно ручной работы и вопреки всему ухмыльнулась.       — Четыреста! — утвердила девушка, чуть ли не подбросив свою табличку.       — Кирилл, зачем? — перехватив руку мужчины, ты не дала ему снова поднять номерок, остановив от очередной ставки, которую перебили до него.       — Ч-четыреста пять! — мужчина с другого конца зала так же не собирался сдаваться. Наследия альвов и Белого царя часто вызвали ажиотаж, хотя ты и не разделяла этого восхищения.       — Потому что тебе оно понравилось. Зачем себе отказывать. Всё в этом мире можно и нужно брать, если это то, чего ты хочешь. — достаточно уверенно и спокойно заверил он низким голосом. Золотые глаза сверкнули ясным синеватым светом, рука мужчины ловко выбралась из твоей хватки, в самый последний момент поставив очередную ставку:       — Четыреста двадцать!       — А если бы это была женщина? Считаешь её тоже можно купить? — недовольно буркнула ты, сама не понимая, зачем перевела в ваш разговор на живых людей.       Возможно, тебя раздражал сам факт того, что Флинс неожиданно проявил все дозволенную и собственническую натуру, принимая всё как должное? А может, потому что твой муж не мог точно так же принести тебе малейший презент, чтобы ты снова почувствовала себя любимой, в то время как мужчина рядом едва зная тебя, торговался за кольцо, которое точно не стоило этих денег?       — Её можно покорить. — абсолютно уверенно и непоколебимо заявил он, глядя тебе в глаза так, словно… Этим он сейчас и занимался. Жидкое золото его очей сияло в самой глубине, будто бы он был хищником, а ты загнанной жертвой, которой уже было некуда бежать. — Её можно одарить, привлечь, возбудить… — с каждым словом его тон голоса становился ниже, упав до сладостного шёпота, от которого в твоём сердце зарождались маленькие иголочки покалывающие сосуды внутри. Он не оставлял тебе и шанса на побег, отметив как собственность.       — Пятьсот! — девушка, сидящая рядом с вами, не сдавалась, размахивая своей табличкой без зазрения совести.       — Если ты ей не нравишься ничего не поможет. — озлоблено буркнула ты, не особо понимая, зачем это сделала, отвернув от Кирилла голову, словно обиделась.       — Пятьсот двадцать! — заявил он, вопреки твоим словам, после чего вернул внимание на твою сгорбленную фигуру, добавив: — Тогда её можно украсть. Хахах.       Его слабый смех перебивался лишь голосом аукциониста, что выносил вердикт по лоту, за которым Кирилл точно не приходил. Слабая улыбка на его лице соблазнительным ореолом тайны и тени манила тебя вернуть всё внимание. В этом темном зале, где ты могла видеть лишь его лицо среди множества людей — это казалось судьбой…       — Ты ведь не серьезно? — опустив голову, ты и сама не заметила, как сдалась, опустила плечи, будто бы была с ним согласна, но словами и разумом упрямо продолжала сопротивляться.       — Если ты не серьёзно задаёшь вопрос. — перехитрил тебя мужчина, придвинув твой не тронутый бокал с вином поближе и поднял свой с победоносной улыбкой.       — Продано. Лот номер тринадцать отходит покупателю номер 24 за пятьсот двадцать тысяч! — громко заявил аукционер, полностью безразличный к вашему спору и сомнениям. Кольцо уже было продано.       — Почему тебя это интересует, я тебе понравился? — мягкий голос, коснулся твоих ушей, когда мужчина склонился ближе, достаточно низко, чтобы его губы едва ощутимо задели мочку твоего уха, призвав вздрогнуть.       Ты едва сдержалась, чтобы не повернуть к нему голову, сжала стол руками, полностью поглощённая сладким как мед голосом. Почему именно сейчас в этой одинокой обстановке, среди множества людей его речь и ваше общение изменилось. Стало ближе, интимнее и жарче? Холодная кожа мужчины с его палящими прикосновениями казалась тебе жалящей. Будто бы его уста, покрытые ледяной коркой, могли в любой момент проглотить тебя. Ком в горле застыл болезненным натяжением. Желудок свело болезненной судорогой, что разжимаясь, напоминала тебе раскрытие цветка в лучах солнца. Человек, сидящий рядом с тобой, был луной освещающей путь, которую ты ошибочно принимала за дневное светило.       — Как самоуверенно. Это было исключительное женское любопытство. — едва произнесла ты, слегка отодвинувшись от Кирилла, чтобы он не смог коснуться тебя.       Ваши глаза встретились, и твой язык онемел, когда ты увидела прищуренный сияющий золотой взор, пожирающий тебя с ног до головы. Это было желание. Его желание заполучить тебя в свои руки, которое он так беспечно высказал всего одной сладкой фразой:       — Правда? Какая жалость.              • «Не волнуйся, в этом мире нет ничего, что должно тебя пугать, не нужно оборачиваться. Не бойся. Я стану твоей тенью, призраком, идущим по пятам темной ночью, чтобы обезопасить тебя. Потоком ветра, шаловливо бьющим в окно, лишь бы увидеть, как ты вечерами выглядываешь и ищешь кого-то глазами в одинокой скуке. Я стану твоим светом озаряющим единоверный путь. Но взамен, я потребую то же самое…»       • «Думай обо мне, внимай каждой мысли, отравленная ядом собственного желания. Забудь своё имя, подари его мне, чтобы остаться в безопасности.»       • «Шаг за шагом иди в рай, уготовленный мною для тебя, пусть другим он покажется адом. Не слушай дурных слухов и вестей, в этой колыбели под морозной луной нам никто больше не нужен.»       • «Боишься? Отпусти, сделай ещё один шаг в бездну, о котором ты так просила. Я научу тебя летать, станцую с тобой у могил всех кого ты когда-либо знала, потому что твой приговор вечность подаренная мне.»              Сидя в мягком кресле ты свернулась как можно теснее, глядя на стоявший на столике фонарь. Горящий синим пламенем, он казался ярче обычного, осветив твою комнату вместо ламп и солнечного света, не проходящего сквозь толстые занавески. Внезапное похолодание в Нод-Крае открыло проблемы нового дома Наташи — плохое отопление. Пока ремонтники Фатуи разбирались с проблемой, ты успела сходить во Флагман, отведав там вкусный обед, получив в дополнение интересное задание. Возможно, тебе не стоило лезть в это дело, но с другой стороны ты не смогла отказать бармену в помощи, заинтересовавшись синим светом фонарика.       Если верить истории Демьяна, Кирилл был в баре вместе со своими сослуживцами и, выпив приличное количество огненной воды, направился в путь. Он ушёл с другими светоносцами, оставив свой фонарь. Сам Демьян попытался связаться с Флинсом как можно скорее, на что получил просьбу сохранить вещь до его возвращения в город, через несколько дней.       То, что у светоносца был не один фонарь казалось логичным, хотя то, как он бездумно бросал его, уходя куда-то… Казалось тебе странным. Кирилл не выглядел безрассудным, пусть ты и знала его лишь по коротким запискам и нескольким приятным беседам.       Он был… Мужчиной, оставляющим приятное впечатление. Слегка тянущее, пугающее и в то же время такое очаровывающее, что нечто внутри тебя сжималось до тихого скрипа.       С тех пор как ты принесла фонарь в дом, ты не сводила с него взгляда. Танцующее синее пламя приятно играющее на свету не оставляло после себя боли в глазах или запаха гари. Но так же оно и не могло согреть твоё замёрзшее тело, скорее просто наблюдая и экономя электроэнергию.       Сразу ты пыталась затушить фонарь, чтобы не тратить газ, на котором он работал, но так и не поняла, как это сделать. Единственный рычажок не работал, и свечу внутри фонаря потушить было нельзя.Дверь в твою комнату приоткрылась, пропус тив Наташу, облаченную в тяжёлую шубу, что служила ей обогревом.       — Святая мора, что за синий апогей? — удивлённо спросила женщина, рассмотрев твою залитую синевой комнату. Её взгляд остановился на лампе, а бровь взлетела в недоумении, когда она указала на предмет пальчиком. — Это что за подделка ценного антиквариата?       — Фонарь светоносца. Мне его Демьян дал. — утвердила ты, кивнув в сторону фонаря, что от не самого лестного замечания неожиданно затрещал.       — Демьян… Демьян… А, бармен Флагмана. А зачем? Ты же вроде туда просто обедать постоянно ходишь? Или они теперь постоянным клиентам фонари раздают. — она слабо посмеялась, приблизившись к тебе, чтобы посмотреть на фонарь. Руки женщины нагло подхватили вещицу за рукоять, любопытно осмотрев её. — Должна признать красивый цвет.       — Тебя не смущает то, что он синий…? — едва слышно прошептала ты вопрос, не дающий тебе покоя. Почему фонарь горел синим?! Что вообще эти светоносцы носили в своих вечно горящих лампах?       — Мне всё равно. Красиво и красиво. Будь проще. А вообще, я жду ответ. — недовольно нахмурившись, Наташа слабо схватила тебя за щеку тонкими пальцами, оттягивая кожу в сторону.       — Его забыл Кирилл…       — А, гробовщик, что тебе понравился.       — Он не гробовщик, а светоносец…       — А то, что он тебе понравился ты не отрицаешь? Отлично. Просто прекрасно. — улыбка на лице Наташи расцвела нежным и приятным изгибом губ. Сияние её блеска в один момент приобрело розоватый оттенок, как и вся комната до этого горевшая синим. — Так вскоре и твоё обручальное колечко сменится этим милым подарком. — она указала на коробочку, что стояла на прикроватной тумбочке, так ни разу не будучи открытой. Там было то самое кольцо с аукциона, которое Кирилл выкупил и сразу же преподнёс тебе, несмотря на протесты.       — Он вежливый и красивый мужчина, такой многим понравится. Жутковат, правда, немного, но я думаю это всё атмосфера кладбища и мои собственные домыслы. Его… бывает трудно понять. Когда мы остаёмся одни в интимной обстановке, а я смотрю на него, у меня коленки дрожат, сердце ужасно быстро стучит, что голова кружится, и мне кажется… Словно я проиграла. Будто бы он сейчас скажет всего одно слово, а я должна буду подчиниться. — ты покачала головой, опустив взор на фонарь, что переливался розовым и синем пламенем. Что с ним снова случилось?! Чем больше эта вещица была у тебя в руках, тем больше вопросов ты задавала.       Собственно они шли и к Кириллу, что с каждой последующей встречей приобретал всё больше и больше возможно надуманных тобой, но ужасающе пугающих и привлекательных черт. Тебе нравилось играть с огнем, ты всегда сражалась со страхом внутри себя, и он был идеальным кандидатом для этого, оставляя в глубинах твоего сердца небольшие ядовитые царапины наполненные желанием к нему.       — Мне всё равно, главное, что ты наконец-то расцвела. Уже придумала, когда наставишь муженьку рога? — заговорщически произнесла Наташа, играя своими коготками в воздухе, словно это она собиралась выцарапать твоему мужу глаза.       