The right to live

      Слышно лязганье металла, эхом доносящиеся крики взрослых и плач детей. В небо поднимаются тёмные клубы дыма. Небольшая деревушка уже наполовину окутана пламенем. Жители отважно сражаются с людьми за свои семьи и деревню. Они не выйдут живыми, точно знают, но продолжают бороться, несмотря ни на что, они будут стоять на ногах до последнего. А тем временем где-то в одном из самых отдалённых домиков судорожно собирает сумку шестнадцатилетний юнец. Выбегает на крыльцо и, судорожно дыша, ищет глазами родителей. Бежит к ним, стараясь не спотыкаться о свои же ноги под действием нервов и спешки.       — Папа! Отец! — кричит, ещё не подбежав достаточно близко, чтобы говорить более тихим голосом. — Скорее, давайте уйдём отсюда!       — Сыночек! — подбегает папа и крепко обнимает, говоря уже тихо на ушко: — Бери соседских малышей и бегите в лес. Я прошу тебя, пожалуйста… Выживи и сбереги малюток. Я люблю тебя, цветочек, будь счастлив.       — О чём ты говоришь?! — отрывается от неё подросток и смотрит, широко раскрыв глаза. — Пойдём все вместе, я не оставлю вас здесь!       — У нас мало времени, — подходит и обнимает сына уже отец. — Не думай о нас, как бы ни было сложно. Забудь. Лучше подумай о себе и детях. Беги и не останавливайся, ты должен быть счастливым. А для этого нужно быть живым. И не забывай, что мы всегда будем тебя любить. Удачи.       Омега пытается остановить подступающую к горлу истерику, быстро собирает последнее самообладание, чтобы не подводить ни родителей, ни маленьких крох, испуганных и плачущих навзрыд. Надевает маску сдержанности и собранности, чтобы не разрыдаться от безысходности ситуации и собственного бессилия. Юноша подхватывает на руки плачущую девочку и велит как можно быстрее бежать мальчику в лес, следуя за ним. Остановившись уже у самой кромки леса, омега позволяет себе повернуться в последний раз на родителей и сразу же жалеет об этом… Уже сильно избитого отца в теле волка, не способного встать с земли, поджигают заживо. А мать, точно так же переобращёную, прямо на его глазах протыкают мечом.       Весь залитый слезами, Чимин открывает глаза. Постепенно возвращаясь в реальность из кошмарного сна, который снова напомнил о болезненных воспоминаниях. Периодически посещающие его сны кошмары изрядно выматывают и не дают нормально высыпаться по ночам. Часто моргая, омега утирает ладошками щёки и глаза, избавляясь от раздражающей влаги, и принимает сидячее положение. Отрывая руки от лица, он вертит головой по сторонам, пытаясь сориентироваться в незнакомом пространстве, и замечает на себе новую одежду. Широкая белая рубашка доходит до середины бедра, а длинные и широкие хлопковые штаны, если не закатать, будут мешать передвигаться. Не желая думать о том, кто мог его одеть, решает осмотреть детали интерьера. Небольшая комната с кроватью, маленькой тумбочкой с правой стороны и с двумя большими шкафами вдоль стенки, с левой стороны от Чимина. Из-под короткой и плотной занавески, закрывающей небольшое окошко, проскальзывает яркая полоска света.       Парень медленно встаёт и подходит поближе, осторожно сдвигая ткань в сторону, открывает себе обзор на улицу. Он может увидеть… ветви ели? Как так-то? Кто вообще делает окна со стороны огромного дерева? В смятении и лёгком негодовании Чимин отходит от окна и решает для начала посмотреть, не заперта ли дверь, надеясь на удачу. Нажимает ручку. Заперто. Удача не его удел, в который раз за жизнь повторяет себе омега. Действительно, с чего бы ей быть открытой, это было бы слишком просто и подозрительно. Если ни с окном, ни с дверью не повезло, то, может, повезёт со шкафами? После очень логичного итога его рассуждений, парень подходит и сразу дёргает за ручку первую дверцу.       — Да твою ж мать! — не выдержав, выкрикнул Чимин, когда понимает, что и шкаф также не открывается. Проверив все дверки и ящики, юноша со стоном валится спиной назад, падая на кровать. — Ну почему именно я?! — возмущается и начинает колотить всеми конечностями по несчастной мебели, пытаясь выплеснуть всю агрессию в своих движениях.       Внезапно вспоминая об ещё одной детали интерьера, Чимин подскакивает с постели к тумбе.       — Да не ужели, — цыкнул омега, когда верхний ящик легко поддался. Но его радость от наконец пришедшей удачи длилась недолго. — Серьёзно? Это всё, что ли?       В верхней полке лежали пара пергаментов, два пера и… камень. Зачем камень?       — Я здесь загадки разгадывать должен или как это вообще понимать? — находясь в полном замешательстве, Чимин даже и не знает, что думать. — Лааадно… Тогда, может, просто буду ждать?       Решая снова лечь в кровать, чтобы отдохнуть и набраться сил, а то мало ли что будет дальше. Можно было бы попробовать покричать и потарабанить в двери, требуя его освободить, но слишком уж утомительное занятие. «Раз я уже и разговаривать сам с собой начал, то совсем дела плохи. Вот посплю, тогда и решу, что делать со всем этим», — думает Чимин и сам не замечает того, как снова быстро проваливается в сон.       