IV глава
12 февраля 2021 г., 19:45
Утро для Чимина начинается… довольно необычно. Открывая заспанные глаза, он видит перед собой крепкую грудь мужчины, а на своей талии чувствует руку, которая придавливает его своей тяжестью к поверхности матраса. Ещё одна рука покоится под головой Пака. Не до конца отойдя от сна, он думает о том, как она, наверное, затекла. Омега пытается отодвинуться от массивного тела, но на его мельтешение Чонгук только ближе притягивает брыкающегося парня и заключает в свои медвежьи объятья. «Боже, ну серьёзно. Не могли придумать что-то пооригинальнее? Ну правда, слишком уж банально. Прямо как в типичных романах, которые читал мой папа летними вечерами на крыльце. Судьба всегда будет поворачиваться ко мне задом?» — ноет про себя Чимин, уже почти смирившись со своей участью и нынешним положением. Упёршись лбом в твёрдую грудь, омега думает, как лучше разбудить мужчину да так, чтоб больше неповадно было руки распускать. Может, просто огреть по голове этого противного альфу? И дело с концом. Или в глаз со всей дури. Да вот только и размахнуться как следует не получится в таких тисках.
В конечном итоге юноша решает не нарываться лишний раз, устраиваясь поудобнее в чужих объятиях, закрывает глаза и опять засыпает. Последнее время все свои проблемы он решает сном, всё ожидая, когда же всё само собой вокруг наладится.
Следующим просыпается уже Чонгук, видя в своих руках омежку. Ещё совсем заспанный и не способный здраво мыслить, не знает, как реагировать. Решает хотя бы немного отодвинуться от парня, но Чимин неосознанно тянется вслед за теплом, трогательно хмуря бровки и сжимая в кулаках одежду Чона. На что мужчина тяжело вздыхает, придвигаясь обратно, и просто зарывается носом в волосы омеги, даже никак не пытаясь оправдаться хотя бы перед самим собой за внезапный порыв. Этот спящий ангелочек не может никого оставить равнодушным, даже такого холодного внешне альфу. «Если бы он постоянно был таким милым и молчаливым, то, может быть, даже понравился бы мне», — думает Чон где-то на задворках сознания. Он уже почти снова погружается в сон, но не тут-то было. В дверь хижины неожиданно для обоих оборотней начинают громко колотить, отчего Чимин дёргается в руках мужчины, резко просыпаясь и открывая глаза. Прежде чем Пак окончательно оклемается, Чонгук ловко выпутывается из-под одеяла и слишком шустро идёт открывать дверь. За порогом хижины стоял нервный омега с волосами, отливающими серебром. Чонгук смутно узнаёт в нем ту рычащую штуку, которая первая встретила его в лесу вчера. Юнги раздражённо прошёлся взглядом по мужчине.
— Вы долго дрыхнуть собираетесь? — с упрёком спрашивает Мин и заглядывает за спину альфы. — Чимин, мать твою, живо встал и бегом за мной! — яростно кричит, отчего бедный парень вновь сильно дёргается, а после Мин снова переводит взгляд на Чона. — Тебя это тоже касается. Мы ждём вас там же, где и вчера.
Омега разворачивается и уходит, а Чону кажется, что под грозным топотом его ног уже должна была расколоться земля на две части. Прикрывая дверь, разглядывает уже подходящего к нему блондина. В душе умиляясь с его растрёпанного вида. Ну правда, если бы не характер и повадки, был бы идеальным омежкой для многих. Такого и в мужья не грех взять. Белое гнездо на голове до зуда в руке хочется ещё больше растрепать. Румяные после сна щёчки хочется затискать в руках. Чонгука даже передёргивает, когда он осознает род своих мыслей и откуда они вытекают.
— Он всегда такой агрессивный? — спрашивает альфа, приподнимая бровь. Вот если думать о злой штуке, коей он уже прозвал в своей голове сероволосого омегу, то глупых мыслей в голове становится значительно меньше. — Ни разу не видел его спокойным и уравновешенным, не говоря уже про какое-то веселье.
— Он обычно очень спокойный, но из-за последних событий весь на нервах. Сам-то ты особо беспричинной радостью не отличаешься, — отвечает Пак, на что Чон, не сдержавшись, весело хмыкает. — Так что давай поторопимся, не нужно его лишний раз бесить. Опасно для жизни, знаешь ли.
Они вместе выходят из дома и сразу направляются к указанному месту. Там их снова ждали оборотни. Детей не было, скорее всего, те ещё не проснулись из-за того, что вчера слишком поздно легли. Подходя ближе к стае, альфа видел всё такие же хмурые взгляды, как и вчера, только уже при свете дня.
— Ну что ж, — подаёт голос вожак, когда альфа и омега подходят достаточно близко. Наблюдая за дёрганными жестами альфы, Чонгук замечает синяки под его глазами и весьма осунувшийся вид. Что-то ему подсказывало, что тот выглядит так не всегда. — Предлагаю продолжить вчерашний разговор, только теперь отдохнувшими, — все только молчаливо соглашаются.
— Так, Чонгук, вы же не собираетесь теперь просто исчезнуть? — робко спрашивает Лиён.