Ясный розовый свет в лампе вспыхнул сильнее, чуть ли не ослепляя тебя сидящую рядом, как будто бы согласилась с Наташей. В какой-то момент тебе даже показалось, что лампа слышит вас и отвечает на вопросы.       — Не собираюсь я ставить мужу рога. Я приличная женщина. К тому же кто сказал, что я понравлюсь Кириллу. — ты покачала головой, поджав свои губы.       Ты всегда могла подать на развод, но вот кто сказал, что кладбищенский фонарщик решит одарить тебя взаимным вниманием. Да, ты в упор была готова отрицать его откровенные ухаживания, такие как подарки, внимание и частые прогулки. Пока что перспектива смены мужчины выглядела как знаменитая поговорка «шило на мыло». Во многом лишь из-за того, что сам Кирилл был светоносцем, ожидать которого дома точно не приходилось.       — Может быть этот милый фонарик, который ты принесла. — игриво указав пальчиком вниз на горящий фонарь, Наташа подмигнула тебе, заставляя покраснеть. В словах женщины была доля правды, ты ещё помнила слова бармена, что так уверенно всучил тебе фонарь, словно боялся очередной встречи с Флинсом.              «— Не могли бы вы забрать фонарь с собой? У нас в баре запланирована вечеринка, а в такие моменты гости часто лезут, куда не нужно и я не могу ручаться за сохранность фонаря перед ратником Флинсом.       — Но почему я… Я не имею к ратникам никакого отношения!       — Разве? У нас город пусть и не маленький, но информация быстро расходится. Вы ведь часто на кладбище ходите, да и недавно я лично видел, как Флинс провожал вас до дома. Уже почти весь город знает о ваших отношениях.»              Ты не стала спорить с Демьяном лишь потому, что его отвлекли, а фонарь, стоящий на столе, вызвал у тебя недюжинный интерес. Впрочем, пугающие, сияющие синевой глаза бармена были в этот раз необычайно глубокими и тяжёлыми, словно ты не могла ему отказать.       Люди любили придумывать себе истории, хотя ты ни разу не слышала, чтобы кто-то обсуждал тебя или твою личную жизнь, кроме вашего змеиного трио подружек.Все вокруг дружно решили, что вы близки, просто из-за твоих походов на кладбище! Разве это не было глупо? Да он провожал тебя с кладбища до дома . Да, ты угощала его своей выпечкой. Да, вы прогуливались по городу, когда ты встречала ратника по воле случая. Да, вы были на аукционе, где он выкупил тебе кольцо и да, потом вы увиделись снова за обедом во Флагмане, после чего он проводил тебя до самой двери. Но… Разве этого было достаточно?       — Ты тоже слышала эти слухи? — несколько отчаянно спросила ты, глядя на Наташу, что пожала плечами.       — Только то, что он провожал тебя. Но, а вообще в глазах людей не всё так и неправильно. Говорят, что он ратник одинокий, живёт на кладбище, на которое даже некоторые светоносцы боятся ходить, а ты бесстрашно ездила чуть ли не каждый день и кормила его…       — Про еду знаешь только ты.       — Даже так. Это весьма необычно для его привычного стиля жизни, вот все и решили, что у тебя к нему интерес. И ведь не зря. Давай опиши мне красавчика, обещаю не воровать. — Наташа элегантно присела на подлокотник кресла, закинув ногу на ногу. Улыбка на её лице была чуть ли не кошачьей, из-за чего ты ощутила, как твой живот сжался.       Все были так уверены в ваших близких отношениях, что не ставили их под сомнение. Даже твоя подруга подталкивала тебя к чему-то большему, чем просто общение… Словно весь мир в один момент решил, что у тебя есть партнёр, способный одарить тебя там самым нужным тебе вниманием, и это отнюдь не твой муж.       — Ну… Он высок. — смущённо начала ты, невольно сравнив ваш рост. Ты была не самой низкой женщиной, но даже так дышала Флинсу в плечо.       — Первый плюс.       — У него очень длинные волосы, они такие мягкие на вид… Я бы хотела заплести их во что-то более… Забавное? — ты и сама толком не понимала, что хотела бы сделать с удивительными волосами ратника. Возможно, просто погладить, а может и забраться пальцами глубже в затылок, чтобы слегка потянуть…       Спешно помотав головой, ты накрыла свои горящие щеки руками. Такие мысли до добра не доводят. Но кто собственно был виноват, что ты была голодной к прикосновениям и вниманию женщиной?       — Приятный оттенок, похож на лиловое закатное небо, так же идёт лёгким градиентом. Взгляд пронзительный, золотой, словно монетка моры, правда, слегка пугающий. Смотрит прямо в душу, будто бы хочет её из груди достать и прижать к себе. Из-за работы синяки под глазами и крепкое телосложение. Широкие плечи, за которые легко ухватиться и широкая грудь, чтобы спрятаться в холодный период. Слегка суховатые губы, на которых недавно появилась трещинка… — чем больше ты описывала мужчину, тем больше понимала, что замечала всё связанное с ним, будто бы он был картиной, которую ты за неимением развлечений рассматривала вечерами. — Хм. Да он в твоём вкусе. — внезапно утвердила ты, добавив несколько спешно, словно пыталась убежать от самой себя.       Наташа икнула, прямо в тот момент, когда лампа забавно вспыхнула, словно возмущалась вместе с ней окончательным вердиктом.       — Ну, уж нет. Это твой потенциальный кандидат. Да, живёт среди могил и не общительный, но это всё можно исправить. — утвердила Наташа, несколько раз кивнув.       — Стой… Погоди, зачем я тебе его описываю, если ты его видела? — удивлённо переспросила ты, вспомнив разговор перед аукционом. Наташа видела его вместе с Аль-Хайтамом, а теперь вдруг попросила тебя описать его, из-за чего щеки лишь сильнее нагрелись, будто бы печь.       — Затем, чтобы понять, что ты от него хочешь. Вот, мы уже выяснили, что ты не против поиграть с его волосами, таешь под его взглядом как масло на солнце, а ещё имеешь очень большую тягу к губам, настолько, что сразу замечаешь на них трещинки. — улыбка на лице подруги прервалась слабым смехом. Она не унижала, не оскорбляла, просто констатировала факт — ты была не равнодушна к одинокому и пугающему ратнику.       — Только вот я хочу внимания Наташ, а не снова оставаться дома одна часами. Я не принцесса и с лёгкостью вернусь на работу, но я хочу внимания, а с его работой ждать его не придется. Это… Глупо. — отвернув голову от подруги, ты возместила её на руку, услышав недовольный цыц с её стороны.       — Глупо, это ничего не менять. Возьми этого ратника за ворот, поцелуй и скажи, чтобы прекращал. Ты же женщина! Сколько веков из-за нас были сражения? Вот и покажи, что ты достойная, чтобы за тебя дрались и менялись! — вспыхнула она, поднявшись с насиженного места.       Наташа привыкла купаться в мужском внимании, притягивая его к себе на постоянную основу. Чем больше мужчин у неё становилось, тем более избалованной она была.       — Только я никого не хочу принуждать и… Если уж что-то подобное и делать, то когда я решусь развестись с Женей. — более строго отказала ты, неожиданно забрав в руки лампу.       Это был рефлекс, вызванный желанием отстоять хотя бы кроху личного пространства и вещей. Ты знала, что распрощавшись с мужем, получишь половину совместно нажитого, и это было честно, ты столько сил вложила в то, чтобы подержать его и с удовольствием бы не разрывала брак, если бы… Если бы он хотя бы вспомнил о тебе.       Твои пальцы впились в тонкое стекло лампы, такое же холодное, как и сердце твоего мужа, из-за чего хотелось оцарапать её. Пустить кровь, лишь бы доказать, что ты нужна ему… Только вот зачем?       Наташа лишь покачала головой и молча вышла из комнаты, не выдержав твоего тоскливого взгляда. Она никогда не горевала из-за мужчин и внимания. Она была права. Стоило брать всё, что давала жизнь, пусть ты была и не уверена в её переменах.       Постукивая ноготками по стеклу, ты продолжала царапать сосуд синего пламени, что в момент скандала вернул свой привычный цвет. Изменив позу в широком кресле, ты накрыла свою голову пледом, спрятав источник света с собой в образованный шалаш, больше похожий на кокон. Твоя уличная одежда до сих пор согревала тебя из-за прохлады в доме, неприятно сжимая тело. Хотелось переодеться, снять с себя тяжёлый свитер и брюки, как ты сняла на входе в дом пальто.       — Грела бы ты, цены бы тебе не было. — пробормотала ты лампе укоризненно, словно в этом была её вина. Слабая вспышка лилового цвета внутри была ответом на твой вопрос. Не требуй того, что невозможно.       Собрав ноги перед собой в позе лотоса, натянув ступнями покрывало, ты положила лампу на свои ноги, рассмотрев мерно покачивающийся огонек. Тишина, устоявшаяся в комнате вместе с холодом, обволакивала тебя нежным светом, будто бы направляя в мир, где ты могла расслабиться. Твои руки нежно сжали фонарь с двух сторон, проглаживая его большими пальцами, словно чужие щеки. Стекло слегка скрипело под натиском руки, но ты непоколебимо продолжала ласкать безжизненный предмет, медленно изменяющий цвет на розовый. Может он менялся в зависимости от температуры или положения? Ты не была уверена, ведь не могла проследить закономерность, но всё так же смотрела на розоватые языки пламени, пляшущие за стеклом.       — Такой же необычный как и он. — внезапно произнесла ты, слабо вздохнув.       Нет, нет, нет. Тебе стоило всё обдумать ещё раз, не бросаться в омут с головой туда, где ничего не изменится. Не думать, что ты сможешь изменить кого-то или решать за него. Ты должна была понять, есть ли смысл от твоих же чувств…       А зачем он тогда вообще нужны?! Если бы чувств не было, ты бы никогда не выбрала ранее такого чуткого Женю, ты бы никогда не пошла на то самое кладбище и… Твоё сердце не билось бы так быстро от одной мысли о таинственном ратнике пленяющего тебя своими речами.       — Надо принять ванну. Может так рассуждения станут яснее. — пробормотала ты, грубо выбравшись из одеяла. Ты сбросила его на кресло, отставив лампу в сторону на середину стола.       Схватив полотенце с тумбочки, ты прошла в ванну, не желая затушить фонарь.       Горячий душ превратился в ванну, ты грела свои кости достаточно долго, успев помыть голову, сделать себе массаж ступней и даже спеть все песни из постановки спектакля. Нет, пора было выходить. Как бы ты не хотела, вода не придала тебе спокойствия, не наделила тело нужными мыслями, не дала уйти в тот самый поток, который ты так жаждала.       За это время отопление в доме починили и батареи, до этого холодные, стали слегка тёплыми, позволяя всему вокруг нагреваться. Было ещё не жарко, но и не так холодно, чтобы ты снова решила одеть удушающий свитер.       