Шуршучества домового

Дар не вернулся. Бессонное полнолуние привычно растягивало минуты. Где-то голодные по весне волки выводили с рвущей сердце жалобой свою злую песнь, и от этих звуков меркли бледные звезды. Сгорбившись на замерзшем коньке крыши, я расставался с прошлым. Косицы расплетались нехотя. Их в моей рыжей гриве было много: по одной на каждый путь, по одной на каждую историю. В каждой - по одной, по две, а то и по три крупные яркие бусины, равные по силе узелкам на память. Какую ни взвесь на ладони - будет тебе урок, встретишься с неразлучной троицей: горем, болью и заплатой на самом сокровенном уголке души. Теперь мне, ушедшему по Дороге без возврата и вернувшемуся по тропке нерассказанных судеб, все они были не нужны. Не нужен стал и флюгер, и серая шкатулка с вырезанной руной. Извилистым ручейком я ссыпал на конек бусину за бусиной, сжимал их в пальцах, задумчиво мял и сдувал с раскрытых ладоней в небо. Эти истории были закончены, их время ожидания истекло. Пусть летят себе на семи ветрах да девяти дождях туда, где ждут их бумага и перья с чернилами. А я... Я их забывал, обращал в осенние сновидения, в солнечные грезы, в предрассветные кошмары и в полуночные мечты. Слишком долго были они частью меня, чтобы я мог себе позволить жить с ними и дальше. Их время истекло, говорил себе я и продолжал развязывать нити, тянущиеся ко мне с тех сторон, куда и Ярило-солнце не может заглянуть. А может, думал я, дело в том, что я не вернулся. То есть, воротиться воротился, да не весь, вот и избавляюсь от уже не принадлежащего мне - как змея от старой кожи, как дерево по осени от листвы. Пришел новый месяц, а с ним и новый поворот Колеса Года. Почему бы не начать и новую жизнь? В конце концов, зачем мне все эти якоря, коряги и камни? Я никогда туда не вернусь. Даже если б захотел, то не смог бы - шкатулка с остатками моего волшебства была пуста. Дар ушел.