И плоть, и кровь.

Выйдя в коридор, Поттер замечает, что Шекболт так и не сдвинулся с места. - Нашёл, что искал? - спрашивает он. В ответ юноша поднимает красный бутон, молча ковыляя дальше. Наверное, до комнаты он добрался, потому что помнится, как он набирал воду в стакан, ставя в него розу. Он встает на колени, на холодный кафель, чуть прищуриваясь — в ярком люминесцентном свете сложно разглядеть цвета. Палец попадает под браслет, поворачивает его, царапая запястье. Может быть, боль поможет ему, как и Малфою, сохранить связь с реальностью. Надо держаться, надо узнать правду. Вариантов всего два. Первый, общепризнанный: Капитолий отправил планолет и приказал сбросить парашюты, прекрасно понимая, что повстанцы кинутся спасать детей. Доказательства — эмблема Капитолия на планолете, и тот факт, что его даже не пытались сбить, а также привычка капитолийцев использовать детей в борьбе с другими дистриктами. Но есть еще версия Альбуса: в соответствии с ней, управляли планолетом и бомбили детей повстанцы, которые хотели быстрейшего окончания войны. Если это так, почему капитолийцы не стреляли по планолету? Может, действия повстанцев застали их врасплох? Может, мятежники вывели из строя противовоздушную оборону? Неужели противовоздушная оборона Капитолия была полностью уничтожена? Жители Сиона всегда считали детей самой большой ценностью — по крайней мере, Гарри так казалось. Возможно, он ошибался. Например, когда он перестал приносить пользу, от него ведь решили избавиться. Правда, он уже давно не ребенок. Но зачем бы они стали убивать детей? Ведь ясно было, что их собственные врачи бросятся на помощь и погибнут при втором взрыве. Повстанцы бы так не поступили. Не могли так поступить. Дамблдор лжет и, как обычно, манипулирует, надеясь, что Поттер перейдёт на его сторону, уничтожив повстанцев. Да. Конечно. Если это так, так что же не дает ему покоя? Прежде всего, дважды взрывающиеся бомбы. Конечно, Капитолий мог изобрести подобное оружие, но Поттер уверен, что его придумали повстанцы. Эти бомбы — творение Диггори и Люпина. Затем тот факт, что Альбус не пытался бежать, — а Гарри известно, что тот всегда борется до последнего. И Гарри почти уверен, что где-то находится его убежище, какой-нибудь бункер, до отказа забитый провизией, где президент мог бы провести остаток дней. И, наконец, его оценка Кендры. Он точно описал ее действия: она позволила Капитолию и дистриктам уничтожить друг друга, а затем легко захватила власть. Впрочем, отсюда не следует, что парашюты сбросила она. Победа уже была у нее в руках. Все было в ее руках. Все, кроме него самого. Вспоминается тот разговор с Робардсом, когда речь зашла о преемнике Капитолия. «Если ты задумываешься и не сразу отвечаешь «Кендра», — ты представляешь угрозу. Ты — лицо революции. Ни у кого нет столько влияния, как у тебя. И ты никогда особенно не скрывал своего отношения к Кендре». Внезапно юноша вспоминает Джинни: ей еще и шестнадцати не исполнилось, она даже звания солдата не получила, но почему-то оказалась на передовой. Как это могло произойти? Что девушка рвалась в бой, он даже не сомневался. Что у нее больше способностей, чем у детей старше ее, — очевидно. И тем не менее, отправить маленькую девочку в бой могло только вышестоящее начальство. Может, это сделала Кендра, надеясь окончательно свести его с ума? Или, по крайней мере, окончательно заручиться его поддержкой? Поттеру бы даже не пришлось видеть это вживую — за событиями на Круглой площади следили десятки камер, они бы запечатлели исторический момент. Нет, он сходит с ума. Это только паранойя. О задании знало слишком много людей, правда выплыла бы наружу. Или нет? Кто знал о нем, кроме Кендры, Снейпа и небольшой команды преданных помощников, от которых при любом случае можно легко избавиться? Гарри так хочется, чтобы кто-нибудь помог ему разобраться, но все, кому он доверял, — Седрик, Гавейн, Джинни, Фред — мертвы. Правда, есть и Уизли, но они, скорее всего, способны лишь высказать пару догадок — и, кроме того, неизвестно, в каком они сейчас состоянии. Остается только Невилл. С ним отношения были лучше всех. Только.. он далеко, и даже если бы он оказался рядом, можно ли ему довериться? Что сказать, какие слова выбрать? Именно невероятное неправдоподобие этой теории убеждает в том, что Дамблдор солгал. Есть лишь один человек, который мог знать, что произошло, и который, возможно, все еще на его стороне. Да, говорить на эту тему с Сириусом рискованно, ведь он, не колеблясь, рискнул его жизнью на арене, однако Гарри не думает, что он выдаст его Кендре. Их разногласия они предпочитают улаживать лично. Юноша встает, решительно продвигаясь в его комнату. На стук никто не отвечает; парень толкает дверь вперёд. Фу. Удивительно, как быстро ему удалось загадить помещение. Повсюду валяются тарелки с объедками, разбитые бутылки и обломки мебели — похоже, ментор крушил все в пьяном угаре. Он, грязный и растрепанный, лежит на кровати, запутавшись в простынях. Отрубился. - Сириус! Гарри трясет его за ногу. Этого, конечно, недостаточно, но он делает еще несколько попыток — только затем выливая ему на голову кувшин воды. Ахнув, Блэк приходит в себя, вслепую тыча перед собой грязным ножом. Похоже, его кошмары не прекратились даже после свержения президента Панема. - А, это ты, - хрипит он, и по голосу уже можно понять, что мужчина еще не протрезвел. - Сириус… - начинает Гарри. - Вы