Когда парень вновь открывает глаза, в окне напротив замечает, что уже начинает темнеть. Хочет встать, как слышит за своей спиной движение. Прислушивается и пытается понять, что именно делают рядом. Похоже, уже в открытом шкафу что-то переставляют. Ничего толком не разобрав, Чимин решает притвориться спящим и якобы во сне повернуться на другой бок. Молится всем известным богам и пытается не думать о том, что никогда в них не верил, осторожно переворачиваясь на другой бок. В комнате резко воцаряется тишина и прекращаются все движения. Парень даже перестаёт молиться и полностью сосредотачивается на звуках вокруг. Чувствует, как другая сторона кровати прогибается под весом чужого тела. Кто-то ложится рядом, а Чимин уже готов душу богу отдать или любому, кто только возьмёт.       — Я знаю, что ты не спишь, — слышится хриплый и немного грубоватый голос рядом. Омега от неожиданности дёргается и открывает глаза.       Прямо напротив своего лица Пак видит чужое, довольно-таки симпатичное, между прочим. Карие глаза, в которых блестит неподдельный интерес и совсем детское озорство, рассматривают Чимина. Тёмно-каштановые волосы собраны в маленький хвост на затылке, что непременно умилило бы Пака, будь он в более располагающей для этого обстановке. И маленькая родинка на кончике носа, которая привлекает внимание уже самого Чимина. Понимая, что уже несколько минут разглядывает парня напротив, снова встречается с не менее заинтересованным в ответ.       — Где я? И кто ты? — для начала решает спросить омега. Вся надежда заключается в убеждении, что люди с такими чистыми глазами не стали бы причинять Чимину зла. Правда ведь? Ну пожалуйста…       — Я Тэхён, — губы растягиваются в квадратной улыбке. А Чимин пытается незаметно выдохнуть от облегчения, насколько это возможно в такой близости с чужим лицом, когда не слышит враждебности в чужом голосе. — А как тебя зовут?       — Чимин, — буркнул себе под нос омега и сел на кровати. — Это ты тот волк?       — Ты о том паршивце, что скатился вместе с тобой со склона? Если да, то он только после обеда проснулся и со мной отказался говорить, — дует губы в напускной обиде и морщит нос при воспоминаниях о мужчине Тэхён.       — Ладно. Но ты не ответил на первый вопрос. И он далеко не единственный, который я хочу задать, — складывает руки на груди и смотрит на оборотня. Чтобы сейчас ни происходило, Чимин хотел поскорее со всем разобраться и вернуться домой. Хосок уже, наверное, обыскался его, да и семья должна уже быть в курсе. Нужно как можно скорее возвращаться назад, только бы понять, где он вообще и кто все эти оборотни. Наверное, именно они побеспокоили своим присутствием мирную жизнь его стаи.       — Я понимаю, — кивает Тэхён и встаёт с кровати, направляясь прямиком к двери. — Но давай лучше мы сходим в одно место, где тебе обязательно обо всём расскажут.       — Это куда? — удивлённо спрашивает Чимин и также поднимается с кровати, неуклюже путаясь в простынях и большой для него одежде, чем вызывает тихий смех альфы.       — Скоро узнаешь, пойдём, — хитро прищуривается юноша и открывает дверь, жестом подзывая к себе омегу. — Надеюсь, они ещё не ушли, — уже тише бормочет, скорее сам себе, нежели собеседнику.       Два парня выходят в маленький коридорчик. Дверь, где непродолжительное время был Чимин, оказалась напротив выхода, а по бокам расположились ещё две. В одном углу коридора стояла напольная вешалка, а рядом полки с обувью. Чимин делает вывод, что варвары не стали бы заморачиваться с такими деталями интерьера. Подойдя к вешалке, Тэхён снял самое маленькое пальто и, достав с полки обувь, протянул омеге. Чимин надевает и буквально тонет в тёплой одежде. Рукава полностью скрывают за собой ладони, полы пальто почти достают до земли, а по ширине и в плечах уместится ещё один такой Чимин. Видя это, парень поднимает голову на нового знакомого, а тот уже почти складывается пополам в приступе смеха. Чимин лишь обречённо вздыхает и закатывает глаза, последнее время людей вокруг хлебом не корми — дай посмеяться над ним.       — Извини, — без капли искренности. — У нас просто совсем нет одежды твоего размера, — смахивая выступившие от истеричного смеха слёзы, оправдывается Тэхён. — Ну хотя бы не замёрзнешь! Холода нынче суровые.       — Да пошёл ты, — психует Пак и, подходя к входной двери, через чур резко дёргает за ручку.       Переступая порог, первое, что он видит, — это большой костёр. А вокруг него альфы, если судить по резко бьющему в нос густому феромону. Из-за громкого хлопка двери на омегу воззрились множественные взгляды, что теперь не сильно радует Чимина. Вместе с морозным воздухом омегу накрыло большой концентрацией мускусных ароматов. Застыв в шоке, Чимин даже не знал, как реагировать на такое стечение обстоятельств. У него даже закружилась голова с непривычки от такого количества альф в одном месте. Хоть и было их всего человек десять от силы, ощущались как сотня для слишком чувствительного носика. Серьёзные взгляды и нахмуренные брови оборотней нисколько не помогали взять себя в руки.       — Иди вперёд, — неожиданно доносится слишком близко к уху голос Тэхёна. Чимин уже и забыл о нём, шокированный нынешними событиями. — Я буду рядом, ты только не бойся, — рука ложится на плечо омеги и слегка подталкивает. Если эти слова должны были его успокоить, то получилось совсем наоборот, но он не был бы самим собой, если позволил бы увидеть всем этим альфам свой страх или смятение.       