Другая.

Она не привыкла тянуть время, поэтому неловко поворачивает голову назад, встречаясь с переживающим, но добрым взглядом своего одноклассника. Киришима первым оказался рядом и вызвался оказать ей специфическую помощь. В течение двух недель все хвалили Урараку, напоминали, что она поступила, как настоящий герой. В академии учат быть сильным, но никто не говорит о последствиях. И Урарака чувствует себя трусихой, когда испытала их на себе лично. — Киришима-кун, — она говорит так тихо, будто боится, что её могут поймать и отругать за это, — он ведь тоже там будет, да? В её голосе звучит почти паника, она хрипит каждое слово, а на глаза едва ли не наворачиваются слёзы. Парень с пониманием относится к её поведению, поэтому быстро присаживается на корточки рядом с ней. Ему тяжело видеть её в таком состоянии, и он отдает все свои силы, чтобы приободрить одноклассницу перед, возможно, самым тяжёлым моментом в её жизни. Очако получает эту поддержку и поднимает дрожащую руку, чтобы вытереть слёзы. — Будет, — так же тихо отвечает ей Эйджиро, выпрямляя ноги обратно. — Не бойся, Урарака. Всё будет хорошо. Ты ведь знаешь, что я рядом. Она не помнила, когда успела сблизиться с Красным Бунтарём так сильно, что доверяла ему больше, чем самому Деку, который, казалось бы, был добрее и смелее всех, кто есть в классе. Кажется, Киришима стал ей настоящим старшим братом, даже не смотря на то, что они могли проводить спокойно время в компании друг друга не так много времени. Потому что Киришима был лучшим другом Бакуго. Она кивнула, и парень зашёл ей за спину, вновь обхватывая чёрные силиконовые ручки. Уравити сама потянулась, чтобы помочь открыть дверь, но резкая боль в спине моментально вернула её на место, от чего девушка поморщилась лишь на секунду. Одноклассник выкатил её в коридор, где в самом его конце она увидела разноцветные макушки остальных ребят. Никто, кроме самого Эйджиро, не слышал, как она делает тяжёлый вдох и растягивает губы в привычной милой улыбке. Ей легче, потому что Бакуго не видно среди толпы тех, кто пришёл навести её. Словно воздуха вокруг стало гораздо больше. — Видишь, они тебе рады, — сказал Киришима, когда толпа подростков в ожидании не могла сдвинуться с места. Но Очако всё равно знала: они стоят, потому что в шоке. Не каждый день увидишь, как твоя подруга появляется, прикованная к чёртовой инвалидной коляске. Их лица практически вызывают у Уравити истерический смех, но она упорно сдерживается. Ей больно физически от тех взглядов, которые они на неё направили. Полные сочувствия и сожаления о том, что не смогли в нужный момент оказаться рядом. Девочек трясёт, а парни стоят, будто бетонные столбы, и будто совсем не дышат. Никто из них, видимо, не догадывался, насколько всё может быть плохо. И её внешние показатели были не самым страшным. — Простите, ребята, — смело начала Урарака, понимая, что своими соплями горю сейчас не поможет. — Я вынуждена покинуть нашу академию. Она знала, что слово «наша» более никак не вписывается её слова. Теперь это была «их» академия, которая воспитает из её одноклассников самое лучшее поколение настоящих героев. За их спинами открылась дверь, и все, оборачиваясь, удивлённо охали, а после переводили на свою подругу виноватые взгляды. Урарака почувствовала, как дрожь окутывает всё её тело, когда она столкнулась со взглядом красных глаз. — Очако.. — Кацуки, судя по всему, сорвал свой голос, потому как шатенка с трудом смогла уловить произнесённое его губами имя. Она невольно засматривается, замечая, насколько Бакуго выглядит потрёпанным. Мешки под глазами, слишком сильно опущенные плечи, помятая одежда и причёска, которая была взъерошеннее обычного. Уравити отворачивается, не желая видеть его вытянувшееся