только послушайте, Предвсестник обрел голос! Нюниус будет счастлив! - Сириус громко смеется, отхлебывая из бутылки. - Но почему я промок до нитки? Брюнет бросает кувшин за спину, в кучу грязной одежды. - Мне нужна твоя помощь. Блэк рыгает, и воздух наполняется перегаром. - А в чем дело, пацан? Опять проблемы с мальчиками? - Больно. Сириус вдруг бледнеет после своих слов, с шумом ставя свою бутылку на пол, и приподнимаясь с места. - Ладно, шутка вышла не смешной. Гарри уже у двери. - Я пошутил... Вернись! Судя по грохоту, с каким его тело падает на пол, ментор пытался его догнать. Поттер петляет по коридорам дворца, в конце концов исчезая в гардеробе, набитом шелковой одеждой. Он срывает вещи с вешалок, сваливая их в кучу и зарываясь в нее. В кармане завалялась таблетка морфлинга, и он проглатывает ее, борясь с накатывающей истерикой. Однако, жалкий наркотик ситуацию не исправит. Где-то вдалеке Сириус зовет его, но в теперешнем состоянии он его не найдет — тем более здесь, в ворохе шелковых одежд. Гарри чувствует себя куколкой в коконе, готовой превратиться в бабочку. В своих убежищах он всегда успокаивался, а сейчас все больше кажется, что он попал в ловушку, и что гладкие узы душат его. Что он не сможет выбраться, пока не превратится во что-то красивое. Во что-то прекрасное. Юноша извивается, в желании избавиться от разрушенного тела и отрастить безупречные крылья — и все же, несмотря на огромные усилия, он остается чудовищем, появившемся на свет в результате взрыва бомбы. После разговора с Альбусом к нему снова возвращаются старые кошмары. Это похоже на действие яда ос-убийц: его накрывает волна ужасных образов, а за ней следует короткая передышка, которую Гарри принимает за бодрствование, пока не накатывает новая волна. Когда парня наконец находит охрана, он сидит в шкафу, завернутый в шелк, скуля во всю глотку. Сначала он даже отбивается, потом они убеждают его в своих добрых намерениях, избавляя от душащих шелковых одежд и ведя обратно в комнату. Проходим мимо окна, Гарри видит, что над Капитолием поднимается серая, снежная заря. В комнате ждет страдающий от жестокого похмелья Сириус с пригоршней таблеток и подносом с едой. Есть никому из них не хочется. Блэк делает жалкие попытки завязать разговор, но видя, что это бесполезно, отправляет юношу в ванну, которую кто-то уже наполнил. Ванна глубокая; к бортику приделана лестница из трех ступенек. Поттер залезает в теплую воду, сидя там по шею в мыльной пене, надеясь, что лекарства скоро подействуют. И тут же замечает розу, которая за ночь уже распустилась, наполнив влажный воздух сильным ароматом. Вонь. Юноша встает, уже выхватывая полотенце, чтобы набросить на розу, когда кто-то неуверенно стучит в дверь. Она распахивается, и тут три знакомых лица. Они пытаются улыбаться, но даже Шейла не может скрыть шок при виде его обезображенного тела. Тела переродка. - Сюрприз! - пищит Октавия, заливаясь слезами. Постепенно до Гарри доходит, что сегодня, наверное, день казни. Они пришли, чтобы подготовить его к съемке. Вернуть к состоянию «базис-ноль». Неудивительно, что Октавия рыдает, ведь это невыполнимая задача. Они не осмеливаются прикоснуться к его коже, боясь причинить боль, и поэтому Гарри сам смывает с себя мыльную пену, насухо вытираясь. Он говорит, что почти не чувствует боли, но Флавий все равно морщится, надевая на него халат. В спальне ждет еще один сюрприз. Сидящий в кресле. Изысканный. В коротком парике и кожаных сапогах. С планшетом в руках. Если не считать безучастного выражения лица, она совсем не изменилась. - Беллатрис. - Здравствуй, Гарри. - Она встает и целует парня в щеку, словно со времени их последней встречи ничего не произошло. - Похоже, нас ждет еще один большой, большой, большой день. Ты начинай, а я пойду и проверю, как идет подготовка. - Ладно. Лестрейндж выходит. - По слухам, Снейпу еле удалось ее спасти, - вполголоса замечает Шейла. - Когда ты попал в Капитолий, ее посадили в тюрьму. Назвать Беллатрис Лестрейндж врагом Панема можно было лишь с большой натяжкой. Но Поттер совсем не хочет, чтобы Кендра убила ее, и поэтому заранее он решается представить женщину как мятежницу. - Значит, Северус вас не зря вас похитил. - Мы — последняя команда стилистов, участвовавшая в Квартальной бойне. Все остальные погибли, - говорит Шейла, не уточняя, кто именно их убил, но кажется, что это уже неважно. - Какие будем делать ногти, синие или черные? - спрашивает она, осматривая его израненные руки. Флавий тем временем сотворил чудо с поттеровскоми волосами: не только подровнял их, но и уложил так, чтобы они закрыли проплешины на затылке. Лицо не пострадало, поэтому работы с ним относительно немного. И когда Гарри облачается в костюм Предвестника, созданный Тонкс, видны только шрамы на шее, предплечьях и кистях. Октавия прикалывает мне ему грудь ту саму брошь, и они все смотрятся в зеркало. Невероятно: человек перед ними опустошен, но им удалось вернуть ему нормальный облик. Раздается стук в дверь, и в комнату входит Невилл. - Привет. Можно тебя на минутку? - спрашивает он. Юноша смотрит в зеркало на стилистов: они не знают, куда им деться, и, натыкаясь друг на друга, группа скрывается в ванной. Долгопупс встает у двери, глядя вниз. Лицо бледнее, глаза красные. Весь вид говорит о том, что он устал. Хотя кто из них не устал на этой войне? - Я принес тебе вот это. - Парень вытаскивает тот самый пистолет, который