— Даже если бы хотел, то не получилось бы, ведь Чимин теперь знает, где находится мой дом, — вздыхает Чон, краем глаза улавливая возмущённое пыхтение светловолосого мальчишки рядом. Альфа прикусывает краешек губ, чтобы сдержать так некстати пробивающуюся улыбку. В такое раннее утро омегу невозможно воспринимать иначе, как нахохлившегося воробушка. За считанные секунды Чонгук возвращает себе самообладание, переводя тему. — Ладно, может, есть что-то, что бы вы хотели мне рассказать? А то как-то некрасиво получается, я вам рассказываю, а вы мне нет.
— Как раз таки есть, — отвечает Намджун и скрещивает руки, напряжённо хмуря брови. — Я никому ещё не говорил, потому что был и так сложный день. Ну и в общем, это только слухи, но, как говорится, не бывает дыма без огня.
— Твою ж мать, Намджун! — психует и так взбешённый Юнги. Чон полагает, что тот ещё долго будет пылать жаром и метать в Чонгука молнии одним только взглядом, а остальным попадёт не меньше под раздачу. — Когда ты наконец начнёшь говорить по делу?!
— Юнги, пожалуйста, не кричи, — спокойно просит Ким. — Мы не умрём, если я скажу лишних пару слов.
— Ну это ещё вопрос, умрём или нет, — уже тише, но не менее раздражённо.
— Не разводи панику раньше времени, — отвечает Намджун и показательно отворачивается ко всем остальным, давая понять, что разговор с омегой закончен. — Итак, вчера мы с Вону и Юнги ходили на рынок. Главная новость дня там была такова, что в наши края сейчас направляется зачистка от нечисти. И больше всего она специализируется как раз таки на оборотнях. Государство хочет избавиться от всех тех, кто «мешает» жить нормальным людям.
Просто, слыша о «нормальности» людей и «ненормальности» оборотней, Чонгуку очень хочется завыть на всю округу, настолько он устал слышать что-то подобное. А самое печальное, что спустить он хоть в саму преисподнюю, ничего в этом мире не изменится, пока будет такое преобладающее количество глупых людишек, считающих, что они лучше знают и понимают нечто о «норме». Казалось бы, оборотни наполовину те же люди, но каким-то образом их обошла такая гордыня и чистолюбие. Они не берутся судить о том, кто достоин жизни, а кого следует истребить.
— Значит, нам опасно здесь находиться? — испуганно спрашивает Хосок. — Нас могут убить?
— Пока что у нас есть время, но чем раньше мы уйдём, тем будет лучше. Они должны прибыть к местности рядом с нашей деревней примерно через неделю и обыскать все окрестности в поисках кого-то вроде нас, — мрачно заканчивает Ким. Чонгук мысленно прикидывает, сколько они выиграют времени, если сейчас же отправятся в его поселение, и есть ли смысл, не задерживаясь, сразу уйти из своих домов в направлении «куда глаза глядят».
— Но куда мы можем пойти? — спрашивает Вону. — Куда бы мы ни пошли, нас раскроют и убьют. Мы слишком много пережили, чтобы так умирать.
— Я не допущу смерти ни одного из вас, в этом можете не сомневаться, — пытается успокоить Намджун. Чон невесело думает, что при всём желании и отваге альфы, он все равно не сможет гарантировать им сохранение их жизней. А после думает, что сказал бы те же слова своей стае, потому что даже мысль о том, что кто-то из близких пострадает, а он не сможет их уберечь, подобна смерти. — Но если честно, я тоже не имею ни малейшего представления, как нам выйти из ситуации.
— У меня есть предложение, — внезапно для всех подаёт голос Чонгук. — Это на самом деле очень спонтанное решение, но я могу поговорить со своей стаей и, возможно, вместе мы что-то придумаем.
— Я правильно понимаю, ты хочешь объединить стаи? — озадаченно спрашивает Чимин, заглядывая в черные омуты альфы. А Чон, смотря в карие обсидианы напротив, позорно думает, что мог бы согласиться на многое, лишь бы всю оставшуюся жизнь тонуть в них. — И быть нашим вожаком?
— Первое, после согласия моих людей, но думаю, с этим не возникнет проблем, они достаточно дружелюбны, — объясняет Чон, пытаясь в уме тщательно обдумать все возможные решения и даже не смотреть на омегу рядом. Мало было ему проблем, так ещё появился этот несносный мальчишка. — Относительно второго, не я принимаю решения, а делает это стая. Нужно, чтобы большинство были согласны на одного из вожаков, будь то я или Намджун. Если вы не хотите видеть меня вожаком, то моя стая должна одобрить вашего. В крайнем случае, мы вообще не будем выбирать, а оставим все так, как есть, но будем действовать с Намджуном вместе. С этим можем разобраться позже. Напоминаю, что это всего лишь предложение, я не заставляю вас и не принуждаю. Так сказать, сплочение для общего блага.
Чонгук даёт им всем время для обдумывания всех плюсов и минусов и терпеливо ждёт окончательного решения. Услышав скрип за спиной, поворачивается и видит две заспанные мордочки, выглядывающие из-за двери. Мальчик сразу находит среди всех своих хёнов самого любимого и бежит к нему сломя голову.
— Хён! — подбегая, кричит Доун, почти оглушая всех рядом стоящих. — Ты же не уйдёшь сегодня? — хлопая глазками, наивно спрашивает, пока Чимин поднимает его на руки.
— Нет, конечно. Вчера мне надо было уйти по делам, а сейчас я весь в твоём распоряжении, — отвечает омега и коротко чмокает ребёнка в щёку, вызывая громкий смех у Доуна. — Соён-и, иди сюда, — подзывает свободной рукой девочку, всё ещё стоявшую в дверях.
