И плоть, и кровь.

Форы нет. Наверное, Альбус заставил своих псов копать всю ночь — по крайней мере, сразу после того, как погас огонь. Они нашли останки Робардса, ненадолго обретя уверенность, а затем, потратив на бесплодные поиски несколько часов, засомневались. И в какой-то момент капитолийцам стало ясно, что их обманули. А президент Дамблдор терпеть не может, когда его выставляют на посмешище. Даже неважно, нашли ли они второе убежище или сразу решили, что они спустились под землю. Теперь Капитолий знает, что они здесь; теперь они пустили кровожадных тварей на их след. И этого не избежать. - Га-арри.. Звук раздается так близко, что Поттер подпрыгивает от неожиданности. Дрожащими пальцами он хватает рукояти лезвия, отчаянно выискивая источник звука. Цель. - Га-арри.. Губы Малфоя практически не двигаются, и все же нет сомнений, что его имя произносит именно он. А юноше-то казалось, что ему стало лучше, что он понемногу возвращается к самому себе. Но вот оно, доказательство того, как глубоко проник яд Альбуса. - Га-а-арри.. Драко должен учавствовать в охоте. Он должен убить Поттера. Он должен избавиться от него. И как только блондин начинает шевелиться, Гарри понимает, что у него почти нет выбора. Рука дрожит. Вдох. Выдох. - Поттер! - Малфой поворачивает голову в его сторону, не замечая сияющего лезвия, которое вот-вот готово проломить ему череп. Глаза его наполнены только ужасом и страхом. - Поттер, уходи! Колебание. Замешательство. Малфой встревожен, но, кажется, в своем уме. - Кто издает этот звук? - Спасайся.. Спасайся! Встревоженные лица отряда ничего не понимают. - Что бы это ни было, оно гонится за мной. Похоже, нам пора разделиться. - Мы — твоя охрана, - говорит Андромеда. - И твоя съемочная группа, - добавляет Полумна. - Я тебя не брошу, - шепчет Седрик, стискивая до хруста челюсть. Гарри смотрит на съемочную группу, вооруженную только камерами и планшетами. Оружие разделяют на каждого. Все уходят из комнаты, не оставляя в ней ничего, кроме общего запаха. Избавиться от него они не в силах. Наверное, именно по нему шипящие твари выслеживают их — ведь других следов команда практически не оставляла. Похоже, у этих переродков очень острое чутье. Снаружи шипение становится более отчетливым, и, кроме того, теперь становится понятно, где находятся существа — они позади, и довольно далеко. Очевидно, Альбус выпустил их там, где капитолийцы нашли тело Робардса. Гарри вспоминает тараканоподобных существ на первой арене, птиц на Квартальной бойне, монстров, которых столько лет видел по телевизору. Интересно, какую форму примут переродки на этот раз? Они с Поллуксом уже продумали следующий этап их путешествия, и, так как от шипения группа продвигается все дальше и дальше скорее из-за страха, никто не видит причин менять планы. Если двигаться быстрее, то, возможно, можно добраться до дворца президента раньше, чем их догонят переродки. Однако, спешка ведет к небрежности: неудачно поставленный сапог хлюпает по луже, автомат случайно лязгает о трубу, и даже сам Поттер отдаёт приказы видимо слишком громко. Они проходят еще три квартала по трубе, минуя заброшенную железнодорожную колею, как вдруг начинаются вопли — хриплые, гортанные, отражающиеся от стен тоннеля. - Безгласые, - немедленно отзывается Малфой, вмиг серея.  - Должно быть, их нашли переродки, - говорит Полумна. - Значит, они охотятся не только на Гарри, - замечает Лиг Первая. - Скорее всего, они будут убивать всех, но не остановятся, пока не доберутся до цели, - отвечает Диггори. Он много часов изучал переродков вместе с Ремусом, так что, надо думать, он прав. Все повторяется: снова гибнут люди. Друзья, союзники, незнакомцы умирают за Предвестника. - Оставьте меня и уходите. Голограф я отдам Андромеде. Выполните задание без меня. - Так мы не договаривались! - раздраженно восклицает женщина. - Мы зря теряем время! - шипит Джордж. - Послушайте, - шепчет Драко. Вопли прекратились, и вместо них — ближе, чем раньше, — снова. Снова имя. - Га-арри.. Поттер резко хлопает Поллукса по плечу, и все бросаются бежать. Вода под ногами хлещет, грязь и паутина летят в лицо, а сердце может лишь бешено стучать. Беда в том, что они планировали спуститься на уровень ниже — но теперь это невозможно. Нужно добраться до лестницы и искать на голографе обходной маршрут, как вдруг брюнета вмиг выворачивает наизнанку. - Надеть маски! - командует Андромеда. В этом нет необходимости: все они дышат одним воздухом, но тошнит только Поттера: реакция на запах, поднимающийся от лестницы и заглушающий вонь фекалий. Сладко. Начинается дрожь. Юноша шатаясь отворачивается от запаха, выходя на Перевоз. Гладкие, вымощенные плиткой пастельных тонов улицы, такие же, как и наверху, только окруженные не домами, а стенами из белого кирпича. Дорога, по которой могут спокойно ездить грузовики, не простаивая в капитолийских пробках. Сейчас Перевоз пуст — здесь нет никого, кроме них. Поттер всаживает подрывной нож в первую капсулу, убивая сидевшую в ней тварь — крысу-людоеда. Затем все бегут к следующему перекрестку; здесь из-за одного неверного шага можно лишиться ног, угодив в нечто под названием «Мясорубка». И, крикнув остальным, чтобы держались рядом с ним, Поттер уже собирается осторожно повернуть за угол, чтобы подорвать бомбу, как тут он натыкается на еще одну, непомеченную на карте. - Гарри! - рявкает Джордж, хватая юношу за руку. Брюнет резко разворачивается, готовый выстрелить, но что тут можно сделать? Две стрелы Диггори уже лежат под широким золотым лучом, который протянулся от потолка до пола. Внутри луча находится Мессалла — неподвижный, словно статуя, он стоит на одной ноге, запрокинув голову. Пленник луча. Его рот широко раскрыт, хотя крика не слышно. Остается только беспомощно наблюдать за тем, как тело Мессаллы плавится, словно воск. - Его уже не спасти. - Андромеда вздыхает, глядя вниз. - Вперёд, солдаты. Начинается стрельба, и на каждого обрушивается дождь из штукатурки. Поттер резко крутит головой, пытаясь найти капсулу, в следующий миг поворачиваясь, и замечая краем глаза отряд миротворцев, который несется прямо к ним по Перевозу. Путь преградила «Мясорубка», так что выход только один — отстреливаться. Миротворцев вдвое больше, зато с ними снайперы из «звездного отряда». «Как сельди в бочке», — думает Гарри, когда на белых формах расцветают красные пятна, похожие на бутоны. Три четверти врагов уже убито, и тут появляются новые — из бокового тоннеля, из того самого, через который он помчалася, пытаясь уйти от запаха.. Это не миротворцы. Они белые, размером со взрослого человека, и у них четыре конечности — но на этом сходство заканчивается. Обнаженные, с длинными хвостами, как у ящериц; спины выгнуты, головы торчат вперед. Существа набрасываются на миротворцев, и живых и мертвых, вцепляются в шеи, отрывают головы в шлемах. Похоже, здесь капитолийцев любят не больше, чем в Тринадцатом. За несколько секунд твари обезглавливают всех миротворцев, падая на пол, пытаясь с хлипким звуком доползти к повстанцам на четвереньках. Запах гниющей плоти. Вот чем пахнет. - Сюда! - кричит юноша, хватаясь за стену, и резко поворачивая направо, чтобы уклониться от капсулы. Когда команда его догоняет, он стреляет по перекрестку, и «Мясорубка» включается. Огромные механические зубы прорубают улицу, превращая плитку в пыль. Это должно преградить путь. Шипение обжигает уши, а от вони, которую существа издают, кружится голова. - К черту задание. Где самый короткий путь наверх? Времени изучать голограф нет. Все идут за Поллуксом — примерно десять ярдов по Перевозу, затем через дверь. Плитка под ногами превращается в бетон; все ползут по узкой, вонючей трубе, оказываясь на уступе примерно в фут шириной. Главная канализация. В ярде под ними бурлит ядовитая смесь человеческих испражнений, мусора и химикатов. Часть поверхности покрыта языками пламени, а над другой поднимаются зловещие испарения. Одного взгляда довольно, чтобы понять: если туда упадешь, то уже не выберешься. Стараясь идти как можно быстрее, солдаты проходят по скользкому уступу, затем по узкому мосту. На противоположной стороне, в нише, есть лестница; Поллукс бьет по ней ладонью указывая наверх, в шахту. Вот он, путь. Быстрый взгляд на отряд: что-то не так. - Где Андромеда и Лиг? - Они остались у «Мясорубки», чтобы задержать переродков, - сухо говорит Хоумс. - Что? - Поттер резко бросается обратно к мосту, не желая оставлять никого из его команды с этими монстрами. Но Хоумс тащит его назад. - Поттер, их смерть не должна стать напрасной. Их уже не спасти. Смотри! - Мужчина кивает, указывая на трубу: на уступ уже карабкаются переродки. - Назад! - кричит Седрик. С помощью подрывных стрел он снимает с опор дальнюю часть моста; все остальное падает в бурлящий поток — точно в тот миг, когда до моста добираются переродки. И Гарри, кажется, впервые удается как следует разглядеть их. Это гибрид человека, ящерицы и бог знает кого еще. Белая, туго натянутая шкура рептилий, запачканная кровью, руки и ноги с длинными когтями, асимметричные лица. Переродки шипят, выкрикивают его имя, содрогаясь от ярости, выбивая себе зубы и других сородичей хвостами и когтями, вырывая клыками огромные куски мяса. Пасти в пене; похоже, необходимость уничтожить сводит их с ума. И наверное, запах так же сильно действует на них, как и на Поттера — вонь; и даже сильнее, ведь часть переродков уже бросилась в токсичные канализационные потоки. Бум. Гарри метает по всему, что попадается под руку, — зажигательными, огненными, разрывными. Переродки смертны, но убить их невероятно сложно: ни одно живое существо не способно идти с дюжиной пуль в теле. Кроме того, существ слишком много; из трубы появляются все новые, без колебаний бросаясь в сточные воды. Руки трясутся — но пугает