Strauß von Amaranthusen

Раньше на обычной, невзрачной московской улице N. было тихо и спокойно. На улицах в обеденное время шумели только дети, играющие в песочнице, в подъездах ни одного мата, нацарапанного на стенах… Идиллия. Юлия никогда бы в жизни не сменила своё место проживания, учитывая все достоинства здешнего обитания. До момента появления непонятного, пардон за выражение, быдла. Трое относительно молодых людей славянской внешности внушали на женщину смесь страха и отвращения. Мало того, что они выпивали на лестничной клетке, так ещё и жили над ней, вечно мучая её громким роком в пятничные вечера. Она никогда с ними не ссорилась, наоборот. Игнорировала их существование. Просто тихо ненавидела, сбрасывая им всякий рекламный мусор в почтовый ящик, чтобы хоть как-то отомстить за её истраченное терпение. Давало ли это результат? Нет, конечно. Почту они так и не открывали с момента переезда. Всё усугубилось, когда самый высокий из этой троицы, бритоголовый мужчина начал всегда смерять Абросимову тяжёлым, пронзительным взглядом синих глаз, как только они пересекались. Он будто рассматривал каждую её чёрту, пытался всмотреться чуть ли не в душу и вечно отводил взгляд в сторону, когда та недовольно стреляла в него глазами. Через некоторое время стал не просто кивать в знак приветствия, а начал выравнивать спину и лигатурно произносить «Дра-а-сте!». Юлю от этого кривого приветствия передёргивало. Ещё больше стало трясти, когда сосед к этому «Дра-а-асте!» начал добавлять обращение «госпожа Абросимова». Он услышал её фамилию в разговоре и теперь вечно так неуклюже бравировал этим фактом! Из уст этого аборигена слышать это было невозможно. Это будто скрип гвоздём по стеклу, будто мел, царапающий доску, хотя… Нет. Это хуже. Каждый раз блондинка молчаливо кивала в ответ, опуская взгляд вниз, каждый раз поджимала губы, сдерживалась, чтобы не вытащить пачку жвачки из кармана и не бросить её в лицо молодого человека, чтобы он наконец-то избавился от запаха пива изо рта, но всё это было тщетно. Ненависть только мелкими каплями собиралась внутри, иногда немного разливаясь по краям чаши терпения. Быстро наполнялся этот условный сосуд, быстро развивался и этот интерес со стороны соседа. Сейчас он этим чёртовым взглядом своих глазищ не просто меряет девушку, а даже провожает её к входной двери дома. Такое впечатление, будто прощается с ней постоянно, мол: «Уже уходите? О, я так разочарован!». Откуда такие выводы? Всегда, когда молодая женщина выходила из дома и направлялась куда-то, пересекаясь с ним в парадной, у него сразу физиономия становилась кислой. Это даже его дружки замечали, всегда смеясь с «упоротого Лёхи» (так его Алексей зовут? о боги, не имя, а диагноз!). «И чёрт побрал бы его с этими задетыми чувствами, меня это не касается.» — позиция Юли по этой особи всё ещё была далека от гуманистических идеалов. Хотя, да, это правильно. Не всем же можно всё терпеть. Вот и сегодня пользуясь этим правилом, Абросимова решительно отказала в продолжении свиданий одному очень странному юноше, с которым она познакомилась через соцсеть и решила пойти на встречу. Уж слишком напугал её этот К., нет-нет, больше рисковать она не будет… Он настойчиво просил позволить хотя бы проводить её к дому, но после трёх «Нет!» всё же послушался и остался в кафе. Так, по крайней мере, думала блондинка. Она уже спокойно переступала порог, как почувствовала, что кто-то, прижав её одной рукой к себе, подсунул вонючую тряпку к её носу и рту. Главное — не вдыхать! Пытаясь ударить его ногой получше и не дышать, понимала: не получится ничего. Но как резко всё началось, так и закончилось. Звук глухого удара привёл Юлю в чувство. Перед её ногами бессильно лежал К. Боже, очевидно, но ужасно. Едва дыша, она медленно подняла голову вверх и поняла — её спасителем был тот же «абориген» и «один из святой троицы быдла» Алексей. Он, как только заметил взгляд девушки, сразу же спрятал за спиной что-то тяжёлое (в полумраке не видно) и робко спросил её: — Вы это… в порядке? — мало того, что контраст между дрожью в голосе и этим высокорослым детиной был смешной, так ещё и удивлял внезапно появившийся в его разговоре заботливый тон. Спросил, будто переживает. — Да-да, конечно. — пришлось слегка хрустнуть запястьем, ибо рука начала затекать, и подышать ещё немного, — Спасибо Вам. Я бы не справилась. Боюсь представить, каким был бы финал. — Это так, пустяки. — улыбка у парня