от удивления лицо. Боковым зрением, конечно, ей удаётся проследить, как он закусывает внутреннюю сторону щеки. Она уже знает по опыту — ему хочется материться сейчас так много и громко, что у половины слушателей банально бы уши завяли от таких изречений. Но Бакуго знает, что ему не стоит этого делать. И держит свой характер в узде. — Очако, я.. — парень закашливается, и сухость в горле мешает ему. Кто-то очень вовремя подносит к нему стакан воды, который он моментально осушает. — Киришима-кун, увези меня отсюда, — она бы с радостью посмотрела умоляюще на своего друга, но вместо этого прожигает дыру в стене. Красный Бунтарь в смятении поднимает взгляд на блондина, который даже не обращает внимания на это. Бакуго занят только Ураракой, которая мечтает оказаться в четырёх стенах без чужого внимания. Ему искренне не хочется увозить её, и он молчит, тянет время в надежде, что кто-нибудь остановит его. Совсем не так он себе представлял их встречу. Киришима видит, что Урарака вот-вот сорвётся, если он не выполнит её просьбу. Он разворачивает коляску вместе с сидящей в ней одноклассницей и машет на прощание остальным. Они кивают ему, и на всех рушится осознание того, что всё теперь будет иначе. Урарака другая. Эйджиро едва понимает, что происходит, когда его грубо толкают локтем в бок. Он удивлённо смотрит на лучшего друга и мысленно благодарит, что удар пришелся хотя бы не по лицу. Немного злится, потому что до Бакуго всегда всё доходит с опозданием. — Кацуки! — Уравити бледнеет, когда её на стремительной скорости увозят куда-то вглубь коридоров, где она ещё ни разу не была. Она хочет развернуться туловищем, чтобы попытаться оттолкнуть нахального парня назад, но удобно извернуться у неё никак не получается. Ей слишком страшно поворачиваться вперёд спиной. Урарака готовится кричать так громко, как только понадобится, но они тут же останавливаются. Она поднимает глаза и замечает, что они оказались у запасного выхода больницы, где нет ни камер, ни посторонних глаз. Только небольшой сумрак из-за отсутствия лампочки, она и Бакуго Кацуки, на лице которого сейчас отражается слишком много различных эмоций. Он зарывается рукой себе в волосы и закрывает глаза. Урарака видит, что он нервничает, пытается что-то сказать, но закусывает нижнюю губу почти до крови и продолжает молчать. Ей это быстро надоедает. — Мне нужно обратно в палату, — она пытается говорить строгим бесстрастным голосом, но на деле из неё вырывается какой-то писк. — А мне нужна ты, Урарака! — всё-таки он срывается и кричит. Девушка замечает, как его ладони начинают искриться, и он достает из кармана перчатки. — Ты уходишь из академии.. что это блядь значит, Круглолицая? Из неё вырывается нервный смех, и она решается посмотреть ему прямо в глаза. — Я больше не могу использовать свою причуду, — говорит она, а Бакуго кажется, словно его грудь режут без ножа. В доказательство своим словам, она поднимает руку, которая неконтролируемо трясется в воздухе, и переворачивает её ладонью вверх. Взрывокиллер, едва касаясь её кожи, обхватывает чужую кисть. На подушечках пальцев Урараки больше нет тех незамысловатых завитушек, которые помогали ей облегчать предметы и людей. На её пальцах множество ожогов и шрамов, которые не делают её женственной. — Скорее всего, я около года буду находиться на реабилитации, — продолжила она. — У меня повреждён позвоночник, мышцы спины и задеты какие-то особые нервы. Я просила не рассказывать мне этого подробно. Она чувствует, как в уголках глаз образуются слезинки, которые бессовестно скатываются вниз по мягким щекам. Урарака обещала себе не плакать перед ним, но, получилось так, что только перед ним и может. Она слышит тихие всхлипы с его стороны, но головы не