не число врагов. Хороших переродков не бывает — все они так или иначе хотят причинить вред. Одни, например обезьяны, поедают тебя, другие — такие, как осы-убийцы, — лишают разума. Однако самый ужас, самая страшная пытка заключается в том, чтобы одновременно причинить боль жертве и запугать ее. Щелкуны с глазами мертвых трибутов. Говоруны, имитирующие вопли родных. Аромат роз, который смешивается с запахом плоти и крови, пробивается даже сквозь вонь фекалий, заставляет сердце бешено биться, превращает кожу в лед, парализует легкие. Будто голос в голове кричит ему, что он должен умереть. Что-то кричат, но невозможно ответить. Чьи-то сильные руки подхватывают Поттера в ту самую секунду, когда его лезвие сносит голову переродку, оцарапавшему ему лодыжку когтями. За спиной стена, его ладони ставят на ступеньки, приказывая подниматься. Его конечности — деревянные, как у марионетки, — подчиняются. Двигаясь по лестнице, юноша постепенно приходит в себя. Над ним человек — Джордж. А под — Малфой и Лавгуд. Они вылезают на какую-то платформу, подходя ко второй лестнице. Ступеньки скользкие от пота и плесени. И когда группа добирается до следующей платформы, в голове у Поттера вдруг проясняется, и Гарри понимает, что произошло. Он бешено тянет людей наверх, помогая им подняться. Малфой, Лавгуд. Больше никого. Что он наделал? На что обрек всех остальных? Юноша уже стремительно лезет обратно, как тут его сапог в кого-то врезается. - Лезь наверх! - рычит Седрик. Поттер поднимается, а потом вытаскивает его, заглядывая во мрак. - Нет. - Диггори качает головой. Его форма порвана, на шее зияет рана. - Нет, Гарри, они не придут. Там только переродки. Нет. Отказываясь верить, парень хватает со ствола Полумны фонарик, пытаясь светить в шахту. Нет. Где-то далеко внизу.. Поллукс отбивается от трех вцепившихся в него переродков. Нет. Один из них запрокидывает голову, чтобы нанести последний, смертельный удар, происходит что-то странное. Гарри словно превращается в безгласого друга, и перед глазами проносится вся его жизнь. Лодка, мачта, серебряный парашют. Смеющаяся девушка, розовое небо, Сион, много-много камер, воды, разбивающиеся о скалы. А потом все гаснет. Он стаскивает с пояса голограф, яростно бормоча: «Бресклет, бресклет, бресклет», в следующую секунду кидая оборудование вниз. Секунды. Все прижимаются к стене. Платформа содрогается от взрыва; и из трубы на них летят куски тел людей и тварей. Все в крови. Все мертвы. Их больше нет. Джордж с лязгом опускает люк, фиксируя его. Уизли, Диггори, Полумна, Малфой и сам Поттер. Остались только они. И наверное, позднее к Гарри вернутся человеческие чувства, но пока что у него только одно примитивное желание — защитить остатки отряда. - Здесь нельзя оставаться. Кто-то вытаскивает бинт. Лавгуд помогает Гарри перевязывать Седрика, поднимая его на ноги. Одна фигура все еще жмется к стене. - Драко, - шепчет юноша. Ответа нет. Он садится на корточки перед ним, отводя от его лица руки в наручниках. - Драко? Его глаза похожи на черные озера; зрачки расширились настолько, что серой радужки почти не видно. Мышцы рук словно стальные прутья. - Оставьте меня, - хрипит Малфой. - Я не пойду дальше. - Нет, пойдёшь, - настаивает брюнет. Капитолийец качает головой. - Поттер, мне тяжело. Я сойду с ума. Я долго не продержусь. Как переродки, как безумная тварь, которая мечтает вцепиться в горло, — и тогда именно здесь, именно при этих обстоятельствах Гарри придется его убить. И тогда Альбус победит. И тогда он точно его потеряет. На юношу накатывает горячая волна ненависти, злости, отвращения, или настоящего ужаса? Сегодня он достаточно заплатил. И может, это риск, может, это самоубийство, однако, в следующий миг больше ничего не приходит в голову. Тихий вдох, жаркий выдох. Сильные руки, содрогающиеся от дикого холода и томный взгляд, похожий на тот, когда Малфой смотрел на него ещё на Арене. Эпизоды из его жизни, когда все, казалось, рушится на глазах, но тепло чужого тела согревало его, спасая от топкой бездны. И имя этому — Драко. Губы у него холодные. Поцелуй даже не ощущается, но солёная влага, попадающая на язык, говорит о том, что Малфой помнит. Все помнит. Конечно.. конечно помнит. Все его тело содрогается, но Гарри не отрывается, пока хватает воздуха. Привкус мяты и чего-то знакомого. Знакомые изгибы. Знакомые пальцы, который ловят его запястья. Это тихое: «Поттер..». - Не надо.. - почти неслышимо просит Драко, поднимая на него болезненно-красные глаза. Они были почти прозрачными. - Не дай ему разлучить нас. Пожалуйста. Пожалуйста, Драко. Тяжело дыша, Малфой сражается со своими кошмарами. И все это в глазах. - Нет. Не хочу… Гарри до синяков стискивает его руки. Драко. - Будь со мной. Навсегда. Навеки. Будь со мной. Будь рядом. Будь моим сном, и кошмаром. Будь моим спасением. Будь моим якорем в глубоком океане, за который я буду держаться. «* ***** ****» Зрачки Малфоя мгновенно сужаются до размера булавочных головок, затем расширяясь во весь зрачок. - Всегда, - шепчет он. - Всегда. * «Тридцать седьмого мартобря В семнадцатое воскресенье, Я, может, разлюблю тебя Мое проклятье и спасенье. И в високосный пятый год Когда зазеленеют льдины, И загорится неба свод Все чувства потеряют силы. Когда исчезнет людской грех, И души обретут свободу Я позабуду этот смех И допишу немую оду.» * - До улицы далеко? - спрашивает Джордж, хмуро глядя вперед. Полумна показывает, что она прямо над ними. Гарри лезет по последней лестнице, поднимая люк, за которым оказывается хозяйственная комната. Обыскав все, каждый с облегчением никого не нашёл. Квартира весьма симпатичная, и группа бы с удовольствием в ней осталась, но такой роскоши позволить они себе не могут. Времени почти не оставалось. - Как быстро они сообразят, что кто-то из нас мог выжить? - спрашивает Уизли. - Они могут нагрянуть в любую минуту, - отвечает Седрик. - Знают ведь, что мы шли наверх. Взрыв задержит их на пару минут, потом они начнут искать точку выхода на поверхность. Поттер подходит к окну. И выглянув из-за шторы, он с удивлением видит не армию миротворцев, а толпу людей, спешащих по своим делам. Пробираясь по тоннелям, они вышли за пределы эвакуированных кварталов, оказавшись в самом оживленном районе Капитолия. Эта толпа — шанс на спасение. Голографа больше нет, однако с ними Лавгуд: бросив взгляд из окна, она говорит, что знает это место, и сообщает хорошую новость: президентский дворец всего в нескольких кварталах отсюда. Гарри оглядывает спутников: о скрытности можно забыть. На шее Диггори рана, которую они даже не продезинфицировали, и из нее все еще течет кровь. Драко сидит на обитом бархатом диване, с силой сжимая челюсть, и хрустя пальцами — либо борется с безумием, либо пытается не закричать. Джордж поник, прислонясь к богато украшенной каминной полке. Лишь Полумна стоит рядом с ним; вид решительный, но она так бледна, что губы совсем побелели. Поттера подпитывает лишь ненависть: когда ее энергия закончится, толку от него будет мало. - Посмотрим, что у хозяев в шкафах, - предлагает он. В одной из спален они находят сотни женских платьев и пальто, кучу обуви, множество разноцветных париков и столько косметики, что можно покрасить целый дом. Дальше по коридору, в другой спальне группа обнаруживает почти такую же огромную коллекцию мужской одежды. Возможно, эти вещи принадлежат какой нибудь семье. Все переодеваются. Увидев окровавленные запястья Малфоя, Гарри находит в карманах ключ от наручников, но молодой человек лишь отшатывается от него. - Нет, - говорит он. - Я не хочу... не хочу прикончить тебя. - Руки тебе понадобятся, - сухо говорит Диггори. Но Поттер не слушает его. Может, так даже и лучше. К счастью, на улице холодно, поэтому они прячут форму и оружие под пальто и плащами. Сапоги связаны шнурками на шее, а на ноги они напяливают дурацкие башмаки и туфли. Главная беда, конечно, их лица: Полумну могут узнать знакомые, Джорджа люди видели в новостях и агитроликах, а их с Малофем и Диггори знает каждый житель Панема. Команда торопливо накладывает друг другу толстый слой косметики, надевая парики и солнцезащитные очки. Лавгуд заматывает их с Драко лица шарфами. Гарри чувствует, как тают секунды, и все же он задерживается, чтобы набить карманы едой и медикаментами. - Держитесь вместе, - говорит он перед дверью. Все выходят на улицу. С неба падает снег. Мимо них пробегают возбужденные люди; со своим манерным капитолийским акцентом: они говорят что-то про мятежников, голод и повстанцев. Они переходят через улицу, оставляя позади еще несколько домов, поворачивая за угол. Мимо проносятся десятка три миротворцев. Группа — как и подобает законопослушным гражданам — сразу отпрыгивают в сторону, давая дорогу солдатам, дожидаясь, пока все стихнет. Путь продолжается. - Полумна, - шепчет Гарри. - Куда бы нам зайти? - Я пытаюсь придумать, - отвечает она. Казалось бы, ничего не предвещало беды. Люди переходят еще кварталы, солнце жарко печёт, и тут начинают выть сирены. Через окно экран: экстренный репортаж, мелькают их лица, в том числе Поллукса и Хоумса. Значит, миротворцы еще не идентифицировали погибших. Скоро каждый прохожий будет так же опасен для них так же, как и миротворец. - Полумна? - Есть одно место. Оно не идеальное, но попробовать можно, - говорит она. Команда проходит еще несколько кварталов, а через минуту девушка поворачивается, и они оказываются перед воротами, за которыми находится чье-то частное жилище. Судя по всему, Лавгуд просто хочет провести их коротким путем: пройдя по ухоженному саду, они выныривают из других ворот в небольшой проулок, соединяющий два больших проспекта. Здесь есть несколько убогих магазинчиков — один из них торгует подержанными товарами, другой — бижутерией. Людей мало, и они не обращают на других