была кривоватая, но искренняя. Он был явно доволен своим моментом славы. К. ещё пытался что-то прохрипеть, но Лёша простодушно встал ему на плечо, вызвав недовольное шипение, — Вас провести? — Да нет. Спасибо Вам ещё раз. — устало улыбнулась и переступив через задержанного всё той же твёрдой, кхм, ногой К., пошла по лестнице вверх к двери на этаже. Ещё бросила через плечо на прощание, — Вы — мой рыцарь, Алексей. Юля успела только заметить, какой же бурной была реакция у парня: он снова улыбнулся, но ещё более придурковато. На его лице смешалась гримаса мужчины в мечтаниях и мужчины, полного гордости. Относительно скоро узнала три факта сразу: К. в полиции, музыка у этих троих больше не орёт, а ещё… Нет Алексея в этом доме больше. «Уехал Навальный, дэ-э-э! Неизвестно, когда вернётся. Вроде, по делам надо ему, я не шарю.» — грустно констатировал его друг, общаясь по телефону и покуривая возле подъезда. Фамилию Юля узнала легко: пришлось как-то помочь одной почтальонше с номерами квартир и много писем были какому-то Алексею Н. Методом исключения получилось, что единственным неизвестным Алексеем в этом доме был её спаситель. Всё ясно. Стало как-то скучновато. Никто уже не придерживал железную, тяжёлую дверь, никто не здоровался почти на весь подъезд, всё вернулось к рутине. Так прошёл месяц, два… Постепенно о существовании этого парня воспоминания стирались, оставляя лишь мелкие следы. Абросимова сберегла в памяти лишь тот злосчастный вечер и с тех пор носила перцовый баллончик, а ещё подучила кое-какие приёмы, чтобы нейтрализовать обидчика. Ничего нового не происходило.

***

Пятница. Вечер. Юлия возвращалась с работы домой, грустно вздыхая от тяжести этой бренной жизни. В её руках был пакет с готовой горячей едой (сегодня вообще не было настроения что-то делать), а на ногах каблуки, поэтому, когда кто-то открыл дверь подъезда, она крикнула: «Подержите, пожалуйста!». Э, нет, бежать и держать эту огромную махину она не хочет. Слишком устала она сегодня, не-не, больше напрягаться не хочется. Дверь держал какой-то незнакомец (скорее всего, пришёл в гости к кому-то? но это не интересно). Только блондинка подошла к двери, как услышала: «Здравствуйте, госпожа Абросимова!», такое до боли знакомое, произнесенное уже давно запомнившимся ей голосом. Повернулась и увидела его, её экс-соседа, но, чёрт, как он похорошел! Оказывается, он довольно симпатичный. У него открытое, простое лицо, но с каким-то оттенком благородности и добродушности. Его волосы отросли и было несколько неожиданно видеть эти русые локоны, уложенные в аккуратной укладке на бок, всё-таки, к торчащему ёжику было привыкнуть легче. Молодой человек стоял, оперевшись на дверь, и довольно улыбался. Единственное, что у него не изменилось — это мимика, а так, он даже одеваться начал достойно: серый пиджачок, чёрная водолазка… И пивом даже больше не пахнет. Прогресс. — Здравствуйте… — едва сказала женщина, пытаясь скрыть удивление в голосе, — Давно не виделись! — Очень давно. Сколько? Три месяца прошло уже. — после этого Лёша будто сдержался, пытаясь что-то не расболтать, — Как Вы? Больше никто к Вам не лез? — Нет, к счастью всё хорошо. Ничего нового, только вот друзья Ваши пропали… Единственное событие здесь. — она прошла в подъезд и дверь закрылась за парочкой. Они шли вместе по лестнице. — Мои бывшие друзья, кхм. Да. Они съехали. Теперь я живу здесь один. — тон парня ровный и спокойный, но чувствуется некое волнение, — Сразу отвечу на Ваш вопрос: они были ещё теми деструктивными личностями и я понял это довольно поздно. С ними я бы в юриспруденции ничего не достиг. Так! Стоп! То есть, мало того, что Навальный так изменился, так ещё, оказывается, юрист. Ничего себе! По нему так не скажешь. Это Юля сначала и ляпнула случайно, но успокоилась, когда услышала добродушный хохот. Они остановились ещё на минуту возле её дверей. Не хочется прерывать этот краткий разговор. Правда, придётся. — До свидания, Алексей. Вы — довольно приятный собеседник. — одарив мужчину улыбкой, заметила, что он густо-густо покраснел. — До свидания. Мне… мне тоже понравилось с Вами общаться, Юлия. — он опустил глаза вниз и неловко уткнулся носком ботинка в пол, — Может, как-то ещё сможем с Вами поболтать? — Возможно. — хотелось оставить игривый флёр таинственности после себя. Кажется, получилось. Он кивает головой, бормоча «Спасибо!» и уходит. М-да, конечно, заставлять таких мужчин робеть — очень весело.

