The right to live

      В лесу царит спокойствие и безмятежность. Густые ели и сосны стоят в метре друг от друга. Большие сугробы так и норовят утопить в себе кого-нибудь. Солнце падает яркими лучами на белое покрывало, а в самой гуще леса пробираются пятеро сквозь снежные завалы. Сложно идти по зимнему лесу, особенно с детьми под боком. Силы уже на пределе, но уже скоро они прибудут к месту назначения и смогут немного восстановиться после тяжёлого пути.       — Напомни, пожалуйста, почему мы не можем поменять облик? — с тяжёлым дыханием и запинками спрашивает Чимин.       Несмотря на достаточно крепкое тело, Пак спустя время уже с трудом перешагивает через сугробы. Ноги промокли уже как полчаса назад. Сильная усталость невольно заставляет раздражаться от каждой мелочи и возмущенно фыркать на прилипающий снег к одежде. Чимин уже готов отдать детей Чонгуку и сказать, чтоб оставили его тут на съедение диким животным. Такой вариант всё больше с каждым сделанным шагом кажется неплохим таким решением.       — Потому что, если нас случайно заметят люди, придёт конец нашему и так очень шаткому плану, — терпеливо объясняет Чонгук, подтягивая к себе ближе омегу за руку, что увяз в очередном глубоком сугробе. — Не трать силы на бесполезные разговоры, а лучше быстрее перебирай ногами, щенок.       — Ой-ой-ой, вы посмотрите на него, будто сам не устал совсем. Ещё и обзывается, старикашка, — причитает Пак. — Нам ещё долго идти?       На вопрос поворачивается человек, который шёл впереди них, не отягощённый ношей в виде детей. Он указывает пальцем куда-то вдаль, где уже можно различить маленькое пятнышко, которое наверняка и должно являться их местом назначения.       — Ура! — радостно кричит Доун, уже заскучавший и немного подуставший от долгой дороги, хотя и был всё это время на руках у взрослого. — Мы уже пришли, да?       — Ещё нет, но уже совсем близко, — отвечает мужчина, удобнее перехватывая мальчика и крепче стискивая ладошку Пака в своей. — Осталось потерпеть совсем немного, справитесь? — обращается к обоим сорванцам.       — Да! — громкий и единогласный ответ проносится по округе.       Оставшийся путь до домика тётки сопровождался молчанием со стороны людей и скрипом снега под ногами. А подойдя ближе, оборотни смогли полностью разглядеть постройку. Средних размеров домик, ограждённый невысоким голубым забором и расписной калиткой. Рядом, на всё той же территории, расположился небольшой деревянный сарай, покрашенный в тёмно-зелёный цвет. Стены самого дома выложены из серого камня, а крыша покрыта красной черепицей. С передней стороны видно два небольших окошка, по бокам от входной двери, которая слегка приоткрыта.       Бомгю уверенно ведёт всех за собой, открывая калитку и проходя внутрь просторного двора. Альфа и омега наконец-то могут спустить на очищенную от сугробов землю детей и размять затёкшие руки. Но прежде чем они смогли пройти к крыльцу дома, оттуда уже выходит высокая женщина, останавливая их жестом руки.       Ростом женщина едва ли ниже Чона, чёрные длинные волнистые волосы обрамляют её стан. Спина натянута словно струна, а подбородок приподнят в гордом жесте, делая её визуально ещё более статной по сравнению с остальными. Её тёмные глаза прошлись по всем присутствующим, тщательно всех осмотрев и остановившись взглядом на омеге.       — Сколько тебе лет? — звонким голосом спрашивает женщина.       — Что? — растерянно откликается мальчишка. Озираясь на Чонгука, неосознанно ища в нём ответ на немой вопрос, но тот только пожимает плечами, находясь в таком же недоумении. — Семнадцать, — вернув внимание к темноволосой женщине, отвечает после небольшой заминки.       — Ох… Ещё совсем ребёнок, а уже столько пережил, — вздыхая, качает головой и складывает руки на груди. Чимин на такое заявление лишь удивлённо хлопает ресницами, то открывая, то закрывая рот. Не понимает, что вообще может на такое ответить. — Не стойте на холоде, лучше проходите в дом.       Женщина первая скрывается за входной дверью, оставляя её за собой открытую для гостей. Бомгю заходит первый, а за ним хвостиком близнецы, отправленные Чонгуком вперёд. Сам же альфа подходит к младшему, беря его за локоть, тем самым обращая на себя внимание. Аккуратно спрашивает, всё ли нормально с ним, на что получает слабый кивок головой от Пака.       Чимин не до конца понимает слова женщины, и что она вообще хотела ему этим сказать. Она даже не удивилась их приходу, да ещё и говорит невесть что. Это ведь точно не ловушка? Чимин надеется, что это не так, иначе он и представлять не хочет, что может с ними случится. Не желает так просто попадать в руки людям для их грязных дел. Вдобавок ко всему приписывается плохое самочувствие, что тоже напрягает омегу. Раздражение от сильной усталости никуда не уходило, оттого так тошно продолжать находится в таком подвешенном состоянии.       Заходя в дом, оборотни видят перед собой довольно просторную комнату. Повсюду на стенах развешаны различные травы и растения, а на полках стоит множество странных склянок и бутылочек, что наводит на определённые мысли. Дети уже разместились на диванчике, а Бомгю сел в кресле. Женщины же нигде не видно. Хан машет им рукой на ещё один маленький диван сбоку, приглашая присесть. Переглянувшись, Чонгук с Чимином присаживаются, тесно умещаясь вместе.       Спустя несколько мгновений из соседней комнаты выходит и сама хозяйка дома. В руках она несёт поднос, а на нём шесть маленьких чашечек и большая миска, до краёв чем-то наполненная. Подходя к столику, окружённому двумя диванами и двумя креслами, женщина ставит на него поднос и расставляет всё принесённое. В чашках оказывается ароматный чай, а в миске печенье с шоколадом. Остаётся загадкой, откуда взялись такие сладости у женщины в глуши леса зимой, которая и не должна была ожидать в этот день гостей. Расставив каждому по чашке и поставив миску по середине, она садится в кресло-качалку, стоящее напротив места Бомгю. Снова переводит взгляд на омегу, сосредоточенно наблюдая, как тот отпивает из кружки, морщась из-за слишком высокой температуры напитка.       — Почему вы на меня так смотрите? — подаёт голос Чимин, не выдержав такого внимания к своей персоне, и также переводит взгляд на странную женщину. Почему она так заинтересовалась именно им? — Я что-то сделал не так?       — О нет, что ты, — отрицает, при этом растягивая на лице милую улыбку. — Просто ты очень интересный… Тебя сложно прочитать.       — Что вы имеете в виду? — хмурится парень. — Вы уже в который раз говорите загадками, я не понимаю, о чём вы.       — Ну для начала, меня зовут Хеджин, — ни на минуту не переставая улыбаться, представляется. — А вас, должно быть, Чон Чонгук и Пак Чимин? А дети — Чхве Соён и Чхве Доун, правда? — смотрит на малышей, которые уже активно уничтожали шоколадное печенье, не обращая внимания на какие-либо слова взрослых.       — Откуда вы нас знаете? — настороженно спрашивает Чонгук.       Всё тело альфы вмиг напрягается, будто готовое в любую минуту сорваться с места, чтобы встать на защиту омеги с детьми. Чимин неосознанно кладёт свою руку на сжатый кулак Чона, сдерживая и успокаивая своим присутствием.       — А вы ещё не догадались, кто я? — делает жест рукой племяннику.       Мужчина встаёт с места, подходя к детям и беря их за руки. Намеревается уйти с детьми из комнаты, но дорогу ему преграждает резко подорвавшийся с места Чимин.       — Что ты делаешь? — угрожающе рычит Пак, а за ним резко встаёт и Чон, так же оскалившись на мужчину и сверкнув красными глазами.       — Да успокойтесь вы, — спокойно просит женщина. — Я попросила отвести деток в другую комнату, чтобы мы смогли спокойно поговорить наедине.       — Я не могу просто так доверить своих детей первым встречным людям.       Глаза яростно впиваются в лицо Хеджин, сверкая голубым огнём, а поза заключает в себе готовность разорвать в клочья всех, кто осмелится навредить его семье, не давая Бомгю увести двойняшек.       — Я понимаю ваше волнение, но если бы мы хотели вам навредить, сделали бы это уже давно и не любезничали бы просто так, — терпеливо уверяет Хеджин. — Я могу прямо сейчас ответить на любой ваш вопрос, который поможет вам довериться нам. Например, рассказать о том, что сейчас делают с вашей стаей и для чего они вообще нужны королю.       — Так значит, вы ведьма? — делает предположение, на что та слабо кивает. Не зная, стоит ли доверять странной тётке, омега смотрит на мужчину рядом с собой, взглядом спрашивая его мнение на этот счёт. Получая еле заметный кивок, снова переключает своё внимание на колдунью. — Тогда я провожу детей до комнаты и вернусь.       Женщина снисходительно улыбается и провожает глазами уходящих в другую комнату. Приглашает Чонгука присесть и немного подождать, пока к ним не присоединиться Пак. Альфа изредка поглядывает на дверь, за которой скрылись дети и взрослые, но в основном наблюдает за спокойной женщиной, которая неспешно потягивает ароматный чай и по маленьким кусочкам откусывает мягкое печенье. Ему кажется, что она многое знает о их прошлом, настоящем и будущем. Она ведь не простая ведьма, раз может видеть и говорить то, чего не могут обычные люди.       Чон привык избегать таких представителей мира сего, они могут узнать все твои слабые места и при большом желании спокойно этим воспользоваться в своих же интересах. Если насолить таким людям, то можно и вовек за это не расплатиться. Ещё этих проблем им не хватало для полного счастья.       Через пару минут Чимин снова сидел на диванчике рядом с мужчиной, нервно заламывая пальцы и терзая зубами нижнюю губу.       — Так… Что же вы можете нам рассказать, а главное, зачем это вам нужно? — прочистив горло, задаёт вопрос Пак, в упор глядя на Хеджин. — У вас должны быть какие-то личные мотивы. Неспроста ведь вы собираетесь нам поведать то, за что весь ваш род может поплатиться жизнью.       — Ты прав, я не просто так вам помогать собралась, — кивает ведьма, с интересом в глазах смотря на смышлёного юнца. — Не зря ты мне сразу приглянулся, такой смелый, дерзкий, со внутренним стержнем и не по годам мудрым разумом.       — Не помню, чтобы просил о своей личностной характеристике, — раздражается от бессмысленных слов, не понимая, что вообще хочет донести до него тётка. — Меня волнуют ответы на поставленные мною вопросы, не более того.       — Из моих живых родственников остался только племяшка Бомгю, — решает сразу начать, чтобы не нервировать лишний раз бедного мальчишку. — А всё потому, что остальных приказал казнить наш непутёвый и не по возрасту жестокий король.       — По какой причине? — подаёт голос Чонгук, допивая свой чай и ставя чашку на столик, сосредотачивая всё своё внимание на женщине.       — Около полутора года назад нашего прошлого императора не стало, а на трон взошёл его средний сын, так как старший скончался от болезни, неподвластной нашей медицине, незадолго до отца. Всем известно, что оба представителя голубых кровей ушли с подачки нынешнего правителя, но никто и слова не смеет высказать против, до смерти напуганные его жестокостью и чуждостью до чужих чувств. Его Величество решил, что для славного правления ему не хватает лишь наведаться к ведьме, которая точно должна пообещать ему славу, почёт, богатство и победы во всех сражениях. Вот он прознал, что у одного из его подчинённых имеется тётка, потомственная ведьма. Недолго думая, отправил за ней, чтоб явилась к нему тотчас же и поведала, какая славная будет у него жизнь. Но, к большому несчастью, предсказательницы не умеют и не могут врать о том, что видят в судьбах чужих. Такое проклятье и навредило женщине, что пришла к императору, — колдунья прервалась на минуту, чтобы смочить пересохшее горло уже почти остывшим напитком. — Когда Его Величество приказал поведать его будущее, вопреки здравому смыслу, ведьма рассказала не то, что от неё хотели услышать, а то, что она увидела на самом деле на жизненном пути человека. Услышав предсказание, он рассвирепел и обвинил в клевете женщину. В наказание приказал казнить всех родственников, не жалея абсолютно никого: ни детей, ни стариков. Оставил в живых лишь саму ведьму и своего слугу, отдав приказ пятьдесят раз прилюдно их выпороть кнутом. Чудо, что живыми откуда ушли.       — Почему он всё-таки оставил их в живых? — спрашивает Чимин, ощущая угнетающие его эмоции после безрадостной повести женщины.       — Испугался, что, убив ведьму, предсказание может сбыться ещё раньше или проклятие навлечёт на своё правление. А её племянника не казнил, потому что нужен был человек, которым можно будет угрожать ненавистной предсказательнице. Ведь и по сей день раз в три месяца Его Величество наведывается узнать, не изменила ли своё предсказание женщина, а чтобы та не причинила ему никакого вреда, держит при себе её последнего близкого человека. Грозится, что из-под земли достанет и племянника убьёт, если колдунья посмеет сбежать от Его Величества. Гордость и тщеславие не позволяют ему понять, что если ведьма действительно пожелает исчезнуть, то ни он и ни кто-то другой никогда не сможет её найти. А близкого родственника она сможет спасти от казни, не прилагая особых усилий. Но своими заблуждениями император успокаивает и убеждает себя в том, что весь контроль над ситуацией полностью в его руках и ему совсем не о чём волноваться, — под конец вздыхает Хеджин.       — А вы можете рассказать нам, что за предсказание услышал Его Величество? — спрашивает Чон, посматривая на омегу, который сидел, сгорбив спину и смотря в одну точку уже больше пяти минут.       Альфа легонько тыкает мальчишку в бок, отчего тот дёргается и обращает своё внимание на хмурого мужчину. На вопросительный взгляд Чимин только придвигается ближе и тихо шепчет на ухо, что он в порядке.       Наблюдавшая за этим действием Хан тихонько усмехается в ладошку, делая вид, что устало зевает. Она ведь совсем не заинтересована в их взаимоотношениях, нет, что вы, как о таком вообще можно подумать? Пара снова обращает всё своё внимание на тётушку.       — Ну вообще-то для вас и не секрет… Я могу рассказать, но только между нами, идёт? — заговорщицки проговаривает, склоняя голову к плечу и смотря с прищуром. Получая согласие от оборотней, снова выпрямляется и грациозно закидывает одну ногу на другую. — Предсказание гласило, что путь правления Его Величества будет устлан мертвецами, болью и страхом его же народа. Из-за своей алчности и жестокости он разорит своих же людей, за которых должен брать ответственность. Он расширит свои владения, но проку от этого будет мало. Потому что люди на завоёванных землях будут страдать от нищеты и разрухи. Наверняка вы не сильно интересовались экономикой своего государства, живя отдельной от него жизнью. Сейчас дела обстоят не наилучшим для нас образом. Мы увеличили свою территорию почти в два раза за всё время правления Сон Шивона, но это вовсе не принесло ни малейшей пользы населению. Огромная дань собирается со всех деревушек два-три раза в сезон, из-за этого многие не могут прокормить ни себя, ни своих детей. А всё для того, чтобы во дворце было как можно больше богатства и разнообразного яства вокруг Его Величества и его близкого окружения. Императора не волнует благополучие его страны, его волнует лишь его личный достаток и слава во всём мире, как великого завоевателя земель. Также многие семьи уже как полтора года лишаются кормильцев своих семей. Как раз за счёт того, что почти всех мужчин и совсем мальчишек, ещё достигших четырнадцати лет от роду, принудительно отправляют на фронт. Немногие возвращаются, а если и приходят обратно в семью, то, как правило, калеками либо больными, неспособными помогать родственникам выживать под гнётом тирана. Мужчин и подростков не отпускают домой, пока они ещё способны хоть как-то передвигаться. В редкие дни Его Величество отправляет всех выживших на неделю домой, но это делается исключительно в целях продолжения рода, чтобы совсем не лишиться населения, а главное, воинов. В общем-то нынешнее положение весьма безрадостное, — тяжко вздыхая, меняет ноги местами, слегка поёрзав на месте. — Исходя из всего этого, ему вещали о ненависти со стороны народа в его сторону. Но если бы это было всё предсказание, император был бы более чем доволен. К несчастью, вторая часть была не в его пользу. Ему поведали, что придёт день, когда к нему явятся пара оборотней и свергнут его с престола, обезглавив.       — А можно поподробней с этого места? — насторожился альфа.       — Всё, что пожелаете, мальчики, — мило улыбается Хеджин, заправляя за ухо мелкую прядку, выбившуюся из копны угольных волос. — Это предсказание уже стало сказанием в народе, даже больше надеждой на светлое будущее для ещё не совсем отчаявшихся. А гласит оно вот что: в тот час для некогда процветающей империи настанут самые плачевные времена, когда люди уже не смогут бороться за право выжить или хотя бы существовать в этом месте. На помощь должны явиться два возлюбленных оборотня, которые свергнут императора и с помощью поддержки друг друга приведут империю в порядок, обеспечат счастливую жизнь всем угнетённым. Омега и альфа очень схожи в характерах и поведении. Их неоднократно ломали, но они продолжали жить и бороться за право на свою жизнь, смело беря на себя ответственность и за других. А когда Его Величество вздумает лишить их последнего, что оставалось рядом с ними, два оборотня придут к нему за расплатой, убив жестокого тирана. Ещё могу сказать, что о внешности их говорится как о двух волках, противоположных друг другу, как инь и янь. Чёрный, как кромешная ночь, альфа и белый, как величественная луна, омега, кроваво-красные глаза в сочетании с небесно-голубыми. Гармоничное сочетание абсолютно противоположной друг другу сути.       — Вы сейчас на что-то нам намекаете? — приподнимает брови Чимин, вопросительно смотря на улыбающуюся женщину. — Если это то, о чём я думаю, то вы ошибаетесь. Мы никак не связаны между собой, вы обознались. Между нами нет любви, о которой вы говорите.       — Я никогда не ошибаюсь, и данный случай не исключение из правил, — уверяет ведьма, качая головой на слова Пака. — Вы просто напросто пока ещё к этому не пришли, постоянно отталкиваете друг друга и отрицаете очевидное притяжение. У тебя есть горький опыт в отношениях со всякими уродами, считающими, что им всё дозволено. У Чонгука же имеется сильная травма после потери самых близких ему людей и такого же рода отношения, не так ли? — скорее утверждает, чем спрашивает, смотря на мужчину. Тот не успевает и слова вставить, как его снова перебивает женщина. — Ты в одно время пытаешься оттолкнуть Чимина, а в другое сам же первый идёшь на контакт, желая быть к нему ближе, но потом отказываясь через какое-то время от этого желания и причиняя боль вам обоим. Щеночек хотел было довериться, но ты ведь считаешь, что должен защитить его и от себя. А вот теперь вы всё бегаете по кругу, то убегая, то, наоборот, догоняя друг друга, но ведь когда-то это должно закончиться. Сразу говорю, что по сути не могу вмешиваться в ваши отношения, но вам суждено быть вместе, а я всего-навсего пытаюсь ускорить этот процесс. Так как из-за ваших личных разногласий страдает вся империя.       — Вы сейчас повесили на нас все грехи Его Величества? — возмущается Чонгук, ещё не до конца осознавая весь груз возложенной на них ответственности за чужие жизни. — Почему мы должны влюбляться в друг друга ради других, разве это не только наше личное дело? Да и люди уже много раз сами же от нас и хотели избавиться.       — Вы не обязаны, и я также не принуждаю вас ни к чему своими словами. Я всего лишь рассказываю о том, что ждёт вас на жизненном пути, — объясняет колдунья, не желая никоим образом задевать чувства парней. Её рассказ может повлиять на всё их будущее абсолютно противоположно тому, как было бы лучше для всех. — Судьба всегда будет в ваших руках, как и ваша жизнь, только вам решать, что с ними делать. Я лишь хочу дать совет: не отталкивать друг друга, не идти против своих чувств. От этого также зависит и ваше счастье, не забывайте об этом. Но при этом вы можете не слушать моих советов, принимаете решение только вы сами.       На достаточно долгое время в комнате повисает тишина, во время которой пара оборотней обдумывает всё сказанное тётушкой. Чимин даже не может сказать, о чём конкретно думает, то ли о взаимоотношениях с альфой, то ли о своих друзьях, то ли о всём народе в их империи, которым сейчас больше всего нужна помощь. Всё смешалось в кучу, поди разберись, что там, где и как это устроено. С одной стороны, чтобы решить все проблемы, нужно сначала разобраться с главной и самой выполнимой на теперешний час, а будет это именно чувства его и этого старика. Но с другой стороны, этот самый народ является людьми, именно они убили всю его деревню, его семью и его друзей. Он ничего им не должен, наоборот, это они ему должны.       Почему, даже зная о легенде и надеясь на появление оборотней, которые должны им помочь, они всё равно пошли их убивать? Люди могли убить свой же шанс на спасение от тирании. Они совсем ненормальные? Почему Пак должен думать о тех, кто ненавидит его и убил всю его семью? Но даже при этом всём омега понимает, что не все люди такие ужасные, как те, которых он встречал на своём пути. Должен ли он послушаться совета женщины? Нельзя так сразу сказать, нужно ещё сто раз всё взвесить, чтобы принять действительно правильное решение, но у них нет этого времени, чем раньше они всё решат, тем меньше будет у всего этого действа жертв.       Чонгук тем временем находится в похожем состоянии, но всё же больше концентрируется на отношениях с мальчишкой. Ведь всё последующее, исходя из слов женщины, должно напрямую зависеть именно от них. Он не может решить, что ему делать в сложившейся ситуации. У него немного вариантов, кому можно довериться. Либо он верит своему опыту и продолжает отталкивать Чимина, делая всё возможное, чтобы унять свои зарождающиеся чувства к строптивому омежке, либо может поддаться, начиная ухаживать и заботиться о нём.       Главной проблемой Чонгука является то, что если он послушает совета Хеджин, может навредить не только себе, но и младшему, который, по сути, ещё совсем ребёнок. Он не заслуживает ещё большей боли в этой жизни. Чону нравится Чимин, он уже не скрывает от себя этого и не видит в этом никакого смысла, но это нисколько не отменяет того факта, что при определённых обстоятельствах Пак может пострадать из-за него, поэтому ему нужно раздавить эти чувства в зародыше. Никто не знает, смогут ли они остаться в живых. Если Чонгук умрёт, волчонку будет больно, а такого альфа не может допустить.       Если подойти со стороны логики, то, чтобы ни предпринимал мужчина, это не повлияет на их чувства. Если омега что-то чувствует к нему, то, несмотря на их нежелание заводить отношения, им будет больно от потери друг друга. Даже если Чонгук захочет сделать так, чтобы тот его возненавидел, он не сможет добиться нужного результата, не навредив ещё больше итак расшатанной психике. Он не может сделать этому ангелочку ещё больнее, чем те альфы, о которых говорила ведьма. То, что случилось в прошлом у Чимина, для Чона до сих пор является загадкой, но он уверен, что это сильно отразилось на состоянии подростка. Мужчина не может решить, как ему поступить, но время на размышления у них ограничено. Они должны определиться как можно скорее.       — Сегодня вы ещё подумайте над всем этим, — после продолжительного молчания подаёт голос тётушка. — Переночуете здесь, а завтра Бомгю отведёт вас во дворец. Также я уверена, что у вас осталось парочка вопросов для меня, так что задавайте.       — Сколько вам лет? — спрашивает омега, а на вопросительные взгляды мило улыбается и пожимает плечами. — Мне просто интересно стало.       — Ну хоть что-то в тебе осталось ребяческое, — усмехается женщина. — Вообще-то неприлично спрашивать у женщины про возраст, но так и быть скажу. Мне сорок пять.       — Ого, вы не выглядите на свой возраст. Это какие-то ведьминские штучки? — в шутку спрашивает Чим.       — Когда тебе стукнет за тридцать, я тебе покажу пару секретиков, — заговорщицки проговаривает.       — Я запомнил, — улыбается, но, переходя к следующему вопросу, его лицо заметно мрачнеет. — Зачем люди убивали оборотней, зная о легенде, вроде как веря и надеясь на неё?       — Страх перед Его Величеством, — просто отвечает предсказательница, пожимая плечами. — Людям угрожали расплатой с их семьями, если они не избавятся от всех оборотней по соседству с ними. Но также были и те, кто верили императору, первые вступали в ряды, когда дело доходило до убийства оборотней. Тут зависит от человека. Хочу сразу сказать, почему Чимин всегда думал, что, кроме его поселения, больше нигде оборотней не было в нашей империи. Дело в том, что ваша деревушка хоть и считалась небольшой по сравнению с людскими, была самой крупной среди представителей расы оборотней в нашей империи. В вашей деревне не было принято говорить о других поселениях, потому что старосты не считали нужным об этом рассказывать, проще говоря, вы жили, не зная о существовании вам подобных по их воле. В целом, у нас было много маленьких стай по всей территории, но с начала их истребления, к сожалению, остались только вы, по моим сведениям.       — Может, другие где-то спрятались? Вы же не можете этого знать… Или можете? — спрашивает Чонгук.       — Я знаю, о чём говорю, это действительно так, — уверяет ведьма. — В наших краях осталась только ваша маленькая стая. Да и пока что неизвестно, будет ли дальше существовать. Это опять же зависит, не скажу, что только от вас, но вы главные фигуры в этой битве.       — А почему тогда Его Величество до сих пор не убил и нашу стаю тоже? — хрипло вопрошает альфа. — Он знает о нашем нахождении здесь?       — Он просто уверен, что это была последняя выжившая стая. Его люди осмотрели все владения империи и провели глобальную зачистку от всех рас оборотней. Это место было последним, но до сих пор в руках Его Величества нет тех самых волков, что подходили бы полностью под описание пары из предсказания. Незадолго до вашей поимки он как раз ходил к ведьме, которая занимается чёрной магией. Та ему и подсказала, чтобы он, отловив последнюю стаю, не убивал их, а заточил в темнице дворца и ждал, пока оборотни сами к нему не явятся. Вот поэтому он держит их при себе и ждёт, пока вы к нему сами не прибежите.       — А мы как послушные собачки должны сами попасть к нему в ручки? — не понимает Пак, как своим проникновением во дворец они смогут справиться с ненавистным тираном. Учитывая, что он ещё и выжидает их скорое появление. — Я не вижу в этом никакого смысла.       — Всё на самом деле проще, чем ты думаешь, — улыбается женщина. — Император считает неправильным и лживым моё предсказание. Считает, что вы должны просто сами прискакать к нему и сдаться из-за своей неспособности противостоять Его Превосходительству. Думает, что вы должны бояться его настолько, что не посмеете даже подумать о чём-то скверном в его сторону.       — Тогда зачем он убил пятерых альф? — грубым голосом спрашивает Чон, прокашлявшись в кулак.       — Просто забавы ради. Ему ничего не стоит чужая жизнь, — тяжело вздохнула. — Посчитал, что не хочет за просто так кормить лишние рты, а от старых людей, по его мнению, нужно сразу избавляться, так как они представляют наименьшую пользу.       — Вы… — запинается омега, прочищая горло и пытаясь вернуть себе контроль хотя бы над собственным голосом. — Мне показалось или вы говорили что-то о других оборотнях, не волках?       — Так и есть, — кивает ведьма. — Раньше были также и оборотни, у которых вторая сущность была лисой, медведем, белкой или даже лошадью. Но, к несчастью, никого не оставили в живых. Его Величество решил, что лучше сразу избавиться от всей нечисти в его империи, так сказать, одним выстрелом сразу двух зайцев.       — Наверное, последний мой вопрос, — подаёт голос мужчина, смотря на омегу, который уже совсем расклеился, сидя в закрытой позе и сильно ссутулившись. Чимин старался не показывать, но альфа отчётливо видел все его внутренние переживания. — Каким образом мы собираемся свергнуть императора с его престола? И главное, как при этом остаться в живых?       — Пожалуй, этот вопрос мы оставим до завтрашнего утра, — вставая с кресла-качалки и начиная разминать затёкшие конечности, оглашает Хеджин. — Уморили вы меня, как никто в этой жизни. Как насчёт баньки?       — У вас есть баня? — удивляется Чонгук, также вставая с места и подтягивая за собой задумавшегося волчонка. — Ты идёшь? — заглядывает в растерянные глаза.       — Что?.. А… Да, иду, — слабо кивает. У него странные ощущения как в моральном, так и в физическом состоянии, что-то определённо не так.       — Вот и славненько, — радуется Хеджин, уходя в другую комнату. Возвращается через пару секунд, впихивая в руки парням два полотенца, одно большое, а другое поменьше. — Берите это и ступайте, Бомгю уже всё приготовил.       Женщина буквально выталкивает парочку из дома, напоследок указывая в сторону небольшой постройки за домом, которая и являлась баней.       Чонгук шёл чуть впереди, неся в руках сразу два полотенца. Омега же слегка отставал от него, так как его поглотило странное предчувствие. Первым делом настораживает тянущее чувство внизу живота и наступающая слабость во всём теле. Он надеется, что это последствия их долгого пути сюда, включая моральное истощение от большого количества истраченных за последнее время нервов. Надеется, что в сложившейся ситуации его не настигнет незапланированная течка. Только этого ему не хватало для полного счастья. Чимин не хочет, чтобы его отношения с альфой начинались таким образом. Для себя уже решил, что попробует найти контакт с Чонгуком, но всё равно не так должны начинаться нормальные отношения. Если придёт течка, Чимин уверен, что тот им воспользуется. Все альфы такие, они не могут противиться своим желаниям.       Пак знает, что почти каждый второй омега во время течки, так же как и альфы, не контролируют себя. Но он другой. Он никогда не приставал к альфам и не умолял их взять его. Во время этого периода определённо есть большое желание, но он всегда мог контролировать его в достаточной степени, не ведя себя как большинство течных омег. Он всегда гордился тем, что может в нужный момент взять себя в руки, но при этом он не мог и сопротивляться, если вдруг рядом появятся те, кто захотят им воспользоваться. Наученный горьким опытом, Чимин молится всем богам, чтобы не случилось самого страшного для него.       — Ты чего застыл? — внезапно для Пака раздаётся голос вдали.       Поднимая голову, Чимин замечает, что Чонгук уже стоит в дверях бани и машет ему рукой, подзывая к себе. Задумавшись, он и не заметил, как остановился на полпути к зданию.       Проходя в баню, Чимин вздрагивает от резкой смены температуры и осматривает помещение. Комнатка достаточно маленькая, но выглядит уютной. Сразу видно, что она служит в основном для приёма долгих и тёплых ванн. На одной стороне расположилась большая овальная бочка вдоль стены, а с другой — широкая лавка. Посередине стояла большая каменная печь, в которой потрескивали дрова. От воды в купели поднимается пар, струящийся под самый потолок.       — Чимин? — волчонок поворачивает голову в сторону голоса и рассеянно смотрит на мужчину. Пока омега рассматривал комнату, Чонгук уже снял весь верх, не теряя времени даром, и оставаясь в одних штанах. — У тебя всё хорошо? — подходя ближе, спрашивает альфа и вглядывается в миловидное лицо напротив.       — Да, а разве что-то не так? — вопросительно смотрит, начиная стягивать с себя пальто. — Я просто задумался немного, ничего особенного.       — Уверен? — недоверчиво уточняет, помогая снять верхнюю одежду. — Ты какой-то бледный. И… — запинается, не успевая договорить.       — Что «и»? — начинает расстёгивать рубашку, смотря на замершего на месте мужчину. Старший подозрительно затихает, неотрывно смотря на него, отчего омега напрягается и сам останавливается, переставая доставать из петелек бежевые пуговицы. — Чонгук? — окликает юноша, касаясь самыми кончиками пальцев плеча альфы, пытаясь вывести из транса альфу.       — У тебя течка? — резко спрашивает мужчина, хмуря брови. Чонгук через силу заставляет себя отступить на пару шагов назад, чтобы не ощущать так близко и сильно притягательный аромат течной омеги. — Твой запах становится всё гуще и сильнее, буквально с каждой секундой.       — Твою ж мать, — тихо произносит Чимин, прикрывая глаза и грузно плюхаясь на лавку.       После слов альфы он начинает больше ощущать изменения в организме, которые отчаянно пытался игнорировать до этого. Живот начинает ноюще тянуть всё больше. Только не это. Руками он закрывает лицо, упираясь локтями в колени. Он не хочет даже думать о том, что будет происходить дальше. Сейчас им просто воспользуются, а он не сможет защититься или отказать. Снова.       Если так подумать, как ни странно, но он и не против близости с мужчиной. Но ведь они ещё не в тех отношениях. Они нравятся друг другу, но ни о чём большем на данный момент не может идти и речи. Может, ему следует не думать об неправильности такого развития отношений, а просто довериться альфе, тот не должен сделать ему больно, если у Чона есть чувства к нему. Но вдруг он после близости с мужчиной будет избегать того. В первую очередь Чимин не уверен именно в себе и своей реакции.       Тем временем боль становится только сильнее, из-за чего щенок хватается обеими руками за живот, издавая еле слышный надрывный стон. Знакомые спазмы мешают полноценно вдохнуть и наполнить лёгкие таким необходимым сейчас кислородом.       — Волчонок? — подрывается к нему Чонгук и становится на колени перед Паком, на автомате хватая за плечи и выпрямляя сморщившегося от боли омегу. — Посмотри на меня, — просит, пытаясь словить расфокусированный взгляд.       Чимин поднимает помутневший взор на альфу перед собой, ощущая, как штаны начинают активно впитывать смазку, а глаза влажнеть от подступающей истерики. Теперь уже свободными руками упирается в плечи мужчины, слегка наклоняясь в его сторону. Течка ещё только начинается, но он уже чувствует сильное желание отдаться именно этому альфе. Сильнее, нежели во все прошлые разы его течек.       Запах и феромоны Чонгука наполнены разной палитрой древесных ароматов, отдающих мускусными, сандаловыми и хвойными аккордами. Чимину он сразу приглянулся, а сейчас ему кажется, что ещё немного, и он не сможет без него жить. Слабо осознавая, что он вообще делает, волчонок наклоняется к лицу альфы. Но вместо того, чтобы коснуться чужих губ, натыкается на подставленную мягкую щёку, проходясь по ней своими губами. Не удерживая равновесие, соскальзывает на колени к ошарашенному Чонгуку.       Ещё с того момента, как мужчина только почувствовал начало течки, он понял, что всё катится в одно очень нехорошее место. Запах Чимина ему нравился и в обычном состоянии, а сейчас он ещё и безумно возбуждал, что совсем не помогает в сложившейся ситуации.       Когда омега скрючился от боли, он, не задумываясь, сразу же подлетел к нему, на инстинктивном уровне стремясь защищать и оберегать. Медовые глаза смотрели на него с болью и желанием одновременно, ни то и ни другое не нравилось Чонгуку. Он может сдерживать себя, но когда на тебя такими глазками смотрит омежка, к которому ты ещё и неровно дышишь, контролировать себя становится в разы сложнее.       Чон не может ничего делать с щенком в таком состоянии и на таком этапе их отношений, хоть и очень хочется. Когда же Чимин начинает приближаться к его лицу, альфа не знает, как ему реагировать. Это его личное желание или же, с большей вероятностью, желание омеги в течку? Когда Пак почти касается его губ, Чонгук резко отворачивает голову. Ощущая лишь касание пухлых губ к своей щеке, мужчина задерживает дыхание, пытаясь собрать воедино последние крупинки своего самообладания. А подливает масла в огонь падение мальчишки ему на колени.       — Айщ… — тихо шипит Чонгук, когда омега подтягивается к нему ближе для своего удобства, вместе с тем проезжаясь по его паху. Чтобы остановить ёрзанье Чимина на нём, он хватает его за бёдра, крепко удерживая на месте. — Не дёргайся, — вздыхает и упирается лбом в узкое плечо, пытаясь собрать мысли в кучку.       Пак в целом осознаёт ситуацию, но не может осознать, что делает сейчас. Вполне возможно, это его скрытые желания, которые теперь активно вылезают наружу из-за начавшейся так не вовремя течки. Изначально он боялся, что мужчина воспользуется им, но теперь получается так, что это он к нему пристаёт. И вот кто теперь плохой? Пока что Чимин думает, что именно он, и пользоваться тут собирается, видимо, он своим состоянием, а не другие. Чонгук до сих пор ему ничего не сделал, скорее, наоборот, всячески помогает избежать ошибок (ошибок ли?). А внушительное достоинство альфы, которое он чувствует под собой, говорит о том, что сдерживаться ему достаточно сложно. Опять-таки для своего же удобства Чимин обхватывает руками шею альфы и утыкается носом в основание шеи, вдыхая уже полюбившийся аромат, тем самым пытаясь хоть немного облегчить себе боль.       — Ты вообще отдаёшь отчёт своим действиям? — тихо спрашивает Чон.       Чонгук так же неосознанно водит носом по шее омеги, вдыхая нежный запах цитруса. Позволяет себе такую вольность в надежде усмерить альфу внутри, который грозится в следующее мгновение вспороть его плоть изнутри, раздирая когтями его жалкое человеческое обличие.       — Отчасти, — шёпотом отвечает и поднимает голову, чтобы посмотреть в тёмные глаза с такого жалкого расстояния, также поднявшему голову альфе. — Что ты собираешься делать? — спрашивает, нервно кусая и облизывая пухлые губы, пробегаясь взглядом по красивому лицу и останавливаясь на чёрных ониксовых глазах.       — Что ты имеешь в виду? — хмурится, впервые так близко рассматривая милое личико, пытаясь найти там ответ. — У тебя течка, а следовательно, ты не можешь контролировать себя. Я не собираюсь тобой пользоваться, если ты спрашиваешь об этом.       — А если я действительно этого хочу? — еле слышно проговаривает, придвигая своё лицо ближе к другому. — Сейчас я всё ещё понимаю, о чём говорю, — шёпотом в губы и пронзительным взглядом в глаза.       — Ты пожалеешь, — серьёзно отвечает мужчина, но не отстраняется от парня. — Ты можешь так говорить под влиянием течки, откуда мне знать, что будет после неё? Тем более до этого момента между нами были довольно натянутые отношения.       — Я тебе не нравлюсь? — резко отстраняясь, на столько, сколько это было возможно, спрашивает Чимин.       Убирает руки с чужой шеи, прижимая их к своему телу в защитном жесте. А у самого внутри что-то громко разбивается, разлетаясь в разные стороны. Всё верно, вот почему Чонгук сдерживается. Он просто не интересен ему. Эрекция — само собой разумеющееся явление взрослого мужчины на омегу в активной фазе рядом. А омега, получается, пристаёт к взрослому человеку, который всё не может отшить вечную прилипалу. Сегодня утром альфа дал чётко понять, что здесь ему ничего не светит. Наивный омежка, что захотел любви. Хах, какое жалкое зрелище. Все подобные мысли в одну секунду заполняют его голову. Но также, как появились, также быстро исчезают.       Чон резко дёргает на себя младшего, улетевшего далеко в свои мысли и загоны, впиваясь жадным поцелуем в чужие губы. Луна, он пытался держать себя в руках до последнего, луна ему в свидетели. Большая ошибка омеги — провоцировать волка, который и так на грани срыва под влиянием феромонов.       Не ожидавший таких действий со стороны старшего, Чимин глупо хлопает глазами, пытаясь понять, что вообще происходит. После лёгкого укуса за нижнюю губу омега всё-таки приходит в себя, издавая глухой стон в чужой рот. Закрывает глаза и начинает с приумноженным рвением отвечать на поцелуй, поднимая руки к голове альфы и запутывая в его мягких волосах свои пальцы.       Они сминают губы друг друга, но не заходят дальше. Чонгук начинает блуждать руками по телу мальчишки, на что тот соблазнительно прогибается в спине. Забирается под расстёгнутую наполовину рубашку, спадающую с одного плеча. Одной рукой оглаживает спину, проводя от лопаток до кромки штанов на пояснице, а другой ведёт по животу, обводя пальцами еле заметные кубики пресса, не свойственные омегам. Они одновременно отрываются от губ друг друга, сталкиваясь мутными, наполненными похотью и желанием взглядами.       — И всё же нам следует остановиться, пока это не зашло слишком далеко, — тихо и с привлекательной хрипотцой проговаривает альфа, упираясь своим лбом в чужой. — Даже если у нас обоих есть желание, это следует попридержать до более подходящего времени, согласен? — заглядывает в глаза.       — Ага, — тихо проговаривает, перебирая пальцами тёмные прядки на затылке мужчины. Опускает глаза на родинку под нижней губой, которая так и притягивает ближе. — Получается, мы вынуждены задержаться здесь на ближайшую неделю? — снова поднимает взгляд.       — Получается так, — соглашается и прижимает омегу ближе к себе, обнимая. — Ты ведь не отпустишь меня одного, а я не очень-то и хочу оставлять тебя в таком состоянии здесь, — мило потирается о носик Чимина своим, на что тот смущённо хихикает.       Непривычное проявление нежности для них обоих как вместе, так и по раздельности. Но если быть честными, к хорошему привыкают быстро.       — Тебе не кажется, что это всё слишком быстро и приторно мило? — спрашивает и морщит нос, не понимая, как до такого вообще дошло. — Слишком всё гладко, да и течка на это время слегка поутихла, благодаря чему я могу нормально говорить и рассуждать сейчас.       — Судьба? Или эта женщина нас специально чем-то напоила, — ярко улыбается Чон, а юноша подвисает, широко раскрыв глаза.       До этого момента Пак никогда не видел такой улыбки альфы. Старший как раз из тех людей, которые редко показывают на своём лице хоть малейший намёк на улыбку. Но когда это происходит, у всех вокруг складывается ощущение, что лучше этого нет ничего в мире. Возможно, Чимин просто глупый подросток, который склонен преувеличивать что-то из-за своей постепенно зарождающейся влюблённости, но для него сейчас эта улыбка является именно лучом света в кромешной тьме. «Я становлюсь безумно сентиментальным и глупым омежкой, просто ужас… Это должно быть пагубное влияние течки», — ужасается, когда осознаёт, о чём вообще думает его воспалённый мозг.       — Не делай так, — просит омега, нахмурив брови и надув и так распухшие от поцелуя губы. — Я не хочу в тебя влюбляться первым, — проговаривает слишком серьёзно и убирает руки с затылка на плечи мужчины.       После минутного замешательства Чонгук взрывается смехом, полностью осознавая слова парня. В приступе истеричного смеха падает на бок, утягивая за собой возмущённого Чимина, который не может выбраться из захвата крепких рук. Обиженный омега колотит кулачками в обнажённую грудь, пытаясь отпихнуть от себя Чона, на что тот только сильнее прижимает к себе маленькое чудо. Но мужчина сразу же прекращает смеяться, как только слышит приглушённый ладошкой всхлип. Резко хватает за плечи и отодвигает от себя младшего. Растерянный и испуганный, он видит, как парень, закрывая лицо руками, трясётся в судорожных рыданиях. Пытается быстро сообразить, что успел сделать не так.       — Чимин? Чимин-и? — тихо зовёт, безрезультатно пытаясь отнять чужие руки от лица. — Прости, я не хотел тебя расстроить. Я сделаю всё, что хочешь, только не плачь, — омега начинает реветь только громче, но при этом качает головой из стороны в сторону. — Мне не трогать тебя? — судорожно всхлипывая, машет головой.       Одной рукой парень продолжает прятать лицо, а второй тянется к мужчине. Чонгук без слов понимает, чего тот от него хочет, и тянет одной рукой за плечи, а другой за талию, прижимая к себе. Чимин отчаянно обхватывает торс альфы руками и жмётся так, будто желает слиться с чужим уже родным телом. Чон выпускает успокаивающие феромоны, желая как можно скорее прекратить истерику, которая приносит боль не только омеге, но и ему самому. У него буквально разрывается всё внутри от лихорадочных всхлипов и того, как юноша жмётся к нему всё сильнее, хотя, казалось бы, куда ближе. Истерика постепенно начинала стихать, по мере вдыхания Паком успокаивающих феромонов.       — Расскажешь? — еле слышно шепчет куда-то в макушку, когда омега полностью затихает у него в руках.       — Давай для начала всё-таки опустимся в купель, — осипшим от рыданий голосом отвечает. — Надеюсь, что она ещё не успела полностью остыть за это время.       — Не остыла, печка не даёт теплу уйти, — уверяет и с большой неохотой чуть отодвигает от себя омегу, заглядывая в опухшие глаза. — Как-то не так на тебя течка влияет, — слабо усмехается, желая хоть как-то разрядить обстановку.       — Это всё ты виноват, — мило бурчит, поднимаясь с пола с помощью альфы.       Ослабшее тело ни в какую не хочет слушаться, поэтому Чонгук помогает ему раздеться до конца. Мужчина полностью расстёгивает рубашку, стягивая её с миниатюрного тела. Развязывает пояс хлопковых штанов, складывая и оставляя их на лавке. Берёт младшего на руки, подхватывая одной рукой под коленями, а второй поддерживает спину. Пак же обхватывает шею альфы руками, уже странно привычно утыкаясь лицом в её основание.       Старший аккуратно опускает хрупкое на данный момент тело в тёплую воду. Юноша садится на небольшую лавочку в воде, откидывая голову на бортик. Он безумно устал от эмоциональных скачек за все последние дни. Его душевное состояние оставляет желать лучшего, никогда ещё с ним такого не происходило. У него начинают закрадываться определённые сомнения по поводу его бурных реакций. Это более чем может быть связано с тем, что альфа оставлял на нём свой запах, или же дело в самом аромате.       Пока Чимин думает над своими переменчивыми эмоциями, Чон быстро стягивает свои штаны и сразу же присоединяется к младшему. Мужчина садится напротив омеги, смотря, как тот переводит на него взгляд. Какое-то время они сидят в полной тишине, не разрывая зрительного контакта. Но внезапно у парня резко сводит живот, отчего он болезненно стонет. Хватается за живот и немного наклоняется вперёд. Чонгук сразу подлетает к нему, как и незадолго до этого, хватает за плечи.       Пак падает в руки альфы, обхватывая руками его шею и прижимаясь к его обнажённому телу. Старший возбуждённо рычит, вдыхая усилившийся приятный аромат. Меняет их местами, садясь на скамью и усаживая на свои колени омегу. Парень начинает ёрзать и скулить, стараясь прижаться ещё теснее к влажному телу. Громкое, предупреждающее рычание разносится по комнате. Старший опускает руки на бёдра Чимина, останавливая возбуждающее трение. Юноша не перестаёт жалобно поскуливать на ухо мужчине из-за смешения сильной боли и невыносимого желания. Их запахи начинают смешиваться, образуя безумное сочетание насыщенных ароматов, от которого возбуждение накатывает новой волной.       — Мне больно… — слёзно шепчет, опаляя своим дыханием как никогда чувствительную шею альфы. — Сделай что-нибудь, пожалуйста.       — Тшш… Всё хорошо, — шёпотом успокаивает, поглаживая по спине дрожащего омегу. — Малыш, посмотри на меня, — затуманенные глазки встречаются с внимательным взглядом. — Что мне сделать, чтобы тебе стало лучше, не переходя границ? — Чимин снова прячет личико от альфы, что-то невнятно бормоча. — Говори громче, я так не понимаю.       — Пальцы, — коротко и тихо говорит, слегка ёрзая на мощных бёдрах.       — О чём ты? — туго соображает из-за сильного возбуждения, а когда приходит осознание, дёргается, расширяя и без того большие глаза. — Чимин, нет! Это тоже переходит границы.       — Это всего лишь пальцы, а не член в конце-то концов! — с надрывающимся голосом громко возмущается, отодвигаясь и снова смотря в глаза с явным раздражением. — Если у тебя кишка тонка, то я и сам могу это сделать… — прерывается на несколько секунд от колющей боли внизу живота и жжения в заднем проходе. — Но ты сам спросил, чем можешь мне помочь, а я ответил. Дальше делай, что хочешь…       После гневной тирады юноша снова припадает грудью к мужчине, ища в нём опору. Уже изрядно уставший от внутренних метаний от одного к другому, Чон обречённо рычит, подтягивая к себе ближе съехавшего омегу. Чимин протяжно стонет, когда его эрегированный член сталкивается с чужим не менее твёрдым. Он запутывает пальцы в густых волосах мужчины, слегка оттягивая мелкие прядки назад. Альфа на это издаёт хриплый стон, размещая одну руку на левой ягодице омеги, а другой обхватывает его тонкую талию, вжимая в себя. Оглаживая чувствительные участки кожи, мужчина проходится ребром ладони по промежности, обильно сочащейся смазкой. Получая одобрительный стон омеги, размазывает природную смазку и едва вводит указательный палец на пробу. Параллельно с этим исследует губами шею парня, оставляя алеющие засосы на молочной коже, в безудержном желании волка пометить свою территорию. Чимин откидывает голову назад, предоставляя больше места для собственнических отметин, опуская руки на грудь и пресс мужчины, исследуя каждый изгиб кончиками пальцев. Старший проталкивает вторую фалангу, а следом упирается уже костяшками, начиная плавно двигать рукой.       Пак теряется в ощущениях, жалобно стеная и закатывая глаза в наслаждении, полностью отдаваясь инстинктам и чувствам. Он не был девственником, но редко получал удовольствия от близости с альфами. Этот мужчина только одним пальцем приносил огромное удовольствие. Конечно, это может быть последствием долгого воздержания, также в купе с древесным ароматом, который определённо кружит голову лучше, чем любые афродизиаки мира. Но и сам Чонгук не промах, определённо знает, как доставить удовольствие. Чимин отдаётся весь без остатка, насаживаясь уже на два пальца. Громкие, звонкие стоны омеги и глухое, хриплое рычание альфы разносятся по всему помещению. Воздух спёртый, наполненный двумя смешанными запахами.       Когда Чон вставляет в омегу уже три пальца, умело растягивая и с каждым разом попадая по предстательной железе, Чимин протискивает левую руку между их горячими телами. Небольшой ладошкой парень обхватывает сразу два члена, получая хриплый стон и слабый укус за мочку уха. Постепенно начинает подстраиваться под ритм пальцев мужчины в его заднице. Альфа замечает, что ладошка юноши не способна обхватить сразу две плоти, поэтому перемещает свою руку с талии на их члены с другой стороны, помогая ускорить стимуляцию.       Чимина накрывает от всего спектра ощущений. Он уже почти сорвал голос, но продолжал выстанывать имя альфы, поддаваясь ласкам. Старший в свою очередь активно работал руками, не забывая при этом одаривать вниманием и другие участки тела омеги. Спускается поцелуями к опухшим соскам, сразу вбирая один из них в рот, засасывая. Но юноша тянет Чона за волосы на затылке, отстраняя от своей груди. Остервенело вгрызается в мягкие губы, покусывая и сминая. Чонгук мажет языком по нижней губе омеги, побуждая открыть рот, и моментально проскальзывает юрким языком вглубь. Начинает исследовать всю полость рта, проходясь по нёбу и сталкиваясь с чужим языком. Пак протяжно стонет в губы мужчины, когда чувствует приближение скорой разрядки. Отрывается от распухших губ, припадая к мощной шее, оставляя на ней яркие отметины, ничуть не уступающие тем, которые теперь красуются на всей его верхней части тела.       — Гуки-ииии… — и так сорванным голосом кричит Чимин, под конец срываясь на скулёж, когда его настигает головокружительный оргазм, а в глазах темнеет. Старший на это гортанно рычит и также достигает апогея.       Чонгук быстрее смог прийти в себя, вытаскивая пальцы и отнимая свою и чужую руку от опавших членов. Сразу смывает природную смазку с рук, помогая слабо соображающему парню проделать такие же манипуляции. Немного съезжает вниз, аккуратно укладывая на себя омежку, который медленно моргает и грозится вот-вот погрузиться в мир сновидений, ближе ластясь под лёгкие поглаживания большой руки по затылку. Мужчина слабо улыбается на милый и такой беззащитный сейчас вид мальчишки. Одной рукой он продолжает поглаживать Пака по затылку, перебирая пальцами светлые волосы, а другой водит по расслабленному бедру. Чимин же, обхватив талию альфы двумя руками, тычется носиком в запаховую железу на шее. Древесный аромат сейчас больше отдаёт хвойными нотками, успокаивая омежье нутро, усыпляя и ещё больше влюбляя в себя.       — Цветочек, ты спишь? — с лёгкой хрипотцой шепчет на ушко мужчина, целуя в висок сонного омегу.       — Почему «цветочек»? — почти не слышно произносит, но он слышит.       — Потому что сейчас в твоём запахе преобладают именно цветочные нотки, — тихо объясняет и нежно улыбается, когда Чимин поворачивает голову, укладываясь на его плече и внимательно смотря ему в глаза. — Ты всегда такой громкий? — ещё шире улыбается, когда омежка краснеет и снова отворачивается, пряча алые щёчки в основании шеи, покрытой россыпью алеющих меток.       — А ты всегда такой противный старик? — обиженно бурчит и кусает мужчину за плечо, отчего тот тихо шипит, но не двигается с места.       — Правда думаешь, что я противный? — как-то слишком серьёзно спрашивает, задумчиво уставившись в одну точку. Убирает руку с головы парня, опуская её на бедро.       — Эй, ты чего? — моментально реагирует, поднимая голову и смотря на отведённый взгляд и нахмуренные брови. Берёт в ладошки лицо альфы, обращая на себя внимание, и пронзительно смотрит в ониксовые глаза, пытаясь понять, чем уже успел обидеть. — Я же пошутил, почему ты так реагируешь?       — Тебе показалось, — поджимает губы, снова уводя взгляд от пытливых глаз и не без усилия отрывая руки от своих щёк. — Давай вылазить отсюда.       Чонгук начинает приподниматься, придерживая младшего за бёдра, но Пак толкает его обратно. Сна уже ни в одном глазу, он хочет узнать, что же гложет сейчас старшего.       — Мы не выйдем отсюда, пока ты не объяснишься должным образом, — хрипло проговаривает, хмуря брови. — Между нами и так сполна хватает недосказанности.       — Что-то я не припомню, чтобы ты мне рассказывал, по какому поводу была твоя недавняя истерика, — грубо говорит, также нахмурив брови, и сильнее сжимает пальцы на бёдрах, после чего наверняка останутся следы, но сейчас Чимина это совсем не волнует.       — Ты переводишь стрелки, — шипит, сверкая глазами и сжимая пальцы на плечах альфы, где тоже, скорее всего, после появятся синяки.       — Лучшая защита — это нападение, и мы оба это знаем. Но ты мне раньше обещал, что расскажешь, — напоминает, всё больше раздражаясь от сложившейся ситуации. — Поэтому ты, волчонок, будешь говорить первый.       — Ладно, но ты обещал, — вздыхает и разрывает зрительный контакт. — Только сначала всё же выйдем, уже слишком долго находимся в воде.       — Главное, чтобы, когда мы вышли из купели, тебя не накрыла новая волна, — усмехается, поднимаясь с лавочки и подхватывая младшего на руки, а тот в свою очередь обнимает его за шею и укладывает подбородок на сильное плечо.       Альфа осторожно, чтобы случайно не уронить хрупкое тело, выбирается из бочки. Медленно спускается по ступенькам, расположившимся возле бочки. Сам усаживается на одно полотенце, а вторым начинает обтирать омегу. Уставший Пак даже не сопротивляется, позволяя вытереть и закутать себя в большое полотенце. Чон пересаживает его на лавку и начинает также избавлять себя от капель воды. Чимин подвисает, рассматривая красивые рельефы хорошо сложенного тела. Плавно проходится изучающим взглядом по телу, начиная с ног и заканчивая на смоляных кудрях, с которых капает вода, стекая мелкими каплями по соблазнительным плечам и груди.       — Ты долго будешь прожигать меня взглядом? — из мыслей его выводит смешок Чонгука.       С дерзкой ухмылкой на губах альфа медленно приближается к пареньку. Подойдя ближе, наклоняется к постепенно краснеющему личику, упираясь руками по обе стороны от него. Пак вздрагивает, когда его щеки мягко касается ладонь, старший нежно проводит большим пальцем по скуле омеги. Когда его лицо начинает приближаться, Чимин закрывает глаза и приоткрывает пухлые губы. Чон целует его совсем легко и трепетно, не так, как все прошлые разы. Такой поцелуй можно вполне назвать именно тем, которым передают все нежные чувства и эмоции влюбленной пары. Они не будут раскидываться громкими словами, обещаниями и клятвами. Они будут показывать в своих действиях отношение друг к другу.       — Ты должен мне рассказать, — плавно отстраняясь и облизывая опухшие губы, говорит Чонгук. Лучше закрепляет на бёдрах небольшое полотенце и садится рядом с Чимином.       — Ну вот почему именно я? — тихо бурчит и ёрзает на месте, пытаясь найти положение, в котором будет комфортно на твёрдой поверхности чувствительному сейчас телу.       — Иди ко мне, — тихо зовёт, поднимая ноги на лавку и складывая их по-турецки, благо размеры скамейки позволяют, и хлопает руками по своим бёдрам.       Раздражённо пыхтя, Пак перебирается к альфе, садясь к нему спиной и облокачиваясь на его грудь, удовлетворённо выдыхая. Старший двумя руками обнимает его поперёк живота и укладывает подбородок на оголённое плечико, прикрывая глаза и вдыхая приятный аромат. Парень расслабляется в тёплых объятьях и пытается собраться с мыслями, чтобы начать рассказывать подробности его прошлого. Он размещает свои ладошки поверх рук мужчины и откидывает голову на его плечо, прикрывая уставшие глаза.       — В общем… Когда мне только стукнуло пятнадцать, — начинает мальчик, наконец собравшись с духом через несколько долгих минут безмолвия. — Мне не посчастливилось влюбиться в одного альфу, который на тот момент был ровесником моего двоюродного брата, — тело мужчины моментально напряглось после упоминания неизвестного альфы. — Я был ещё слишком мал и наивен. Думал, что он не такой, как большинство. Что он считается с мнением омег и уважает их, — грустно усмехается, поворачивая голову к шее Чона и вдыхая природный запах, который помогает ему держать себя в руках. — Но, как и следовало ожидать от этого прогнившего общества, он оказался очередным подонком. Ему было интересно, насколько далеко я могу зайти из-за своей глупой влюблённости. Он врал, что любит и в будущем хочет меня пометить, сделать своей парой. Конечно же, маленький омежка не видел в этом никакого подвоха, искренне верил и надеялся на счастливое будущее с детьми и внуками.       — И что случилось дальше? — тихо спрашивает Чонгук, когда младший замялся и долго не решался продолжить. — Расскажи, не бойся. Доверишься мне, ммм? — невесомо касается губами чужого лба.       Чимин открывает глаза и смотрит на мужчину, а второй замечает слёзы в медовых глазах, которые грозятся вот-вот скатиться по пухлым щёчкам. Уже вдоволь насмотревшийся на истерики подростка, альфа не хочет, чтобы каждый их разговор по душам заканчивался или проходил вот так, но, судя по всему, это неизбежно. Чон не имеет ничего против чиминовых слёз, наоборот, это значит, что тот доверяет ему. Ещё есть шанс на то, что омега не окончательно сломался. Он не лишился всех чувств и эмоций. Не закрылся в себе настолько, чтобы это было финалом его отношений с этим миром. Но ему нестерпимо от того, что происходит с этим маленьким ангелочком. Он не заслуживает столько боли в своей жизни. Он ещё совсем ребёнок, но уже пережил больше, чем многие семидесятилетние старики.       Мужчина мысленно даёт себе клятвенное обещание, что, несмотря ни на что, в будущем он не позволит навредить щенку снова. Он пожертвует собой и всем, что у него есть, но не даст это чудо в обиду. Никому не позволит обойтись с ним плохо. Никто не посмеет даже просто посмотреть в сторону омеги с недоброжелательностью во взгляде. Он мысленно даёт себе установку, чего бы ему этого не стоило, он сделает этого омегу счастливым. Он клянётся, что не причинит боли такому хрупкому цветочку, который хочет казаться колючим кактусом для всех вокруг него.       Чонгук безмолвно тянет юношу, поворачивая к себе и обнимая за талию. Ласково проводит рукой по ещё влажным волосам, пока парень обнимает его за шею и утыкается носиком в оголённую ключицу. Чимин пытается сдержать непрошенные слёзы хотя бы до конца рассказа, кусая в кровь пухлые губы. Глубоко вдыхает и продолжает на выдохе:       — Как-то раз, когда я гулял с этим альфой, у меня неожиданно началась течка. В пятнадцать лет у меня только формировался цикл, поэтому я не мог предугадать, когда она решит нагрянуть, — тихо проговаривает, сильнее прижимаясь к тёплому телу. — Мы были тогда рядом с его домом, поэтому он отнёс меня туда, ссылаясь на подлых альф, которых мы можем повстречать по дороге к моему дому. А там уже он воспользовался моим состоянием. Я не хотел этого, пытался сопротивляться, но течка сделала меня беспомощным, неспособным защитить себя. Многие не помнят, как проходят их гон или течка, но у меня всё наоборот. Я помню абсолютно все детали каждой в подробностях. И тот раз я запомнил лучше всех. Если вкратце, то это было мерзко и очень больно, но есть и плюсы, — горько усмехается. — Уже после трёх раз он одел и выкинул меня на улицу, не захотев дальше возиться со мной. Хоть и не сразу, но мне всё же повезло. Рядом проходили мои родители с двоюродным братом, по счастливому или не очень стечению обстоятельств. Они не расспрашивали совсем, сами понимали ситуацию. Брат просто отнёс меня домой, после доверив родителям, а сам ушёл. Папа всё время носился вокруг меня, обрабатывая незначительные повреждения и морально поддерживая, — мужчина чувствует кожей, как омега слегка приподнимает уголки губ в улыбке при упоминании близкого родственника. Но после снова их поджимает.       — Куда ушёл брат? — еле слышно спрашивает Чон куда-то в висок, помогая настроиться на нужную мысль.       — Минсок никому не сказал, куда собрался. Не проронив ни слова, ушёл из дома, сразу же как оставил меня под опекой папы. Уже на следующий день я видел, как потускнели лица родителей, — слёзы покатились по щекам, падая на грудь Чонгука, а в комнате стали слышны тихие всхлипы. — Я спрашивал, где брат и почему он ко мне не приходит. Я думал, что ему мерзко от меня, что он меня теперь ненавидит и презирает. Думал, что он меня разлюбил и больше не хочет видеть. Я был ещё совсем ребёнком и многого не понимал, — тяжело вздыхает, вытирая слёзы полотенцем и пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       — Спустя неделю, когда я смог передвигаться по дому самостоятельно и уже было хотел идти на улицу поспрашивать друзей о брате, не ночевавшем дома всю эту неделю, отец решил всё же посвятить меня в то, что же происходило, пока я был не в состоянии воспринимать информацию. Я долго не верил отцу после его слов… Говорил, что он меня обманывает и на самом деле Минсок просто не хочет меня видеть. Я надеялся, что именно мои слова были правдой. Я бы смирился с тем, что меня теперь ненавидит и считает мерзким любимый брат. Но я не мог принять того, в чём меня уверял отец.       — Что он тебе рассказал? — шёпотом спрашивает, беря в ладони поникшее личико и вытирая с пухлых щёчек солёные дорожки, в завершение несколько раз целуя обе.       Чимин мог бы улыбнуться на такой милый и поддерживающий жест, но был слишком погружён в тяжёлые воспоминания.       — Что… — судорожно выдыхает, закрывая глаза. — Брат пошёл к тому ублюдку. Он убил его… Мне не говорили, что и как именно, но… Сказали лишь, что Минсок задушил его, а когда пришли родители того альфы… Мин просто сидел рядом, смотря в пустоту. Отец того мудака проткнул ножом моего брата на том же месте, где он и сидел. Тот даже и не сопротивлялся совсем, — Пак уже заходился в беспрерывном рыдании, прижимаясь к крепкому телу, что, по ощущениям, дарит защиту от слишком жестокого мира.       Мужчина прижимает к себе содрогающееся в рыданиях хрупкое тело юноши. Он никогда не умел успокаивать и поддерживать в таких ситуациях, предпочитая оставлять людей одних со своими проблемами и переживаниями. Но сейчас он старался, как можно лучше оказать действиями и словами свою поддержку.       Шепчет в красное ушко разные успокаивающие глупости. Почти полностью закрывает своим телом более миниатюрное, укрывая от безжалостного мира. Чонгук ещё раз клянётся самому себе в том, что больше никогда не позволит никому во вселенной обидеть это разбитое, но всё ещё драгоценное чудо.       Вместе они пройдут огонь и воду, но в итоге станут самыми счастливыми. Путь к счастью тернист и болезнен, но в конце ты обретёшь то, чего тебе так не хватало. Им остаётся только надеяться на светлое будущее. Они справятся со всем, несмотря ни на что.