внимания. Полумна начинает верещать что-то про нижнее белье на меху, и о том, что зимой оно просто необходимо. - Вы еще не видели наших цен! Поверьте, они в два раза меньше тех, что вы заплатите на авеню! Все останавливаются перед грязной витриной, в которой выставлены манекены в меховом белье. Магазин, видимо, закрыт, но Лавгуд толкает дверь, заставляя колокольчики у входа неприятно звякнуть. Темное, узкое помещение заставлено стеллажами с товаром. В нос бьет запах шкур. Кажется, торговля идет не очень бойко, ведь они — единственные клиенты. Девушка сразу же направляется к сгорбленной фигуре в глубине зала. Гарри идет следом, по пути проводя пальцами по мягкой одежде на полках. За стойкой сидит самая странная женщина, которую юноша когда-либо видел. Она — пример косметической операции, которая закончилась полной катастрофой. Нигде, даже в Капитолии, это лицо не назвали бы красивым. Кожа на лице женщины плотно натянута и украшена татуировкой — чёрными и белыми полосами. Поттер уже видел кошачьи усы у жителей Капитолия, но такие длинные — никогда. Гротескная полуженщина-полукошка подозрительно прищуривается на незваных гостей. Полумна стаскивает парик, показывая свои волосы. - Минерва, нам нужна помощь. Минерва. Это имя вызывает какое-то давно забытое воспоминание. Когда-то она — молодая и не такая страшная — была чуть ли ни знаменитостью одних из самых первых Игр, которые Гарри помнит. Кажется, она работала стилистом. Каким дистриктом она занималась, уже забыто — но точно не Двенадцатым. Надо думать, она слишком увлеклась этими операциями, и в результате они ее обезобразили. Так вот что происходит со стилистами, которые уже ни на что не годятся. Они отправляются в жалкие магазины нижнего белья, где в одиночестве ждут смерти. Брюнет разглядывает лицо женщины, думая о том: почему она так себя запятнала. - Снейп сказал, что тебе можно доверять, - добавляет Лавгуд. Отлично, значит, она — человек Северуса. То есть, если она сразу не выдаст их Капитолию, то известит об их местонахождении Снейпу, а, следовательно, и Кендре. Нет, магазин Минервы не идеальный вариант, но другого у них нет — если, конечно, она нам поможет. Женщина бросает взгляд то на старый телевизор на прилавке, то на них — словно пытаясь понять, кто они такие. Чтобы помочь ей, Гарри стаскивает с себя шарф, снимает парик, делая шаг вперед, чтобы свет экрана упал на его лицо. Минерва чуть вскидывает брови. Затем она сползает с табурета, исчезая за стеллажом с меховыми лосинами. Раздается какое-то шуршание, потом из-за стеллажа высовывается ее рука, маня каждого из них. Лавгуд смотрит на Поттера, словно спрашивая: «Ты уверен?» А что им остается делать? Если они вернутся на улицу, их непременно ждет плен, если не скорая смерть. Поттер протискивается сквозь завесу из мехов и замеса, что Минерва сдвинула панель у основания стены. За панелью узкая каменная лестница, ведущая вниз. Женщина-полукошка делает знак, чтобы все шли туда. Все в Гарри буквально кричит о том, что это ловушка. Но поборов панику, он поворачивается к Минерве, глядя в ее голубые-голубые глаза, выискивая ответ. Зачем ей помогать? Она же не Поллукс или Хоумс, она не из тех, кто жертвует собой ради других. Эта женщина — воплощение капитолийского тщеславия. Она была звездой Голодных игр, пока… пока не перестала ею быть. Так что же ее толкает? Злоба? Ненависть? Месть? И конечно, последняя догадка успокаивает: мечта о мести может жить очень, очень долго — особенно если ее подпитывает каждый взгляд, брошенный в зеркало. - Альбус запретил вам участвовать в играх? - спрашивает юноша. Минерва молча смотрит на него, раздраженно подергивает хвостом, невидимым но мраке. - Знаете, а я ведь собираюсь его убить. Она улыбается. Поттер, обрадованный мыслью о том, что она все-таки не совсем безумна, все же встает на четвереньки, решаясь проползти через отверстие. Примерно на полпути он натыкается на висящую цепочку, дергая ее; убежище освещает мерцающая люминесцентная лампочка. Он в маленьком подвале, широком и неглубоком, без окон и дверей. Возможно, это просто переход между двумя настоящими подвалами и место, о котором можно не догадаться, разве что, если вы отлично ориентируетесь в трех измерениях. Здесь холодно и сыро; повсюду груды мехов, которые наверняка уже много лет не видели солнечного света. Если Минерва их не выдаст, то здесь они будут в относительной безопасности. Когда парень добирается до бетонного пола, его спутники уже спускаются по ступенькам. Панель закрывает отверстие; слышно, как скрипят колесики стойки, которую ставят на место. Женщина бредет к своему табурету. Ее магазин проглотил их. И очень вовремя, ведь Седрик, похоже, на грани обморока. Команда делает из шкур ложе, снимая с Диггори оружие и укладывая его на спину. У стены, примерно в футе от пола, находится кран, а под ним сливное отверстие. Гарри поворачивает вентиль; кран долго плюется ржавчиной, но в конце концов из него начинает течь чистая вода. Он промывает рану на шее, тут же понимая, что одними бинтами не обойтись — нужно накладывать швы. В аптечке есть игла и стерильная нить, однако у них нет врача. Думается, не привлечь ли им Минерву: она же стилист и умеет обращаться с иглой. Но тогда в магазине никого не останется, а полукошка и без этого достаточно для них сделала. Приходится смириться с мыслью, что самый квалифицированный медик в отряде — Поттер. Сжав зубы, он криво зашивает рану. Выглядит шов ужасно, зато, по крайней мере, он не разойдется. Гарри густо смазывает рану лечебной мазью, заматывая все бинтами, давая Диггори болеутоляющее. Должно помочь. - Мы в безопасности. Можешь отдыхать, - говорит он ему, и тот выключается, словно лампочка. Пока Лавгуд и Джордж делают для них гнездышки из мехов, Гарри обрабатывает запястья Малфоя — осторожно смывает кровь, смазывая антисептиком и накладывая повязки. - Нужно держать их в чистоте, иначе инфекция распространится и.. - Поттер, я знаю, что такое заражение крови, - беззлобно обрубает Малфой, устало глядя в стену. Накрывает волна воспоминаний о другой ране, о других бинтах. - То же самое ты сказал мне во время первых Игр. Правда или ложь? - Правда, - отвечает он. - А я рискнул жизнью, чтобы добыть лекарство, которое тебя спасло. Правда или ложь? - Правда. - Гарри пожимает плечами. - Ведь я остался в живых только благодаря тебе. - Правда? - Чужая реплика сбивает его с толку. Кажется, какое-то блестящее воспоминание пытается завладеть вниманием Драко: тело напрягается, и наручники впиваются в перевязанные запястья, но силы так же быстро покидают его, как и вернулись. - Ладно, я так устал. - Спи. А потом он засыпает. Лавгуд и Уизли сделали для них постель, уложив провиант и медикаменты, а теперь спрашивают, как Поттер хочет организовать смену часовых. Гарри смотрит на бледное лицо Диггори, на скованные руки Драко. Джордж не спал уже несколько дней, а они с Полумной только подремали пару часов. Если сюда придет отряд миротворцев, они точно окажутся в ловушке, словно крысы. Они в полной власти дряхлой женщины-кошки, которая — Гарри надеется — страстно желает убить президента. - Если честно, то нам вряд ли стоит назначать часовых. Давайте просто поспим, - предлагает юноша. Все молча кивают, и они зарываются с головой в шкуры. Огонь внутри погас, а с ним ушли и все силы. Поттер капитулирует перед мягким, душным мехом, впадая в забытье. Запомнил он только один сон — долгий, утомительный, в котором он пробирался в Двенадцатый дистрикт. Дом, который он ищет, теперь не его, а его обитатели в Сионе. С ним Беллатрис Лестрейндж в экстравагантном розовом парике и сшитом по мерке костюме. Гарри пытается отделаться от нее, но она необъяснимым образом снова и снова оказывается рядом. Беллатрис утверждает, что она, как его спутница, должна следить за тем, чтобы он придерживался расписания. Только вот, расписание постоянно меняется, идет под откос, когда оказывается, что какой-то чиновник не поставил на него печать, — или сдвигается, когда Лестрейндж ломает каблук. Они несколько дней живут на скамейке, которая стоит на серой станции в Седьмом дистрикте, дожидаясь поезда, который так и не приходит. Проснувшись, Гарри почему-то чувствует себя более изможденным, чем после обычных кошмаров, полных крови и ужаса. Непонятно. Не спит только Полумна; она говорит, что сейчас вторая половина дня. Поттер сьедает всю банку тушеной говядины, запивая ее большим количеством воды, прислоняясь к стене и вспоминая события вчерашнего дня. Переходит от одной смерти к другой. Считает на пальцах. Один, два — Митчелл и Робардс погибли на улице. Три — Мессалла расплавлен. Четыре, пять — Лиг Первая и Андромеда пожертвовали собой у «Мясорубки». Шесть, семь, восемь — переродки-ящерицы, пахнущие ужасом, обезглавили Кастора, Хоумса и Поллукса. Восемь погибших за сутки. Юноша знает, что это произошло, но поверить не может. Кастор, конечно, спит вон под той грудой шкур, Поллукс через минуту спустится по лестнице, а Гавейн расскажет ему про план спасения. Если Гарри хочет поверить в их смерть, то нужно согласиться, что их убил он. Ну, может, всех, кроме Митчелла и Робардса — они отдали жизнь, выполняя задание. Все другие погибли, защищая его в ходе задания, которое он выдумал. И теперь, когда он, мерзнув этом подвале, подсчитывает свои потери, перебирая кисточки на серебряных сапогах украденных из дома той женщины, его план покушения на Альбуса кажется таким глупым. Таким.. жалким, и бессмысленным. Видимо, пришло время сдаваться. И когда все, наконец, просыпаются, юноша честно признаётся, что солгал насчет задания, поставив на карту жизнь людей ради мести. Когда он умолкает, возникает долгая пауза. Седрик начинает первый: - Гарри, все мы знали, что ты солгал про Кендру и покушение на Альбуса. - Может, ты догадывался об