Обернувшись в полотенце ты, вышла обратно в комнату, всё так же освещённую лишь лампой. Пройдя к шкафу, ты достала оттуда свою привычную шёлковую пижаму и бросила её в сторону кресла, чтобы переодеться. Забрав из другого ящика белье, ты убедилась, что в комнате никого нет, и закрыла дверь на замок, чтобы никто не ворвался во время переодевания. Небрежно скинув полотенце по пути в кучу грязного белья, что стояла в специальном ящике, ты голышом вернулась к креслу. Напитавшись горячей водой, твоё тело пошило жаром, слегка красноватая кожа приятно переливалась в розоватом свете лампы, что становилась все ярче, чем ближе ты подходила. Подняв с пола одеяло, ты бросила его на комод с бельем, одним небрежным движением руки, после чего принялась за одежду. Лёгкое кружевное белье было мягким. Дорогие ткани приятно ложились на кожу и практически не ощущались. Шелковая ткань пижамы нежно опоясывала твоё тело, будто бы чужие руки так навязчиво желающие схватить. Болезненные воспоминания укололи грудь, когда ты вспомнила, как раньше тянулся к тебе твой муж, а теперь… Ты могла любоваться лишь приятным сиянием сказочного фонарика.       Кажется… Ты когда-то слышала историю об Альве-фонарщике, случайно дошедшую к вам из Нод-края. Вероятно, тот благородный альв и был первым светоносцем, за которым последовали все остальные. Прямо как ты глупо идущая за своими мечтами сквозь страх и риски.       Забрав лампу с края стола, ты перенесла её на прикроватную тумбочку. Раз уж ты не могла её потушить, то ты будешь ей пользоваться в плату за сохранение.       Забравшись в кровать, прямо под теплое одеяло, ты тут же укрыла себя, оставив открытым лишь верхнюю часть тела. Тепло постепенно угасало, уступив место нормальной температуре. Открытые плечи и ключицы с декольте покрылись лёгкой гуськой, из-за чего ты слегка передернула плечами.       — А ведь раньше в холодное время мы прижимались друг к другу разгоряченными телами и согревались… Я помню, как я забиралась пальцами в его волосы, нежно сжимала их до тихого стона и смеялась, когда он пытался меня укусить. — твой рассказ начался неожиданно, когда ты нашла в лампе незатейливого собеседника, что не мог тебя услышать и осудить. Она просто молчала, озаряя мир вокруг розоватым сиянием, вызывающим в твоей груди тоску. — Всегда обнимал меня за талию и слегка приподняв, садил на свои колени и мы… Целовались. Долго, глубоко и чувственно, до глубокой ночи. Губы начинали болеть, а пальцы неметь от прохладного воздуха, а нам было всё равно. — прижав руки к сердцу, ты с благоговением вспоминала такие нужные минуты внимания, что медленно ускользали сквозь пальцы.       Осмотревшись в поисках маленькой подушки, ты не заметила, казалось бы, лишний предмет интерьера и за неимением другого схватила руками лампу, прижав её холодным стеклом к своей груди. Грубые очертания чуть ли не впились в твою кожу, а ты сама впервые ощутила лёгкое тепло, исходящее от неё вместе с ярким розовым светом.       — Я прижимала его голову к своей груди, и мы засыпали убаюканные горячим дыханием… Это было так… Страстно, тепло… Я чувствовала себя такой любимой, что не могла перестать мечтать. — потянувшись одной рукой вверх, попытавшись поймать призрачный луч света, видимый лишь тебе, ты внезапного рухнула на кроватью провалившись в бездну реальности, в которой прижимала к груди лишь старую играющую пламенем любви к тебе лампу. — Интересно… Кирилл, действительно имел в виду то, что сказал на аукционе… Я… Нравлюсь ему? — прошептала ты, повернув голову к тумбочке.       Припрятанное в коробочке кольцо служившее символом вашей близости, словно намекало тебе на его предложение. Мужчина давал понять, что ты ему интересна, что у тебя есть выбор и отнюдь не боялся того, что откровенно заигрывал с замужней женщиной. Здесь, на территории Нод-Края ты была свободной…       Огонь в лампе вспыхнул сильнее, слабо потрескивая, от того как твои руки скребли её стекло, довольно нежно и в то же время агрессивно. Каждая эмоция, оставленная его словами, чертами лица и приятным тоном заставляла тебя дрожать. Ощущать те самые призрачные руки изредка захватывающие твои. Слышать его тихий низкий смех, так нежно проникающий в глубину сердца, словно яд. Да, ты уже была отправлена и зависима. Осталось справиться только со страхом верно?              Ты же никогда не была трусихой…              Резко поднявшись с места, ты прошла по комнате несколько кругов, так и не выпустив лампу из руки. Она была у тебя, главное оружие светоносца, что считалось незаменимым, было в твоих мягких ладонях, а ты могла в любой момент пройти все тяготы упавшие на плечи.       — Если я приду к нему и спрошу… Он даст мне ответ? — вопрос, заданный в пустоту наоборот вынудил ранее пляшущее пламя потухнуть. Фонарь будто бы боялся, что ты кинешься в омут с головой, бросишься искать его, когда солнце уже практически зашло за горизонт.       Ты никогда не считала себя слабой, никогда не считала себя трусихой, чтобы бежать. Если тебя что-то не устраивало, ты говорила это в лицо и… Когда, черт возьми, это изменилось? Твой муж тщательно уничтожающий в тебе всё необычное — исчез. В сознании остался лишь образ Кирилла, буквально сотворивший чудо — он вернул тебе себя.       

***

            Холодный ночной ветер пронизывал теплую одежду вопреки её смыслу. Ночи в Нод-Крае в отличие от Снежной были темные, но такие же холодные. Потоки ветра, тяжёлые и грубые обдували твою кожу, словно пытались убедить развернуться. Ты покинула Нашгород всего пятнадцать минут назад и уже не могла остановиться. Нет, ты должна была дойти до кладбища. Должна была увидеть Кирилла и поговорить с ним. Если и бросаться в омут с головой то только так. Полностью и без остатка, чтобы у тебя не было пути назад, чтобы ты знала, что поступила так, как тебе велело сердце и желание. И пусть для кого-то ты будешь не права, ты будешь предательницей и изменщицей, зато ты останешься верна себе.       Тяжёлые шаги соответствовали ударам сердца, быстрые и ритмичные они создавали такт мелодии ветра окутывающего тебя со всех сторон. Погрузившись в омут окостенелой в груди страсти, остаточного желания и жажды свободы они вели тебя в сторону кладбища ночи навстречу с твоей собственной смертью.       Да, это было красиво и поэтично, пусть ты и не желала видеть в Кирилле смерть. Просто он был тем самым таинственным смотрителем, возвышающимся над мертвыми, как над игрушками со своей тяжёлой аурой. Тебе хотелось увидеть его, прикоснуться рукой к его широкой груди, лишь бы ощутить его бьющееся сердце, что будет шептать твоё имя.       Сладострастные фантазии сплетались в один большой моток прочных вязаных нитей, с каждым шагом в сторону маяка. Тебе даже казалось, что ты видела его сияние, доносящееся до тебя сквозь туман.       Тяжёлая влага, осевшая на твоих волосах и одежде медленно проникла глубже, проигнорировав прошивку пальто. Угрожающе нависшие над головой тучи украшали темные небеса более светлыми потоками света в виде молний. Первые капли дождя срывались, но так и не касались земли, оставшись на твоих ресницах влагой соленых слез.       Как же ты жаждала увидеть его, услышать, как он говорит тебе «да» и освободиться от оков.       Шаг, ещё шаг и вот ты на краю, смотришь вниз, рассматривая долину, в которую должна спуститься. Фонарь в твоей руке слегка покачивался, слабо скрипел и ярко сиял, отгоняя от тебя все темные силы, что могли стать на твоём пути. Его свет одолевающий, невероятно яркий, ты даже не была уверена светил ли он так в руках самого Флинса.       Пересохшие от ветра губы болели, стоило тебе улыбнуться. Нижняя более мягкая губа грубо лопнула, словно переполненный кислородом шарик. Ты смело вошла в туман, без единого сомнения двигаясь вперед, как и все эти разы в пути до кладбища. Ты выучила эту дорогу наизусть, точно зная, как пройти к маяку, который никогда не было видно.       Слабый страх зарождался в твоей груди, когда лиловая пыльца начала заполнять воздух в тумане, окрасившая его в более темные и пугающие оттенки. Именно из-за них ты практически не видела окружения. Слабое рычание и вой доносился до тебя из-за угла скалы, небрежно прикрывающей уступ.       — Это и есть Дикая охота? — полушепотом спросила ты, прислушавшись к зову восставших мертвецов.       Ты впервые в жизни видела их и не могла точно сказать удача ли это. Первое столкновение глубокой ночью, словно проклятье алой ведьмы преследовало тебя все сжигающим пламенем. Слабые огоньки горящих тел, как и предупредил однажды Кирилл, двигалась в твою сторону, в желании настигнуть и схватить. Сделать последней жертвой своего ночного пира от мира мертвых.       Они рычали, будто бы произнося твоё имя, как сирены, манившие в самые опасные воды. Дороги назад уже не было. Туман поглотил тебя полностью, не дав увидеть ничего дальше вытянутой руки, лишь горячие огоньки, отнюдь не способствующие спасению.       Доносящееся отовсюду рычание, вой и плач вынудили тебя остановиться и схватиться за голову. Ноги перестали ощущаться, они стали ватными, словно плюшевыми, ты не могла идти. Впервые в жизни ты была готова признать, что испугалась. Тщательно убегая от страхов ты, наконец, остановилась не в силах признаться самой себе в поражении. Это был… Конец?       Все испытания, которые ты прошла до этого, были всего-то сказкой по сравнению с Дикой Охотой. Тебе стоило признать это, как факт, что всё твоё бесстрашие было основано на логике — в темноте нет ничего страшного, в темных родных лесных тропинках нет ничего опасного, ведь там всегда патрули, не было ничего особенного и с старинном саду феи, ведь они давно вымерли…       Твой страх начинался там, где заканчивалась логика и Дикая Охота, порождение бездны без чувства жалости было именно этим фактом.       — Н-нет… — твой голос дрогнул, ты испуганно покрутила головой, словно так могла найти себе шанс на отступление.       Огни приближались, они становились всё ближе и ближе, в то время как их вой уже продирал твою душу. Если ты будешь стоять, то они точно убьют тебя. Ты так и не увидишь солнце, больше не услышишь острые шутки Наташи и даже не сможешь узнать, а действительно ли между тобой и ратником вспыхнули теплые чувства…       — К черту логику. — грубо прокричала ты, словно пыталась напугать собирающихся вокруг монстров. Прижав фонарь к груди, ты вжала голову в плечи и побежала вперёд. Пока чудовища не собрались в один круг, ты могла проскользнуть между ними.              «— Только свет фонаря ратника может разгонять тьму Дикой Охоты. Обычная безделушка не поможет.       — Кажется, кто-то рассказывал мне историю про Альва-фонарщика, спасающего из темноты самих ратников…       — О, правда? Возможно, это старая история, но… Это одна из причин, почему я зажёг свой фонарь синим. Те, кому нужна помощь, увидят его в Дикой Охоте и последуют за мной. Главное держать фонарь перед собой…»              Ты не помнила, когда произошел этот диалог, просто знала о его существовании, подняв фонарь над головой, из-за чего его ясное пламя чуть ли не вырывалось из-за стекла, в попытке сломать его. Ясные языки сжигали туман, проводя тебя дальше, вперёд по дороге мимо пары зомби, что не успели тебя схватить.       — Умоляю, умоляю, умоляю… — быстро повторяла ты одно и то же, подняв взор вперёд. Все чудовища собирались на свет твоего фонаря. — … Умоляю, кто-нибудь спасите! — в отчаянии прокричала ты, в ответ услышав лишь пугающий вой.       Впереди показался огромный зомби, что своими шагами будто бы раскалывал землю надвое. Выставив фонарь вперёд, ты в самый последний момент увернулась от руки монстра, правда неудачно. Небольшой камешек под ногами, такой же незаметный, как изменившийся свет фонаря в твоих руках, повёл твою ногу в сторону. Монстры сбегались прямо к тебе, ведомые инстинктом голода или чего-то большего, чем жажда.              Это был твой конец…              Ты упала прямо в грязь, вязкую и тяжелую, поглощающую твою ногу дальше, словно бездонное болото. Упиревшись рукой в вязкую землю, ты попыталась встать, сопротивляясь скольжению собственной ладони, впиваясь пальцами глубже в недра земли, лишь бы познать баланс. Яркий лиловый свет, на неумолимой скорости движущийся к тебе, будто адский призрак готовый поглотить всё вокруг, погружал тебя в бесконечность. Тихий и безликий темный космос, который ты никогда не видела… Немой крик застыл на устах, прерванный грохотом грома и слабым блеском молнии. Последнее, что ты ощутила , это холодное прикосновение к собственным глазам, больше напоминающее скольжение шелковой повязки и низкий голос своей силой способный потягаться с самой природой.              «— Закрой глаза»              Некий шепот оказался тяжелее и сильнее удара молота Тора, призвав тебя подчиниться его воле. По направлению прикосновения ты закрыла свои веки, слабо дрожа от страха и ужаса проникшего в твоё тело. Быть на грани жизни и смерти оказалось сложнее, чем ты думала.       Даже с закрытыми веками ты увидела яркую вспышку света, преобразованную кожей в красный. Первые капли дождя холодом привели тебя в чувство. Внезапный порыв свежего воздуха, окунул твоё тело в знакомое тебе место — старинный лес на окраине города, пристанище фей…       Место, где ты с друзьями часами играла в снежки и прятки. Место, где вы все пытались показать свою храбрость и силу. Место, где ты загадывала одно единственное желание алтарю.       Детский смех пронзил воспоминания болезненной иглой, а слабость, накрыв плечи подобно плащу, позволила тебе расслабиться и просто сесть на свои же ноги.Дрожащие дыхание медленно восстанавливалось, но ты не риско вала открыть глаза без команды.       — Ты в порядке? Ничего не болит? — взволнованный знакомый голос воодушевил тебя, призвав посмотреть на спасителя.       Кирилл сидел перед тобой, практически прислоняя колено к земле, но удерживая его на весу. Его руки неуверенно тянулись к твоему лицу, пока ваши глаза не встретились. Нечто яркое и невообразимо пугающее мелькнуло в золоте его очей, после чего чужие холодные руки тут же коснулись твоих щек. Перчатки у мужчины были гладкие, руки большие и сильные, но мягкие. Каждое прикосновение напоминало тебе касание пера: робкое и неуверенное. Кирилл нежно повернул твою голову, рассмотрев тонкую струю крови, идущую с головы. Ты едва ощущала пульсирующую боль, сдержанную адреналином, что кричал лишь стремление выжить. Это было не опасно, рана больше не кровоточила, лишь оставляла после себя не самый приятный вид.       — Я в порядке… — едва произнесла ты, вопреки всему повернув голову к мужчине. Его ладонь, покоившаяся на твоей щеке, была такой желанной, такой нужной сейчас, что ты не заметила, как перехватила его запястье, удержав мужчину от побега. — Спасибо тебе большое, ты… — зажмурившись, ты старалась сдержать слезы, угрожающие покинуть веки и невольно потерлась щекой о его руку, словно брошенный одинокий котенок. — Ты был мне так нужен… — оставшийся шепот утонул в грохоте грома, призывающего капли падать с новой силой.       Дождь вокруг вас разгорался сильнее, очистив тебя и твою и так промокшую одежду от грязи. Он будто бы смывал с тебя все грехи, заставляя покаяться в той напускной смелости, которую ты всю жизнь считала настоящей.       — Всё хорошо. Теперь я рядом, тебе ничего не угрожает. — мягкий голос Кирилла переносил тебя в другой мир, тот самый спокойный и райский уголок придуманный тобой. Его руки скользнули ниже, отпустив щеки, чтобы обнять тебя сразу за шею, а после и всем телом, прижав твою фигуру к своей груди.       

***

      Тихий едва слышный треск костра, уютно расположенного в старом камине на первом этаже маяка позволял тебе согреться после неприятного приключения. Он был шатким, казалось, мог сломаться в любую секунду, но держался на своём. В комнате было почти пусто. Несколько старых стульев, сломанный табурет у дальней двери и небольшой низкий стол, на котором стояли две чашки чая, сделанные на этом же камине. Несмотря на то, что здесь жил Кирилл, ты не видела особых следов частого обитания. Маяк был чист, но многие вещи в комнате оставались припорошены пылью. Кровать, занявшая место в дальнем углу, выглядела не использованной, ведь даже её матрас застыл в странной горбатой позиции, а одеяла вовсе не было. Все окна на первом этаже были забиты, полнейшую темноту освещал фонарь самого Флинса, что сейчас горел сильнее обычного, пока стоял на столе. Отбросив на стену забавную тень, похожую на синего циклопа, он в отличие от камина не трещал, лишь периодически вспыхивал.       Твои руки плотно сжали края плаща, отданного Кириллом, удивительно, что в маяке была старая душевая с туалетом, где ты, благодаря тому, что Флинс подогрел воду, смогла смыть с себя основную грязь и простирать одежду. Оставаться голой было нельзя, поэтому светоносец любезно предложил тебе свою одежду. Выбор был не велик, но рубашка Кирилла более чем служила тебе коротким платьем, а чтобы ты не так мерзла, мужчина как истинный джентльмен отдал тебе плащ. Он пусть и не был самым чистым, но, по крайней мере, не выглядел и грязным. От ткани исходил слабый аромат пепла и, что удивительно, сладостей, будто бы сам Кирилл сегодня решил поесть карамели. Тонкие ноты жженого сахара спешивались с кисловатым ароматом красного вина, бутылку которого ты приметила ещё на входе.       Гулкие шаги мужчины эхом отражались от железных стен маяка, пока он спускался с верхних этажей.       — Прошу прощения за задержку. Я не могу оставить гостя без угощения, но и кормить тебя солдатскими галетами было бы кощунством. Я нашел печенье, правда, не знаю насколько оно вкусное. Это был подарок одного моего знакомого. — мужчина быстро прошёл от лестницы к тебе, заняв стул напротив, положив на стол железную коробочку с печеньем. Ты понятия не имела, что это за сладость, но и перебирать не планировала.       Твои мысли ещё блуждали вокруг Дикой Охоты заставшей тебя врасплох. Ты была на волоске от гибели, и если бы Кирилл не успел вовремя, умерла бы, так и не поговорив с ним. Жизнь словно нарочно давала тебе ещё один шанс, намекала на правильный поворот, который ты всё так боялась совершить.       — Спасибо и… Тебе не надо так беспокоиться. Ты и так сделал больше, чем я могу тебе предложить. — твоя тихая речь призывала Кирилла склониться ближе, вслушавшись в твой голос, что сейчас звучал так робко и нежно, будто бы соловьи напевали ему оду любви.       — Это моя работа. Я только рад, что ты не пострадала. И впредь попрошу больше не поступать так безрассудно. — утвердил ратник, строго кивнув. Его золотой взор впился в тебя в поисках ответа на своё требование, но не найдя его нахмурился.       — Я хотела отнести тебе твой фонарь. Думала, что он защитит меня от Дикой Охоты. — частично соврала ты, не в силах признать, что поступила необдуманно. Ты и представить не могла, что Дикая Охота настигнет тебя так неожиданно резко.       — Фонарь светоносца более чем хорошая защита, только вот просто так выбраться из Дикой Охоты не получится. Тебе стоило дождаться утра, когда активность Дикой Охоты снижается. — Кирилл не кричал, не критиковал, не обзывал, даже не воспитывал, он просто рассказывал тебе правила Нод-Края, нарушать которые не каждый рисковал.       — Прости… — тихо пробормотала ты, шмыгнув носом. Ты не могла вслух признаться в том, что тебе нравилось, как он тебя отчитывал за безрассудство. Как мягко он смотрел на тебя, укутав в кокон из золотых листьев — даров осени.       — Главное, что ты в порядке, но тебе стоит согреться, может быть мне ещё нагреть чаю? — учтиво спросил Кирилл, указав на небольшой чайничек, что стоял на краю камина.       — Нет, спасибо. В меня уже не влезет, это и так третья чашка. — утвердила ты, помотав головой.       Только сейчас ты обратила внимание, что у Кирилла не было второго фонаря, и всё это время он использовал лишь тот, который принесла ты. Он шёл с ним до маяка, за руку ведя тебя сквозь густой туман, что то и дело пытался вырвать тебя из его рук. Сейчас же он остался стоять на столе, в то время как мужчина поднялся на другой этаж маяка, что собственно был таким же темным, как и первым. Ты видела, что фонарь куувяки в нём больше не работает.       Слабая хмурость поступила на твоём лице складкой на переносице и сведенными бровями, больше напоминая агрессию, призвав Кирилла склонить голову на бок. Ваши взгляды встретились, от чего ты тут же покраснела, спешно отводя глаза, лишь бы не упасть в пропасть золотых очей так и манящих тебя сказать мужчине «да» без раздумий. А ведь ты даже не спросила у него то, что хотела, а уже ждала вопроса к себе… Самоуверенно? Достаточно.       — Ты ведь не только хотела отнести мне фонарь? У тебя что-то случилось, с чем я могу тебе помочь? Говори, я с радостью протяну тебе свою руку. — словно в подтверждении Кирилл прижал ладонь к груди, глядя на тебя большими, более широкими чем обычного глазами, словно рыцарь дающий клятву вечной верности. Он нёс тебе своё внимание… То, которое ты так жаждала.       — Я… Хотела поговорить с тобой на очень серьезную тему. Знаешь, я как женщина весьма эмоциональна и склонна к рискованным и необдуманных поступкам. — покачала головой ты, сжав губы в тонкую линию.       