Гарри использовал, направляясь в Капитолий. - Ты сделаешь последний выстрел в этой войне. - А если я промахнусь? - вдруг спрашивает брюнет. - Что тогда? Кендра принесет мне пулю обратно или сама застрелит брата? - Не промахнешься. - Невилл криво улыбается, протягивая ему оружие. Пока он бился. Пока он истекал кровью. Пока видел эти алые реки, Долгопупс был в Сионе. Он точно знает. Поттер не выдерживает: - Бомбу сделали вы? Невилл поджимает губы, минуту стоя молча, в конец качая головой. - Не знаю. И Ремус тоже не знает, - отвечает он. - Но ты ведь все равно будешь об этом думать? - Седрик погиб. - Я знаю. Мне жаль. Гарри чувствует, как слёзы предательски начинают стекать по лицу. Морфлинг не действует. И наверное, юноша так и не сможет принять то, что произошло, и поэтому ему придется жить с этой болью. Ему придётся помнить. Возвращается Беллатрис: им нужно идти на какое-то совещание. Поттер берет пистолет, засовывая его в пояс, в последний момент вспоминая про алую розу, которая стоит в стакане с водой. Открывает дверь в ванную — стилисты, ссутулившись, сидят на бортике ванны, и вид у них подавленный. Гарри не единственный человек, чей мир уничтожила война. - Идемте, - говорит он. - Зрители ждут. Парень думал, что они придут на съемочную площадку и Северус укажет, где он должен встать и когда застрелить Альбуса. Но вместо этого они оказываются в комнате, в которой за столом сидят шестеро — Драко, Эйвери, Люпин, Сириус, Гиббон, и Яксли. Все одеты в серую форму Сиона, и вид у всех довольно бледный. - Что происходит? - спрашивает Гарри. - Точно не знаем, - сухо отвечает Блэк. - Кажется, встреча оставшихся в живых победителей. - Выжили только мы? - Такова цена славы, - замечает Ремус. - Нас ненавидели обе стороны. Капитолийцы убивали победителей, которых подозревали в сотрудничестве с мятежниками. Повстанцы уничтожали тех, кого считали союзниками Капитолия. - А он что здесь делает? - рычит Розингер, глядя на Яксли. - Он получил неприкосновенность по условиям так называемого Договора Предвестника, - отвечает Кендра, входя в комнату вслед за Поттером. - Мистер Поттер согласился поддержать повстанцев в обмен на гарантии безопасности для семей пленных победителей. На самих победителей это право так же распространяется. Он выполнил свою часть соглашения, и мы поступим так же. Яксли презрительно улыбается, глядя на Эйвери. - Смейся, смейся, - бурчит девушка. - А я во сне тебе глотку перережу. - Гарри, садись, пожалуйста, - говорит Президент, закрывая дверь. Осторожно положив розу на стол, юноша садится между Блэком и Люпином. Как обычно, Кендра сразу переходит к сути дела. - Я пригласила вас сюда, чтобы уладить один вопрос. Сегодня мы казним Альбуса Дамблдора. За последние недели сотни подручных Альбуса, угнетавших население Панема, также предстали перед судом и теперь ждут казни. Однако, жители дистриктов считают, что это слишком малая плата за их страдания. Более того, многие требуют уничтожить всех граждан Капитолия — но мы не можем на такое пойти, ведь подобная мера поставит под угрозу выживание нас как вида. Гарри смотрит на руки Малфоя сквозь стакан с водой. Следы ожогов. Теперь они оба огненные переродки. Языки пламени лизнули его лоб, чудом не тронув глаза, — те самые глаза, которые украдкой глядели на него так часто. Так же, как и глядят на него прямо сейчас. - Мы предложили альтернативный вариант, но, не сумев прийти к единому решению, согласились, что это должны сделать победители. План утверждается большинством из четырех голосов, воздержаться от голосования нельзя. Предложение заключается в следующем: вместо того, чтобы уничтожить все население Капитолия, мы устроим последние, символические Голодные игры, в которых будут участвовать люди, напрямую связанные с бывшими властителями. Что? - Что? - посерев, спрашивает Эйвери. - Мы устроим еще одни Голодные игры, в которых примут участие дети Капитолия, - отвечает Кендра. - Вы, блять, шутите? - выплёвывает Драко, вдруг болезненно улыбаясь. - Нет. И если мы в самом деле проведем Игры, все будут знать, что это сделано с вашего одобрения, однако результаты голосования мы сохраним в тайне — ради вашей же безопасности, - говорит Кендра. - Это придумал Северус? - спрашивает ментор. - Нет, это моя идея, - дружелюбно отвечает женщина. - Нам нужно уравновесить жажду мести и число жертв. Можете приступать к голосованию. - Нет, - отказывается Малфой, приподнимаясь с места. - Я против. Эти чертовы Игры погубили нас. Делайте как хотите, но меня в это не вмешивайте. Он выходит. - А почему бы и нет? - парирует Эйвери. - Так будет справедливо. Я голосую «за». - И я тоже - говорит Яксли почти безучастно. - Пусть узнают, каково пришлось нам. - Именно из-за этого мы и подняли восстание! Помните? - Гиббон обводит каждого взглядом. - Люпин? - Нет, - говорит Ремус. - Это создаст плохой прецедент. Нельзя считать всех остальных врагами; сейчас главное — единство, иначе нам не выжить. Я против. - Остались Сириус и Гарри, - напоминает Кендра. Интересно, а как это произошло семьдесят шесть лет назад? Другая группа людей тоже сидела и голосовала за и против Голодных игр? Единогласно ли они приняли решение? Может, кто-то взывал к милосердию, но его заглушили вопли тех, кто требовал смерти детей? Аромат розы проникает из носа в горло, и оно сжимается от отчаяния. Все, кого Поттер так любил, умерли, а они обсуждают следующие Голодные