В таверне "У перевала"

Подарила ты мне свой рябиновый оберег, Называя меня: «Мой задумчивый человек». От меня до тебя поцелуи горячих рук, От тебя до меня вдохновленного сердца стук. Подарила ты мне южный ветер на сто дорог… © Саша Бест

      — И дорогими духами, между прочим! — возмущалась девушка, но улыбалась широко. Наконец-то скинув куртку, Йонаш с удовольствием расправил плечи. День выдался долгим и не собирался пока заканчиваться. Пришлось в добавок пройтись вокруг конюшен, оставить отводящие глаз чары, чтоб стражи не вздумали устраивать там повторный обыск. Как быть с беглецами завтра Йонаш понятия не имел, но надеялся, что решение отыщется само, как всегда случалось. Отобрал у феи кувшин и налил вино в две щербатые кружки, одну вручил Ойеке, из второй быстро отпил сам.       — Я же торговец, — тоже улыбался, наблюдая, как фея осваивается в комнате. Ничего примечательного в каморе на чердаке не имелось, но девушка настойчиво сунула нос во все углы, даже в оловянный кувшин для умывания заглянула.       — Продал одной даме несколько безделушек.       — Да, я помню, торговец, — смешливо прищурилась девушка. Сочтя, вероятно, комнату достаточно пристойной, фея стянула безрукавку, правда пришлось повозиться, чтоб пристроить её на гвоздь, вбитый в стену. Йонаш хотел было помочь, подошёл ближе, в результате, когда Ойека обернулась, они оказались почти вплотную друг к другу.       — А эти знаки, на тебе, они торговые, да? — фея потянула за шнуровку на вороте его рубахи, даже попыталась и туда заглянуть. — Мне сразу стало любопытно, где они заканчиваются. Или идут по всему телу? В глазах у Ойеки плескалось веселье и нечто такое, что сбивало дыхание.       — Это руны, и на удачу… в торговле тоже есть, — для наглядности Йонаш снял рубаху и несколько раз вздрогнул, пока девушка водила пальцами по линиям на его коже.       — И где же такие наносят? Никогда похожего не встречала. Ой, а тут шрам, он разрывает рисунок — это ничего? Или… — девушка подняла глаза и заглянула Йонашу в лицо, уже серьёзнее. Он накрыл узкую ладонь своей и на миг прижал к боку, месту, где сам лет десять назад срезал полосу кожи, нарушая рунную вязь. Спасибо мастеру над письменами — чувствуя свою скорую кончину, шепнул какое звено в цепочке нужно удалить, чтобы снять привязку к Цитадели.       — Далеко-далеко, — на сказочный манер ответил фее. — У самого дальнего края Вольного Союза, на границе с Извечным лесом, где до сих пор живут эльфы…       — Эй, это не справедливо! — Ойека шлёпнула его по руке, когда потянулся помочь с завязками на её коротких белых штанцах с полоской кружев, что обнаружились под узкими кожаными брюками. Из брюк она выкрутилась сама, рубашку позволила помочь снять, а тут остановила.       — Я вот тоже никогда подобного не встречал, — сделал вид, что оскорблён в лучших чувствах.       — Хмм… много, значит, женского белья видел? — девушка нахмурилась было, но после примирительного бурчания, мол, ну, дело житейское, доводилось, раз несколько, сменила гнев на милость. — Ладно, можешь посмотреть.       — Так вот, феи там тоже живут. И селятся, как и положено, на деревьях, целые деревни, я бывал однажды, — Йонаш отступал к кровати, прикидывая, не развалится ли древняя мебель — может сразу расположиться на полу? Но там холодно.       — Та ну, сказки, — не поверила Ойека, легко оттолкнулась от пола, взмахнула крыльями и обвила руками плечи Йонаша, а после и ногами — бёдра. Он охотно подхватил девушку, повёл руками по её талии, огладил ладонями ягодицы, удерживая, прижимая к себе крепче. Накрыл своими её губы, ощутил, целуя, привкус вина. Они допили его позже — когда не осталось сил на нежность и страсть. Заедали сушёными фруктами, что Йонаш отыскал в дорожной сумке.       — Ты же маг?       — Скорее ведьмак. В том смысле, что ближе к ведьмам с их врождённым родством со стихиями. И зелья там всякие, амулеты.       — Зелья? Ты умеешь варить зелья? — Ойека фыркнула, сомневаясь, а Йонаш согласно покивал.       — А стихии? Можешь призывать дождь? Ураган?       — Никогда не пробовал. Но чувствую изменения в погоде. Хотя в этот раз внезапное похолодание застало меня врасплох. — Он с досадой потёр подбородок. Вернее, Йонаш не обращал внимания на собственное предчувствие, желая завершить дела в Глаилоре и надеясь успеть покинуть страну до морозов. — Зато могу точно сказать, что метель закончится завтра к обеду. Совсем. Распахнутые полностью крылья феи простирались от стены до стены, настолько узкой была чердачная каморка, и казалось, что всю комнату заполнило волшебство. Переливалось, сияло бликами, кружило голову, заставляло сердце биться чаще. Йонаш отчаянно опасался его вспугнуть, но всё же не сдержался и коснулся крыла, провёл пальцами по самому краю. Оказалось, на ощупь тепло, почти невесомо. Это уже когда Ойека засыпала, доверчиво сопя ему в плечо.       — Они довольно прочные, не бойся, — пробормотала, устраиваясь поудобнее, теснее прижимаясь в поисках тепла. Всё равно остерегаясь придавить ненароком, Йонаш долго не мог уснуть. Лежал, стараясь не ворочаться, смотрел на красочные переливы. На всю жизнь ведь запомнит, как засияли у Ойеки крылья на пике страсти, словно вспыхнули. Понятно теперь откуда байки про то, что пыльца у фей осыпается пошли. Так и задремал, ближе часам к четырём. Даже видел обрывки снов. Метель, страницы старинной книги, — это к чему вообще? — и нависающий над долиной массив Цитадели, ввек бы её не вспоминать. Двадцать лет жизни, однако, так быстро не вычеркнешь, вот и прорывалось всякое. От подобных сновидений всегда становилось тревожно — открыл глаза, выравнивая дыхание. Вспомнил где он и с кем, повёл рукой рядом с собой — пусто. Силуэт феи обнаружился рядом — девушка заканчивала одеваться. Наклонилась, поцеловала крепко в губы, шутливо в нос.       — Проснулся? Не хотела будить, ты так смешно похрапывал.       — Останься, до рассвета далеко. — Сам бы не смог объяснить, почему хочется удержать. Ясно же, что встреча случайная и дорога у каждого своя.       — Нужно спешить. — Ойека шлёпнулась на край кровати, деловито натягивая сапоги. Крылья легли поверх одеяла у Йонаша на груди, и он легко погладил прозрачные перепонки прощаясь.       — Кузены дали знать, что ждут нас у перевала, по эту сторону. Помогут перейти до окончания метели, так, чтоб никто не увязался следом. То, что феи старательно скрывают свои поселения — это он понимал. Про то, что мужики среди фей тоже имеются, летают только гораздо реже, а людей сторонятся — уж слишком нрав вспыльчив и крут, был в курсе. Вот, что перемещаются в снежном буране и могут передавать с помощью магии сообщения — о подобном не ведал, но в мире полно чудес, о которых и не догадываешься.       — Слушай, можешь мне помочь в одном деле? — внезапно осенило. Ойека поморщилась, но повернулась выслушать. Вот тут неприятно царапнуло. Вроде и дела нет до чужого мнения, так для себя давно решил, но что девушка могла подумать — он начнёт просить применить магию фей, чтобы исполнить его мелочное желание, пользуясь случаем, — задело.       — Прихватите с собой двоих путников? Они ночуют на конюшне — бард с братом. Перейти через перевал. Я их позже подхвачу, но уже на той стороне. Отвлеку тут пока стражу. Лицо Ойеки посветлело и у него отлегло от сердца.       — Путники? — уточнила. — Один из которых пахнет о-очень дорогими духами? Оставалось только подтвердить. Феи же тоже слышали, кого разыскивали королевские посланники.       — Хорошо, поможем. Люблю романтичные истории. Девушка поправила безрукавку, потопала сапогами, проверяя, хорошо ли сидят, посмотрела на Йонаша задумчиво и потянула из кармана на груди тёмный шнур. За ним показался круг, сплетённый из тонкой ветки, перехваченный разноцветными нитями.       — Вот держи. На удачу. — Шмыгнула носом. — Прощаться не будем, плохая примета.       — Ойека! — подняв оберег на уровень глаз, Йонаш рассмотрел в круге ягоды рябины. Вещь была явно личной, сделанной для себя. — На какую ещё удачу? Он сел в кровати, подхватил падающее одеяло, ну, не бежать же голяком следом?       — Не знаю! — фея обернулась в дверях, улыбнулась лукаво. — Там видно будет! И постучала каблуками вниз по лестнице. Йонаш покачал головой и потянулся за штанами. Поспать всё равно не удастся, нужно использовать время с пользой. Валялись у него, вроде как, в сумке подходящие заготовки. Вниз он спустился, когда фей, что путешествовали на низкорослых лошадях, и след простыл. В большом зале во всю толпился народ — торговцы гадали, когда же минует непогода; орки по центру снова рубились в кости, старательно не обращая внимания на стол стражников; гномы молчаливо пили душистый отвар от похмелья из пивных кружек. Здороваясь с приятелем, — тем самым, что подшучивал насчёт монет для барда, за песни, — и его помощником, Йонаш незаметно подкинул им по зачарованной бляхе. Искажение внешности продержалось не долго, не был он особо мастером в подобном чародействе. Зато Йонаш успел здорово повеселиться, наблюдая, как стражники бегают туда-сюда, по таверне и с неё на двор, когда заприметили, вроде как, девицу с парнем у поворота. И слушая, как матерно ором ругаются торговцы, когда их поймали и принялись ощупывать. Наваждение почти сразу схлынуло, отчего обе стороны кричали только громче. Одни — праведно возмущаясь, вторые — возмущённо оправдываясь. После того, как плотно поел, обсудил заказ с Войтеком и рассчитался за постой, Йонаш натянул капюшон и вышел за дверь. Личных вещей у него было не много, сумка за плечом не ощущалась тяжестью, а тюки с товарами слуги надёжно укрепили на спинах лошадей. Можно и в путь.       — Весело тебе, значит? — обступили его за углом, как раз на повороте к конюшням. — Смеёшься над королевскими посланниками? Когда двое стражей по бокам ухватили его за плечи, не давая дёрнуться, офицер расчётливо, сильно и резко, врезал под грудину.       — О чём это вы, милсдарь, — криво усмехнулся Йонаш, когда дыхание немного восстановилось.       — По роже твоей, глумливой, вижу, прячешь ты что-то, — главный стражник брезгливо рассматривал руны у него шее. — Нелюдь.       — Знать ничего не знаю, господа хорошие. Отпусти́те? Мне б за перевал попасть до темна, — повёл плечами, намекая, что лучше им разойтись по-хорошему. Но столичного офицера несло. Ведь сорвали его в этакую непогоду из города, отправили к демонам в горы, сиди тут неизвестно сколько, ищи непонятно что. И он ударил снова, со всей силы в живот, пользуясь тем, что вояки крепко держат торговца. Встревать в потасовку с вояками сейчас Йонашу было не с руки, и он сдерживался, сколько мог. Вот только сорвался — потемнело в глазах — не от боли даже, от злости. Поднялось в душе тёмное, глубинное, вспенилось яростью. Задвигались руны на теле, проступая на коже чёрными узорами, даже там, где не видно их было ранее — по скулам, вокруг глаз, отчего те казались теперь тёмными провалами. Тени стражников затанцевали в снегу, вытянулись, поднялись, уплотняясь и обретая объём. Встали позади стражей, а после, повинуясь Йонашу, напали. Одна тень просто сдавила «своему» человеку сзади горло в захвате, вторая принялась душить, постепенно отрывая от земли. У стражников срабатывали охранные амулеты, явно те, что в Глаилор привозили из империи и держали в строгом секрете их существование. Защита «отзеркаливала» урон, видно было, как тёмный силуэт разрывает местами, но через несколько мгновений рябь стихала, и теневой боец восстанавливался. Офицер сжал руку на рукояти меча так, что побелели костяшки пальцев, но применить оружие не решился — его тень покачивалась буквально в шаге, повторяя каждое движение.       — Отпусти его! — прикрикнул. — И убирайся. Сжечь бы всё ваше звериное логово, вместе с вами, но король не велел. Не смейся тварь, это до поры. Глядя стражам вслед, вдруг вернутся и ударят в спину, Йонаш сплюнул в снег вязкую чёрную слюну с пережёванными остатками деревянной трубки. Извёл остатки зелья, оказалось, что не зря, как чуял. До тракта вели лошадей на поводу, а там он и слуги сели в сёдла. Устраиваясь поудобнее и натягивая рукавицы, Йонаш обернулся. Надо бы дать знать Войтеку, чтоб был начеку. Хотя Лух смекалист, чай сам сообразит, к чему дело идёт. А может… вдруг подумалось, — скинуться с приятелем и нанять гномов? Пусть перенесут. Они могут. Разберут по бревну, перетащат и соберут как было, даже со мхом на стенах. А что, это мысль. И будет таверна, как ранее — у перевала, только уже в Эртее, где всегда рады и магам, и гномам, и феям. Снег продолжал идти, только теперь на землю, в полной тишине, медленно падали редкие крупные пушистые хлопья. Строение засы́пало за ночь, словно упала на крышу огромная белая шапка. Метель улеглась, как он и предсказывал, выглянули даже редкие солнечные лучи из-за горной гряды, отразились в окнах, а Йонашу показалось — таверна ему подмигнула.