— А кто этот дядя? — тихо спрашивает, указывая пальчиком на Чона. Видимо, вчера она даже его не заметила, сконцентрировавшись только на наконец вернувшемся домой хёне.
— Он наш новый друг, — смотря на альфу, отвечает Чимин. — Не бойся, солнышко, он хороший, — слегка трясёт всё ещё протянутой рукой к малышке, призывая поторопиться.
Весьма настороженно Соён выходит на улицу и закрывает дверь в хижину. На большом расстоянии обходит альфу, несмотря на то, что Чимин стоял рядом с ним. Подходит к омеге с другой от Чонгука стороны и сразу просится на руки, на что парень не в праве отказать.
Чонгук испытывал странные ощущения от поведения ребёнка. Ему, с одной стороны, вроде нет до этого дела, но на душе всё равно остаётся осадок. Мужчина, несмотря на то, что может показаться слишком грубым и холодным на первый взгляд, детей всегда безумно любил. И где-то в районе сердца больно кольнуло при мысли, что это маленькое чудо его боится. Он ведь не сможет причинить ей вред ни при каких обстоятельствах и даже и мысли такой не допускает.
— В общем, — наконец подаёт голос Намджун. — Я думаю, что все принимают предложение, не так ли? — Дождавшись положительных ответов от всех присутствующих, переводит взгляд на альфу. — Когда пойдём? Думаю, не стоит откладывать это на потом.
— Давайте поступим так, — несколько секунд раздумывает, в какой последовательности лучше будет всё устроить. — Сейчас вы завтракаете, а потом собираете все свои вещи. Когда будете готовы, отправимся в мою деревню.
— У нас много вещей, мы не сможем сразу всё перенести, — озадаченно говорит Ким.
— Я кое-что придумал, просто сделайте, как я сказал, хорошо? — просит Чон.
— Ладно, тогда пойдёмте завтракать, — соглашается Ким и разворачивается в сторону сарая, призывая всех идти за ним.
Чимин ставит детей на землю и говорит им быстрее бежать кушать, чтобы после в скором времени отправиться в путешествие и найти новых друзей. Омега уже собирается последовать за перевозбужденными сорванцами, но боковым зрением замечает, что Чонгук идёт в противоположную от них сторону.
— Эй, ты куда собрался? — разворачивается и окликает мужчину. — Решил сбежать от нас?
— Что? — поворачивается и смотрит вопросительно. Не хватало ещё, чтобы всякая мелочь контролировала его передвижения. Он свободный волк, куда хочет, туда и идёт. — С чего бы мне сбегать? Или нужно у тебя разрешения спрашивать, прежде чем куда-то пойти?
— Вот даже не знаю, — показательно задумчиво тянет Пак. — Может, от ответственности таким образом уйти хочешь? Испугался?
— Перестань нести чушь, — закатывает глаза и снова поворачивается спиной, делая шаги вперёд. — Я приду, когда вы соберётесь.
— Почему не идёшь есть? — спрашивает Чимин, догоняя и хватая за локоть альфу, не давая уйти. — Продолжаешь строить из себя сильного и независимого? Так до голодного обморока недалеко.
— Это ты строишь из себя сильного и независимого, — резко поворачивается к омеге и надвигается на замершую фигуру, становясь почти вплотную, с прищуром смотрит в глаза. — А я таким и являюсь, мне не нужно кого-то из себя изображать. Ты тоже можешь прекратить вести себя как сучка, не являясь таковым. Уж поверь, всем от этого станет легче.
— Под всеми ты себя имеешь в виду? Не тебе судить о моём поведении, — зло шипит парень.
— Вот именно, — отходит на пару шагов назад, снова увеличивая между ними расстояние и воздвигая стены. — Ты не судишь меня, а я не делаю этого по отношению к тебе, окей?
— Да иди ты! — психует юноша и разворачивается в сторону сарая, не желая больше тратить свое драгоценное время на всяких зазнавшихся стариков.
«Хотел просто позвать на завтрак, а получилось как всегда. Вот что за самовлюблённый индюк? Бездушный засранец. Чёртов эгоист», — в мыслях причитает Чимин, не забывая по пути пинать сугробы то тут, то там.
Завтрак проходит в спокойной обстановке, в комфортной всем тишине. Как только пришёл и Чимин, его спросили, явится ли Чонгук, и, получив краткий отрицательный ответ, никто его больше не трогал.
Уже после того, как все поели и дружно убрали посуду со стола, пошли собирать свои вещи. Чимину же нужно было собрать не только себя, но и детей. И к счастью для омеги, к нему в подмогу явились Хосок и Лиён, которые быстро справились со своими сборами и пришли на помощь другу. Они быстро закончили и сейчас уже ждали остальных на всё том же месте, как и утром. К ним вскоре подтянулись все оставшиеся, за исключением разве что Чонгука.
Решив не паниковать раньше времени, остаются ждать. Через несколько минут ожидания Сокджин уже начал нервно ходить по кругу, а Юнги раздражённо стучал носком обуви по снегу. Спустя ещё какое-то время Чимин серьёзно задумался о своих словах, сказанных мужчине. Может быть, он действительно просто сбежал? Не захотел брать на себя ответственность и лишний груз. Возьмёт своих альф, и уйдут они куда глаза глядят, не отягощая себя грузом в несколько омег да ещё и с детьми в придачу с сумками наперевес. Но окончательно запаниковать ему не даёт шум из леса, похожий на топот бегущих животных. Намджун сразу напрягается и выходит вперёд омег, неосознанно пытаясь защитить их собой. В центр поляны выбегает чёрный волк, случайно пугая детей, которые сразу прячутся за ногами Чимина. За ним осторожно выходят ещё волки, которых насчитывается около десятка. Вожак кивает головой на вещи, что лежали кучкой на земле.