игры, чтобы предотвратить дальнейшие жертвы. Ничего не изменилось. И ничего не изменится. - Да. Я «за». В глаза Блэка вспыхивает непонимание. - Сириус, твой голос решающий, - напоминает ему Кендра. Эдриан в ярости. Он произносит целую речь, призывая мужчину не становиться соучастником преступления. Но Сириус молча наблюдает за Поттером. Настал решительный момент. Сейчас они узнают, насколько они похожи, и действительно ли ментор его понимает. Вдох. - Я поддерживаю Предвестника, - говорит он. Выдох. - Отлично. Решение принято, - резюмирует Президент. - А теперь нам пора. Казнь состоится совсем скоро. Она проходит мимо Гарри, и юноша протягивает ей стакан с розой. - Вы не могли бы распорядиться, чтобы над сердцем ему прикололи вот это? Кендра улыбается. - Конечно. Кроме того, я позабочусь о том, чтобы он узнал о новых Играх. - Спасибо. Люди забегают в комнату, окружая его, еще раз напудривая, и передавая распоряжения Снейпа, ведут к главному входу. Круглая площадь переполнена, но по улицам к ней все еще стекаются люди. Все встают по местам — стражники, чиновники, лидеры повстанцев, победители. Слышны приветственные крики: это Кендра вышла на балкон. Беллатрис похлопывает юношу по плечу, и Гарри выходит в холодные лучи зимнего солнца, становясь на свое место. Его — и только его — сопровождает оглушительный рев толпы. В соответствии с инструкциями он поворачивается так, чтобы его видели в профиль, выжидая. Когда выводят Альбуса, зрители приходят в неистовство. Охрана приковывает его к столбу, однако это ни к чему — Дамблдор не сбежит. Бежать некуда. Здесь не просторная площадка рядом с Тренировочным центром, а узкая улочка перед президентским дворцом. Неудивительно, что никто не гонял Гарри на стрельбу. Ведь Альбус в десяти ярдах от него. Пистолет урчит в руке. Прицел. Старик облизывает пухлые губы, кашляя; по подбородку бежит кровавый ручеек. И что бы не пытался юноша прочитать в глазах бывшего президента хоть что-нибудь — страх, раскаяние, гнев, — но, как и во время их прошлой встречи, лишь изумление. И Альбус словно повторяет и повторяет: «О, Гарри, я же обещал тебе не лгать.» Он прав. Он обещал. Поттер поднимает пистолет, уверенно глядя вперёд. Курок. Солнце печёт плечи. Люди за спиной оглушают. Выстрел. Багровая река течёт по белому мрамору. Кендра мертва. * Все потрясенно умолкают. В тишине слышен только один звук — ужасный, булькающий смех умирающего старика. Он сгибается в три погибели, начинает кашлять, а изо рта у него льется пенящийся поток крови. Бывшего президента окружают охранники, и он исчезает из поля зрения. К нему идут люди в серой форме. Наверное, Гарри думал в этот момент только о том, что ждет его, убийцу нового президента Панема, — допрос, возможно пытки и, разумеется, публичная казнь. Думается, что он снова не попрощался с горсткой людей, которые ему все еще дороги. Затем понимает, что пришлось бы встретиться и с Уизли, у которых умрет очередной член семьи. Решает дело. Гарри закрывает глаза, поднимая левую руку и наклоняя голову, чтобы сорвать зубами капсулу с ядом, пришитую к рукаву. Но зубы впиваются не в ткань, а в живую плоть. Поттер резко распахивает ресницы, разжимает челюсть, и поднимая голову, он видит перед собой глаза. Серые, знакомые, словно тайфун в ужасную непогоду. В этот раз Малфой не отводит взгляд. - Отпусти! - рычит Поттер, пытаясь высвободиться. - Не могу, - отвечает он. Его оттаскивают, отрывая карманчик «с мясом»; красная капсула падает на землю и ее давит сапог солдата. Толпа наседает, и юноша на глазах превращается в дикого зверя — лягает, царапает, кусает, делает все, чтобы вырваться. Стражники поднимают его и несут на руках, над толпой. Вокруг крики и вопли. Помочь ему некому. Поттера приводят в особняк, заковывая в наручники, и надевая на глаза повязку. И то ли несут, то ли волокут по длинным коридорам, везут вверх и вниз на лифте. Затем кладут на ковер и снимают наручники. За спиной хлопает дверь. Гарри стаскивает повязку: его привели в его старую комнату в Тренировочном центре. Здесь он проводил несколько дней перед первыми Голодными играми и Квартальной бойней. На кровати только матрас, дверцы пустого шкафа распахнуты, но эту комнату он узнает с одного взгляда. Брюнет с трудом поднимается на ноги, стаскивая с себя костюм Предвестника. Тело в синяках, возможно, сломана пара пальцев, но больше всего во время борьбы с охранниками пострадала его кожа. Розовая плоть, созданная из клонированных в лаборатории клеток, порвана в клочья, словно бумажная салфетка, и сквозь нее сочится кровь. Впрочем, лечить парня явно не собираются, а ему уже все равно. Он заползает на матрац, предполагая, что уже скоро умрет от потери крови. Ничего подобного. К вечеру кровь сворачивается; все тело липкое, оно одеревенело и болит, но Гарри жив. Дохромав до ванной, он включает самую щадящую программу, которую помнит, без мыла и шампуня, сидя на корточках под струей теплой воды и обхватив голову руками. «Меня зовут Гарри Поттер. Почему я не умер? Я должен умереть. Так будет лучше для всех..» Выходит из душа, встав на коврик, а горячий воздух досуха поджаривает поврежденную кожу. Чистой одежды нет. Нет даже полотенца, чтобы завернуться. Вернувшись в комнату, он видит, что костюм Тонкс исчез, а вместо него — бумажный халат. Из какой-то таинственной кухни прибыл поднос с едой, а на десерт — лекарства. Поттер сьедает пищу и принимает таблетки, намазывая