***

Они виделись относительно часто. Здоровались, говорили о всём и ни о чём, а потом расходились, кто куда. Как-то Алексей сам пришел, а не ждал очередного пересечения в доме. — Простите, что так отвлекаю, но… — он снова замялся, слегка дёргая рукав своего костюмного пиджака, — у меня тут поход в ресторан сорвался. Столик ещё забронирован. Местечко прямо с видом у Кремля, там очереди километровые, но мне повезло… Вы бы пошли со мной? Ух ты! Сдерживая радостный визг и все ещё продвигая образ роковой женщины, Юля кратко ответила: «Да!». Пришлось добавить: «Я пока переоденусь, Вы минуту подождите. Только зайдите внутрь.» Всё. Взволнованно пошагав в спальню и закрыв за собой дверь, поняла: внешнее спокойствие внутреннему хаосу не мешает. А что надеть-то? Так, белая рубашка, что ещё? Чёрная юбка средней длины, ремень, рубашку чуть расстегнуть и поправить, вольно приоткрыв шею и часть ключиц. Свои золотистые волосы она распустила, расчесала и оставила так. Эдакий след лёгкой небрежности, чтобы не казаться совсем зажатой. Макияж и всё — ты готова! Даже полчаса не прошло. Навальный верно ждал её, сидя на диване. Судя по тому, что он листал лежащий на его коленях Vogue, на время он не смотрел. — Я готова. — Абросимова сказала это негромко, чтобы не спугнуть мужчину. Он поднял голову и одарил её восхищённым взглядом. Быстро поднявшись и поправив пиджак, юрист сказал: — Можете не брать пальто. Мы поедем на машине туда и обратно. Вы же не против? — отказыватся от поездки с кучей удобств в один из модных ресторанов столицы вместе с довольно-таки приятным красавчиком, который постоянно тебя удивляет? Серьёзно? Хочется ехать даже просто из-за факта его компании. Это хватает для полного счастья. После кивка и быстрого перехвата Юленькиной старой сумочки от Шанель, пошли в новенькую иномарку (и снова вопрос: ка-а-ак? хотя после бронирования столика с видом на Кремль надо не удивляться вообще) и под приятный рык мотора поехали по улицам вечернего города. Иногда женщина бросала украдкой взгляд на сосредоточенного на дороге молодого человека. Ей нравилось смотреть на то, как уверенно он едет, как крепко держит своими сильными руками руль. Вроде простой процесс, не загруженный эстетикой, но как же он это делает! Уже не напоминает тебе быдло? Нет? Наконец-то приехали. Действительно, заведение модное, с вычурным, но довольно умеренным в этом плане (а не как у российских чиновников) интерьером. Даже слегка неловко сюда заходить. Если некоторое время назад тебе бы сказали, что ты ещё и идёшь сюда со своим соседом, от которого тебя тянуло блевать, было бы хуже. Признай. Тебе галантно открывают дверь, ведут к столику, тебе дают сесть в кресло с мягким сидением и сразу же это самое кресло с тобой придвигают к столику. Как мило. — Заказывайте, что угодно. Я оплачу счёт. — Алексей произносит эту фразу без тени вальяжности. Даже странно, что подобное не мелькнуло в этом широком жесте щедрости. Абросимова краснеет. Мало того, что он сюда её позвал, так ещё и хочет ей всё оплатить. А она что взамен? — Нет-нет, я не могу так, я заплачу поровну, за себя… — блондинка достаёт свой кошелёк, но её мягко останавливают. — Нет, Юля, я просто должен Вам «поставить» ужин. Вы очень помогли мне. — юрист осторожно сжимает её руку. Боже правый, у него такие тонкие пальцы и тёплые руки… Остепенись. Его внешнее — неважно. — В чём же? — появляется ожидаемый вопрос. Навальный только улыбается таинственно: — Сначала Вы закажите покушать, а тогда всё расскажу. Пришлось поддаться этому