— Закрепите свои мешки и сумки на волках, — понимая Чона, даёт указания Намджун омегам и бете. — Чимин, ты можешь уже обращаться и садить на себя детей.
— Но они не смогут уместиться вдвоём на мне и тем более нормально держаться, — отвечает омега, поглядывая то на Чонгука, то на малышей.
— Это плохо. У тебя из нас всех самая длинная шерсть, за которую удобно будет держаться, — переводит взгляд с Пака на Чона, а после на мальчика за ногами парня. — Доун, а ты не хочешь поехать на этом волке? Помнишь его? Это Чонгук, он нам друг, — показывает пальцем на черношерстного оборотня.
— Намджун… — в удивлении произносит Чимин, переводя взгляд на такого же ошарашенного волка.
— У Чонгука тоже длинная шерсть, и с ним мы хотя бы более-менее знакомы, — объясняет Ким. — Давай, Доун, иди сюда. Ты же смелый парень.
Мальчик наконец выходит из-за Чимина и идёт к Киму. Даже не пугается, когда Намджун сажает его на оборотня. Взрослый велит во время бега держаться как можно крепче, на что малыш только кивает, уже увлечённо перебирая густую шерсть, достаточно жёсткую, но всё равно приятную на ощупь. Чимин всё это время был как на иголках, напряжённо следил за эмоциями и реакцией Чона, но тот вёл себя достаточно спокойно, поэтому Пак смог облегчённо выдохнуть. Когда ребёнок уже был готов отправляться и сидел смирно на массивной туше, альфа уже собирался идти, но Ким не захотел останавливаться на одном только мальчишке.
— Чонгук, подожди, — окликает он волка. — Все готовы идти? — обращается уже ко всем остальным, на что получает кивки от присутствующих оборотней. — Можете идти, мы вас догоним.
Альфы косятся в сторону своего вожака, не привыкшие слушать кого-то кроме него. Получая одобрение от Чона, отправляются в лес, ведя за собой омег и бету. Когда последний оборотень скрывается между густыми ветвями деревьев, Намджун подзывает к себе Чимина. Растерянный омега с девочкой на руках подходит к альфам.
— Соён, не хочешь ближе познакомиться с Чонгуком? — обращается к испуганной малышке Ким. — Ты можешь его погладить, — чёрный волк на это возмущённо фыркает, его же никто не спрашивал и, видимо, не собирается.
— Намджун, ты что делаешь? — озадаченно спрашивает Пак. — Не лучше ли будет нам уже отправляться? Мы теряем время.
— Нам нужно сразу разобраться с недоверием детей к Чону, чтобы в последствии не было проблем с объединением. Нам жить ещё вместе, а они его как огня боятся, — объясняет Намджун. — Ты так не думаешь?
— Ладно, будь по-твоему, — обречённо вздыхает юноша.
— Я пойду, а вы тут уже сами разберётесь, — ободряюще улыбается и уходит.
Только слепой не заметит, что между этими двумя что-то происходит, и это ну никак не ненависть и отвращение, хоть они и пытаются показывать всем вокруг и самим себе в частности именно это, поэтому Намджун считает своим долгом хоть как-то поспособствовать сближению Чонгука и Чимина. Двойняшки занимают значительное место в жизни и сердце омеги, поэтому и отношения между Чоном и детьми должны быть благоприятными.
— Ладно. Солнышко, ты боишься его? — спрашивает у девочки Чимин и аккуратно присаживается на корточки перед волком с ребенком на руках.
— Да, — тихо отвечает и только сильнее прижимается к омеге.
— Почему? — переводит взгляд с Соён на альфу, который внимательно наблюдает за каждым их движением и разговором.
— Не знаю, он страшный, — оправдывается, утыкаясь лицом в шею Пака.
— Он хороший! Давай ко мне! — вклинивается в диалог мальчик, восклицая и воодушевленно ёрзая на спине Чона. — У него шерсть почти такая же классная, как у Чимин-и хёна. Потрогайте!
— Слышала брата? — спрашивает парень, пытаясь не засмеяться в голос от выражения обречённости на морде волка после реплики Доуна, но искренняя улыбка всё же растягивается на пухлых губах. Чонгук, честно говоря, теперь зависает на этом лёгком жесте, вместо наблюдения за девочкой. — Просто погладь его, а я буду рядом с тобой. Тебе ничего не угрожает. Я не дам тебя в обиду, ты же знаешь.
— Сначала ты, — говорит и поворачивает голову в сторону волка, пристально следя за ним.
Чимин смотрит в глаза альфе, как бы спрашивая разрешения, а Чонгук слегка кивает, давая своё согласие. Протягивая руку, омега и сам боится сделать что-то не так и разозлить альфу. Чонгук слегка склоняет голову перед омегой и сам придвигается чуть ближе, подталкивая Чимина к более активным действиям. Пак аккуратно погружает пальцы в смоляную шерсть на макушке волка, которая и вправду была безумно приятной на ощупь. Неосознанно поглаживает и переходит за ухо, даже забывая, с какой вообще целью это делает, слишком увлёкшись. Приходит в себя, когда девочка в его руках уже поворачивается лицом к волку. Чимин переводит взгляд на прикрытые веки альфы и тихо усмехается себе под нос с весьма красноречивой реакции альфы, продолжая поглаживать.
