Шуршучества домового

Дождь лил третий день кряду. Еще в начале седмицы казалось, вот она, весна, распускай пояса, встречай красную, - ан нет, обманулись мы. Спряталась, красная, сокрылась за высокими плотными облаками. Ждала ль кого? Шутила ли? Дни мелькали ярмарочным хороводом, и я оглянуться не успел, как открыл глаза на закате двенадцатого апреля. Но к счастью, боль пришла не сразу. Я успел умыться, вычесать и заплести свои космы в жесткую косицу. Старая детская рубаха оказалась впору, словно за ночь я укоротился втрое, не меньше. Тем лучше, на Лествичник все Домовые принимают свой истинный облик, чтобы сменить старую шкуру. По правде, я надеялся, что в этом году мироздание проникнется ко мне жалостью и не погонит наружу перерождаться снова. Я и так слишком много раз умер за зиму. Выскользнуть на улицу незамеченным оказалось легко. Шнурки кед поддались только на правой ноге: не успел взяться за левую, как спину пронзила жуткая боль, будто раздирали меня на части огромными раскаленными щипцами. Я задрал голову к потемневшему небу и поймал взглядом последний лучик солнца, замерший на ближайшем пике. Был ли я готов к этому? Вовсе нет. Посреди крыльца остался одинокий черно-белый ботинок.