кожу бальзамом. Ему нужно выбрать, как покончить с собой. Юноша сворачивается клубочком на матраце, покрытом пятнами крови; ему не холодно, но сейчас, когда нежную кожу прикрывает только слой бумаги, он чувствует себя совсем голым. Выпрыгнуть из окна не получится — стекло, наверное, в фут толщиной. Можно сделать отличную петлю, да только зацепить ее не за что. Можно накопить таблеток, а затем принять смертельную дозу, но Поттер уверен, что за ним следят круглые сутки. В эту минуту Предвестника показывают в прямом эфире, а комментаторы обсуждают причины, заставившие его убить Кендру. Почти любая попытка самоубийства обречена на провал. Его жизнь в руках Капитолия. Снова. Выход один — сдаться. Гарри решает, что будет лежать в постели — не есть, не пить и не принимать лекарства. Он бы мог это сделать — просто умереть, — если бы не ломки. Уменьшать дозу морфлинга придется не постепенно, как в больнице, а сразу. Наверное, его количество было довольно большим: желание принять новую дозу сопровождается такой сильной дрожью, приступами боли и невероятным ознобом, что решимость разлетается на мелкие кусочки, словно яичная скорлупа. Стоя на коленях, он прочёсывает ковер ногтями, пытаясь найти выброшенные ранее драгоценные таблетки. План самоубийства приходится модифицировать: теперь его ждет медленная смерть от морфлинга. Он превратится в мешок с костями, обтянутый желтой кожей. И вроде, два дня все идет по плану, затем происходит нечто непредвиденное. Он начинает петь — у окна, в душе, во сне, часами выводя баллады, песенки о любви и народные песни. Все их, кажется, Гарри узнал от родителей, ведь после их смерти музыки в его жизни было очень мало. Удивительно, что он так хорошо все помнит — и мелодии, и тексты. Его голос сначала хриплый, не вытягивающий высокие ноты, постепенно разогревается, превращается в нечто прекрасное. Услышав такой голос, все птицы умолкнут, а затем наперебой бросятся повторять мелодию. Проходят дни, недели. Юноша только следит за тем, как на карниз за окном падает снег. Наверное, он уже сошёл с ума. Только голоса в голове. Что они там вообще делают? Чем вызвана задержка? Неужели так сложно организовать казнь одного мальчишки-убийцы? Поттер только продолжает уничтожать себя. Его тело невероятно исхудало, а битва с голодом идет так яростно, что иногда животная часть поддается искушению и съедает хлеб с маслом или кусок жареного мяса. И все равно, в этой войне Гарри побеждает. В течение нескольких дней самочувствие довольно скверное, и кажется, он наконец прощается с жизнью, но внезапно он замечает, что число таблеток морфлинга уменьшается. Его пытаются постепенно избавить от зависимости. Зачем? Предвестника, накачанного наркотиками, будет гораздо проще публично казнить. В голову приходит ужасная мысль: а что, если казни не будет? Что, если они планируют переделать его, переучить, и снова использовать? Нет. Гарри не поддастся. Если ему не удастся покончить с собой в этой комнате, он воспользуется первой возможностью, когда выйдет на свободу. Его могут откормить, отполировать его тело до блеска, одеть, снова сделать прекрасным. Могут изобрести невероятные виды оружия, которое оживает в руках, но его больше никогда — никогда — не заставят прикоснуться к нему. Поттер больше не чувствует себя связанным клятвой верности этим чудовищам, которых называют людьми, пусть даже сама он — одиниз них. Возможно, Малфой прав: они уничтожают друг друга, чтобы их место занял другой, более достойный вид. Ведь с существами, которые улаживают разногласия, жертвуя своими детьми, что-то явно не в порядке. Можно придумывать какие угодно объяснения, но они ничего не изменят. Альбус считал Голодные игры эффективным методом контроля. Кендра думала, что парашюты приблизят победу в войне. А в конце концов кому все это принесло выгоду? Никому. Никому не выгодно жить в мире, где творится такое. После двух дней, в течение которых юноша не ест, не пьёт и даже не принимает морфлинг, дверь в комнату открывается. Кто-то садится на постель, попадая в поле его зрения. Сириус. - Твой суд завершен. Собирайся, мы едем домой. Что? Домой? О чем он говорит? Его дома больше нет — и даже если бы это воображаемое место действительно существовало, он слишком слаб, чтобы двигаться. Перед глазами только картинки. Голоса в голове. Волшебный мир грёз, который он придумал. Появляются незнакомые люди; его кормят, поят, моют и одевают. Кто-то поднимает его, словно тряпичную куклу, и несёт на крышу: сажает в планолет и пристегивает ремнем безопасности. Напротив сидят Блэк и Северус. Через несколько секунд все взлетают. Никогда еще Гарри не видел Снейпа в таком хорошем настроении. Он буквально сияет. - Наверно, у тебя миллион вопросов. Юноша молчит, но он все равно на них отвечает. После того как он застрелил Кендру, начался хаос. Когда шум стих, нашли труп Альбуса, все еще привязанный к столбу, — то ли он задохнулся, смеясь, то ли его задавила толпа. Это, на самом деле, никого не интересует. Кое-как организовали экстренные выборы, и в результате президентом избрали Шекболта. Он назначил Снейпа министром связи, а значит, он контролирует телеэфир. Первым крупным событием, которое показали по телевизору, стал судебный процесс над самим Поттером, в котором Северус сыграл роль одного из главных свидетелей. Хотя основная заслуга в том, что его оправдали, принадлежит Помфри, которая с ужасной жалостью и со слезами