этом, но солдаты из Сиона ничего не знали, - отвечает юноша. - Думаешь, Андромеда так спокойно поверила в то, что ты действуешь по приказу Кендры? - спрашивает Полумна. - Конечно, нет. Но она доверяла Гавейну, а он, несомненно, хотел, чтобы ты шел дальше. - Я ничего не говорил Робардсу о своих планах. - Ты рассказал о них всему штабу! - восклицает Диггори. - Когда ты согласился стать Предвестником, одним из твоих условий было «Я убью Альбуса». Нет связи. Переговоры с Кендрой о праве казнить президента Панема после войны — одно, а несанкционированная пробежка по Капитолию — совсем другое. - Но это совсем не то! - протестует брюнет. - Это же катастрофа! - Напротив, можно считать, что операция прошла весьма успешно, - говорит Диггори. - Мы проникли во вражеский лагерь, продемонстрировали, что система безопасности Капитолия уязвима. Нас показали в новостях Капитолия. В городе хаос — и все потому, что власти ищут нас. - Поверь мне, Снейп вне себя от восторга, - добавляет Лавгуд. - Снейпу наплевать на смерть других людей, - говорит Гарри. - Лишь бы.. лишь бы его Игры были успешными. Полумна и Седрик пытаются убедить его, но Джордж согласно кивает с мнением Поттера. Только Драко не высказывает своего мнения. - А ты что думаешь, Малфой? - наконец спрашивает девушка. Блондин стоит у стены, сложив руки на груди. Его лицо снова озаряется кривой усмешкой. - Я думаю, что Поттер тупой, раз все ещё не понял, каким влиянием он обладает. - Он поднимает руки и садится. - Эти люди не идиоты. Они знали, что делали. Они пошли за тобой, так как верили, что ты действительно сможешь убить этого урода. Гарри никогда не знал, почему голос Малфоя так на него действует. Но если Драко прав, а ему кажется, что это так, то он в пожизненном долгу перед погибшими — и вернуть долг можно только одним способом. Он вытаскивает из кармана карту, решительно расстилая ее на полу. - Где мы, Полумна? Магазин полукошки находится примерно в пяти кварталах от Круглой площади и дворца президента. До зоны, где капсулы отключены ради безопасности жителей, легко дойти пешком. У них есть костюмы, которые можно украсить мехами из запасов Минервы. Они смогут туда добраться. Но.. что они будут делать потом? Дворец наверняка хорошо охраняется, за ним круглые сутки наблюдают камеры слежения, и в нем полно капсул, которые можно активировать одним нажатием на переключатель. - Его нужно выманить, - говорит Диггори. - А затем кто-нибудь из нас его застрелит. - Разве он все еще появляется на публике? - спрашивает Джордж. - Не думаю, - отвечает Лавгуд. - Все речи, которые я видела, он произносил в своем дворце даже до того, как здесь появились повстанцы. Полагаю, он стал еще более осторожным после того, как Невилл заявил о его преступлениях. Седрик вмиг побледнел, сливаясь с бетонной стеной, затем вмиг краснея, приобретая багровый цвет. Гарри поддерживающе положил свою ладонь на чужое плечо, однако тот его скинул с себя, крепко стиснув челюсть. Конечно. Тот поцелуй не забыть. Сейчас Сноу ненавидят не только повстанцы, но и множество людей, которые знают, что президент сделал с их родными и друзьями. Чтобы выманить его, понадобится чудо. Что-нибудь вроде… - Он почти наверняка выйдет ради меня, - говорит Поттер. - Если бы меня поймали, он бы растрезвонил об этом на весь свет. Он бы захотел казнить меня у главного входа во дворец. - Он делает паузу, чтобы мысль дошла до остальных. - И тогда Седрик мог бы смешаться с толпой и застрелить его. - Нет. - Малфой качает головой, хмуря брови. - У этого плана слишком много альтернативных финалов. Этот старикан может оставить тебя в живых и пытать, чтобы получить информацию. Или он казнит тебя публично, а сам на казнь не придет. Или убьет тебя во дворце, потом выставит напоказ твой труп. - Седрик?.. - тихо спрашивает Гарри. - Решение слишком радикальное, - говорит он. - Оставим его на самый крайний случай. Давайте подумаем еще. В наступившей тишине слышны тихие шаги наверху. Наверное, магазин уже закрывается, и Минерва запирает дверь. Несколько минут спустя, панель наверху отодвигается. - Выходите, - говорит хриплый голос. - Я принесла вам еду. Первые слова, которые она произнесла после их прибытия. Неизвестно, само у нее это получается, или она долго тренировалась, но речь Минервы очень напоминает урчание кошки. - Ты связалась со Снейпом? - спрашивает Полумна, пока они поднимаются по лестнице. - Это невозможно. - Женщина пожимает плечами. - Не волнуйся, он поймет, что вы в безопасности. Не волнуйся? Гарри чувствует огромное облегчение от одной мысли, что не будет получать, и, соответственно, игнорировать — приказы из Сиона, а также придумывать правдоподобные объяснения решений, которые принял за последние несколько дней. Поднявшись в магазин, каждый обнаруживает на прилавке несколько кусков черствого хлеба, немного заплесневелого сыра и полбутылки горчицы. Гарри вспоминает, что в их дни не каждый житель Капитолия ест досыта, поэтому он сообщает Минерве об их запасах, но та только отмахивается. - Я ем очень мало — и только сырое мясо, - говорит она. Видимо, она слишком вжилась в роль, но вопросов лучше не задавать. Команда ест и смотрит капитолийский выпуск новостей. Власти вычислили, что из отряда повстанцев в живых остались только пятеро. За сведения, которые приведут к их поимке, назначена огромная награда. Показывают перестрелку с миротворцами, но сцены, где переродки откусывают им головы, удалены. Повстанцы выпуск новостей не прерывают. - Сегодня мятежники делали заявление? - спрашивает брюнет. Минерва качает головой. - Теперь Кендра знает, что я жив, и не понимает, что со мной делать. Женщина вдруг гортанно смеется, прикрывая клыки тощей женской ладонью. - Никто не знает, что с тобой делать, мальчик. Она заставляет его взять пару меховых лосин. Заплатить юноше нечем, так что приходится принять их в подарок. Все равно в этом подвале жуткий холод. После ужина все снова спускаются вниз, продолжая лихорадочно разрабатывать план. Ничего хорошего в голову не приходит, но каждый решает, что дальше идти вместе нельзя, и, прежде чем Поттер сдастся в плен, ему нужно проникнуть в президентский дворец. Гарри даже не возражает против второго пункта, чтобы избежать дальнейших споров. Ведь если он решит сдаться, чье-то разрешение или помощь ему не потребуется. Теперь нужно заново перевязывать раны, приковывать Драко к лестнице, и ложиться спать. Несколько часов спустя Гарри вдруг просыпается, слыша чей-то тихий разговор. Седрик и Малфой. - Благодарю за воду, - говорит Драко. - Не за что, - отвечает Диггори. - Все равно я просыпаюсь раз десять за ночь. - Чтобы проверить, здесь ли Поттер? - Вроде того. Малфой усмехается. - Забавную штуку сказала эта кошка, - замечает он после долгой паузы. - Никто не знает, что делать с этим мальчишкой. -  Ну, уж мы-то точно, - отвечает Диггори Они смеются. Это так странно — разговаривают, словно друзья, хотя никогда ими не были. Правда, они и не враги. - Кажется, ты нравишься ему. В голосе непривычная усталость. Но ничего больше. - Может быть, - отвечает Седрик. - Только вот.. сегодня он так поцеловал тебя. Меня он так не целует. Драко молчит. - Интересно, кого он выберет? - меха заглушают голос Диггори. Слышно, как скользят по опоре наручники Малфоя, пока он устраивается поудобнее. Снова тишина, а потом — всего одна фраза: - Только того, без кого он не сможет жить. * Утром они встают до рассвета, завтракая паштетом и печеньем с финиками, затем собираясь у телевизора, чтобы посмотреть на очередной ролик Ремуса. В ходе войны новый поворот. После того, как по городу прокатилась черная волна, кому-то из повстанческих командиров пришла в голову блестящая мысль: он конфискует брошенные автомобили, пустив их без водителей по улицам. Машины активируют не все, но большинство капсул. Примерно в четыре часа утра повстанцы начали прокладывать три пути — в ролике их называют просто линии «А», «Б» и «В» — к центру Капитолия. В результате они захватывает квартал за кварталом практически без потерь. - Это ненадолго, - говорит Седрик. - Более того, удивительно, что повстанцев сразу не остановили. Капитолийцы изменят тактику: отключат определенные капсулы, а затем активируют их вручную, когда противник подойдет поближе. Через несколько минут все видят, как это происходит. Какой-то отряд посылает по улице машину. Четыре капсулы активируются, и с виду все нормально. За машиной идут три разведчика; они без приключений добираются до конца улицы. Но когда за ними следует группа из двадцати солдат, розовые кусты перед цветочным магазином взрываются, разнося повстанцев в клочья. Все снова в крови. - Северус бы многое заплатил, чтобы оказаться за пультом управления капсулами, - замечает Малфой. Люпин позволяет Капитолию продолжить трансляцию; на экране появляется мрачный репортер, перечисляющий кварталы, жителям которых приказано эвакуироваться. В свете зари видно странное зрелище: из занятых повстанцами кварталов к центру Капитолия течет поток беженцев. Те, кто перепугался больше всего, одеты только в ночные сорочки и шлепанцы; более подготовленные укутаны в несколько слоев одежды. Люди несут собачек, шкатулки с драгоценностями, цветы в горшках. Мужчина в пушистом халате держит в руке переспелый банан. Сонные, ничего не понимающие дети молча ковыляют за родителями. — Они так потрясены, что даже не плачут. И Гарри видит их — огромные карие глаза, ручонка, сжимающая любимую куклу, босые ноги, посиневшие от холода, шлепающие по неровной мостовой. Дети Двенадцатого. Дети Капитолия. Они одинаковы. Минерва — единственная среди них, за чью голову не назначена награда, — предлагает свои услуги в качестве разведчика. Спрятав их в подвале, она идет в Капитолий, чтобы добыть какие-нибудь полезные сведения. В подвале Поттер начинает ходить