You lied

— Я хочу тебя поцеловать, — слишком интимный, пробирающий до мурашек шёпот. — Прекрати… — тихо, почти одними губами. — Но ты так мило краснеешь. — Клэй! — Как ты хочешь. Джордж старается не смотреть в экран, затягивая верёвочки на капюшоне толстовки до максимума и пряча лицо в руках, пока Дрим беззастенчиво пялится. Глаза, которые по его словам должны быть зелёными, сейчас светятся чуть ли неоновым синим и Джордж видит, чувствует, что делает что-то неправильно. — Ты ещё не хочешь спать? — заботливо спрашивает Дрим, скидывая с головы капюшон и взъерошивая светлые волосы. — Совсем немного. — Опять врёшь? Джордж говорит себе, что не может врать, но делает это каждый раз, когда разговаривает. Он не должен был начинать эту игру, потому что это плохо, потому что это нечестно. Но он зачем-то начал. — Нет, я действительно выспался днём. Он не должен врать. Они ведь влюблены. Ложь. — Хорошо, тогда ещё немного посидим и я пойду спать. Джордж кивает и закусывает губу, когда они встречаются взглядами. Кажется, он никогда не видел такого количества любви и заботы в одних глазах, и только поэтому он продолжает играть. Каждый раз, когда он смотрит на себя в зеркало, он понимает, что не прав. Что беззаботно отвечать «Ты мне тоже нравишься» на вполне реальное признание в любви было глупо. Когда-то давно, словно это было не несколько лет назад и даже не в прошлой жизни, Джордж помнит, как поймал себя на мысли, что ему нравится Дрим. Он ничего ему не сказал, потому что невозможно ведь полюбить человека за несколько месяцев, зная только его голос и имя кошки, потому что думал, что плохо его знает. Он просто закопал в себе всё, кроме дружеской привязанности, хотя с постоянным флиртом со стороны Дрима это было тяжело. А потом… Просто мелькнула мысль, что не всё потеряно. Что, возможно, у них ещё есть будущее. Возможно, даже счастливое. В тот момент Джорджу показалось, что он сможет вернуть свои чувства обратно, поэтому он смело надел синие линзы, назначая правила для себя самого. Он ведь надеялся. Ложь. — У тебя точно не холодно? — Нет, всё нормально. — Тогда сними толстовку. — З-зачем? Джордж хмурит брови, потому что такая просьба выбивает из колеи, и он действительно краснеет, когда глаза Дрима начинают светиться ещё ярче, а его тихий, бархатный голос щекочет уши: — Я хочу на тебя посмотреть. Джордж отрывочно кивает и стягивает с себя толстовку, оставаясь в одной футболке. В наушниках слышится вздох и он снова прячет лицо в ладони. — Я так хочу тебя обнять. — Клэй… — Я всего лишь говорю правду. Дрим смеётся, а Джордж наблюдает сквозь пальцы и поджимает губы. Он не чувствует того, что должен был бы. Его глаза не искрятся синим, когда он видит чужое лицо. Воздух не заканчивается, когда он слышит все эти милые фразы. Это неправильно, и Джордж это прекрасно понимает, но всё равно зачем-то продолжает играть. Он ещё раз смотрит на Дрима и вздыхает. — Всё хорошо? — Да-да, конечно. — Когда мы встретимся? Вот теперь воздух выходит из лёгких одним махом и Джордж замирает. — Т-ты хочешь встретиться? — Очень хочу. Дрим так блаженно тянет слова, что это почти ощущается на языке сладкой ватой. Джордж закрывает глаза: — Я тоже. — Я мог бы прилететь к тебе на недельку. — Было бы классно. Я уже давно хочу тебя увидеть. — Тогда я посмотрю ближайшие рейсы. Джордж кивает. У него наверняка не получится хранить секрет, если Дрим будет находиться рядом. Выдаст его даже не голос или поведение, скорее коробочка с линзами, которую он, конечно же, где-нибудь забудет. И что тогда? Терять лучшего друга не хочется, но что остаётся? Надеяться дальше, что чувства вернутся? Они ведь вернутся. — Я люблю тебя. Ложь. — Клэй…