поднимает, чтобы убедиться в правильности своих мыслей. Бакуго ведь тоже не железный, и это совершенно нормально. — Очако, — уже более уверенно зовёт он её, а после подходит ближе и со всех нежностью начинает сцеловывать с её лица солёные капельки, обхватывая её голову своими руками. — Кацуки.. — она переходит на шепот и осторожно трётся носом о его влажную кожу, закрывая глаза. — Я долго не смогу ходить. Я инвалид, Кацуки. Что мне делать теперь? — Ты грёбаный герой, Уравити, — Бакуго ловит ту грань девушки, на которой она близка к истерике. Он заставляет её посмотреть ему в глаза. Ей хочется оказаться ближе, но это невозможно из-за её положения. Хочет попросить его, но Кацуки и без слов понимает, что ей нужно. Аккуратно он отодвигает её ноги на одну сторону, и упирается в освободившееся место коленом. Наклоняется так, чтобы было удобно ей, игнорируя неприятные ощущение в пояснице. Она притягивает его к себе за шею, а он послушно утыкается носом в её волосы. Всё так же пахнут молочным шоколадом и корицей. Урарака сладкая, и парень не может не провести языком по своим губам. — Я не могу быть героем, Кацуки, — бормочет она ему куда-то в плечо, и он прижимает её к себе сильнее, контролируя при этом каждое движение, чтобы не навредить ещё больше. — Ты уже им стала, — уверенно говорит он ей и гладит по голове. — И всегда будешь оставаться героем. А те, кто против — сдохнут. Девушка засмеялась. Её одноклассник, не смотря на ситуацию, никогда не изменял своим принципам. Именно это в нём ей и нравилось. На Бакуго можно было положиться. Они медленно отстранилась друг от друга, возобновляя зрительный контакт. Кажется, он был гораздо ближе обычного к её лицу, чем в другие дни, и эта мысль заставила её щеки стать едва красноватого оттенка. Кацуки невольно растянулся в улыбке, которая, как обычно, больше напоминала собой звериный оскал. — Ты покраснела, Круглолицая, — хмыкнул Взрывокиллер. Значит, всё было не настолько плохо и безнадежно. Он поможет ей встать на ноги. — Потому что ты — идиот! — Это какого ж хера? — искренне возмутился парень, чуть ли не шипя, но сжал кулаки, напоминая внутренне себе о правильном поведении. — Стоишь так близко ко мне, обнимаешь, поддерживаешь, — тихо начала она. — Зачем ты дразнишь меня? Знаешь ведь о моих чувствах, и всё равно продолжаешь так поступать. Очако опустила голову вниз, грустно рассматривая свои ноги. Чужие пальцы коснулись её подбородка и аккуратно подняли вверх. Лицо Бакуго находилось в нескольких сантиметрах от её собственного. Кацуки выдохнул, и Урарака ощутила на своих губах чужие, которые немного грубо, но с максимальной нежностью и заботой начали целовать её. Ей на мгновение показалось, что она начинает задыхаться от столь неожиданного прикосновения. Бакуго мгновенно почувствовал это и отстранился, наблюдая за тем, как чёрные зрачки девушки невольно расширяются, поглощая радужку. Урарака сразу же покраснела. — Тебе идёт такое выражение лица, — он ухмыльнулся и убрал своё колено, снова возвращаясь за коляску. В этот раз он не торопился лететь по коридору. Уравити постаралась спрятать лицо руками, чтобы позволить себе остыть и прийти в чувства, но, кажется, этот поцелуй выжал из неё последние силы. Не смотря на низкую скорость из передвижения, они оказались достаточно быстро в её палате. Внутри на койке сидел Киришима, который улыбнулся вошедшим одноклассникам. — Можешь идти, — чуть хмуро произнёс Кацуки. — С ней сегодня буду я. Завтра тоже. И в другие блядские дни. Красный Бунтарь лишь кивнул и на прощание потрепал девушку по мягким волосам, оставляя парочку наедине. Он доверял блондину, поэтому надеялся, что завтра увидит подругу целой и невредимой. И, скорее всего, чрезмерно счастливой. Совершенно другой.