взад и вперед, пытаясь обдумать план действий. Что-то подсказывает: они должны слиться с потоком беженцев. Лучшей маскировки не придумаешь, верно? С другой стороны, каждый беженец — еще одна пара глаз, которая выслеживает пятерых беглецов-мятежников. И все же, что они теряют? Сейчас они просто сидятв подвале, подъедая ю скромные запасы, в бесконечном ожидании… чего? Что повстанцы возьмут Капитолий? Штурм может продлиться несколько недель, и, кроме того, никто не знает, что делать в этом случае. Выбегать на улицы и приветствовать освободителей Поттер не собирается. Он даже и не успеет сказать: «Бресклет, Бресклет, Бресклет», как люди Кендры отправят его обратно в Сион. Не для того он проделал такой путь, потеряв стольких людей, чтобы сдаться на милость какой-то женщине. Кроме того, за последние дни произошло много такого, чего он совершенно не может объяснить. И если эти события всплывут, соглашению об амнистии для семей победителей, скорее всего, крышка. А кое-кому из них эта амнистия очень бы пригодилась — Драко, например, который, как ни крути, бросил Митчелла в сеть, и это снято на пленку. Можно представить себе, что сделает с записью трибунал, организованный Кендрой. Вечереет. Минервы все нет, и все начинают нервничать. Обсуждать возможные варианты: быть может, ее арестовали, и она их выдала, или же она пострадала, попав в толпу беженцев. Но примерно в шесть часов женщина возвращается. Сверху доносится какое-то шуршание, затем Минерва отодвигает панель. В воздухе распространяется чудесный запах жареного мяса: полукошка приготовила жаркое из свинины с картошкой. Наверное, группа не ела уже несколько дней горячей пищи, и пока Минерва раскладывает еду по тарелкам, у каждого текут слюнки. Гарри ест, пытаясь слушать рассказ их спасительницы о том, как она добыла продукты, а в голове остается только то, что меховое белье внезапно стало очень ценным товаром — особенно для тех, кому пришлось в спешке покинуть свои дома. Многие из этих людей все еще бродят по улицам, пытаясь найти себе кров. Жители роскошных квартир в центре города, не распахнули двери перед беженцами — напротив, они заперли двери на все замки, опустили жалюзи и притворились, будто их нет дома. Город заполнили беженцы, и миротворцы силой вламываются в чужие дома, чтобы разместить тех, кто остался без крова. По телевизору немногословный главный миротворец объясняет, сколько беженцев будет размещено в квартире той или иной площади. Он напоминает жителям Капитолия, что ночью будут сильные заморозки, и предупреждает, что все должны не просто принять у себя беженцев, но и активно им помогать. Затем им показывают плохо отрепетированные сцены: граждане оказывают теплый прием благодарным беженцам. По словам главного миротворца, сам президент приказал подготовить часть своего дворца для размещения пострадавших. Миротворец добавляет, что владельцы магазинов также должны быть готовы принять у себя беженцев. - А это ведь и к тебе относится, - говорит Джордж, обращаясь к женщине, и Поттер понимает, что он прав, - если число беженцев возрастет, их могут разместить даже в этом магазине, более похожем на коридор. И тогда подвал действительно превратится в ловушку, где они будут сидеть в постоянном страхе, что их обнаружат. Сколько у них дней — один, два? Главный миротворец продолжает инструктировать население. Вечером произошел прискорбный Инцидент: толпа забила до смерти юношу, похожего на Малфоя. Отныне люди, увидевшие мятежников, должны немедленно сообщить об этом властям, которые займутся установлением личности и арестом подозреваемых. На экране появляется фотография погибшего. Если не считать высветленных локонов, юноша похож на Драко не больше, чем сам Поттер. - Люди сошли с ума, - бормочет Седрик. В коротком ролике повстанцы сообщают, что сегодня захватили еще несколько кварталов. Юноша вспоминает адреса захваченных домов, находя их па карте. - Линия «В» всего в четырех кварталах отсюда, - объявляет он. Почему-то это беспокоит больше, чем мысль о том, что в это место могут явиться миротворцы. Чтобы справиться с волнением, брюнет решает развить бурную деятельность. - Давайте, я вымою посуду. - Я тебе помогу. - Диггори собирает тарелки. Они выходят из комнаты, и можно спиной почувствовать, как Малфой провожает их взглядом. И снова неприятно. В задней части магазина находится крохотная кухонька. Гарри наполняет раковину горячей водой, выливая в нее мыльный раствор. - Думаешь, президент Дамблдор действительно пустит беженцев во дворец? - спрашивает он. - Ему придется это сделать хотя бы для того, чтобы показать по телевидению. Он прав. - Утром я уйду. Седрик поворачивается к нему, холодно глядя сквозь полуприкрытые веки. - Я с тобой, - отвечает он. - А с остальными что будем делать? - Полумна может пригодиться, она хороший проводник.. И если честно, то остальные меня не особо беспокоят. А вот Малфой… - Непредсказуем, - заканчивает за него Диггори. - По-твоему, он все еще хочет, чтобы мы его бросили? - Скажем ему, что он представляет для нас опасность. Если убедим его, он, возможно, останется здесь. Драко относится к их предложению довольно прагматично, сразу соглашаясь с тем, что оставлять его с остальными — слишком большой риск. Поттер уже с облегчением думает о том, что у них все получится, что он просто посидит в подвале у Минервы, как вдруг капитолийец объявляет, что дальше пойдет один. - И что ты собираешься делать? - спрашивает Джордж. - Не знаю. Возможно, мне удастся отвлечь от вас внимание. Вы же видели, что стало с тем парнем, похожим на меня. - А что, если ты… утратишь контроль над собой? - неловко спрашивает Полумна. - То есть… стану переродком? - он поднимает глаза к верху, прикусывая нижнюю губу. - Ну, если я почувствую, что это происходит, то попытаюсь вернуться сюда, - уверяет он. - А если Альбус снова тебя схватит? - спрашивает Гарри. - У тебя даже ствола нет. - Придется рискнуть — как и всем вам, - отвечает блондин. Они с Диггори переглядываются, а затем Седрик достает из нагрудного кармана капсулу с бресклетом, отдавая ее Драко. - А ты чем травиться будешь? - Малфой держит капсулу на ладони, внимательно разглядывая ее. - Не волнуйся, Ремус научил меня взрывать подрывные стрелы вручную. Если это не сработает, у меня есть нож, а также Гарри, - улыбается мужчина. - Он не позволит миротворцам взять меня живым. В голове возникает картинка — миротворцы утаскивают Седрика, и, снова звучит та песня. «В полночь приходи..» - Бери ее, - выдавливает Гарри, глядя прямо ему в глаза. - Случись что, тебя никто не выручит. Сон тревожен. Каждому снятся кошмары, и время от времени кто-нибудь будит всех остальных криками. На уме только одно — завтрашние планы, и в пять утра Поттер чувствует ужасное облегчение от того, что уже можно действовать. Они подъедают остатки продовольствия — консервированные персики, печенье, улиток, оставляя банку лосося для Минервы — жалкий знак благодарности за все, что она для них сделала. Похоже, этот жест ее растрогал; она корчит какую-то странную гримасу, с жаром берясь за дело. За час женщина полностью изменяет их облики. Она прячет форму под слоями другой одежды, под плащами и пальто, а их армейские ботинки — под какими-то пушистыми тапочками. Закрепляет заколками парики на головах. Стирает наложенную второпях косметику и снова делает грим. Прячет оружие в складках верхней одежды. Дает в руки сумочки и другие безделушки. В конце концов, их уже не отличить от беженцев. - Мда-а.. не стоит недооценивать способности гениального стилиста, - замечает Малфой, и эти слова вгоняют Минерву в краску. По телевизору не сообщают ничего стоящего, но переулок забит беженцами ничуть не меньше, чем вчера. Их план — разбиться на три группы и смешаться с толпой. Сначала пойдут Полумна и Джорджем, они станут проводниками. Затем выйдут они с Поттером, присоединившись к беженцам, которых сегодня поведут в президентский дворец. За ними под конец пойдет сам Драко, который, в случае необходимости, отвлечет внимание на себя. Минерва следит за тем, что происходит на улице из-за шторы. Выбрав подходящий момент, она отпирает дверь, кивая Лавгуд с Уизли. - Береги себя, - говорит Джордж, и они с Полумной уходят. Через минуту за ними последуют и они. Гарри достает ключ, освобождая Малфоя от наручников, и кладя их в карман. Парень потирает и разминает запястья, и резко, очень резко на Поттера накатывает волна отчаяния — как в тот раз, на интервью перед взрывом, когда он его и потерял. - Только без глупостей, ладно? - умоляюще просит брюнет, пытаясь сохранить каменное выражение лица. - Знаю. А потом Гарри обнимает его. Перехватывает знакомые пальцы, тянет на себя, а через секунду, чуть поколебавшись, Малфой тоже обнимает его. Его руки не такие крепкие, как раньше, и все равно теплые и сильные. Внезапный поток воспоминаний отругивается на него таким градом, что сердце сжимает тиски. Тысячи моментов, и в каждом из них его объятия были его единственным убежищем. И тогда Гарри этого не ценил. А сейчас он потерял его. - Ну ладно.  