— Хочешь тоже погладить? — спрашивает юноша у малышки. — Мне он ничего не делает, значит, и тебе ничего не грозит, — но Соён всё равно отрицательно машет головой и прижимает ручки ближе к своей груди.
— Не буду, альфы этого не любят.
— Ну что ты, зайка, все любят, — успокаивает её парень, нежно поглаживая предплечье свободной рукой. — Просто кто-то может это скрывать.
— Но отец сильно ругался, — говорит уже со слезами на глазах, что вот-вот грозятся скатиться по щекам.
— Ладно, не все любят, — вздыхает Чимин, пытаясь не злиться от упоминания ненавистного мужчины. — Но Чонгук тебе разрешает, поэтому он ничего плохого не сделает.
Ребёнок ни в какую не хочет идти на контакт. Чонгук уже довольно сильно устал от нерешительности и страха Соён. Решает пойти на небольшую авантюру, надеясь, что это не выйдет ему боком и не причинит никому вреда, и медленно начинает приближаться к омегам. Девочка испуганно пищит и отскакивает от Чимина. Сам парень, не ожидавший таких действий, тоже пугается, но скорее громкому писку рядом с ухом, чем самому волку. Чонгук утыкается влажным носом в шею омеги, а тот по инерции руками хватается за него. Добивает Чимина то, что Чон широко мажет языком на пересечении шеи и плеча, как раз в том месте, где обычно ставят метку, вдобавок ко всему оставляя на нём свой запах. После альфа отстраняется и смотрит в глаза ошарашенному омеге, который только и может, что в удивлении хлопать глазками.
— Соён-и, иди ко мне, — дрожащим и тихим голосом подзывает к себе омега ребёнка. Кажется, Чимин с задержкой начинает понимать, чего хотел добиться этим действием мужчина. — Уже пора идти, мы и так надолго задержались, — собираясь, уже более уверенно говорит, протягивая руки.
Соён быстро подбегает к хёну, буквально запрыгивая к нему на руки. Слегка морщится, когда ощущает чужой запах на любимом хёне.
— От тебя пахнет им, — показывает пальцем на оборотня.
— И что? Ты меня теперь не любишь? — специально делает расстроенный голос.
— Люблю, конечно! — громко возражает.
— Тебе не нравится запах?
— Нравится, — немного обдумав, отвечает.
— Тогда в чём дело?
— Даже не знаю, это просто странно.
— Тебе нравится второй запах? — спрашивает, немного кося взгляд на альфу и мальчика, который настолько устал от этой болтовни, что уже давно заснул у Чона на спине.
— Нравится, он не похож на отца. Приятно.
— Тогда ты, может, всё-таки хочешь подружиться с Чонгуком? — задаёт самый нужный на данный момент вопрос, переходя к сути.
Девочка неуверенно смотрит на волка, а после переводит янтарные глазки на Чимина и робко кивает. Радуясь своей (и не только) долгожданной победе, парень снова садится на корточки и ставит ребёнка на ноги. Соён осторожно протягивает руку к макушке волка, а тот охотно подставляет голову под маленькую ладошку. Всё ещё настороженно, но малышка всё-таки проводит рукой по чёрной шерсти, гладя. Чимин облегчённо вздыхает и смотрит с благодарностью на Чонгука.
— Спасибо, — тихо проговаривает.
— Вы уже наконец закончили? — доносится сонный голос со спины альфы. — Я устал ждать, и нас, наверное, все уже заждались там.
— Мы уже идём, — улыбается Пак. — Только держитесь крепко, чтобы случайно не упасть.
Чонгук разворачивается в сторону леса и начинает неспеша шагать, дожидаясь омег. Чимин же снимает рубашку и перевоплощается в волка. Ложится на снег, чтобы Соён смогла на него залезть. Он быстро догоняет альфу уже в лесу. Они переглядываются и одновременно начинают неспешный бег, чтобы не тревожить детей.
Оба уже наверняка знают, что у большинства оборотней возникнут вопросы. Во-первых, из-за их долгого отсутствия, а во-вторых, из-за смешанных теперь запахов. Но они предпочитают на данный момент не задумываться об этом. Что-нибудь придумают и оправдаются, но уже на месте.
(не только). — Ладно, хмм… Я даже не припомню, когда это было.
— Врёшь, — придвигается ближе к Чону, соприкасаясь с ним плечом, находя этот невинный контакт расслабляющим. Чимин не хочет признаваться даже самому себе, но, находясь рядом с этим альфой, он чувствует себя в безопасности, несмотря на всё вокруг. — Ты редко плачешь, а значит, должен хорошо помнить.
— Мы разве настолько близки, чтобы делиться секретиками? Подружки не разлей вода?
— А хочешь стать? — прищуривается юноша.
— Ты сейчас флиртуешь? — удивлённо уточняет Чон. — Что за намеки ни с того ни с сего.
— Не придумывай себе лишнего, альфа, — фыркает такое заявление, но при этом открыто улыбается, ещё больше вгоняя мужчину в ступор. Из-за опухших глаз и его улыбки карие обсидианы полностью исчезают от взора Чона. — Так расскажешь?