плавному давлению. Тем более, женщина и сама не против, иначе бы не покорилась. Заказала немного и что-то не экспериментальное, чтобы потом не чувствовать последствия. Сама уже не помнила, что взяла — меню было обширное. Сначала принесли вино. Отпив немного красного полусухого, Юля наконец просит: — Я заказала, теперь, значит, колитесь, Алексей. — она приятно улыбается и под влиянием этой улыбки было нереально не растаять. Русоволосый смотрит в окно, бросая взгляд на оживлённую улицу: — Если говорить честно, то, — он сделал паузу, пытаясь подобрать слова, повернулся снова к девушке и пронзительно посмотрел ей в глаза, — Вы открыли мне глаза. Я каждый раз замечал презрение и ненависть в Ваших глазах, но не понимал, почему заслужил такое отношение. Иногда хотел спросить, но не мог. Было неловко. После нападения на Вас сел дома и проанализировал всё. Пришёл к выводу — я вызываю отвращение из-за своего действительного люмпенства. Какой ж из меня тогда отличный адвокат, если от меня даже соседи шарахаются? Это был основной аргумент покинуть этот дом и вернуться уже тогда, когда они съехали. Я им причину не сказал, если честно, но это ладно. Чёрт с ним. Я Вам невероятно благодарен. Вы непроизвольно сделали для меня многое. — он осторожно поднял её руку и быстро поцеловал тыльную сторону ладони девушки, заставляя Ю. сдерживать внутреннюю бурю. — Я думала, моё недовольство не так заметно! — засмеялась звонко Абросимова, пытаясь скрыть эмоции, — В любом случае Вы — молодец. Перевернуть жизнь с ног на голову мало кто может. Они то наслаждались блюдами, то беседовали, то смотрели на виды Москвы, то смеялись с очередной шутки Лёши… С каждым разом (и с каждым глотком вина для Ю.) его компания становится всё более приятной. Руки парочки почему-то часто соприкасаются, но ранняя неловкость уже не возвращается. Навальный позвал официанта с терминалом для оплаты, спокойно оплатил всё, хотя Юля всё ещё пыталась протестовать, и с каким-то лёгким авантюризмом в тоне заметил: — Вечер сегодня выдался невероятно свежий. Не хотите ещё немного прогуляться? Не хочется уезжать домой сразу же после плотной трапезы. — Я буду только за провести с Вами побольше времени. Тем более, вечер действительно радует погодой. — о, этот тон и к блондинке переметнулся. Юрист снова галантно подал руку и они ушли под аккомпанемент завистливых взглядов некоторых юных девиц. Уже на улице, пройдясь немного, парочке этот авантюризм отдался в три раза больше. Но мужчина сдерживался — это было видно. Он сдерживался, а молодая женщина пыталась сдержаться, но всё шло коту под хвост. Остановились у Кремля — самого фактически яркого ориентира здесь. Просто машина стоит недалеко, вот и пришлось… — Лёша, я могу кое-что сделать для Вас? — увидев удивление на его прекрасном лице, Юля сразу же уточнила, — Не сочтите меня какой-то глупой девицей, которая вешается на всех, но… — она мягко берёт его лицо в свои руки, гладит по скулам, пробегается по впалым щекам, — я хочу Вас поцеловать. — Как интересно! Наши желания совпали точь-в-точь. — чувствует, как его руки обхватывают её талию, Абросимову тянут на себя и через миг она чувствует мягкие, сухие, тёплые губы своего спутника. О да. Это то, что надо. Их поцелуй трепетный, нежный и неспешный. Они будто застыли в этом моменте и растягивают его. Если Навальный эволюционировал от примитивного парня с деградацией вместо образа жизни, то, может, он дойдёт и к смене своего статуса семейного положения? От homo erectus к джентльмену с всей нужной комплектацией…