Драко отпускает его. - Пора, - говорит Минерва. Поттер быстро целует ее в щеку за всю доброту, застегивая на себе красный плащ с капюшоном, и натягивая на лицо шарф, выходя на мороз вслед за Седриком. Колючие снежинки кусают за щеки. Заря безуспешно пытается пробиться сквозь мрак. В темноте можно разглядеть только тех, кто совсем рядом. Это прекрасно, но беда в том, юноша не видит ни Полумну, ни Джорджа. Опустив голову, они с Диггори ковыляют вместе с беженцами. Вокруг плач, стоны, затрудненное дыхание, а где-то неподалеку даже слышна стрельба. Вот она — война. - Дядя, куда мы идем? - спрашивает мальчик, дрожащий от холода. - В президентский дворец, там нам дадут новое жилье, - пыхтит мужчина, пригибающийся к земле под тяжестью небольшого сейфа. Они выходят на одну из главных улиц города. - Держись правой стороны! - командует кто-то. В толпе стоят миротворцы, управляющие потоком людей. Из-за стеклянных витрин на них глядят испуганные лица; магазины уже битком набиты беженцами. Если так пойдет и дальше, то уже к полудню у Минервы появятся новые гости. Похоже, они оказали услугу не только ей, уйдя оттуда. Снегопад усиливается, но солнце светит ярче, и поэтому видимость улучшилась. Глаза за стёклами очков замечают Лавгуд и Джорджа: те бредут в толпе ярдах в тридцати от них. Гарри оборачивается в попытках найти Драко. Его он не видит, однако замечает девочку в лимонно-желтом пальто, которая с любопытством разглядывает их. Юноша толкает Седрика локтем замедляя шаг, чтобы пропустить ее вперед. - Возможно, нам нужно разделиться, - говорит он вполголоса. - Вон та девочка… Бум. Грохочут выстрелы, и несколько людей рядом валятся на землю. Вопли сливаются с треском второй очереди, которая срезает группу людей позади. Снова взрыва Нет. Они с Диггори падают на мостовую, проползая десять ярдов и прячась за стеллажом с сапогами, выставленным перед обувным магазином. - Кто стреляет? Ты его видишь? - судорожно спрашивает Седрик, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь из-за рядов украшенной перьями обуви. Через щель между лиловыми и светло-зелеными кожаными сапогами видна только улица, заваленная телами. Девочка, наблюдавшая за Гарри, стоит на коленях рядом с лежащей неподвижно женщиной, рыдает и пытается ее разбудить. Вдруг желтое пальто становится красным, и девочка падает: еще одна очередь попала ей в грудь. Поттер смотрит на крошечное тельце, на мгновение теряя дар речи. Диггори толкает его локтем. - Гарри? - Они над нами, на крыше, - хрипит юноша. Снова раздаются выстрелы, и на заснеженную мостовую падают люди в белой форме. - Пытаются уничтожать миротворцев, но с меткостью у них не очень. Это повстанцы. Его союзники прорвали оборону противника, однако никакой радости Гарри не испытывает. У него из головы не выходит лимонно-желтое пальто. - Если начнем стрелять, нам конец. Весь Капитолий поймет, что это мы, - говорит Седрик. Он прав. У них есть только наши знаменитые оружия; выпустить бы хоть одно лезвие — значит, известить обе стороны о том, что они здесь. - Мы должны подобраться к Альбусу! - яростно выпаливает Поттер. - Тогда пошли, пока эти ребята не взорвали весь квартал, - говорит Диггори. Путь продолжается, и парни идут рядом, держась вдоль стен. Только вот стены — это, в основном, витрины, за которыми видны прижатые к ним потные ладони и изумленные лица. Гарри поднимает шарф повыше, и они бегут от одного магазина к другому. За стеллажом с фотографиями Альбуса в рамках они обнаруживают раненого миротворца, прислонившегося к кирпичной стене. Он просит о помощи. - Сэр.. - Не время, - обрубает Диггори, хватая миротворца за волосы, и вбивая его в стену, забирая у него оружие. На перекрестке Седрик убивает второго, так что теперь у них есть огнестрельное оружие. Иногда его жестокость пугала. Вот он — герой, да? - Так кто мы теперь? - сквозь хриплый выдох спрашивает Поттер. - Отчаявшиеся жители Капитолия, - отвечает Седрик. - Миротворцы решат, что мы на их стороне, а повстанцы, надеюсь, найдут себе более интересные цели. Гарри не уверен в правильности такого решения, но когда они добираются до следующего квартала, кто они — и кто все остальные, — уже неважно. На лица никто не смотрит. Да, повстанцы здесь, это точно — они выбегают на улицу, прячутся в подъездах и за машинами, стреляют, выкрикивают команды хриплыми голосами. Повстанцы готовятся встретить армию миротворцев, которая уже идет сюда. Беженцы — безоружные, сбитые с толку, раненые — оказались меж двух огней. Впереди активируется капсула, выпуская поток пара, который варит заживо всех, кто попал в его облако. Жертвы выглядят неестественно розовыми. Затем начинается полный хаос. Нет. Остатки пара смешиваются со снегом, все окутывает густой туман; юноша не видит дальше ствола своего оружия. Миротворцы, повстанцы, мирные жители — кто их разберет? Каждый, кто движется, — цель. Люди стреляют почти машинально, и Поттер не исключение. Сердце колотится в груди, в крови горит адреналин, и вокруг враги — все, кроме Седрика, его напарника и человека, который всегда его прикроет. Они могут только идти вперед, убивая всех, кто оказался на пути. С каких пор я стал так безразличен? Везде кричат люди, везде раненые и мертвые. Они добираются до перекрестка, и тут.. квартал впереди озаряет яркая фиолетовая вспышка. Парни дают задний ход, укрываясь за лестницей и закрывая глаза. С людьми, которых осветила эта вспышка, что-то происходит. Их что-то атакует, но что — звук, волна, лазер? Люди роняют оружие, закрывают лицо руками; из глаз, ушей, ртов и носов течет кровь. За минуту все умирают, и свет гаснет. Вспышка. Сжав зубы, Гарри бросается вперед, перепрыгивая через трупы, едва сохраняя равновесие, наступая на скользкие внутренности. Его ослепляет поземка, однако даже завывания ветра не могут заглушить все усиливающийся топот сапог. - Ложись! - кричит он Диггори. Парни падают на мостовую. Лицо оказывается в луже еще теплой крови, но Поттер притворяется мёртвым, совершенно не двигаясь, пока по ним проходят сапоги. Кое-кто обходит трупы, другие наступают ему на руки и на спину, или случайно бьют ногами по голове, проходя мимо. Когда звук шагов стихает, юноша открывает глаза, кивая Седрику. На следующем перекрестке они снова натыкаются на перепуганных беженцев, хотя солдат здесь уже меньше. И как только Гарри думает, что им повезло, раздается треск — усиленный в тысячу раз звук яйца, разбиваемого о край миски. Они останавливаются, выискивая глазами капсулу. Ничего. Тут внезапно брюнет ощущает ступнями, что улица едва заметно наклонилась. - Беги! Беги! - орет он Диггори, пытаясь не поддаваться панике. На объяснения нет времени, но скоро принцип работы капсулы становится ясен. В центре квартала появляется дыра; две половины мостовой отгибаются вниз, словно клапаны, и люди падают в образовавшееся отверстие. И Гарри не может решить — то ли бежать к следующему перекрестку, то ли попытаться проникнуть в одно из зданий. Но в результате он двигается не параллельно улице, а под небольшим углом, и пока «клапаны» продолжают опускаться, его ногам все труднее находить опору на скользких плитах мостовой. Это похоже на бег по ледяной горе, которая с каждым шагом становится все круче. До обеих целей — перекрестка и зданий — остается несколько футов, и внезапно «клапан» уходит из-под ног. Гарри прыгает в направлении перекрестка и, вцепившись в край мостовой, понимает, что «клапаны» полностью опустились. Ноги болтаются в воздухе, и поставить их не на что. Снизу поднимается волна смрада, какую могла бы издавать гора трупов в летнюю жару. На дне, футах в пятидесяти, возникают черные фигуры, заставляющие умолкнуть тех, кто выжил после падения. Из глотки вырывается сдавленный вопль. Никто не поможет. Никто не спасёт. Пальцы скользят по ледяной поверхности. По счастью, до угла капсулы всего футов шесть. Медленно двигаясь вдоль края, и пытаясь не слушать ужасные вопли внизу, Гарри закрывает глаза, залитые кровью невинных граждан. И когда ладони обхватывают угол капсулы, он заносит правую ногу, упираюсь ею во что-то, и осторожно выбираясь на поверхность. Выползая на улицу и схватившись за фонарный столб, парня бьет дрожь, дышать тяжело. - Седрик?.. Седрик! - Сюда! Поттер изумленно смотрит налево. «Клапан» поднял все к самому основанию здания, и теперь десяток людей держится за все, что смогли найти, — за ручки, дверные молотки, почтовые ящики. Диггори, через три двери от него, вцепился в железную декоративную решетку, колотя ногами в дверь. Будь дверь открыта, он мог бы легко войти в дом, но на стук никто не открывает. - В укрытие! - Юноша поднимает оружие. Седрик отворачивается, и Гарри стреляет по замку до тех пор, пока дверь не улетает внутрь дома. На секунду у него даже возникает эйфория от того, что он спас Диггори, но тут мужчину хватают руки в белых перчатках. Нет. Седрик ловит его взгляд, что-то крича ему, отчего мышцы на шее до красноты напрягаются. Поттер же не слышит ничего, не зная, что делать. Бросить — нет, добраться до него — тоже. Это даже не дилемма. Это обречение на смерть. Диггори снова шевелит губами, и когда смысл всего сказанного доходит до Гарри, он резко начинает трясти головой, пытаясь не закричать. Миротворцы, которые уже втаскивают его в дом, могут в любую секунду сообразить, кого они поймали. - Уходи! - кричит Седрик. Юноша поворачивается, стремительно убегая прочь от капсулы. Теперь он один. Диггори в плену, Полумна с Джорджем десять раз могли погибнуть. А Драко? Гарри не видел его с тех пор, как они ушли от Минервы. Он цепляется за мысль о том, что он, быть может, вернулся в магазин. Почувствовал, что начинается приступ, и отступил обратно в подвал, пока не утратил контроль над собой. Понял, что отвлекать внимание не нужно — ведь Капитолий сам делает все для этого необходимое. Не нужно становиться приманкой, не нужно принимать бресклет.. Господи. Господи Боже. У Седрика нет капсулы. Даже если он умеет взрывать стрелы руками, такого шанса у него не будет — ведь миротворцы сразу же отнимут у него оружие. Поттер залетает в подъезд; глаза щиплет от слез. «Застрели меня» — вот что он пытался сказать. Он должен был его застрелить. Это долг, невысказанное обещание, которое все они дали друг другу. А теперь он подвёл его. Сознание раскалывается на множество частей. Осталась только одна надежда — надежда на то, что Капитолий падет и миротворцы сдадутся, прежде чем причинят вред Диггори. Однако, пока жив Альбус, этого не произойдет. Мимо пробегают двое миротворцев; на плачущую жительницу Капитолия, которая