— Последний… — тяжело вздыхает, а после небольшой паузы продолжает: — Когда увидел мать в том сарае. Она была не просто убита, но и оказалась в числе тех омег, которых изнасиловали люди…
Чимин не был готов к такому. Хотя он и догадывался, что это было в то время, но это были лишь предположения. Он не задерживался в этих мыслях надолго, намеренно избегая таких тем. А сейчас даже не знал, что делать и как реагировать. Да и нужно ли вообще? Чонгук смотрел в одну точку, не отрываясь. Омега же не знал, чем вообще можно помочь или как поддержать. При этом следует учитывать, что альфе наверняка ничего и не надо от такого, как он. Они никто друг другу, а значит, и слова поддержки будут здесь лишними.
— Теперь твоя очередь, — говорит мужчина, резко поворачивая голову. От чего Чимин дёргается, выныривая из своих мыслей.
— А, точно, — слова даются сложно при осознании того, что теперь ему придётся рассказывать причину своих слёз. — Я сам не особо понимаю себя. Обычно я так не реагирую, да и вообще редко плачу. А тут что-то явно пошло не так.
— Но должно же быть что-то, что стало последней каплей и, так скажем, заставило плотину рухнуть, — говорит Чонгук, пытаясь поймать бегающий взгляд омеги. — Конечно, есть вероятность, что это так реагирует твоё тело на запах альфы и, чувствуя себя в безопасности, начинает отпускать накопившиеся эмоции. Но сомневаюсь, что дело только в этом...
— Точно! Это ты виноват! — возмущается парень, теперь понимая причину своей бурной реакции на всё произошедшее. — Такого не делают без согласия обеих сторон, а я не давал тебе разрешения! Как ты вообще посмел?!
— Успокойся ты, — морщится от крика. — Это было спонтанное решение, я сам не очень отдавал отчёт своим действиям. Но ведь сработало, а это главное.
— Ты всё равно не мог так поступать!
— Знаю, — кивает Чон. — И прошу за это прощения. Но ты переводишь тему, так и не сказал, что была за причина.
— Всё более чем очевидно, — тихо бурчит, складывая руки на груди и дуя пухлые губы. — Последние полгода я проводил всё своё время только со своими друзьями, сильно к ним привязавшись. А сейчас я даже не знаю, где они могут быть. Что с ними? Что будет, если мы не сможем их найти? Всё ли у них хорошо? Что будет теперь с нами? — проговаривая только малую часть своих внутренних терзаний и вопросов, у Чимина уже в который раз встаёт ком в горле и скапливаются слёзы в глазах, но в этот раз он не позволяет им вырваться наружу.
— Я понимаю тебя, но сейчас нам как раз таки нужно взять себя в руки и начать продумывать план последующих действий. Есть идеи?
— Ждать, пока они сами не объявятся, не вариант? — с сомнением спрашивает парень, всё равно понимая, что они не могут себе такого позволить. — Я мог бы предложить что-нибудь ещё, но главной составляющей нашей проблемы остаются дети.
— Да, и это основная причина, по которой мы вынуждены сейчас бездействовать, — соглашается мужчина, сводя брови. — Возможно, вариант с ожиданием не такой уж и бестолковый.
— Просто ждать? — задумчиво тянет Пак. — А как насчёт того, чтобы ходить на поиски поочерёдно?
— Думаешь, мы сможем спокойно оставаться здесь с детьми, пока один из нас идёт хрен знает куда и не факт, что вернётся назад? — задаёт риторический вопрос. — Давай поедим и ляжем спать, а завтра уже разберёмся. Дни зимой короткие, уже темнеет и холодает, в такое время лучше не начинать поиски. Хорошо?
— Ладно, — согласно кивает Чимин. — Ещё только ранний вечер, но я думаю, пока мы что-то приготовим, уже и спать пора будет.
— Вот и договорились.
Вместе они встают с дивана и идут в соседнюю комнату. Доун и Соён, видно, не дождавшись взрослых, уснули на большом кресле, свернувшись и тесно прижавшись друг к другу. Эти дети никогда не упустят момент, чтобы поспать везде, где только представится возможность. Чонгук и Чимин оставили малышей досыпать свои сны, а сами пошли в соседнюю хижину, где располагалась небольшая кухня. Вместе приготовили ужин и поели, соблюдая при этом комфортную для обоих тишину, только изредка обмениваясь короткими фразами. Вернувшись обратно в дом, они застали уже проснувшихся детей. К счастью для альфы и омеги, те отказались ужинать и хотели снова ложиться спать. Но с одним условием.
— Вы будете спать с нами! — хором кричат малыши, когда видят, что им расстилают на кровати, а себе взрослые готовят место на полу.
— Это что за приказы такие? — удивлённо спрашивает Чимин. — Я давно отвык спать на кровати, поэтому буду спать на полу. А вы на положенном месте.
— Нет! Мне страшно одной! — протестующе топает ножкой девочка.
— Во-первых, ты с братом. А во-вторых, я буду в метре от тебя. Ничего с тобой не случится.
— Ну пожалуйста, — подключается мальчик, складывая руки перед собой в просящем жесте. — Только один раз, честно-честно.
Омега обречённо вздыхает и переводит взгляд на Чона, который до этого просто наблюдал за спором, уже зная наперёд, что выиграет ребятня. На вопросительный взгляд лишь пожимает плечами. Конечно же, они ложатся вместе. Ещё повезло, что кровать была достаточно большой, но она в любом случае не рассчитывалась на такое количество людей. Поэтому придётся немного потесниться.