на глазах представила Гарри Поттера как бедного, контуженного душевнобольного. Юношу освободили при одном условии: он обязан находиться под ее присмотром — хотя надзор и придется осуществлять по телефону, так как Поппи главный врач в Капитолии, и она не сможет поехать с ним в Двенадцатый, куда ссылают юношу вплоть до особого распоряжения. Честно говоря, теперь, когда война окончилась, никто не знает, что с ним делать. Правда, Снейп уверен, что в случае возникновения нового конфликта ему найдут применение. Завершив свою речь, мужчина расхохотался. То, что его шутки другим не понятны, Снейпа даже не беспокоит. - Готовитесь к очередной войне? - спрашивает Гарри. - Поттер, сейчас тот самый замечательный период, когда все согласны, что недавние ужасы не должны повториться, - отвечает Снейп. - Но обычно общественное согласие недолговечно. Мы — непостоянные, тупые твари со слабой памятью и талантом к самоуничтожению. Хотя… кто знает? Может, на сей раз все получится. - Что? - Возможно, мы стали свидетелями того, как человечество эволюционирует. Подумай об этом. Затем он спрашивает, не хочет ли Поттер принять участие в музыкальной программе, съемки которой начнутся через несколько недель. Парню стоит выбрать какую-нибудь веселую песню. Он пришлет съемочную группу в его дом. Планолет ненадолго приземляется в Третьем дистрикте, чтобы высадить Северуса. Он встречается с Ремусом, чтобы обновить трансляционное оборудование. И на прощание Снейп говорит: - Не пропадай. Когда они снова взмывает к облакам, Гарри смотрит на Сириуса. - Так почему ты возвращаешься в Двенадцатый? - Для меня в Капитолии места тоже не нашлось. Сначала юноша принимает его слова за чистую монету, но потом в душу закрадываются сомнения. Блэк никого не убил. Он мог бы отправиться куда угодно — и если он возвращается в Двенадцатый, значит, он действует по приказу. - Ты должен присматривать за мной? Стать моим наставником? Он пожимает плечами, и внезапно Поттер все понимает. - Уизли не вернутся, да? - Нет. - Сириус вытаскивает конверт из кармана пиджака, протягивая парню. Изящный, аккуратный почерк. - Они помогают создать больницу в Четвертом дистрикте. Хотят, чтобы ты позвонил им, как только мы приедем. Гарри обводит пальцами буквы. - Знаешь, почему они не могут приехать? Да, знает: потому что после смерти членов своей семьи, Молли будет больно находиться в родном месте. А Поттеру, очевидно, нет. - Хочешь знать, кто еще туда приедет? - Нет. Пусть это станет для меня сюрпризом, - отвечает юноша. Блэк, как хороший наставник, заставляет его съесть сэндвич, а затем притворяется, что верит, будто остаток Гарри спит. Он заглядывает в каждый ящик в салоне планолета, находит выпивку и укладывает бутылки в свою сумку. В Деревню победителей они прилетают уже ночью. Вот он.. дом. В половине домов — включая дом Сириуса и Поттера — горит свет. В кухне кто-то развел огонь. Брюнет садится в кресло-качалку у очага, сжимая в руках письмо Молли. - Ну, до завтра, - говорит Сириус. - Что-то не верится, - шепчет Поттер, когда лязг бутылок в сумке ментора стихает. Он не в силах подняться с кресла. Место нависает над ним, пустое, тёмное и холодное. Гарри закутывается в старую шаль Джинни, садясь у огня. Наверное, он так и засыпает, ведь стоит открыть глаза, на дворе уже утро, а Грейнджер гремит на кухне сковородками. Она приносит яичницу с поджаренным хлебом сидя рядом, пока Поттер не сьедает все. Они почти не разговаривают. Гарри смотрит на неё — такую прекрасную и заботливую — вспоминая, как они только встретились. Как он увидел копну русых волос в толпе и тощую девочку, искренне восхитившись ее бесстрашием. А Гермиона ведь.. почти не изменилась. Всего-то выросла. Они все выросли. Телефон все звонит и звонит, но парень не берет трубку. Блэк не заходит. Может, он передумал и уехал из дистрикта — хотя почему-то кажется, что он просто в стельку пьян. Кроме Гермионы в доме никто не бывает — правда, после нескольких месяцев одиночного заключения даже она кажется целой толпой. - Погода сегодня хорошая, - говорит девушка. - Тебе нужно гулять, так сходил бы на охоту. Поттер еще ни разу не выбирался из дома, и даже из кухни, если не считать походов в ванную, которая находится всего в двух шагах. На нем та же одежда, в которой он уехал из Капитолия. А его единственное занятие заключается в том, что он сидит у огня, все время глядя на стопку невскрытых писем на каминной полке. - У меня нет оружия. - Посмотри в прихожей, - отвечает Грейнджер. Когда она уходит, Гарри думает о том, чтобы прогуляться до прихожей, но вскоре он отказывается от этого намерения. Правда, через несколько часов он все равно идет туда, неслышно ступая по полу в одних носках, как будто не желая будить призраков. В кабинете, где они с Северусом пили чай, юноша находит коробку, в которой лежит его старая охотничья куртка и книга с рисунками и названиями растений: свадебная фотография родителей, тот самый жёлудь, перстень Малфоя, розовая ленточка Джинни.. На столе лежат два старых ножи. Рядом топор. Гарри надевает куртку, не прикасаясь к остальному. Потом засыпает на диване в гостиной. Снится кошмар: он лежит в глубокой могиле, и каждый умерший, которого он когда-либо знал, бросает в могилу лопату пепла. Сон довольно длинный, особенно если учесть число знакомых, и чем толще слой пепла, тем труднее дышать. Юноша пытается позвать на помощь, умоляя их прекратить, но пепел