Наконец придя в себя, Чимин возмущённо фыркает и сбрасывает чужую руку со своего плеча, делая первые шаги вперёд. Да никогда в жизни он не боялся и не будет этих противных гордецов. Никогда. Но уверенность немного спадает, когда он подходит ещё ближе, а феромоны вокруг становятся только тяжелее, от чего хочется позорно склонить голову. Сейчас как никогда важно держать контроль над своей омегой. Чимин не позволит природе так просто одержать над ним победу.       — Уже очнулся? — спрашивает кто-то из толпы, и не понятно, кому именно это адресовано.       — Как видишь, — немного раздражённо отвечает Тэхён. Чимин дал себе время, чтобы голос не подвёл, когда он начнёт говорить. Его подводят ещё ближе, пока альфы отходят чуть дальше от огня и теперь выстраиваются небольшим полукругом напротив омеги.       Чимин же складывает руки на груди, неосознанно защищаясь от оценивающих взглядов. «Вот что они уставились? Да даже если у них тут омег нет, максимум, что сейчас можно рассмотреть за этим мешком — это красивые глазки. Они тут совсем чокнутые…», — в растерянности с ноткой раздражения от всего вокруг думает парень. На достаточно продолжительное время повисает тишина, во время которой альфы, не стесняясь, будто мысленно представляют его без одежды и шумно втягивают носом воздух вокруг омеги. Спасибо хоть, что феромоны свои вовсю не распускают, но даже так Чимину становится безумно сложно дышать. А он даже не может ничего сказать, просто пытаясь осознать, насколько эта ситуация выходит за границы его понимания. И кто знает, сколько бы это ещё длилось, если бы не грубый голос со стороны:       — Отошли от него! — толпа сразу отступает назад под удивление Чимина на метров пять точно. Омега поворачивает голову в сторону, и что-то ему кажется знакомым в альфе, идущем в их с Тэхёном сторону. — Тэхён, ты почему вывел его на улицу?       — А нельзя было? Ты же со мной не разговаривал, а значит, и не говорил что-то про «Не выводи омегу на улицу, пока я, великий и всемогущий Чон Чонгук, не отдам приказ своему бестолковому рабу Тэхёну», — вставая перед омегой, возмущается юноша, яростно жестикулируя и пародируя старшего. Чимин даже отпустил смешок на его искривлённый подражанием голос, тут же ловя колкий взгляд от раздражённого брюнета.       — Сейчас явно не время для выяснения отношений, — рычит, еле сдерживающий себя, Чонгук.       — Ну почему же, тебе всегда не… — не успел договорить Тэхён, как ему резко закрыли рукой рот.       — Пожалуйста, давай вы решите свой конфликт чуток попозже, окей? — говорит блондинистый альфа, всё ещё зажимающий рот парню. Чимин с приподнятой бровью наблюдает, как парень пытается вывернуться из крепкой хватки, но терпит неудачу и не без труда, но всё же успокаивается.       — Я, конечно, приношу свои глубочайшие извинения, — наконец, после долгого молчания, подаёт голос Чимин. Все присутствующие как один обращают на него внимание. — Но может ли мне кто-то объяснить, что здесь происходит? — обводит всех присутствующих взглядом, пытаясь найти по глазам виновника своего нынешнего положения, и задерживается на последних трёх.       — Ладно, — тяжело вздыхает и подходит ближе. — Я Чон Чонгук, вожак этой стаи. Ты?       — Пак Чимин, — коротко отвечает омега. Он хотел другого ответа, новые знакомства ему ни к чему. Омега просто хочет домой, а всё это его уже знатно раздражает.       — Хорошо, — кивнул и перевёл взгляд на костёр. — Давай присядем, и я отвечу на все твои вопросы, — на что Чим только кивнул и пошёл за альфой. Уже прошло достаточно времени, и его до сих пор никто не убил и не изнасиловал, когда возможностей для этого было достаточно, а значит, можно и присесть.       Чимин оказался между Тэхёном и незнакомым альфой-блондином, в то время как Чонгук стоял напротив него. Не привыкшему к такому вниманию парню было неловко, но он стойко держал маску уверенности.       — Для начала, скажите, где я сейчас, — начинает омега, решив смотреть исключительно на огонь и, по возможности, реже дышать. Ему всё ещё сложно находиться среди тяжёлой смеси ароматов. Очевидно, что альфы уже довольно долгое время находятся в таком составе и не привыкли сдерживать свои феромоны за отсутствием омег рядом, а сейчас с непривычки ещё больший их поток разъедает лёгкие Чимина.       — Не знаю, поймёшь ли ты, — почти сразу отвечает Тэхён, не давая брату вставить слово. — Но эта деревня примерно в двухстах метрах от того места, где вас с Чоном подобрали.       — Ладно, допустим, — кивает Чимин и пытается прикинуть, как далеко он от дома, а главное — сколько ему нужно времени, чтобы добраться назад. В темноте ночи будет сложно ориентироваться, и придется попросить кого-то из альф помочь ему с дорогой. — Это ваши следы мы видим в лесу уже третий день? И если да, то зачем вы приходили?       Какое-то время никто не решается или не находит слов ответить. Чимину не нравится это глупое молчание, он тут не в игры играет, ему бы выяснить у них побольше информации и бежать домой. Он расскажет всем, что бояться, кажется, нечего и это всего лишь альфы от скуки в прятки решили поиграть.       — Я, Тэхён и Сонун, что сидят рядом с тобой, если так можно выразиться, присматриваем за вами уже неделю. И если бы Тэхён был более осторожным, то вы бы и не узнали о нашем присутствии рядом, — Чонгук злобно зыркает в сторону второго альфы, который показательно фыркнул и отвернулся, смотря уже на омегу.       — Что значит «присматриваем»?       — Мы слышали о том нападении людей на деревню оборотней, но подумали, что всех убили и никого не осталось в живых. А через полмесяца… — не успевает договорить, как Тэхён решает немного насолить, прекрасно зная, как старший не любит, когда его перебивают.       — И к нам тоже пришли люди из соседней деревни, поставив нас перед выбором. Первое — альфы идут с ними на что-то вроде мини-сражения за право жить здесь, и в таком случае они не трогают омег с детьми. Второе — они сплочаются с другой той самой деревушкой и идут убивать всех без разбора в наше поселение, естественно, включая омег и детей, — для Чимина это всё звучит крайне бредово, будто бы люди той деревни от скуки решили в войнушку поиграть без какой-либо цели и причины. Но что бы там ни было, он совсем не удивится, если это и вправду так.       — Конечно, мы выбрали первый вариант, — продолжает говорить Чонгук, не обращая внимания на возмущенные пыхтения братца, чем на короткое мгновение вызывает небольшую улыбку у Чимина. — Но мы даже не могли предположить, насколько люди будут подлыми, ведомые своим желанием избавиться от нас… Когда был назначен день, все альфы под руководством моего отца, попрощавшись с семьями, пошли на поле битвы. Если не вдаваться в подробности, то вернулись мы с победой, хоть и небольшим составом. Ожидая увидеть свои семьи, мы были… — останавливается и смотрит себе под ноги, не зная, как или не желая вовсе продолжать дальше. Чимин и сам уже, кажется, понимает, к чему ведёт альфа.       — Пока мы были вдали от дома, наших омег и детей куда-то увели, насильно или уловками — можем теперь только догадываться, — Сонун напряжённо вздыхает, замерев взглядом в одной точке. Омега не понимает, какие эмоции тот испытывает, потому как эмоции на лице альфы в эту минуту отсутствовали напрочь.              — Мы были потеряны и не знали, что нам делать. Тем более тогда мы лишились не только омег с детьми и большей части альф, но и главного — вожака, который смог бы сохранить холодный разум даже в такой ситуации, — дальше начинает говорить более тихо, поглядывая на реакцию братьев. — Чонгук и Тэхён ещё были совсем неопытны, а после того, как на их глазах убили отца, были сильно подавлены, но держались до последнего, чтобы по приходу домой могли поддержать мать. К сожалению, не найдя её здесь…       — Мы рассказываем о том, что случилось в деревне, а не о наших личных переживаниях, — грубым голосом перебивает Чон старший, напоминая о границах дозволенного. Со стороны могло показаться, что он испытывает только сильную агрессию по отношению к этой теме и тем, кто посмел её затронуть, но Чимин с достаточно близкого расстояния может разглядеть, как от фантомной боли едва морщится его лицо, из чего омега делает вывод о ещё совсем не заживших ранах потери. Тэхён же, нетипично для него, сидел тихо, склонив голову, тыкал палкой в промёрзшую землю. Чонгук прочистил горло и продолжил сам: — В общем, не зная как правильно поступить в сложившейся ситуации, мы решили пойти по запаху омег. Он привёл нас к деревне людей. Уже там обнаружили абсолютно пустые дома. Стало ясно, что люди планировали уйти заранее — большинства вещей и даже части мебели не было на своих местах. А в самом крайнем построении мы нашли наши семьи… В отличие от вашей деревни, в которой ваших только сожгли живьём…       — Не просто сожгли, — хриплым голосом от долгого молчания и большого количества пережитого стресса перебил его Чимин. Он помнит каждую деталь того злополучного дня и навряд ли вообще когда-нибудь сможет стереть из своей памяти. На вопросительные взгляды лишь пожимает плечами и объясняет, смотря невидящим взглядом на огонь. — Когда я бежал с деревни, то совершил, наверное, самую большую ошибку в своей жизни… Обернулся последний раз на родителей. Как раз в тот момент люди добивали моего отца, и, когда он уже не мог подняться с земли, его сожгли. Мою мать после проткнули мечом… Она умерла не сразу, а постепенно истекала кровью, я слышал даже на большом расстоянии её предсмертные хрипы. И не мог пошевелиться, поэтому продолжал смотреть, когда они сдирали с неё шкуру, радуясь полученному трофею, — Чимин сохранял непробиваемое выражение лица на протяжении всего рассказа, ни единой эмоции не показалось на светлом лике. Голос оставался холодным и бесцветным, отчего даже альф, повидавших много дерьма в жизни, передёргивает. Моргнув пару раз, чтобы прийти в себя, омега поднимает голову и проходит взглядом по альфам, останавливаясь на пронзительных глазах вожака. — Я не хочу ни коим образом обесценивать вашу трагедию, просто объясняю, что в нашем случае тоже было не просто сожжение заживо. Что они творили с остальными оборотнями моей деревни, я даже представлять не хочу. Может, не все люди жестоки и так плохи, но почему-то за всю свою жизнь всё ещё не видел ни одного добряка.       — Я понял тебя и то, что ты хотел сказать. Я тоже никак не хотел задеть тебя своими словами, — немного кивает Чонгук. Закусывая губу, думает чуть дольше положенного, чтобы впредь более корректно подбирать слова в такой больной для всех теме. — Мне продолжать или с тебя этой темы достаточно? — уточняет.       — Продолжай, пожалуйста, — снова переводит взгляд на костёр, в который незнакомый альфа подкидывает дрова, поддерживая относительное тепло вокруг.       — Так вот, — тяжело вздыхает, потирая пальцами переносицу, и продолжает: — В том амбаре находились тела наших семей. Дети и взрослые были свалены в несколько больших куч, истекающих кровью. Было видно, что люди не поскупились на разнообразие способов убийства. По нашим предположениям, некоторых омег и даже совсем ещё детей насиловали… Мы решили спалить деревню вместо того, чтобы хоронить их в земле. В течение следующих двух месяцев мы лишились ещё семнадцати альф. Пятеро из них пропали, видимо, ушли в лес и там уже либо начали существование в одиночку, либо скончались. Двенадцать других различными способами сами лишили себя жизни.       — Почему? — задаёт вопрос Чимин, уже примерно понимая, в чём дело.       — Одни не выдержали утраты родителей и братьев с сёстрами. Другие же, более старшие, потеряли рассудок от потери пары или истинного, — внешне спокойно, насколько это позволяет обстановка, объясняет Чонгук.       Чимин для себя точно подмечает, что этот Чонгук очень правдоподобно делает вид, будто совсем не заинтересован в горе других оборотней и не ранен своим собственным. Прискорбно осознавать, но своим поведением и внешними эмоциями (а точнее, их отсутствием) в таких темах омега и альфа очень схожи. У них обоих в душе остался след от тех воспоминаний, что по сей день приносят нестерпимую боль. Из-за жестокости и ничтожности людей все эти оборотни сейчас разбиты и сломлены внутри, но они продолжают жить, несмотря ни на какие преграды, вставшие на их пути. Пусть люди превосходят их в количестве и коварстве, но они будут сильны духом и, вновь ломаясь, соберут себя по кусочкам заново. Задумываясь о судьбе двух деревень, Чимин уже вполне готов к рассмотрению идеи о слиянии двух стай в одну для их более комфортной жизни в последующем. Сколько бы он ни отстаивал свои права, как омеги, раньше, он что тогда, что сейчас прекрасно понимает, что у них нет будущего без детей, поэтому альфам и омегам следовало бы держаться вместе в такое трудное время.       — Это та деревня, в которой вы жили сначала? — спрашивает Чимин, впервые оглядываясь на дома вокруг себя.       — Нет, мы не захотели оставаться в месте, приносящем боль и холод, — подаёт голос подросток, сидящий возле Сонуна. Несмотря на совсем юный возраст, в его взгляде Чимин читал зрелость и мудрость от пережитого горя. — Мы перебрались в это место и построили здесь новые хижины.       — А что насчёт бет? Вы ни слова не говорили о их жизни здесь ни раньше, ни сейчас, — озадаченно, Пак переводит взгляд с главного альфы на остальных.       — Беты перестали появляться на свет в нашей бывшей деревне по неизвестным причинам задолго до всего случившегося, — отвечает статный мужчина, которому на первый взгляд уже должно быть за сорок.       — Ох… — тяжко вздыхает, пытаясь вместить в свою головушку всю полученную за этот вечер информацию. — Но вы так и не ответили на мой главный вопрос. Как, зачем и почему вы за нами присматривали?       — Думаю, Чонгук неправильно выразился, — говорит за него Сонун. — Примерно неделю назад мы с Тэхёном случайно наткнулись на вашу поляну, когда забежали слишком далеко во время охоты. Мы были немного шокированы и не знали, что делать. Тем более тот факт, что почти все из вас омеги, весьма удивил нас. Ещё и два щенка, что в наших условиях вообще не представлялось возможным для выживания таких слабых малюток. Ну и решили сразу рассказать о вас Чонгуку.       — О, я хорошо помню, как несвойственно для каменного и сурового вида Чонгука расширились его глаза. Он мне до последнего не верил и думал, что это «очередная идиотская шутка», — развеселился от воспоминаний Тэхён, своим раскатистым смехом вызывая улыбки у всех присутствующих, кроме самого виновника, который в это время раздражённо закатывает глаза. Наблюдая за альфами, Чимин понимает, что они, как и его собственная стая, — все одна семья не по крови, а по душе. — Он в тот же день пошёл с нами проверить наши слова. И пообещал голову оторвать, если это всё окажется нелепым трёпом.       — Когда Чонгук убедился, что вы в самом деле существуете, решил для начала понаблюдать за вами, но это всё затянулось на целую неделю. Вот Тэхён не выдержал и показал вам наше присутствие, — продолжает Сонун. Глядя на Тэхёна в этот момент, можно точно сказать, что он ничуть не жалеет о своем решении.       — А что вы сделали со своим запахом? — спрашивает Чимин и, видя непонимающие взоры, спешит объяснить: — Я имею в виду, что один омега из моей стаи рассказывал про странный запах неизвестных нам растений, исходящий от ваших следов.       — О, ты про это, — озаряет Тэхёна. — Может, сначала подскажешь имя того омеги? — невинно хлопает глазками. Чимин вынужден поморщиться, когда слишком остро ощущает усилившиеся феромоны альфы совсем рядом из-за близкого расстояния, от одного только упоминания Юнги.       — А тебе это зачем? — удивляется омега.       — Он приударить за ним хочет, — отзывается альфа, сидящий рядом с Тэ. — Всем уже мозги промыл, говоря о том омеге. А он такой, а он так… Тьфу.       — Эй, ничего я не промывал! — громко возражает. — Сами расспрашивали о том, кого видел и что слышал! И вообще…       — Да закройте вы рты, наконец! — по округе прокатилось грубое рычание Чона. От неожиданности даже Чимин слегка вздрогнул, что уж говорить о альфах вокруг, сразу же замолкнувших, сделав глазёнки по пять копеек, мол, они тут вообще ни при чем. Хоть стая и позволяла себе вполне безнаказанно шутить над вожаком, но было видно, что они глубоко уважают и даже немного побаиваются его. — Повторяю последний раз, оставьте свои ссоры и склоки на другое время, — почти по слогам проговаривает и переводит взгляд на Чимина. — Нам нужно отвести тебя назад или хотя бы сказать, что ты в порядке, твоим друзьям. Думаю, они ищут тебя.       — Вот так бы сразу, — слишком резко подскакивает с места Чимин. Он мог бы сразу потребовать отвести его домой, но нужно было узнать хоть немного об этих людях, чтобы не возвращаться домой с ещё большим количеством вопросов. В его стае наверняка с ума сходят сейчас, не зная, где он и что с ним. — Вы можете отвести меня домой? Я совсем не знаю дороги отсюда.       — Конечно, — положительно кивает Чонгук, после обращаясь к остальным. — Мы уходим, а к моему приходу чтобы все уже спали.       — Будет сделано в лучшем виде, папочка, — бурчит себе под нос Тэхён, вызывая смешки со стороны альф, которые смогли различить еле слышную речь.       — Ты что-то сказал? — грозно смотрит на него Чон.       — Сказал, что уже иду спать.       — Вот и отлично. Пойдём, — зовёт с собой омегу.       Идя следом за мужчиной, вместо того, чтобы думать о семье, Чимин рассматривает широкие плечи и спину Чона. До этого он не замечал и не обращал внимания, насколько тот выглядит привлекательно, поглощённый другими заботами. Смоляные волосы собраны на затылке в небольшой хвост, напоминая прическу его брата, а спереди свисает пара прядок. Вспоминает тёмные, почти чёрные глаза. Чимин более чем уверен, что они могут заглянуть в самую душу при желании, а если смотреть в них дольше положенного, то можно и вовсе увязнуть, как в топком болоте. В ушах серьги, не свойственные для деревни Чимина, два прокола в одном и ещё один, больше диаметром, в другом ухе. Омега может и не разбирается, но они, должно быть, сделаны из серебра, по его скромному мнению. Нижняя губа альфы немного полнее верхней. Весьма странно, что Чимин вообще запомнил такую деталь. Альфа выше него на голову, поэтому складывалось ощущение, будто вожак смотрит на него, как на букашку под ногами. Хотя, если подумать, дело вовсе не в росте.       Погрузившись в свои мысли с головой, Чимин снова пропускает момент, когда Чонгук резко для него останавливается, зайдя за домик. Натыкаясь на его спину с такой силой, что, не удержав равновесие, Чимин падает пятой точкой в снег. «Хоть бы помог, джентльмен хренов», — злостно зыркает в сторону ничуть не смутившегося мужчины и раздражённо поднимается с земли, отряхиваясь от прилипших на одежду комков снега.       — Ты можешь быть чуточку внимательнее? — выпускает смешок Чон. Надменно вздёргивает бровь, проходясь взглядом по фигуре Чимина. От такого внимания к своей персоне его даже передёргивает. — По-моему, я не становлюсь невидимкой, просто находясь рядом с тобой.       — Не становишься, — саркастично подтверждает омега. — Но, видимо, я настолько не заинтересован в тебе, что даже не замечаю совсем, — слова вырываются прежде, чем он успевает прикусить язык.       — Пфф… Больно надо мне твоя заинтересованность. Ты ведь ребёнок ещё совсем, — фыркает альфа. — Раздевайся, — резко переводит тему, не давая Чимину ответить на оскорбительное для него заявление, и сам начинает снимать с себя вещи.       — Чего? — тянет ошарашенный Чимин, расширяя глаза, и неосознанно делает небольшой шажок назад.       — Спокойно, мелочь, — усмехается альфа, понимая, в чём дело. — Ты мне и даром не нужен. Мы обратимся, чтобы было быстрее. И я не рассчитываю на порванную одежду, поэтому поторапливайся — это в твоих же интересах.       Закатывая глаза, Чимин всё же начинает стягивать верхнюю одежду не по размеру. В это же время Чонгук уже ловко расстёгивал пуговицы своей рубашки.       — Куда вещи и обувь? — спрашивает, поднимая в воздух пальто.       — Сложи и оставь здесь, — отвечает мужчина, уже снимая обувь и расставляя её на земле. — Я на обратном пути заберу.       — Ладно, — кивает и начинает стягивать штаны.       — Кстати говоря, сколько тебе лет? Выглядишь и вправду не больно взрослым с виду, — вдруг подаёт голос Чонгук после непродолжительной тишины.       — Семнадцать, — не задумываясь, сразу отвечает Чимин. — А тебе?       — А ты ещё не слишком мал, чтобы так спокойно реагировать на голого мужчину? — с вопросом во взгляде поворачивается к омеге Чонгук. — Мне двадцать шесть.       — Да было бы на что смотреть. Меня старики не интересуют, — фыркает Чимин, также голышом становясь напротив и специально проходясь взглядом по телу альфы. Не желая думать сейчас о том, что нагло врёт. Посмотреть-то есть на что. Благо, румянец на щеках можно списать на колющий кожу мороз.       — О тебе могу сказать то же самое. Меня не привлекают малявки и щенки вроде тебя, — не остаётся в долгу Чонгук. Омега хоть и старается не подавать виду, но такие слова немного задевают его. Совсем немного. Подумаешь, какой-то очередной альфа возомнил себя центром земли.       — Ладно, — отворачивается в сторону леса омега. — Теперь, когда мы выяснили нашу взаимную незаинтересованность. Мы можем идти? — на последнем слове снова поворачивается к мужчине. Не отвечая, Чонгук просто разбегается и превращается в прыжке. После исчезая между деревьями.       — Воображала, — в который раз за вечер фыркает и закатывает глаза юноша, после, следуя примеру старшего, превращается и догоняет его уже в лесу.