Пока мужчина обходил территорию деревушки, парень потушил свечи во всём доме, подкинул дров в печь и лёг с детьми спать. Придя с улицы, альфа снял верхнюю одежду, разулся и пошёл в комнату. Залезая под одеяло, уже примерно представлял, как вообще поместиться и случайно не грохнуться ночью с кровати. Мальчик, отвернувшись к стенке, уже тихо посапывал. А девочка, также крепко спавшая, уткнулась носиком в грудь Чимина, прижимаясь ближе к родному телу. За омегой оставался лишь маленький краешек кровати.
Если подумать, дети уже спят крепким сном, и Чонгук мог бы спокойно разложить для себя спальное место на полу. Конечно, мог бы, но по какой-то неведомой для самого себя причине безропотно укладывается на кровать, оправдывая себя нежеланием расстраивать детей утром, когда они увидят, что альфа на самом деле спал на полу этой ночью. И ведь взрослые не встают раньше, нет. И он давал детям клятвенное обещание, что выполнит их просьбу. Конечно, всё так и было.
Аккуратно забираясь на пуховый матрас, Чонгук пытается лечь так, чтобы не заходить в личное пространство парня, но после нескольких провальных попыток плюёт на это с высоты колокольни. Придвигается вплотную к юноше и обнимает за талию. Чимин от неожиданности дёргается и поворачивает голову к Чону.
— Ты что творишь? — возмущается шёпотом.
— Спать собираюсь, чего и тебе советую, — также шёпотом бурчит альфа, окончательно принимает удобную позу для сна и поднимает глаза на омегу. — Как прикажешь мне уместиться здесь, не нарушая твоих личных границ? Спи уже.
— Вот же, — раздражённо шипит и отворачивается обратно к девочке.
Чонгук утыкается носом в загривок парня, вдыхая приятный аромат. Вот что делать с этим строптивым омегой? И перевоспитывать поздно, и не смог бы в любом случае, не имея на это права. Но если и дальше будет происходить весь этот хаос, в котором они будут вместе, то так можно случайно и привязаться друг к другу. А этого никому не нужно.
Нельзя подпускать людей слишком близко, нельзя. Ты не можешь привязаться. Ведь будет больно, а ты не хочешь этого, нет. Ты научен ошибками прошлого, значит, не наступишь на одни и те же грабли дважды. Вспомни, как было больно, когда ты лишился отца и матери всего за одни жалкие сутки. Не допускай ошибок прошлого, ты не имеешь права. Ты не должен сближаться с этим мальчишкой, нет. Не можешь. И не должен желать этого. Никогда.
***
Когда Чонгук и Чимин с двойняшками прибыли в деревню, их встретила всепоглощающая тишина. Казалось, что даже ветер, который они могли чувствовать на протяжении всего пути сюда, внезапно стих в этом месте. Ни души во всей деревне, омега и альфа в растерянности заглядывали во все дома, но никого там не находили. Дети тоже почувствовали неладное, начиная всё чаще ёрзать и спрашивать, куда все подевались и когда они уже увидят новых друзей. Чон решает идти на запах, давая понять парню, чтобы тот следовал за ним. Проходя небольшой участок леса, старший уже не может уловить запаха оборотней. Признаки их нахождения здесь резко обрываются посередине опушки. Альфа не может понять, что же пошло не так. Что могло случиться? Где все? Что теперь ему делать? Ещё и с детьми под боком, а точнее, на спине. Чимин также растерян и напуган. Что произошло, пока их не было? Смогут ли они найти стаю? Возможно, случилось что-то нехорошее, и оборотни были вынуждены пойти в другое место. Но как объяснить отсутствие хоть каких-либо следов... Дети уже не справлялись со своей тревогой. Соён вот-вот разрыдается, Доун тоже недолго продержится. Сталкиваясь взглядами, взрослые ненадолго удерживают зрительный контакт. Чонгук жестом велит следовать за ним и направляется в сторону своего дома. В помещении они обращаются в человеческий облик и там же одеваются в то, что смогли найти среди немногих остатков одежды. В это же время в соседней комнате у малышни поздний обед, сделанный на быструю руку взрослыми. Чимин размышляет, как можно поступить в сложившейся ситуации, не впадая в панику и отчаяние раньше времени. — Что мы будем делать? — наконец задаёт волнующий его вопрос вслух, впиваясь тревожным взглядом в профиль альфы. — Я даже малейшего представления не имею, что сейчас происходит. — Аналогично, — отвечает Чонгук, завязывая высокие ботинки. — Я не знаю, что нам делать. Сложно разобраться с планом, не зная даже, что случилось. — Аргх… — раздражённо выдыхает и садится на диван рядом с альфой, зарываясь руками в волосы. Его немного пугает, но в большей степени злит собственное бессилие и непонимание в такой момент. — Но нам ведь нужно что-то делать. Мы не можем просто ждать чуда с небес. — Нужно, — в некой прострации кивает Чон, пытаясь прокрутить возможные варианты произошедшего и выхода из плачевного положения. — Если предположить, что это могли бы быть люди, то почему просто не убили всех на месте? А если их куда-то отвели, то как пропал запах в лесу? Слишком всё странно и непонятно… Пытаясь рассуждать вслух, Чонгук только сильнее запутывается в своих мыслях и предположениях. Всё это выглядит и ощущается не иначе как страшный сон. Если бы они только не потеряли время на глупые игры в дружбу... Нет, если подумать