Чем больше ты смотрела на мужчину, тем больше новых вопросов отталкивали тебя от первоначальной цели. Твой взор вернулся к лампе, подкинув в разум абсурдные идеи, которые ты никак не могла описать, как и то… Как вы снова дошли так быстро до маяка? В тумане, освещенные лишь его фонарем, вы добрались так быстро, что ты не успела промерзнуть. А ведь казалось, что ты едва ли отошла от города. В такие моменты ты сомневалась, а реальными ли тропами вёл тебя Кирилл?       — Я с радостью выслушаю тебя. — кивнул мужчина, слабо улыбнувшись. Эта ухмылка самодовольная и уверенная была тебе знакома. Именно она вызывала в груди трепет образованный крыльями бабочек, их маленькими лапками растирающими твою кровь, словно краску на холсте любви.       Он будто бы знал, о чём ты будешь говорить, что ты хочешь ему предложить и наслаждался этим. Поднимал собственное самолюбие, самооценку тщательно скрытую образом идеального джентльмена современности. Он вёл себя жадно, обидчиво и в то же время игриво, словно… Фея.       Ты и сама не заметила, как вспомнила историю об Альве-фонарщике, про которую слышала ещё в Снежной и, наконец, прочитала в Нод-Крае. Синее пламя, ведущее путников из глубин Дикой Охоты, непоколебимое и сильное, способное сжечь всё вокруг ледяным пламенем существа, для которого законы этого мира казались пустяком…       Шальная мысль о том, что человек перед тобой никакой не смертный была как приговор. Она всё больше останавливала тебя от признания, что так нежно крутилось на языке в венском вальсе.       — Как ты нашёл меня? — спросила ты четко и громко, чтобы Кирилл точно тебя услышал.       Улыбка на его лице пропала на короткое мгновение, которого тебе хватило, чтобы увидеть разочарование на его лице, смешанное с блеском паники.       — Я проверял и зачищал места активности Дикой Охоты. Это чистая случайность. — отказал Флинс, подняв свою кружку со стола. Железная чашка, старая и примятая сбоку от горячего чая была не менее обжигающей, но Кирилл держал её так, словно не он минут десять назад разливал в неё бурлящий кипяток.       — Без фонаря? — резонно подметила ты, приподняв одну бровь. Почему-то мысль о том, что ты играешь с огнем пришла тебе слишком поздно. Именно тогда, когда самый основной вопрос был задан.       Если Кирилл действительно был тем самым сказочным персонажем? Да, тогда на отношения с ним ты рассчитывать не могла, но вот, мог ли он навредить тебе за свой секрет…? Вопрос хороший.       В истории его образ представлялся прекрасным и благородным, но в реальности. Кирилл был не таким милым и добрым пай-мальчиком, которым мог показаться после первого разговора.       — Почему без фонаря. У меня есть запасной. — отказал мужчина, покачав головой. Он подвинул к тебе чашку с чаем и ловко открыл печенье, соблазняя тебя сладким песочным запахом.       — Потому что у тебя не было нового фонаря. Ни когда ты пришёл, ни когда вёл меня. Даже сейчас. На столе стоит твой старый фонарь. К тому же… Я была не так далеко от города, а твои сослуживцы говорили, что зона, которую ты патрулируешь и обходишь, не выходит за территорию острова Паха. — факты срывались уст сами собой, словно ты уже копала себе могилу, вырвавшись из прошлой без особых царапин.       Однако Кирилл не злился. Его лицо было спокойным, улыбка уверенной и всё такой же сладкой, будто бы подметив эти вещи, ты лишь лишний раз прорекламировала его.       — Я надумал забрать фонарь пораньше. — отказал Кирилл, игнорируя твой первый вопрос.       Вы смотрели друг на друга с полным спокойствием: фальшивым и настоящим. Твои ресницы слегка дрожали, пока ты наивно пыталась подавить его взглядом, проигрывая, всё больше с каждой секундой. Невыносим. Он был просто ужасен, но так сладко одновременно, что ты не понимала, стоило ли тебе бояться на самом деле.       — Ты… Альв-фонарщик. — внезапно заявила ты с придыханием в голосе.       Пламя в фонаре призывно качнулось в стороны, слегка взорвавшись, словно подтвердив твою теорию.       А Кирилл молчал. Не подтверждал, но и не отрицал, смотрел на тебя с немым вопросом, который так и не решался задать.       — Это что-то меняет? — внезапно проронил мужчина, отпив горячего чая.       — Нет? — едва ли неуверенно спросила ты, словно не знала, что в итоге эта информация сделает для тебя лично.       — Я не Альв-фонарщик из истории, но ты права. — удивительно спокойно согласился Кирилл, отставляя свою кружку.       Его откровение заставило тебя облегчённо выдохнуть. Существование альвов в Снежной пусть и перестало быть распространенным, окуталось мифами и тайнами с исполнениями желаний и всесильной властью, но продолжало существовать. Они оставались таинственными и мистическими, более необычными, чем встречаемые тобой эльфы, хотя бы, потому что не имели четкой формы… В каждой истории они переставали по-разному, но даже так смириться с мыслью, что твой собеседник альв оказалось проще, чем ты думала. Это почти ничего не меняло… Почти.       Кирилл не стал задавать вопросов в ответ, он явно понимал, когда выдал себя, и что могло натолкнуть тебя на эту мысль. Не только его старинный фонарь прошедший через множество историй, но и его поведение: речь, манеры, слова, которые он периодически использовал. Они шли со времён Белого царя и, вероятно, в Снежной уже не использовались. Ты была достаточно наблюдательна, чтобы заметить отсутствие тепла его кожи, а так же то, что фонарь обычно реагировал на что-то совместно с ним…       Подсказок было достаточно, и своим последним желанием он выкопал себе могилу. Благо, пока ты абсолютно не догадывалась, как он это делает.       — Стой… А как ты понял, что я в опасности и надо телепортироваться к фонарю? — а вот и главный враг — вопрос.       — Мой фонарь реагирует на Дикую Охоту. Неважно у кого он был, я бы в любом случае спас этого человека. Обычно я забираю фонарь лично, потому что телепортироваться прямо к цели люди не умеют. — сладко улыбнувшись Кирилл выглядел беззаботным и довольным твоей наивностью.       — Понятно… Тогда, у меня больше нет вопросов.       — Разве это всё, зачем ты пришла? — удивлённо спросил он, на что ты тут же стукнула чашкой по столу, выставив перед собой руки. Нет, как бы ты не жаждала новых более ярких отношений, но он был…       — Да?       — Теперь ты меня боишься? — один вопрос мгновенно осадил тебя с небес на землю, вернув знакомые мечты в руки.       — Нет! В Снежной много историй про альвов. Я… Просто понимаю, что то, зачем я пришла, уже не имеет смысла. Прости. — возразила ты, защитив себя от нападения Кирилла.       — Хм…? Разве? — мужчина мило склонил голову на бок, имитируя поведение птички.       — Да… Я… Теперь я понимаю, что всё твоё странное поведение это не то, что я себе придумала, а наша разница в видах. — твой аргумент был не сильно красивым, но достаточно верным. Кирилл действительно вел себя как фея, какими их описывали в книгах. Он никогда не ставил себя ниже других и не позволял этого делать с собой. Был горд и игрив, словно всё, что вы делали не имело никакого отношения к реальности…       — Что ж, если так мне стоит упомянуть, что кое-что ты забыла. Альвы выбирают свою пару раз и навсегда. — его спокойный тон, такой же мерный как и треск огня в камине.       Он заставил тебя тут же покраснеть и удивлённо поднять голову к мужчине. Его неизменная улыбка сияла. Глаза приятно поблескивали синим. Он стал меньше скрывать свою чужеродную сущность, позволив ей выйти на свободу. Изменения были едва заметными, но для тебя ощутимыми. Теперь зубы Флинса украшались парой красивых клыков, уши, казалось бы, слегка вытянулись, но не так сильно как у эльфов. Ему не хватало лишь пары сияющих крыльев, про которые ты могла лишь читать.       — Я… — горло мгновенно пересохло, робость сжала твои руки своими, умоляя тебя бежать от мужчины и его любви, в которой он так ловко и красиво признавался.– Весь мой… Флирт, кажется, это так называют сейчас, полностью осознан. Ты мне нравишься. Нет, вернее будет сказать, что я бы посвятил тебе свою жизнь, в обмен на твою. — Кирилл прижал руку к груди, будто бы скрывал несуществующее сердце.       Он смотрел на тебя, на шок, медленно проступивший на твоём лице тонкими чертами. Слегка приоткрытыми губами, широкими глазами и расширенными зрачками полными страха и восторга. Как же прекрасна ты была… Только он мог ощутить, что на самом деле значит для него твой образ. Не зря феи так лелеяли и берегли это чувство. Не зря Царица гналась за своим возлюбленным, ведь он на её месте сделал точно так же!       Эта одержимая, рабская любовь отвратительная во всех проявлениях была нечета людской любви: грязной короткой и порочной. Однако она идеально смешивалась с ней, создав пьяный коктейль с единственным вкусом — поцелуя. Резкого, неожиданного, жадного и слегка грубого. Словно изголодавшийся зверь сорвался с цепи нерадивого хозяина.       Ты не ожидала со стороны Кирилла такого порыва, нервно вцепившись в его крепкие плечи пальчиками, слабо сжав их в повиновении.Сопротивляться не хотелось, играть в игры с собой и своими чувствами тоже… Зачем, если и так вс ё было ясно? Ты пришла сюда за ним в такую ночь, ты не хотела его отпускать, не хотела кому-то отдавать, и он был более чем согласен посвятить тебе жизнь. Дать то самое внимание, которое ты так хотела. Мог стать сладкой негой стекающей по телу в истоме.Вам оставалось лишь начать новую совместную историю, оставляя прошлое позади…              Если же уверенности четкой нет идти в полночь так далеко на кладбище, ты решаешь задать этот вопрос позже… Когда повезет.              Твои редкие встречи с Кириллом продолжались. Во время одной из них ты любезно вернула ему фонарь, выслушав тонну благодарностей, в другую вы устроили приятный вечер во Флагмане, прямо перед его сменой. Ты всю ночь переживала, не выпил ли мужчина много вина, как он доберется до маяка, но всё закончилось хорошо. Уже через пару дней ты увидела под дверью букет цветов с небольшой запиской. Это был конфетно-букетный период, не имеющий названия. Ты не могла понять, кто вы друг другу, ведь никаких официальных заявлений вы не делали. Кирилл просто ничего не говорил, словно переложил ответственность за ваши отношения на плечи всех, кто считал тебя его девушкой, а ты просто не решалась задать насущный вопрос. Ты и сама не понимала, что тебе останавливает, возможно, это был страх поменять свою жизнь. Возможно, неготовность остаться в Нод-Крае, далеко от родного дома и близких тебе людей, а может быть ты просто не хотела быть плохой женой изменяющей своему мужу, ведь ваши встречи, эти самые свидания даже курортным романом назвать нельзя — Флинс ни разу тебя не поцеловал. Он будто бы выжидал, когда ты сама приедешь к нему в объятия, подсыпая яд с каждой новой встречей.