***

      В густом лесу непроглядная ночь, но благодаря хорошему зрению, два оборотня спокойно преодолевали препятствия на своём пути в виде близко стоящих друг к другу деревьев и кустов. Бегут они бок о бок на протяжении всего пути, и, как бы ни было трудно для омеги это признавать, но они смотрелись весьма гармонично вместе. Его белоснежная шерсть создавала резкий контраст с чёрной как смоль у альфы. По размеру вожак был немного больше, визуально добавляя себе силы. Не то чтобы Чимин сомневался, что тот его намного сильнее, но убеждаться на собственной шкуре не хотелось. Его тело было в разы мощнее, чем у омеги, что сразу бросается в глаза. В общем, волчий облик Чона был безумно привлекательным (впрочем, как и человеческий), и, не привыкший врать самому себе, Чимин даже не отрицал этого. А его омега только скулила и радостно тявкала, ощущая рядом с собой такого сильного волка. Вместо того, чтобы чувствовать опасность, та, наоборот, чувствовала себя защищено. «Если так подумать, будь у него не такой противный характер, он мог бы даже мне понравиться», — мимолётно пронеслось в голове Пака. Но развить эту мысль ему не даёт достаточно весомая причина. В прямом смысле весомая и даже очень.       Чимин уже начал узнавать местность вокруг, но не успел опомниться, как на него набросилась и повалила на землю большая тушка. После чего они уже вдвоём покатились кубарем по снегу. А когда остановились, парень узнал в этой самой увесистой тушке своего друга омегу, на данный момент активно вылизывающего его мордочку. Брезгливо отталкивая друга, Чимин поднимается на лапы и видит, как серебристого цвета шерсти волк уже стоит в оборонительной позе напротив чёрного оборотня, грозно рыча на спокойно сидящего Чонгука. Пак готов рассмеяться в голос, когда видит, как тот делает показательно скучающий вид и лениво моргает, протяжно зевая. Смотрящий до этого момента на Юнги, Чон переводит взгляд, наполненный неимоверной усталостью, на Чимина, а-ля «Что я здесь вообще делаю и во что ввязался?» или «Уберите эту рычащую штуку от меня, пока я добрый». Злорадствуя про себя, омега всё же идёт на помощь, лениво передвигая лапами. Подходит ко всё ещё рычащему Мину и утыкается мордочкой ему в шею, притираясь. Серый волк затихает и, будто вздыхая, поворачивается к омеге, также утыкается носом в шерсть на его макушке, моментально успокаиваясь, когда не чувствует в запахе Чимина ничего подозрительного.       Чон уже собирался уйти и даже повернулся на сто восемьдесят градусов вокруг себя, но ему бессовестно преградил путь бурый волк. Желая обойти препятствие, пытается уйти вбок, на что Хосок коротко рычит и преграждает собой дорогу. Видя это, Чимин отстраняется от омеги и идёт к двум другим оборотням. Подходя ближе, становится рядом с Чонгуком и кидает на друга вопросительный взгляд, на что тот только кивает куда-то в сторону, предположительно их дома. Теперь вопросительный взгляд переводится уже на альфу. Тот же недовольно закатывает глаза и разворачивается, начиная идти в сторону обжитой поляны. Довольный юноша догоняет его и идёт рядом, в то время как бурый волк обгоняет их и теперь бежит вместе с серым. С большим нежеланием Чонгук также переходит на бег, не перегоняя и не отставая от Чимина.       На месте их встречают все жители просторной поляны, собравшиеся возле костра. Маленькие дети, видя за спинами первых двух волков других, один из которых их любимый хён, подрываются с места. Но их останавливают две пары рук, крепко удерживая в своей хватке. Намджун еле заметно облегчённо вздыхает и безмолвно показывает четверке жестом на дом, отправляя одеваться. Юнги и Хосок идут в одну хижину, а Чимин ведёт альфу в свою. Проходя за порог и захлопывая дверь, оба принимают человеческий облик. Омега проходит глубже в комнату, направляясь к шкафу.       — Ты ничего не хочешь мне объяснить? — внезапно для парня задаёт вопрос Чонгук. Глядя на него, Чимин понимает, насколько недоволен тот сложившейся ситуацией. Ну а он вообще-то ни при чем. В отличие от альфы, Пак не вожак, и потому слушается он, а не его.       — А надо? Ты вроде умный мальчик и сам всё должен понимать, — быстро достаёт нужную одежду, когда-то взятую на время у Джина или Намджуна, и поворачивается к мужчине. Всовывает ему в руки вещи и смотрит прямо в глаза. — Я не знал, что так получится, но приношу свои глубочайшие извинения за всё, что сейчас происходит и будет происходить дальше.       — Думаешь, мне нужны твои извинения? — также смотря в глаза, после отходит к вороху шкур на полу и садится, натягивая обычные серые штаны.       — Нет, не думаю, — отвечает и садится рядом, выполняя действия в такой же последовательности. — Просто на минуту подумал, что ты тоже можешь чувствовать дискомфорт и неловкость в таких ситуациях, но уже в следующую минуту снова вспомнил, что вам не присущи такие эмоции. Уж простите за мою оплошность, такого больше не повторится.       — Не говори так, будто знаешь меня всю свою жизнь и имеешь право на такие высказывания, — раздражаясь ещё больше, отвечает Чон и уже застёгивает последнюю пуговицу на рубашке, вставая на ноги.       — Не буду, — соглашается и уже встаёт искать обувь. Достаёт ботинки себе и больше размером для Чонгука, которые покупали вообще Намджуну, но оставили на хранение омеге.       Обуваются и надевают пальто в тишине, в такой же атмосфере выходя из дома. Над оборотнями, расположившимися возле костра, висит напряжённая аура. Соён и Доун, видя любимого хёна, снова встают с мест, но уже смотрят на старших, одним лишь взглядом спрашивая разрешения, и, получив лёгкие кивки в ответ, быстро бегут в сторону омеги.       — Чимин-хён! Чимина! — кричат дети наперебой, обнимая парня. — Где ты был? Мы очень испугались за тебя, — говорит мальчик, уже болтая ножками в воздухе и крепко обнимая Чимина за шею.       Двойняшки хоть и малы ещё, но двух шестилеток не так-то просто держать на руках, если нет необходимой физической подготовки. По едва изменившемуся лицу Чонгука Чимин понимает, что тот не ожидал такого проявления силы в, казалось бы, обыденном для омеги жесте. Горделиво вздёргивая носик кверху, он только крепче перехватывает малышей на руках.       — Да, где ты был? — поддакивает девочка, также держась за шею с другой стороны. — Мы очень-очень соскучились по тебе.       — Так, — вздыхает Джин. — Щеночки мои, пройдёмте уже спать. Вы обещали мне лечь сразу, как увидите Чимин-и, нужно сдержать своё обещание.       — Ла-адно, — понурым хором протягивают дети, вставая ногами на землю и обещая самим лечь спать, не нуждаясь в помощи взрослых.       Как только за двумя карапузами закрывается дверь, на какое-то время снова повисает молчание. И, как ни странно, его прерывает Чонгук, видимо, уже привыкший проявлять инициативу в таких ситуациях.       — Так вы что-то хотели узнать, приводя меня сюда? — приподнимает бровь и смотрит вопросительно на единственного альфу в окружении.       — Для начала представься, пожалуйста, — подаёт голос Намджун, на что Чон закатывает глаза, не видя в этом никакого смысла и только бесполезную трату времени. Но, немного поворачивая голову, натыкается на взгляд Чимина, как бы просящий не грубить и ответить нормально.       — Я Чон Чонгук и, если вас интересует, вожак небольшой стаи, состоящей из одних альф, — всё-таки отвечает, стараясь сделать голос менее враждебным.       — Я Ким Намджун, непосредственно вожак этой стаи, — представляется, слегка склоняя голову в знак уважения и получая то же в ответ. Стоит напротив чужого альфы, оценивающе пробегаясь взглядом по силуэту. Чимин закусывает губу, чтобы сдержать улыбку, рвущуюся наружу, когда замечает проскользнувшее одобрение в глазах Кима. — Может кто-то из вас рассказать, что происходило во время вашего отсутствия?       — Давайте я, — отзывается Чонгук, поворачиваясь к Чимину и видя лёгкий кивок в согласии, начинает свой монолог.       Чимину было забавно наблюдать, как менялись выражения лиц у его друзей на протяжении всей истории. Чонгук рассказывал всё от начала и до конца. Все внимательно слушали, не решаясь задавать вопросов и перебивать, оставляя их на конец речи. Когда долгий монолог альфы был завершён, на минуты три воцарилась тишина, все присутствующие должны были переварить большое количество информации.       — А что именно за запах был на следах, оставленными вами в лесу? — задаёт волнующий его вопрос Вону.       — Это резко пахнущие травы нашего собственного выращивания, — объясняет Чон. — Раньше они росли в лесу рядом с нашей прошлой деревней. Мы взяли их с собой на новое место и теперь выращиваем в теплицах. Смесь из этих растений с резким запахом может перекрывать природный запах. Мы использовали это для того, чтобы вы не могли учуять наше присутствие, даже находясь совсем рядом.       — А что вы сейчас собираетесь делать, когда мы уже знаем о вас? — робко спрашивает Лиён. Теперь обращая свое внимание на девушку, Чимин в полной мере осознаёт, как успел соскучиться по ней и по всем в своей стае за такой непродолжительный отрезок времени.       — Честно говоря, не имею ни малейшего понятия, — задумчиво тянет альфа. — Начиная за вами наблюдать, мы не планировали ничего конкретного.       — Так, давайте, может, на сегодня закончим? — предлагает Хосок. — И уже завтра на свежую голову будем разбираться дальше, слишком уж насыщенный день получился.       — Чонгук, ты возвращаешься в свою деревню или останешься на ночь здесь? — спрашивает Джун. — Мы можем дать тебе место для ночлега у нас.       — Хмм… Ладно, думаю, меня всё равно уже не ждут, а я уже порядком устал, — тяжело вздыхает Чон и следует за омегой.       — Спокойной ночи! — кричит Хосок в проёме, сразу захлопывая за собой дверь.       Чимин и Чонгук решили переночевать в одном домике. Когда они вошли внутрь, Пак почувствовал, как на него навалилась усталость. Он настолько устал, что не мог даже произнести ни слова.              В тишине, не сговариваясь и только пересекаясь взглядами, решают лечь вместе, чтобы не тратить последние силы на расстилание ещё одного спального места. В той же одежде, в которой пришли с улицы, ложатся спать. Над всеми другими вопросами они подумают завтра, а сейчас, как только их головы касаются подушек, засыпают крепким сном. Со всем они разберутся завтра.