ещё, то неизвестно, где бы тогда он с Чимином и детьми были бы сейчас. По крайней мере, они живы и здоровы, а в каком состоянии сейчас находятся его семья и семья омеги, им неизвестно. Чонгук искренне надеется, что они хотя бы живы. Нет сомнений, что случилось что-то плохое, иначе бы никто не бросил бы их здесь. Нужно срочно решать план дальнейших действий и как-то выкручиваться из этой ситуации. А видя мечущийся взгляд карих глаз по собственному лицу, хочется как можно скорее найти это решение. Дверь соседней комнаты плавно открывается с легким скрипом, а из-за неё выглядывают две любопытные мордочки. Видя, что их в ту же минуту обнаружили, с разбегу запрыгивают на диван и размещаются рядом с Чимином. — Мы скоро увидим хёнов? — спрашивает Доун. — Они уже должны были быть здесь. — Не знаю, — честно отвечает омега. — Но мы их обязательно найдём, — обещает парень, но видит, что ребёнок заметно тускнеет. — Эй, не вешать нос! — ободряюще восклицает и начинает щекотать мальчика, а после переходя и к девочке, не менее расстроенной происходящим. Заливистый смех детей слышится даже за пределами дома. Что бы ни происходило, Чимин не позволит грусти долго задерживаться на лицах его малюток и уж тем более не потерпит, чтобы что-то или кто-то становилось причиной их слёз. Только если они не от смеха. — Ааа, Чонгук, помоги! — смеясь, кричит мальчишка. — Спасите! Недолго думая, Чонгук придвигается к омеге, протягивая руки и начиная щекотать парня. Тот дёргается, пытаясь отстраниться от мужчины, но сильная хватка не даёт вырваться. Пока альфа удерживает на месте и щекочет омегу, дети убегают обратно в комнату, при этом задорно смеясь. Мужчина перестаёт держать омегу, но ему кажется подозрительным то, что Чимин не накричал и не побил его сразу же, как освободился из недолгого плена. Сидя на диване, Пак сгибается пополам и подозрительно замолкает. Чонгук в растерянности и беспокойстве зовёт его по имени, но в ответ получает абсолютную тишину. Пробует ещё раз, но в этот раз уже слышится тихий всхлип со стороны юноши. Мужчина резко дёргает парня за руку, тем самым выпрямляя его. Ему открывается вид на повлажневшие глаза и закушенную, в попытке отвлечься небольшой болью от нахлынувшей истерики, губу. Чимин не даёт долго себя рассматривать, моментально скрывая лицо за ладонями. Чимин хочет выбежать на улицу или уйти в другую комнату, лишь бы не показывать никому своей слабости, так некстати решившей проявить себя. Но как только он приподнимается, его сразу же опускают назад. Внезапно для обоих, не зная, что вообще творит и руководствуясь лишь инстинктами, Чонгук подаётся вперёд и обнимает, крепко прижимая к себе содрогающееся в приступе истерики тело. Пак только ближе прижимается к тёплому телу, сжимая в руках вязаный свитер альфы, не находя сейчас в себе сил оттолкнуть и взять себя в руки самостоятельно. Чон не умеет успокаивать словами, но старается поддержать хотя бы действиями, поглаживая по спине и перебирая пальцами блондинистые прядки на макушке. Дети, услышав странные звуки, выглядывают из-за проёма. Чонгук показывает жестом руки, чтобы они зашли обратно, как ни странно, понимая ситуацию, тихо закрывают дверь обратно. Чтобы выпустить все накопившиеся слёзы и успокоиться, Чимину потребовалось около получаса, и всё это время мужчина не выпускал его из своих рук. Когда парень окончательно пришёл в себя и лишь изредка шмыгал носом, альфа отодвинул его от своего тела, заглядывая в опухшие и покрасневшие глаза с несколькими лопнувшими капиллярами. — Расскажешь? — тихо спрашивает, не желая давить на и так расшатанную нервную систему младшего. — Нет, — отвечает хриплым, немного грубым голосом от долгих рыданий. Отодвигается почти на самый край дивана и отворачивается, пытаясь скрыть побагровевшее лицо. — Лучше сделай вид, что этого никогда не было и ты ничего не видел. — Хочешь сказать, что думаешь, слезами показал свою слабость? — начинает понимать причину такой реакции. — Должен ведь понимать, что это не так. — Ага, конечно, — саркастически проговаривает омега, всё-таки поворачивая голову и на этот раз смотря прямо в глаза Чону. — А ты бы смог реветь передо мной? Ты думаешь, что я слабый, ведь плачу по каким-то пустякам. — Хочешь, чтобы я тебе выплакался? — вскидывает брови брюнет и смотрит также пронзительно. — Каждый плачет в разные моменты своей жизни. Есть кто-то, кто может начать истерику, увидев мёртвое животное. Есть кто-то, кто не заплачет, даже если на его глазах будут убивать родную мать. Это зависит от эмоциональности и восприимчивости человека. Для кого-то твоя проблема будет просто пустым местом, но для тебя это, без преувеличений, катастрофа вселенского масштаба. Это значит, что ты не можешь сравнивать свои эмоции и реакцию с чужими. — Значит, ты тот человек, что плачет редко, но всегда очень болезненно, — выдаёт своё предположение Чимин, переводя стрелки от себя к альфе. — Тогда расскажи, почему ты плакал последний раз, а я расскажу, почему ревел сейчас. — А мне не очень-то и интересно, — ёрничает Чонгук, но, получая злой взгляд в ответ, решает не нарываться и пойти на поводу. Только в этот раз