забивается в рот и в ноздри, и он не может издать ни звука — а лопата все шуршит, снова и снова зачерпывая пепел… Гарри просыпается. Из-за штор еле-еле пробивается бледный утренний свет. Все еще не отойдя от кошмара, он выбегает из дома, поворачиваю за угол — с уверенностью, что в случае необходимости сможет кричать на мертвых. Но тут.. серые глаза, бледное лицо и, к удивлению, в этот раз он без костюма. Заметив незваного гостя, Поттер резко останавливается. Раскрасневшись от усилий, Драко копал землю под окнами. В тачке лежат пять чахлых кустиков. - Никогда бы не подумал, что ты умеешь пользоваться лопатой. Малфой выпрямляется, с пустым выражением лица поворачивая на него голову. - Помфри только вчера разрешила мне покинуть Капитолий, - отвечает он. - Она просила передать, что не может и дальше притворяться, будто лечит тебя. Бери трубку, когда она звонит. Драко хорошо выглядит — да, он похудел, а его кожа, как и Поттера, покрыта шрамами от ожогов, но глаза прояснились, и он уже не выглядит затравленным. Слегка насупившись, он разглядывает брюнета. Гарри нерешительно пытается откинуть волосы со лба, вдруг понимая, что они свалялись. - Что ты здесь забыл? - резко выдал он, сразу прикусив язык. - Утром сходил в лес и выкопал их — для нее. Подумал, что мы могли бы посадить их рядом с домом. - Что ты забыл в Двенадцатом? Драко шумно вздыхает, несколько мгновений пристально глядя на него, возвращаясь к делу. Гарри смотрит на кустики, на корни с комьями земли, и на миг у него перехватывает дыхание: в голове крутится только одно слово — «розы». Он уже собирается закричать, обругать Малфоя последними словами, но перед глазами проносился резкая вспышка, и вдруг Поттер вспоминает полное название растений — джиннии, джиневры. Цветы, в честь которых назвали любимую девушку. Сестру. Он кивает, забегая обратно в дом и накрепко запирая за собой дверь. Но зло не снаружи, а внутри. Дрожа от волнения и слабости, юноша бежит вверх по лестнице, на последней ступеньке спотыкаясь и падая. Запах, хотя и очень слабый, все еще витает в воздухе. Она все еще здесь. В вазе, среди других цветов, стоит красная роза, выращенная в теплице Альбуса, — сморщенная, хрупкая, однако все еще сохранившая неестественные, идеальные очертания. Гарри хватает вазу, ковыляя на кухню, там же вытряхивая цветы в камин. Они загораются; яркое голубое пламя охватывает розу, поглощая ее. Огонь снова одержал победу над розами. Вернувшись наверх, парень распахивает настежь окна спальни, чтобы избавиться от вони, но она не исчезает, оседая на одежде, и проникая в поры. Поттер срывает с себя одежду; за нее цепляются кусочки кожи размером с игральные карты. Стараясь не смотреть на себя в зеркало, он забирается в душ, яростно смывая аромат роз с волос, с тела, с губ. Кожа розовеет и начинает пощипывать. Гарри находит чистые вещи, трачу полчаса на то, чтобы расчесать волосы. Гермиона отпирает входную дверь. Пока готовится завтрак, юноша сжигает в камине старую одежду. - Как Рон? - спрашивает брюнет, поедая яичницу. - Во Втором дистрикте.. там у него какая-то шикарная работа. Время от времени он мелькает в телевизоре, - отвечает девушка. По рассказам, Рону лучше. Грейнджер будет ездить к нему раз в месяц, и отношения, наверное, у них хорошие. Сейчас же Гермионе нужно быть в Двенадцатом. Она следит за Гарри, а отцу нужно доживать последние дни жизни. Мать уже умерла. Пытаясь понять, что юноша чувствует — усталость, ненависть, или тоску, он понимает, что на самом деле испытывает лишь облегчение. - Сегодня пойду на охоту, - говорит он. - Дичь бы нам не помешала, - замечает Грейнджер. Он берет ножи, выходя из дома и намереваясь выйти из Двенадцатого через Луговину. У площади работают несколько команд: люди в масках и перчатках просеивают то, что пролежало зиму под снегом, ищут останки и укладывают их в телеги, запряженные лошадьми. Одна телега стоит перед домом мэра. Гарри узнает Тома, старого товарища Джорджа. Том на секунду останавливается, чтобы утереть пот со лба тряпкой. Поттер помнит, что видел его в Тринадцатом, но он, наверное, вернулся. Мужчина приветствует его, и юноша, набравшись храбрости, спрашивает: - Нашли кого-нибудь? - Мэра и двух работников, - отвечает Том. Мистер Андерси. Мадж бросила его. - Я думал, раз он мэр… - Вряд ли должность мэра в Двенадцатом как- то улучшила его шансы на спасение, - говорит Том. И он прав. Гарри кивает, продолжая путь и отводя взгляд от телеги. В других частях города и в Шлаке все то же самое. Люди собирают урожай из мертвецов. Чем ближе он подходит к развалинам старого дома, тем больше телег на дороге. Луговины больше нет; по крайней мере, она уже совсем не та, что раньше. В ней выкопали глубокую яму и теперь туда сваливают кости — она стала братской могилой для народа. Поттер огибает ее, входя в лес там же, где и раньше. Это уже не важно: ограда не под напряжением, и кто-то подпер ее длинными ветками, чтобы через нее не перебрались хищники, да только старые привычки не забываются. Парню хочется пойти к озеру, но он так слаб, что едва добредает до их с Джинни места встречи. Садится на камень, — без девушки он кажется слишком широким. Несколько раз он закрывает глаза, считая до десяти, надеясь, что легкие шаги бесшумно появятся перед ним, как уже неоднократно проделывали раньше. Но потом Гарри вспоминает, и ему приходится напоминать себе о том, что теперь этих лёгких шагов не