Иначе ты не могла назвать то чувство, что медленно зрело в твоей груди в сторону ратника. Оно становилось вс ё сильнее и сильнее, будто бы жажда, с которой ты не могла совладать. Твоё желание на встречу с ним росло с каждой прошедшей. Порой тебе до абсурдности хотелось, чтобы он спрятал тебя в свой фонарь, как маленькое сокровище и постоянно носил с собой.       Лишь остатки здравомыслия ограждали тебя от неоднозначного поступка. Нет, любовь и влечение прекрасные чувства, очень яркие и сладкие, словно медовые соты из гречихи любимые тобой в детстве, но столь же ядовитые для взрослых, как и безрассудство. Тебе стоило научиться думать. Понять, кто же такой Кирилл Чудомирович Флинс для тебя и почему ты хочешь остаться с ним, отдав всё взамен.       Сегодня тебя ждало очередное свидание с мужчиной, в этот раз запланированное. Встреча должна была произойти во Флагмане, вечером в семь часов, пока ещё светло. В бар прибывал знаменитый артист с Фонтейна, и ты не могла пропустить это развлечение, столь редкое и необычное для этого места, что сразу же согласилась на предложение мужчины. Он сказал, что у него официально выходной и старшина Никита дал ему это день для себя. Когда он это говорил, его глаза будто бы светились, словно ты должна была заменить хрупкое словосочетание…       Для тебя…       Наслаждаясь утренним кофе в обед, ты не особо думала о том, чем себя занять. Все утро ушло на СПА процедуры. Ты хотела выглядеть такой же запоминающейся, как и артист на сцене, только вот для Флинса. Подобрала лиловое платье, туфли и сумочку в тон, а так же украшения… Впервые ты собиралась рискнуть и надеть подаренное Кириллом кольцо, лишь с одной целью, дать ему понять, что пора бы уже продолжать. Хотя бы прояснить ваше общение.       — (т.и), вам письмо! — звонкий голос Кавеха пронесся по дому сразу после хлопка двери.       Мужчина с самого утра работал с Марионеткой под недовольный взгляд Наташи. Она брала его себе, а не для Фатуи, что объяснить Царице было невозможно.Мужчина прошё л по коридору гулкими шагами, кажется, чуть не упал по дороге, прежде чем столкнуться с открытой дверью в твою комнату.       — Привет, Кавех, спасибо. — протянув руку к мужчине, ты приняла от него письмо с меткой Фатуи.       Это до добра не доведет — сразу поняла ты, хмурясь.       Если письмо передавали через Фатуи, значит, написать его мог только один человек — твой муж.       — Неужто он вспомнил обо мне? Какая прелесть, сколько прошло? Месяц? Полтора? — скептически рассмотрев белоснежный конверт, ты проигнорировала то, что сам Кавех с любопытством застыл в проходе, но поймав твой острый взгляд, ушел.       Не став долго церемониться с письмом, ты просто сорвала его застёжку, открывая конверт, что содержал один тонкий лист.       Первое, что бросилось в твои глаза — это обращение. Ни приветствия, ни ласкового слова, просто остро брошенное имя, слегка почерканное, словно он забыл как оно пишется или более того как тебя вообще зовут.              «(Т.и), я никогда не сдерживал тебя в финансах, но моему терпению пришёл конец. Куда ты пропала? У меня нет не малейшего желания искать тебя и играть с тобой в очередные глупые прятки. Мы взрослые люди, зачем нам это всё? Поэтому я попрошу один раз: вернись домой! Ты совсем забыла о своих обязанностях жены. Дома ужасно грязно, еды нет, мне даже нечем угостить своих родителей приехавших в гости. Пришлось вести их в ресторан! И это самые мелочи, главное, у меня закончились костюмы, а у меня скоро важная встреча. Погуляла? Хватит. Всему есть предел и я не намерен терпеть такое халатное отношение ко мне постоянно, мне хватило молодости.»              Острые строки без капли любви и чувств заставили тебя плотно сжать бумагу руками. Что это был за человек? Ты его не узнавала. Ни одной теплой строчки, ни одной мягкой фразы, что заставила бы тебя лететь домой на крыльях. Он был будто бы другим человеком: ядовитым, жалким и в то же время требовательным. А ведь твой муж сам сказал тебе бросить работу и заняться бытом, а сейчас тонко давил на то, что ваше совместно нажитое — это лишь его добро, к которому ты руки не прикладывала.       Гнев медленно пробирался до горла, пока ты смотрела на письмо, снова и снова, в итоге не выдержав и сжав его в тугой комок бумаги. Кинув его в сторону камина, ты прикрыла глаза руками, потерев их грубыми тянущими движениями, чтобы не допустить слез. Нет, ты не будешь плакать из-за него… Из-за всей этой обиды, что медленно скапливалась годами на душе, собравшись ещё более опасным ядом, чем твоя шаловливая измена с ратником.              Может быть, тебе стоило все это прекратить?              Напомнить твоему супругу, что он не единственный, кто может что-то требовать. Что он забыл, как ты ухаживала за ним, параллельно работая на тяжёлой работе, чтобы он стал на ноги. Он забыл, как ты обхаживала его дома, хотя с вашим состоянием этих вопросов быть не должно. Вы могли нанять и повара, и горничную, возможно, это было бы даже дешевле, но нет… Он настоял, чтобы ты хотя бы что-то делала в доме и сейчас… Сейчас просто указывал тебе твоё место словно собаке!       — Сам выполни свой супружеский долг, мудила! — грозно прорычала ты, через сжатые зубы, выдохнув тяжёлый воздух. Нет, твоему терпению пришёл конец. Этого ты уже простить не могла…              • Феи способны исполнять желания… Они делают это так, словно его не существовало. Будто бы оно уже было исполненным.              — (т.и), как же я рада тебя видеть! — громкий голос Наташи пронесся по коридору звонко и ярко, стоило тебе захлопнуть за собой дверь. Два тяжёлых чемодана стоявшие за твоей спиной едва помещались в узкий проход дома, но это была лучшая трудность, что ты испытала за последние дни.       Девушка накинулась на тебя с объятиями, игнорируя твою шубу, уже давно не припорошенную снегом, и теплую шапку.       — Я тоже, хотя сейчас мне ужасно жарко. В Снежной как всегда метели, а ехать пришлось с пересадками. Вот я и так… Фух. У вас тут так жарко по сравнению с Снежноградом. — стоило Наташе отпустить тебя, как ты сняла свою шубу, повесив её на пустующий крючок, что так и ждал твоей верхней одежды. Стянув с головы шапку, ты кинула её наверх, отряхнув руки. Да, Нод-Край был намного теплее.       — Я уже думала, что ты не приедешь. Когда Кавех мне всё рассказал, я была просто в бешенстве. А это письмо? Его мог написать только настоящий козёл, к которому точно не нужно возвращаться. — её лепетание, взволнованное и нервное, витало вокруг тебя, словно щебет синички под окном. Наташа с гордостью и уважением толкнула твои чемоданы глубже в дом, отдав их в руки своим спутникам. — Аль-Хайтам, отнести это в комнату (т.и). Кавех, поставь нам чайник! — прокричала она, раздав команды, словно Царица с незапланированной встречей, указывая тоненьким пальчиком на каждого мужчину по отдельности.       — Я тоже не захотела это терпеть. — стягивая обувь, ты сладко потянулась, ощутив первый глоток свободы. Теперь с твоей прошлой жизнью тебя больше ничего не связывало, но в этом была своя гармония.       — Знаешь, так и не скажешь. Когда я вернулась тебя не было дома, а Кавех рассказал, что ты спешно собрала сумку и уехала назад в Снежную, попросив его отменить твоё свидание с Кириллом. Я уже подумала, что ты решила вернуться. Знаешь, сколько я писем тебе отправила? Больше десятка, наверное! — ведя тебя в гостиную, такую знакомую и комфортную, Наташа рассказывала всё с придыханием. Твоё возвращение словно придало ей сил, будто бы это она избавилась от балласта на своих плечах.       — Я решила вернуться лишь с одной целью, проучить этого мужлана и дать ему понять, что больше я терпеть это не намерена. — пояснила ты, усевшись в любимое кресло. Такое же мягкое, как ты помнила, и такое же комфортное для сплетен, как и в самом начале.       — Я вся в предвкушении рассказа. — Наташа довольно похлопала в ладоши, сладко улыбнувшись тебе, будто бы ты принесла ей её любимый грильяжный торт.       Вошедший в комнату Кавех поставил на стол поднос с четырьмя чашками, присоединяясь к вашей незамысловатой беседе молча, просто садясь на пол рядом с креслом Наташи, что тут же запустила руку в его волосы, приглаживая мужчину длинными ноготками.       — Я вернулась, сделала вид покорной раскаявшийся жены, слегка поскандалила с ним, но когда поняла, что этому дереву не доходит, решила просто согласиться. Приготовила ему вкусный ужин с пургеном, забила холодильник множеством блюд с сюрпризом в виде яичной скорлупы, монеток и прочего. Перед этим не забыла оставить в вентиляции дома останки рыбы, пусть разлагается. Так же положила где-то на карнизы, пока якобы делала уборку и там по мелочи. Выкинула всю туалетную бумагу из раздельного туалета, все газетки и прочее, что могло бы её заменить, оставила так сказать почву для своего подарка на утро. Постирала все его костюмы вместе в одной машинке на девяносто градусов с красителями, и не забыла отправить его письмо ненависти, которое он пишет своим начальникам, когда зол, с подписью и штампом. Утром на рассвете покинула дом, подала в ближайшем месте на развод, заплатила за ускорение процедуры и попросила доставить мне ответ в Нод-Край, по новому месту жительства. Уже в десять утра я поехала обратно. Думаю, пока я добиралась сюда, он уже разобрался с первыми проблемами, но… Его ждёт много сюрпризов. — твой рассказ был мерным с лёгкой победоносной улыбкой, показывающим одну простую истину — хозяйку злить нельзя. Женщины были слабыми, но мстительным существами. Они кусали исподтишка, но в этом была их прелесть.       В глазах Наташи ты проявила самый непоколебимый шарм, который только могла, зажигая её сердце гордостью, за свою подругу.       — Царица, как же я за тебя рада! — с широкой улыбкой заявила она, подозвав Аль-Хайтама подойти и так же стать участником вашей истории.       — А если суд потребует разбирательств по делу развода? — учтиво спросил мужчина, сложив руки на груди.       — Я думала, что здесь мне поможет Наташа, а точнее…       — Не волнуйся, я попрошу, чтобы Лёня закрыл этот вопрос. — тут же отмахнулась собеседница, закинув ногу на ногу. — Но я так поняла, ты отказалась от всего имущества?       — В некотором роде. Если что-то после разбирательств и упадет мне, я оставила просьбу передать всё это моей матери. Пусть делают с имуществом, что хотят. Женю точно уволят, после того как узнают, что он и как проводил. Пусть дальше сам взбирается по карьерной лестнице, а не с моей помощью. Мне теперь разве что перед Лёней стыдно, это ведь он помогал. — ты покачала головой, вспомнив старшего брата подруги, что всегда мягко улыбался скрывая за своей улыбкой более чем грязные помыслы. Он был не чистым на дух человеком, но даже так, своим в помощи не отказывал.       — Хм… Тогда ты не откажешься, если я этот домик на тебя перепишу? Я сюда возвращаться не планирую, разве что тебе в гости, Нод-Край не для меня. Сразу я думала домик продать после миссии, но тебе нужнее. — она несколько раз кивнула, глядя на Аль-Хайтама, что понял Наташу без слов.       — Я подготовлю документы на дарение имущества. — тут же утвердил мужчина.       — А Кавех поможет тебе улучшить дом по твоему вкусу. Уверена, тебе и ратнику нужно своё гнёздышко. О вас все так мило трепещут, даже светоносцы рады, что их соратник нашёл себе девушку. Мне кажется они ждут продолжения ваших отношений больше чем ты. — сладостно пропела Наташа, отпустив волосы Кавеха, что теперь был вынужден не просто наслаждаться проявленной мягкостью со стороны супруги, а и браться за работу.       — Как скажешь, пёрышко… — чуть ли не жалобно пропел он, уткнувшись носом в её ноги, от чего ты слабо посмеялась. Что она вообще делала с мужчинами, что они становились такими… Такими… Покладистыми?       — На самом деле я ещё не знаю, буду ли я с Кириллом. — внезапно изрекла ты, заставляя Наташу громко икнуть. — Да, он мне нравится. Но я хочу, чтобы наши отношения развивались постепенно. Теперь я свободна, у меня нет лишнего груза, и я могу поговорить с ним о наших дальнейших планах, хотя я не уверена, что они могут зайти дальше. Всё будет зависеть только от него, второй раз я на эти грабли не упаду. — ты покачала головой, дав понять, что именно тебя останавливает от отношений с Кириллом — темная неизвестность бездны, его графика работы и странного пугающего отношения, словно сделавшего тебя зависимой.       — Ну… Решать тебе. Знаешь, если что, Лёня все ещё свободен. — мягко махнула рукой Наташа, сделав это настолько небрежно, что ты ни могла не уловить её намека.       Звонок двери призвал тебя повернуть голову, удивлённо похлопав глазами.       — Ты кого-то ждёшь? — сомнительно спросила ты, медленно высчитывая, а мог ли твой муж кинуться по твоим следам и успеть? Нет, это было невозможно.       — Никого не жду… — так же удивлённо произнесла Наташа, поджав губы. — А у Марионетки ключи есть, она бы не стала звонить, а просто вошла. — женщина беспечно пожала плечами, глядя как Аль-Хайтам, что-то шепча под нос, бежит к двери.       Несколько мгновений хватило для того, чтобы мужчина её отворил и тут же закричал:       — (т.и), это кажется к вам! Высокий мужчина в чёрном с букетом цветов!       — Кирилл. — слабо вздохнула ты, едва улыбнувшись, значит тебе не показалось, что вы пересеклись в городе взглядами…              А если же ты все-таки не можешь преодолеть синдром жертвы, тогда…              Ты не хотела плакать, сдержав боль и горечь на языке, разливающуюся тонким слоем лакрицы. Его грубые слова просачивались на подкорку твоего разума, оставшись там опасным и грубым клеймом, что не позволяло сопротивляться должным образом.       Да, ты уже не была той смелой женщиной, которой была ранее, ты не была мягкой и лёгкой, ты не была смелой и бесстрашной, ты не была собой с тех самых пор, как почему-то решила покориться ему.       Слезы хлынули с глаз тяжёлыми потоками, ты и сама не заметила, как сжалась в подобие эмбриона, бесстыдно рыдая на собственные колени. Время вокруг остановилось, оставив тебя наедине с собственными чувствами, что продирали горло до крови. Хотелось выть, рыдать от несправедливости, но почему-то подчиняться. Будто бы у тебя не было другого выбора, не было свободы, которая ждала тебя за дверью…       Тяжёлый звонок обрушился на твою голову страхом. Тянущим грудь ужасом, от чего ты сжала своими пальчиками одеяло, нервно перебирая его.       Твои глаза поднялись к часам, с ужасом осознав — ты пропала на весь день. Просто потерялась во времени как Алиса в стране чудес, оставшись в итоге ни с чем.       Прямо сейчас за дверью тебя ожидал прекрасный мужчина: добрый, галантный, внимательный, учтивый, но в то же время… Пугающий. Он был таким же, как и твой муж, заставлял тебя съёживаться внутри, пусть и по разным причинам. Так какая была между ними разница?       Может тебе просто не стоило менять свой поводок…?       Медленно поднявшись с кресла, ты едва смогла устоять на ногах. Они онемели, неприятно покалывали от слабого кровотока. Сделав шаг в сторону выхода с комнаты, ты едва не упала, вцепившись руками в шкаф. Твоя домашняя пижама, забавная и в некотором роде слегка интимная из-за коротких шорт, не была похожа на костюм для свидания. Ты давала ответ Кириллу заранее своим внешним видом, боясь отказать ему в лицо…       Может быть, всё это время ты встречалась с ним не потому что он тебе нравится, а потому что ты боялась его?       Вопрос замер в воздухе, когда ты всё же дошла до двери, отворяя её. Поняв голову к мужчине, что сегодня выглядел иначе, ты замерла. Его волосы были уложены, привычные свободные пряди, собранные в высокий хвост придавали ему статуса, которого не было ранее. Одежда изменилась на костюм, строго и четко выглаженный, украшенный у ворота жабо с изящной брошью, видимо из его коллекции.       Букет радужных роз, привезенных из Фонтейна, был окутан мягкой белой бумагой с небольшими надписями. Цветы слегка покачивались в потоках северного ветра. Они долго не прожили бы на морозе, таким нежным цветам стоило оставаться в тепле, как и тебе…       — Я не вовремя…? — удивлённо спросил мужчина, осмотрев часы на своей руке. Его жёлтые глаза блеснули не скрытым удивлением, он пришёл четко по времени, но… — Если тебе нужно ещё несколько минут, чтобы собраться я могу подождать. — учтиво произнес он, прижав руку к груди, как настоящий герцог ожидающий ответа своей леди…       Но ты не была леди… Всего-то оборванкой с улицы, что зачитала книгу этикета, выучила пару тройку строчек из театра и запомнила, как вести себя с мужчинами, отравляя поведение собственной глупостью.       — Нет… Прости, Кирилл, но… Я никуда не пойду. Нам… Нам нужно расстаться. Я замужем. — в отчаянии произнесла ты, показав свою руку, на которой всё это время было кольцо. Кольцо, которое он видел, о котором он знал, но которое так сознательно игнорировал. Ему было всё равно, словно ты могла в любой момент уйти…       — Но…       Не став дослуживать его ответ, ты спешно закрыла дверь с грохотом, тут же закрыв замок, словно остерегаясь, что он вломится в дом как наглый вор и украдёт тебя… Или ты жаждала этого?       — Уходи! Всё кончено, я так сказала! Я больше не хочу тебя видеть! — грубо прокричала ты, игнорируя застывшего в проходе Кавеха, что тут же скрылся за дверьми гостиной…              • Феи смотрят на людей сквозь собственную призму красоты и тонкости, нежно тянут руки к прекрасным вещам, чтобы больше никому и никогда их не показывать.       • Их собственный мир, где время останавливается, настолько же прекрасен, как и сама фея. Он несёт её переживания и страсти, обращенные к тому, кто смог её привлечь.       • Стать для возлюбленного единственным предметом внимания и почитания. Одарить его тем, что он хочет и забрать желанное взамен.       • Феи обидчивы, их легко задеть ранить, но так же легко они могут и соблазнить. Заманить в сладкую путаницу цветочного нектара и пения полуночных птиц.       • А главное феи бывают разные, и кто-то из них отнюдь не гнушается методами…              Родной за снежный край всегда нравился тебе своими белыми просторами. Они казались светлыми и ясными даже ночью, наполненные таинственной загадкой спрятанной в далёких очертаниях леса.       Ты никогда не боялась ходить в него, смело ступала на тропу и шла, будто бы впереди тебя не могла ждать опасность. Вернувшись в Снежную тебе потребовалось время, чтобы привыкнуть к окружению заново. Снег уже не так радовал, мир вокруг казался слишком холодным и грубым, даже сообщения Наташи совсем не развлекали тебя с каждым новым письмом, словно отправляя в жгучую пучину.       Не видя смысла в постоянной борьбе, ты ударилась в домашнюю работу. Привела ваш огромный дом в порядок. Встретила родителей мужа, накормила их своей едой и любезно развлекла, пока твой супруг был на работе. Ты сделала всё идеально, будто бы была не просто женой, но и домработницей, которой платили деньгами, а хотелось бы… А чего хотелось бы? Ты сама вернулась и больше ни на что не претендовала. Иногда стоило сложить руки в поражении. Не всё всегда шло своим чередом. За пару недель всё было кончено, твоя жизнь вернулась в прежнее русло, то самое спокойное и безликое, которое только могло быть. В этом спокойствии был свой шарм, ты могла посвятить время себе, своим хобби, не забыв об обязанностях.       Твоя попытка выйти на работу осталась отвергнутой: зачем, тебе разве всего не хватает? Женя спросил это с такой наивностью, словно не понимал, что держит тебя в финансовой клетке.       Поговорив с мужем, ты выбралась навестить мать в свой родной дом. Знакомый тебе с детства маленький и хилый, пусть и уже отремонтированный. Пока Женя работал и давал тебе средства, ты могла сделать жизнь своих родных лучше. Ремонт в доме матери был закончен недавно, по сути, больше ничего не нужно было менять и многие её соседи говорили, что у неё лучший дом, который только есть, хотя тебе он всё равно казался тебе тем самым перекошенным домиком, в котором ты провела счастливое детство.       Ты провела с матерью весь день, решив прогуляться по знакомым улочкам с наступлением ночи. Благодаря снежному ковру они всегда выглядели светлее, словно ранее утро с песней соловья.       Твоё сердце сжимало сладостное чувство ностальгии. Продравшись до самых глубинных костей, сокрытых под мышцами и несколькими слоями меховой шубы. Сегодня ночь была темнее обычного. Луна, скрытая облаками, указывала на ночную метель. В полночь свист ветра, будто бы колыбель будет убаюкивать тебя вместе с треском камина. Плавным потоком, больше похожим на течение киселя ты заснёшь в надежде увидеть сладостный сон о сладострастном прошлом…       Твои ноги привели тебя к старому месту сбора детишек — небольшой полянке перед лесом. Раньше здесь стоял дом, но он покосился и упал. Больше ничего не закрывало её от входа в лес. Ты уже видела тропу, удивительно чистую и протоптанную, словно приглашающую тебя войти. Именно по ней вы шли, когда проходили испытания на страх. На самом деле, сейчас ты понимала, что ничего в этом не было. Тропа была вычищена постоянно. Взрослые регулярно чистили дорогу, ведь она была связана с городом, где большинство местных работали на заводе. Она была достаточно широкой, чтобы порой по ней проезжали телеги, и лишь вы маленькие дети считали её чем-то страшным и таинственным.       