прячется в подъезде, они даже не обращают внимания. Поттер подавляет рыдания, смахивая слезы, пока они не замерзли, слегка успокаиваясь. Так, он по-прежнему безымянный беженец. Или миротворцы, схватившие Седрика, сумели его разглядеть? Снимая плащ, он выворачивает его наизнанку; из красного он становится черным. Закрывая лицо капюшоном, и прижав оружие к груди, юноша быстро осматривает квартал. Здесь только с десяток потрясенных беженцев. Он идет за двумя старухами, которые его не замечают. Они доходят до следующего перекрестка; беженки останавливаются, и Гарри едва не налетает на них. Они на огромной Круглой площади, окруженной величественными зданиями, прямо напротив президентского дворца. На площади полно народу: люди бродят туда-сюда, плачут или просто сидят, постепенно превращаясь в снежные сугробы. Здесь никто его не найдет. И он начинает кружными путями подбираться к дворцу, спотыкаясь о чьи-то брошенные сокровища и обледенелые ноги. Примерно на полпути юноша натыкается на бетонную баррикаду высотой около четырех футов. Она образует прямоугольник, в центре которого находится дворец Альбуса. Казалось бы, здесь никого не должно быть, однако на баррикаде полно беженцев. Может, это та самая группа, которую разместят во дворце? Впрочем, подойдя ближе, парень замечает, что на баррикаде нет ни одного взрослого, а только дети — малыши и подростки, замерзшие, напуганные. Одни сбились в кучу, другие сидят на земле и раскачиваются. Никто не собирается вести их во дворец. Они сидят в загоне; со всех сторон их окружают миротворцы, которые здесь явно не для того, чтобы защищать их. Если бы Капитолий хотел спасти ребят, то отправил бы их в какой-нибудь бункер. Нет, дети защищают президента, они — его «живой щит». Начинается какой-то шум, и толпа бросается влево, увлекая Поттера в сторону, сбивая с намеченного курса. Слышны крики: «Мятежники! Мятежники!» Судя по всему, повстанцы ворвались в город. Людская волна прижимает его к фонарному столбу; Гарри вцепляется в привязанную к нему веревку, поднимаюсь над толпой. Теперь видно, как повстанцы выбегают на площадь, оттесняя беженцев в переулки. Вот-вот начнут рваться капсулы. Однако взрыва не происходит. Происходит вот что. Прямо над баррикадой возникает планолет с эмблемой Капитолия; из него сыплются десятки серебряных парашютов. Даже в этом хаосе дети понимают, что на парашютах еда, лекарства и подарки. Дети хватают их, неуклюже пытаясь развязать веревки замерзшими пальцами. Планолет исчезает, и через пять секунд.. примерно двадцать парашютов одновременно взрываются. Бум. Толпа воет. Снег залит кровью, повсюду части детских тел. Земля окрашена в багровую реку, ошмётки валяются на каждом шагу. Многие дети погибли мгновенно, другие корчатся на земле. Кое-кто из них ковыляет, уставившись на парашюты в своих руках, словно внутри все-таки находится нечто ценное. Миротворцы разбирают баррикады, прокладывая путь к детям, — судя по всему, солдаты сами не ожидали того, что произошло. В брешь устремляется еще одна группа людей в белой форме, но это не миротворцы — это врачи, врачи повстанцев. Их форму ни с чем не спутаешь. Медики с аптечками в руках бросаются к детям. А потом, словно свет в кромешной тьме, огненное пятно. Длинная рыжая коса, и костюм медсестры. Девушка снимает пальто, укрывая им плачущего ребенка, и Гарри видит, что полы рубашки выбились сзади, словно утиный хвостик. Он реагирует точно так же, как и в тот день, когда Беллатрис Лестрейндж назвала имя Рона. Видимо, Гарри даже теряет сознание, поскольку внезапно понимает, что сидит у основания столба и что воспоминаний о нескольких секундах у него нет. В следующий миг он протискиваюсь сквозь толпу, выкрикивая имя девушки. Он почти у цели, почти у самой баррикады, и, кажется, девушка его слышит. - Джинни! - Гарри! Но следующий взрыв подрывает ее на месте. * Правда или ложь? Пламя. Огненные шары, вырвавшиеся из парашютов, пролетели сквозь поземку, над баррикадами, врезаясь в толпу. Один из них задел его, когда юноша отворачивался, проведя языком по спине и превратив в новое существо, потушить которое так же сложно, как и солнце. Огненному переродку знакомо только одно чувство — невыносимая боль. У него нет ни зрения, ни слуха — ничего, кроме ощущения вечно горящей плоти. Возможно, время от времени переродок теряет сознание, но какая разница, если даже в эти мгновения Гарри не может обрести покой? Он — птица войны, пылающая, бешено устремившаяся к чему-то неизбежному. Огненные перья растут из его тела. Удары крыльев лишь раздувают пламя. Гарри сжигает лишь самого себя, но это так же бесцельно, как и искать спасение. Наконец, его крылья слабеют. Юноша теряет высоту, и сила тяжести погружает его в пенистое море такого же цвета, что и глаза Седрика. Он плывет на спине; плоть горит и под водой, но невыносимая боль стихает, превращаясь в обычные мучения. И сейчас, когда юноша дрейфует, и не может управлять своим движением, появляются они. Мертвецы. Те, кого он любил, пролетают над ним, словно птицы, кружась в небе, взмывая, и выкрикивая его имя. Так хочется присоединиться к ним, но морская вода наполнила легкие и не дает подняться на поверхность. Те, кого он так ненавидел, оказались в воде — ужасные чешуйчатые твари, они кусают снова и снова, вырывая соленую плоть зубами-иголками, увлекая на дно. Разве это конец? Белая — с капелькой розового — птичка камнем падает вниз и пытается удержать его на поверхности, вцепившись когтями в грудь. - Нет, Гарри! Нет! Не уходи! Однако те, кого он так ненавидел, побеждают, и если птица не отпустит его, то она тоже погибнет. - Джинни, отпусти! И, в конце концов, она его отпускает. Под водой. Его бросили. Он слышит только свое дыхание — с огромным усилием втягивая воду в легкие и выталкивая обратно. Наверное, Гарри хочу остановиться, задержать дыхание, но море снова входит в него против кнр воли. «Дай мне умереть, дай уйти вслед за остальными», — безмолвно умоляет он. Ответа нет. Может быть, он проводит в этой ловушке дни, годы, а может, и столетия. Гарри мертв, но умереть ему не дозволено. Жив, но фактически труп — и так одинок, что любое существо, пусть даже самое мерзкое, он встретил бы с распростертыми объятиями. Однако, когда к нему наконец приходит гость, это так приятно. Морфлинг. Он течет по венам, снимает боль, делает тело таким невесомым, что оно вновь поднимается на поверхность, к слою пены. Пена. Поттер и впрямь дрейфует в слое пены, чувствуя ее под пальцами; она облепила обнаженное тело. И очень больно, ведь юноша все-таки я чувствует, что находится в реальном мире — горло першит, в воздухе витает запах средства от ожогов, он слышит голос матери. Это пугает, и парень пытается вернуться в морские глубины. Однако, назад дороги нет, и постепенно его вынуждают с этим смириться. Гарри — сильно обожженный мальчик без крыльев. Без огня. И без сестры. Гарри. Просто Гарри. В невероятно белой больнице Капитолия над ним колдуют врачи — завертывают в новые слои кожи, уговаривают клетки стать частью него, крутят и растягивают руки-ноги, чтобы они встали точно на место. Все наперебой говорят, как мальчику повезло: глаза целы, лицо почти не пострадало, легкие хорошо реагируют на лечение. Он будет как новенький. Когда его кожа загрубела настолько, что может выдержать давление простыней, к нему пускают посетителей. Морфлинг открывает двери всем — и живым, и мертвым. Хмурый, вечно пьяный Сириус; Тонкс, шьющий свадебное платье; Руквуд, всегда громко хохочущий; Рон, щебечущий о том, какие все добрые; Лили, целующая его в список. Отец поет ему все четыре куплета «Дерева висельника», предупреждая, чтобы он не рассказывал об этом матери, которая между сменами спит в кресле у его кровати. Проснувшись однажды, Гарри узнаёт, что вечно жить в стране грез ему не позволят. Он должен есть ртом. Разрабатывать мышцы. Ходить в туалет. Краткий визит окончательно решает вопрос. - Не беспокойся, - говорит она. - Я приберегла его для тебя. Врачи все больше удивляются тому, что Поттер не может говорить. Гарри проходит множество тестов, и хотя у него обнаруживают повреждение связок, немота вызвана не им. Наконец, теперешний главный врач — Мадам Помфри, выдвигает теорию, в соответствии с которой его безгласость вызвана не физическими повреждениями, а эмоциональной травмой. Врачи предлагают сотни методов лечения, но Поппи требует, чтобы его оставили в покое. Гарри никого ни о чем не спрашивает, и тем не менее, поток информации не иссякает. О войне: Капитолий пал в тот же день, когда с неба слетели парашюты, Панемом правит Кендра, повстанцы уничтожают последние очаги сопротивления. Об Альбусе: он в плену, его ждет суд и почти наверняка — казнь. О его семье: Уизли ищут утешения в работе. О его отряде: Полумну с командой отправили в дистрикты снимать репортаж о разрушениях, вызванных войной. Джордж вернулся к семье и Мадж. Малфой все еще в ожоговом отделении. Он все-таки добрался до Круглой площади. Седрик.. погиб. При взрыве. Гарри стискивает челюсть, закрывая глаза. Он так и не сказал ему. У него работы нет, и поэтому горе накрывает его с головой. Силы поддерживает только обещание Кендры. Он сможет убить Альбуса, но потом.. потом у него не останется ничего. В конце концов юношу выписывают из больницы, поселяя его в одной из комнат президентского дворца. Молли и другие почти не появляются — они едят и спят на работе. Ухаживать за ним — следить за тем, чтобы он ел и принимал лекарства, — приходится Сириусу. Работа эта нелегкая, ведь Гарри снова ведёт себя, как в Тринадцатом, — гуляет без разрешения по дворцу, заходит в спальни, кабинеты, залы, ванные комнаты, ищу укромные местечки. Шкаф, полный мехов. Шкафчик в библиотеке. Давно забытая ванна в комнате, забитой старой мебелью. В его тайниках так темно, что