будет. Потому что Джинни больше нету. Она мертва. И это его вина. Раньше Гарри очень любил такие дни, как этот, — ранняя весна, лес просыпается после зимней спячки. Но всплеск энергии, который возник в нем при виде джиннии угасает, и к тому моменту, когда он снова оказывается у изгороди, ему так плохо, что Тому приходится везти его домой на телеге, предназначенной для мертвецов. Он приводит его в гостиную, укладывает на диван, и оставляет наблюдать за тем, как в тонких лучах солнечного света кружатся пылинки. Раздается шипение, и юноша поворачивает голову. Проходит некоторое время, прежде чем он решает, что это не призрак, а в самом деле Аргус. Пушистый, грязный, и уродливый. Как он сюда добрался? Он исполосован чьими-то когтями, поджимая заднюю лапу, совсем осунувшись. Выжил ведь, гадюка. - Зря пришел. Ее здесь нет, - говорит Гарри охрипшим, едким голосом. Аргус снова шипит. - Можешь шипеть сколько угодно, но ее здесь нет. Джинни ты здесь не найдешь. - Услышав ее имя, кот настораживается, поднимая уши, издавая звук, похожий на надежду. - Убирайся! - Аргус уворачивается от брошенной в него подушки. - Прочь! Здесь тебе ничего не светит! - Юноша дрожит от ярости. - Она не вернется! Она никогда сюда не вернется! Пошёл к черту! - Брюнет берет еще одну подушку, вставая, чтобы точнее прицелиться, внезапно понимая, что по щекам текут слезы. - Она умерла. - Гарри хватается за живот, чтобы унять боль, оседая вниз, и обхватывая подушку. Словно больной, раскачивается и плачет. - Она умерла, тупой кот. Умерла. Из него вырывается новый звук — то ли плач, то ли песня. Тело пытается дать выход отчаянию. Аргус, к удивлению, тоже начинает выть. Что бы Поттер ни делал, он не уйдет. Кот кружит вокруг него вне досягаемости, и после нескольких приступов рыданий юноша наконец теряет сознание. Но он все понял. Похоже, он знает, что произошло что-то и немыслимое и что дальнейшее выживание потребует от них действий, которые прежде казались невозможными, — потому что несколько часов спустя, когда Гарри приходит в себя в своей постели, он все еще здесь, в столбе лунного света. Сжавшись в комок и настороженно сверкая желтыми глазами, он охраняет его в кромешной ночи. Утром Аргус стоически переносит промывание ран, а когда дело доходит до вытаскивания колючки из лапы, не выдерживает и начинает жалобно мяукать, словно котенок. В конце концов они оба плачут, но на сей они утешают друг друга. Это придает сил, и парень открывает письмо от Молли, которое передал ему Сириус. Он звонит ей, снова глотая горькие слёзы. Вместе с Гермионой приходит Малфой с полной корзиной свежего хлеба. Девушка готовит завтрак, и Поттер скармливает весь свой бекон Аргусу. Медленно, теряя много дней, он возвращается к жизни. Пытается следовать совету Мадам Помфри — механически заниматься обычными делами и, он удивляется, когда в конце концов они обретают смысл. Он делится с Поппи своей идеей насчет книги, и следующий поезд привозит из Капитолия большую коробку с пергаментом. На эту мысль его навела книга с описанием растений, принадлежавшая семье Уизли, — та самая, куда записываешь то, что не хочешь забыть. Страница начинается с изображения человека — если удается найти фотографию, то с нее, а если нет, то с наброска или рисунка, сделанного Малфоем. Затем Гарри самым аккуратным почерком записывает все подробности, забыть которые было бы преступлением. Собака Леди, лижущая Драко в щеку. Смех мамы. Отец Гермионы с печеньем. Цвет глаз Седрика. То, как пела Джинни. Робардс, изменяющий программу голографа. Лайза, которая стоит на цыпочках, слегка разведя руки, словно птица, готовая взлететь. И так далее. Они запечатывают страницы соленой водой, обещая жить хорошо, чтобы смерть этих людей не стала напрасной. В конце концов, к ним присоединяется Блэк, рассказывая о двадцати трех годах, в течение которых его заставляли учить трибутов. Записи становятся короче. Кусочек прошлого, внезапно всплывший в памяти. Цветок джиннии. Фрагменты чужих жизней — например, фото новорожденного сына Джорджа и Мадж. Они снова учатся наполнять жизнь делами. Драко печет хлеб. Гарри охотится. Сириус пьет, пока не заканчивается выпивка, а затем, пока не прибудет следующий поезд, ухаживает за гусями. К счастью, гуси и сами могут о себе позаботиться. Они не одни: несколько сотен людей вернулись — ведь, что бы ни случилось, это их дом. Шахты закрыты, так что люди перепахивают засыпанную пеплом землю, сеют хлеб, сажают овощи. Машины, привезенные из Капитолия, роют котлован для будущей фабрики, на которой они будут делать лекарства. И хотя Луговину никто не засевает, она вновь зарастает травой. Они с Драко снова сближаются. Правда, иногда он все еще замирает, стискивает спинку стула и ждет, пока схлынет поток воспоминаний. Гарри время от времени снятся кошмары о переродках и пропавших детях, и он кричит во сне. Но Малфой рядом. Он обнимает и успокаивает. А потом целует. Ночью Поттер снова чувствует тот голод, который застиг его врасплох на берегу. Он знает, что рано или поздно это все равно бы произошло. Знает, что ему нужен был не огонь Седрика, подпитываемый гневом и ненавистью, а весенний одуванчик — символ возрождения, обещание того, что, несмотря на все потери, жизнь продолжается. Что все снова будет хорошо. И это может дать ему только Драко. И когда он шепчет ему: - Ты меня любишь. Правда или ложь? Гарри отвечает: - Правда. И он никогда об этом не пожалеет.