Ступив на тропу, ты попросила себя остановиться, но продолжила шагать вперёд, поглощённая воспоминаниями, как ты раньше ходила по ней, изредка прячась за деревья, чтобы напугать своих друзей. Ты видела стоящую впереди ель, такую же изогнутую в поклоне, как и раньше. Ах, когда ты была поменьше, ты могла спокойно зайти под её ветки, словно в палатку, что могла скрыть тебя от метели и мороза. Чуть дальше за ней стоял дуб, такой же старый и могучий как Белый Царь, во времена которого его и посадили. Догадка была сомнительная, но когда вы нашли на дереве высеченную ножом дату, уже поросшую мхом и корой, едва различимую под солнечными лучами, вы свято ей поверили. Святая детская наивность.       Улыбка расцвела на твоих устах, когда ты, щурясь, чтобы увидеть её, всё же нашла место, где должна быть дата, пусть и пришлось вплотную подойти к стволу увядающего дерева. Твои пальцы коснулись коры, нежно погладили её, так же как ты лелеяла свои воспоминания о счастливом детстве. Быть оборванкой было не так и плохо, да?       Редкие снежинки уже начинали спадать на твою голову, путаясь в выбившихся прядях челки. Смятые пряди волос выбивались с ворота шубы, приглашая маленьких белых озорниц украсить твои волосы. Их отец мороз уже оставил твои щеки красными, будто бы натертыми свеклой.       Шмыгнув носом, ты пошла дальше, несмотря на капризы погоды, что просили тебя уйти. Не идти глубже по знакомой тропе прямо к месту, где когда-то стоял так званый алтарь фей.       Метель наступила с тихим свистом ветра, вопреки всему ветром подталкивая тебя в спину, наоборот заставив идти вперёд чуточку быстрее. В предвкушении, поглощённая собственными воспоминаниями, ты осмотрелась, приметив развилку. Одна дорожка вела к алтарю и сворачивала именно на неё. Чем дальше ты шла, тем быстрее становились твои шаги, призвав потеряться в ясных молодых елях, окружающих тебя со всех сторон, словно в лабиринте. Слабый отблеск синевы, словно трепет крыльев феи, повёл тебя дальше, привлекая маленького ребенка в твоей душе к исполнению желаний. Алтарь всегда сиял в свете луны, словно был украшен драгоценными камнями, что преломляя свет меняли свой отблеск. Из медленной ходьбы в тяжёлый шаг, из ритмичного марша в медленный бег, и так пока ты не остановилась, заметив порхающих над алтарем светлячков.       Застилающий глаза восторг спал в тот самый момент, когда ты поняла, что в этих холодных краях не могли водиться светлячки… Вместо высокого алтаря с сияющей сердцевиной ты смогла рассмотреть очертания человека. То, что ты ошибочно приняла за сияние драгоценного камня в тиши темного леса, было едва заметным сиянием синего фонаря в чужой руке, а два сияющих холодным светом светлячка, оказались чужими глазами, горящими синим пламенем…       Сердце упало в пятки, ты не смогла сдвинуться с места, осмотрев фигуру перед собой, столь же ужасающую, сколь и знакомую тебе. Руки сжались в кулаки, слабо дрожа от окутывающего их холода. Ветер стих, оставляя тебя на откуп звенящей тишине, в которой ты не могла произнести и слова. Язык безвольно упал, распух от укусов маленьких пчёл внутри тебя, что в панике начинали искать выход. Ты не смогла поверить собственным глазам, что в какой-то момент решили тебя обмануть, так ведь?       — Сегодня невероятно прекрасная ночь, не так ли? — мягкий учтивый голос, знакомый тебе своими сладкими речами разверз бездну под твоими ногами.       Ты ещё помнила вашу последнюю встречу и грубо закрытую перед мужчиной дверь, а самое главное его пронзительный взгляд, от которого нельзя было скрыться. Это пристальное внимание, которое ты осознала лишь сейчас…              Что он здесь делал?              Вопрос был лишним, как и твоя попытка сделать хотя бы шаг увязшими в снегу ногами. Инстинкт самосохранения приказывал тебе бежать, куда угодно, лишь бы спастись от назойливого внимания мужчины, что не терпел отказа.       — Да… — ты и сама не поняла, как ответила ему, не поняв ничего кроме одного единственного слова.       — Я рад, что ты разделяешь мои взгляды. Я предпочитаю быть активным ночью, фонарь создан освещать тьму, а моя работа сопровождать путников в нелёгком пути. — его шаги, медленные, слегка скрипящие от снега под ногами прибивали тебя к земле. Тяжёлый молот ударял по голове с каждым его шагом, призвав потерять остатки рассудка.       Сладостная тяга в груди появилась неожиданно, как покорное восхищение в его сторону. Телом. Ты не понимала, как делала шаги к нему навстречу пропорционально его собственным. Вы остановились вместе, став друг напротив друга, из-за чего тебе пришлось поднять к мужчине голову глядя на его лицо сверху вниз.       Он слегка щурился, осмотрев на тебя спокойными золотыми глазами, с лёгкой улыбкой, которую ты помнила. Именно так он улыбался, когда покупал тебе кольцо, когда говорил о том, что женщину можно покорить… Её можно выкрасть. Так словно для него ты была красивой вещью, украшением, которое он мог вести с собой под руку. Кирилл ничем не отличался от твоего мужа, такой же жадный, наглый и… Нет, он был сильным, он был властным и давящим. Перед ним хотелось упасть на колени, позволить его рукам сделать всё, что он хочет без малейшего сопротивления. Телом.       Ты не поняла когда твоё тело и душа разделились, а ты, покоренная его образом, прижалась к его широкой груди, томно взирая на прекрасное лицо: нечеловечески острые клыки, проступающие в нежной улыбке; сияющие пламенем глаза, проникающие в душу; острые уши, торчащие из-под неряшливо прядей растрёпанной ветром прически; сияющие за спиной синевой крылья, освещающие бездну ночи вокруг вас.       Ты не могла задать ему вопрос, оттолкнуть, или закричать в просьбе о помощи. Лишь покорно смотреть в его глаза полные превосходства и власти над тобой, словно над желанной игрушкой.       — Ты знала, что привлечь внимание феи означает связать свою жизнь с ней? — его пальцы, освобождённые от перчаток, слабо коснулись твоего лица. Они нежным манящим движением побежали ниже, очертив твою скулу, таким же холодным прикосновением как прохлада льдинки. Он был стоическим, высоким, холодным словно мертвец, возвышавшийся над тобой в попытке… Убить.       Крик, осевший в горле комом мог пробраться наружу лишь слезами, собравшимися в уголках твоих глаз. Картины ваших свиданий осевшие в сознании открывали всё новые и новые грани, приводя тебя к тому ответу, которого ты так избегала, от которого сбежала обратно в Снежную. Кирилл Чудомирович Флинс не был человеком. Он был феей, готовой исполнить твоё желание. Феей, которую ты так неожиданно прикормила, сосредоточив внимание на своей маленькой и хрупкой персоне. Он был тем, кому ты продала душу, в обмен на самое пугающее желание, которое ты только могла запросить… Его внимание.       

***

      Яркие красочные сады с множеством цветов, не виданных тобой доселе, окутывали воздух сладостным ароматом. Стоящий за тонкой тропой из цветной брусчатки домик с остроконечной алой крышей порос тонкими лианами, с алыми листьями, что забавно развивались на ветру. Голубое небо над твоей головой стоическое и прекрасное, без единого облака играло красками северного сияния, переливалось лиловыми изредка розоватыми оттенками. Весь этот мир был одним большим кукольным домиком созданным специально для тебя… Словно сосуд для самого прекрасного камня в коллекции феи так любящей сокровища.       Нежное платье оттенка лазурного моря сжимало твою фигуру, подчеркнув все изгибы мягкого женского тела. Высокий разрез достигал верха бедра, греховно распадаясь при неловком движении, смутив тебя своим непослушанием. Мягкая, шелковая ткань легко ездила по мягкой коже и полупрозрачной ткани белых чулков с рюшами сжимающих твои ноги вместо туфель. Пояс, перетянутый корсетом, словно пытался вытолкнуть твою пышную грудь наружу, на потеху хозяина места…       Маленький мирок мог показаться комфортным и уютным, пока ты не осознала, что это клетка. Плотная грубая клетка в красивой обёртке лишь издали напоминающей золото.       У тебя было всего в достатке, тебе не нужно было ничего делать, в этом месте всё убиралось само, пищу тебе приносили снаружи, а закрытое пространство, строившее вокруг тебя одиночество, так и призывало начать общение с одним единственным гостем.       Кирилл, словно верный муж, всегда возвращался вовремя, стоило тебе лишь слегка ощутить скуку от подаренного ним одиночества. Он словно знал каждую твою мысль, все чувства, спрятанные с тобой и твоим именем в проклятой лампе ставшей тебе домом. Он появлялся ровно в тот момент, предлагая тебе своё внимание и заботу. То, чего ты так отчаянно пыталась добиться в реальной жизни.       Его руки нежно упавшие на твои обнаженные плечи были лишены перчаток, в вашем общении они были не нужны. Он любил прикасаться к тебе, проводить по изгибам тела, словно проверяя качество огранки, в которую он тебя поместил. Нежно целовал губами макушку, спустившись по шее холодными метками уст, прямо к изгибу плеча и груди. Его губы замирали ровно в том месте, где ты ощущала слабый дискомфорт, от его неожиданно близкого прикосновения, более интимного, чем ранее. Забавно, что эта линия с каждым разом смещалась всё ниже и ниже, остановившись на тонких краях платья…       Но ты не могла отступить, не могла сказать ему нет, заглядывая в его очи большими от страха глазами. Ты его маленький котенок, о котором он должен был позаботиться. Ты сама жаждала внимания, ты просила внимания и не нужно говорить, что ты просила его не у него… Желание было загадано без уточнения.       — Что-то не так? Тебе не понравились медальоны? — его руки плотно сжали твою талию, а пальцы постукивали по бокам. Голова нежно приземлилась на твоё хрупкое плечо, покоясь где-то между изгибом шеи и плеча. Длинные лиловые волосы слабо щекотали твою спину, сплетаясь в танце с твоими прядями.       Когда он выпускал тебя в мир, все говорили, что вы прекрасная пара. Что тебе повезло с нежным и внимательным мужчиной, различающим каждую твою хотелку. Они были все так счастливы за тебя… Оставшись друзьями Кирилла, которые никогда бы в жизни не поверили в столь мерзкий поступок с его стороны… Мерзкий только для тебя.       Он любит тебя, он заботится о тебе, он одерживает тебя вниманием, а всё, что тебе остаётся лишь принимать его дар и отдавать себя в ответ под натиском холодного поцелуя, и крепких рук спустившихся на твои обнаженные одним слабым движение бедра…