найти его здесь невозможно. Он сворачивается клубочком, сжимаясь, и пытаясь насовсем исчезнуть. Затем, в полной тишине, он снова и снова крутит на запястье браслет с надписью: «Психически нездоров». Меня зовут Гарри Поттер. Мне семнадцать лет. Мой дом — Двенадцатый дистрикт. Я — Предвестник Беды. Я уничтожил Капитолий. Президент Альбус меня ненавидит. Он убил мою сестру. А теперь я убью его, и тогда Голодным играм придет конец.. Время от времени юноша вновь обнаруживает себя в своей комнате — не знает, то ли его отлавливает ментор, то ли приводит обратно стремление получить дозу морфлинга. Пересаженная кожа до сих пор розовая, как у младенца. Старая, которую признали поврежденной, но поддающейся лечению, выглядит красной, горячей, а местами — расплавленной. Островки непострадавшей кожи кажутся бледными, почти белыми. Поттер похож на жуткое лоскутное кожаное одеяло. Часть волос сгорела до самых корней, остальные неровно подстрижены. Гарри Поттер — Пылающий Предвсетник. Ему, в общем, все равно, но при виде своего тела он вспоминает о боли — о том, почему он ее испытывал, и о том, что произошло до боли. О том, как любимые люди заживо превратились в факела. Гарри закрывает глаза, но это не помогает. Во тьме огонь горит еще ярче. Иногда приходит Помфри. Она только спрашивает, не хочет ли Гарри поговорить, и, не получив ответа, засыпает в кресле. Думается, она заходит ко нему с одной целью — вздремнуть. Такое положение вещей устраивает обоих. Подходит назначенный срок, хотя сколько часов и минут прошло, Гарри сказать не может. Президента Дамблдора судили, признали виновным и приговорили к смертной казни. Об этом ему сказал Сириус, об этом в коридорах болтают охранники. В его комнате появляется костюм Предвестника и тяжёлый пистолет, ничуть не поврежденный, но ни одной пули — либо они сломаны, либо юноше не разрешено владеть оружием. Гарри рассеянно думает: должен ли он как-то подготовиться к грядущему событию, однако на ум ничего не приходит. Однажды, в конце дня, после долгого сидения в кресле у окна за раскрашенной ширмой, юноша вышел из комнаты, повернув не направо, как обычно, а налево, забредая в незнакомую часть дворца и немедленно понимая, что заблудился. Спросить дорогу не у кого, но это нравится. Жаль, что он не зашёл сюда раньше. Здесь так тихо: толстые ковры и тяжелые гобелены поглощают звуки. Свет мягкий. Приглушенные цвета. Вокруг все спокойно — и вдруг юноша чувствую аромат. Аромат сладостей. Он ныряет за какую-то занавеску, выжидая появления тварей: от потрясения нет даже сил бежать, но наконец становится ясно, что они не придут. Так откуда взялся этот запах? Что это — настоящие сладости? ириски? шоколад? Может, рядом склад, в котором хранятся сахарные создания? Поттер тихо крадется по коридору; запах становится невыносимым. Он не такой сильный, как когда-то, но более отчетливый — ведь к нему не примешивается запах взрывчатки и вони отбросов. Повернув за угол, он натыкается на двух изумленных охранников. Нет, конечно, это не миротворцы — миротворцев больше нет, — однако и не подтянутые солдаты Тринадцатого дистрикта в серой форме. Эти двое — мужчина и женщина — одеты в какие-то лохмотья. Настоящие повстанцы. Худые, в бинтах, они охраняют дверь, за которой находятся сладости. Гарри пытается пройти, однако те скрещивают перед ним автоматы. - Мистер, вам туда нельзя, - говорит мужчина. - Солдат, - поправляет женщина. - Солдат Поттер, вход запрещен. Приказ президента. Гарри шумно выдыхает через ноздри, терпеливо ожидая, когда они опустят оружие и поймут — без слов, — что за дверью находится именно то, что ему так нужно. Один взгляд на цветы и сладости, которыми окружён Альбус Дамблдор. Хотя бы что-то одно, чтобы он мог вставить бутон в петлицу, прежде чем застрелить его. Охранники явно нервничают. Они уже собираются звонить Сириусу, как вдруг мужской голос за спиной спокойно произносит: - Пропустите его. Голос знаком, но юноша совсем не может вспомнить, где именно его слышала— не в Шлаке, не в Сионе, и точно не в Капитолии. Обернувшись, он оказывается лицом к лицу с Кингсли, командиром из Восьмого. Сейчас он выглядит даже хуже, чем тогда, в больнице; впрочем, им всем пришлось несладко. - Под мою ответственность. Все, что находится за дверью, принадлежит ему, - говорит мужчина. Это его солдаты, а не Кендры, и поэтому они без вопросов опускают оружие, пропуская вперёд гостя. Пройдя по короткому коридору, Гарри распахивает стеклянные двери, медленно заходя внутрь. Здесь аромат сладостей и цветов настолько мощный, что обоняние притупляется, и он уже делается терпимым. Прохладный влажный воздух ласкает разгоряченную кожу. А розы так великолепны — целые ряды роскошных белых, желтых и даже голубых бутонов. Юноша ходит между рядами аккуратно подстриженных кустов, смотря, но не трогая — то, насколько опасны эти красавицы, он выучил на горьком опыте. Наконец он находит именно то, что ему нужно: изящный столик, и на нем великолепный красный бутон, едва начинающий раскрываться. Рядом стоит пиала с шоколадом, давно остывший чай, и конфеты в бледных фантиках. Натянув рукав на левую ладонь, чтобы не уколоться, парень берет садовые ножницы, поднося их к розе. - Красивая, - внезапно говорит стариковский голос. У Поттера дергается рука. - Остальные, конечно, тоже хороши, но цвет совершенства — красный. Не думаешь? Альбуса еще видно. Звук доносится от соседней клумбы, на которой растут желтые розы. Аккуратно приколов стебель на рукав, юноша робко заходит за угол: Дамблдор сидит на табурете, прислонившись к стене. Как всегда, он ухожен, и безупречно одет, однако отягощен наручниками, кандалами, и устройствами слежения. Ладони к него в шелковых перчатках, однако и через ткань просвечиваются его гниющие руки. И даже сейчас, когда он в таком состоянии, его холодные голубые глаза ярко сверкают. - Я надеялся, что ты найдешь дорогу в мои покои. Его покои. Поттер пробрался в его дом так же, как и несколько месяцев назад сделал И Северус, проскользнув в его, шипя и источая вонь столицы. Эта теплица — одна из его комнат, возможно любимая; кто знает, может, в лучшие времена он лично ухаживал за цветами. Теперь это часть его тюрьмы; вот почему охранники его остановили, и вот почему Шекболт позволил ему войти. Гарри полагал, что его посадят в самое глубокое подземелье Капитолия, а не позволят наслаждаться роскошью. Однако, Кендра оставила его здесь — видимо, для того, чтобы создать прецедент. Тогда, если влияние утратит она сама, все будут знать, что президенты — даже самые отвратительные — заслуживают особого обращения. В конце концов, кто знает, когда она лишится власти? - Знаешь, нам столько нужно обсудить.. Впрочем, мне кажется, твой визит будет кратким. Поэтому сначала о главном. - Мужчина кашляет, и платок в его руках, который он прижимает к губам, окрашивается в бордовый. - Приношу соболезнования по поводу смерти твоей сестры. И по поводу мистера Диггори. Лекарства притупили чувства, но даже в этом состоянии онеменения боль, вызванная словами Альбуса режет. Они напоминают, что его жестокость беспредельна, и что он до самой смерти не оставит попыток его уничтожить. Что-то внутри оставляет чёрный рубец. - Такие бессмысленные жертвы.. В ту минуту всем было ясно, что игра окончена. Более того, когда они сбросили парашюты, я как раз собирался официально объявить о капитуляции. Не мигая, он неотрывно смотрит на юношу, словно не хочет упустить ни малейшей реакции. Однако, в его словах нет смысла. «Когда они сбросили парашюты?» - Ну, Гарри, ты же не думаешь, что приказ отдал я? Будь в моем распоряжении работающий планолет, я бы бежал на нем. Это очевидно. - Он чуть улыбается, глядя на него сквозь золотистую оправу стекол. - И в любом случае, вопрос остается открытым: чего бы я добился? Мы оба знаем, что я готов убивать детей, но не люблю тратить ресурсы зря. - Да. Да, Поттер помнил об этом. - Если я отнимаю у кого-нибудь жизнь, то не без причины, — а причин уничтожать целый загон капитолийских детей у меня не было. - Он снова заходится в кашле. Что это — трюк, чтобы дать его словам время проникнуть в сознание? Дамблдор лжет — конечно, лжет, — но за ложью есть какая-то правда, и она силится выйти наружу. - Не врите мне. Мужчина прищуривается, продолжая: - Должен признать, моя сестра действовала блестяще. Даже самые преданные люди отвернулись от меня, когда увидели, что я бомбил наших собственных беззащитных детей. Всякое сопротивление прекратилось. Ты знаешь, что все показывали в прямом эфире? Здесь видна рука Северуса, и в затее с парашютами — тоже. Ну, таких идей и ждешь от руководителя Игр, верно? - Альбус промакивает рот платком. - Уверен, уничтожать твоих близких он не собирался, но в таких делах всякое бывает. Это так далеко; Гарри в лаборатории, в Тринадцатом, вместе с Седриком и Ремусом; они смотрят на модели, созданные по принципу ловушек Диггори. Первая бомба убила жертв, вторая — спасателей. Вспоминаются слова: «Правила есть. Мы с Люпином следуем тем, которые использовал президент Дамблдор, когда бомбил дистрикты». - Моя ошибка, - говорит Альбус, - заключалась в том, что я слишком поздно раскусил замысел Кендры: Сион позволяет Капитолию и дистриктам ослабить друг друга, а затем практически без потерь подчиняет их себе. Пойми, она с самого начала собиралась занять мое место. Ведь именно жители Тринадцатого подняли мятеж, который привел к Темным Временам, а затем бросили жителей остальных дистриктов в беде, когда удача от них отвернулась. - Минута тишины. - Но я следил не за Кендрой, мальчик мой, а за тобой, а ты — за мной. Боюсь, что нас обоих одурачили. Ложь. Сплошная ложь. Это неправда. - Не верю. А Дамблдор, кажется, впервые с их встречи каменеет в лице, качая головой. — О, Гарри.. я же обещал — никогда не лгать тебе.