В таверне "У перевала"

— Что это? — Это дорога, по ней проходят такие, как мы. Их тела у обочин часто встречают идущих — деревом или камнем, или дорожным знаком… Дорожным знаком становится тот, кто преодолел дорогу, но испугался последнего поворота. © Кот Басё

Даже в полумраке Йонаш чувствовал, как просительно уставилась на него девица. Только что руки в молитвенном жесте на груди не сжала, — злился. На себя больше, догадываясь, что не сможет выставить за дверь. Дорога не прощает тех, кто отказывает в помощи, а он ведь постоянно в пути. Уговаривал себя, что не заинтересован лично, хотя вон, даже Войтек сразу чуял, что Дворжек сочувствует любым беглецам. Впрочем, именно к принцессе никакой симпатии Йонаш не испытывал, скорее раздражение. А что перед ним разыскиваемая королевская дочь, сомнений не оставалось.       — Я… — начала говорить девушка, то ли собираясь сообщить своё имя и статус, то ли денег пообещать, но он махнул рукой. За спиной незваной гостьи загорелся-замигал ночник, заметалось неровное пламя огарка свечи в дешёвом светильнике. Девушка вздрогнула и притихла.       — Покажи амулет, — скомандовал Йонаш и принцесса, чуть помедлив, сняла с шеи цепочку, вложила ему в ладонь тёплый, от близости к коже, небольшой серебряный кулон. Изрядно потемневший и потёртый, как он и предполагал. Внутри еле тлела жёлтая искра — заряд заканчивался. — Так я и думал, — загородив угол спиной, Йонаш вытянул из кладки кирпич, выудил припрятанную узкую шкатулку. Повел над крышкой рукой, прошептал заповедное слово, отпирая. Перебрал лежащие внутри самые разные по величине и форме заряженные кристаллы, подбирая сразу пару, чтоб и для того амулета, что у барда, тоже подошёл. Чтобы извлечь заряд из кулона пришлось повозиться — девушка сопела рядом, но молчала, сообразила, когда лучше не мешать. Йонаш не удержался, быстро глянул, сравнивая в уме внешность беглянки, пока она без «личины», с гравюрами королевских особ, которые видел на столбах и в книжных лавках. Сходства особого не отыскал, да и не надеялся, качество на недорогих оттисках то ещё, но что перед ним аристократка, убедился. И не сказать, что красавица. Или что гонором отталкивает, ничего такого. Светло русые волосы, влажными кольцами прилипшие у висков — волнуется. Ровный нос, по-детски до сих пор округлые щеки, припухлые губы. Сколько ей — шестнадцать? Семнадцать? — девчонка совсем. Держится, однако с достоинством, и спина прямая, как на званом приёме. Усмехнулся собственным мыслям.       — Держи, высочество. Заряда хватит на полгода. Прощай. Протянул руку, чтобы открыть дверь, но девушка отпрянула внутрь комнаты, сжимая в кулаке кулон и кристалл.       — Там стража. Ищут. Господин Войтек сказал: если кто и может сейчас помочь — это вы.       — Послушай, — Йонаш потёр переносицу пальцами, сдерживая раздражение. Проблема ведь, одна большая проблема. Смотрит своими глазищами прямо в лицо, комната узкая, никуда от этого взгляда не скроешься. И с чего только взяла, что все ей должны? Что вот, стоит ножкой топнуть, и помчатся капризы её исполнять? — Не знаю, что там обо мне наплёл Войтек, но я не хочу в это ввязываться. Оно мне надо?       — Могу дать совет, совершенно даром. Сдайся. Да, да, выйди к страже, скажи, что сидела в комнате, задремала, вот только услышала переполох. Облегчишь жизнь куче народа. Спасёшь мальчишку, что привёл тебя сюда. Его семью. У него ведь отец придворный поэт, я прав? Девушка грустно кивнула.       — И, как я слышал, есть две младшие сестры. Так? И старший брат, вроде бы, издатель. Знаешь, что с ними со всеми вскоре будет? Девушек отправят в обитель, мужчины сгниют в тюрьме. Твоего барда сначала пытками замучают до полусмерти, а после казнят. Вздёрнут, или отрубят голову. Знаешь об этом? С каждым его словом принцесса опускала голову ниже, прикусила губу, сдерживая слёзы.       — Тебя ведь всё равно найдут — не сейчас, так после. Через год, два, но поиски не бросят. Это ж какое оскорбление для твоих отца и жениха. И казнят всех, кто помогал. Он говорил очевидные вещи, недоумевая, на что девчонка рассчитывала, чего добивалась. Романтика в голове взыграла? Выдумала себе любовь? С малолетней дурёхи станется, но бард-то постарше, взвешивал риски.       — Вы не понимаете, — принцесса таки заплакала. Слёзы текли по щекам, но девушка на сопела носом, истерично не всхлипывала, продолжала смотреть на Йонаша, отчего было отчаянно не по себе.       — Ему нужен наследник. А я не хочу, как моя мать, — голос принцессы сбился, сел, шептала, но быстро, горячечно. — Её не выпускали из комнат, несколько лет. Нас с сестрой приводили здороваться, потом перестали, мы подсматривали из-за угла. Младенца выносили в тазу с кровью, зарывали в саду… Потом следующего. В самый последний раз к ней даже не позвали лекаря, отец он… просто ждал. Слушая, Йонаш осознал, что девчонка таки боится — страх плещется глубоко в глазах, въелся в её кожу. Давно боится, привычно, потому и не вздрагивает от его резких ответов. Ни о какой романтике тут речи не шло. Жених, которого ей подыскал отец, был братом короля, управителем трети государства в своём краю. Не мальчишка, что согласился бы ждать, увлекаясь собственными забавами. Не старец в летах, у которого имеются наследники, или хоть бастарды. Такой, действительно, женится ради продолжения рода, не переубедишь невесту, что, может быть, он и не похож на её отца. А возможно и нет.       — Ладно, — признавая, что потом пожалеет, переменил решение Йонаш. — Надевай кулон. Слёзы принцесса вытерла быстро — сначала ладонью, потом тыльной стороной кисти, натягивая цепочку, вытянулась струной в ожидании, пока он доставал нужное из карманов. Поддел ногтем пробку на выдолбленной из узкого прутка короткой трубке, вытряхнул на язык каплю вязкого зелья. По комнате взметнулись тени, закружились вокруг Йонаша, улеглись к ногам.       — Где сейчас твой бард? — спросил, проверяя, тот ли выудил артефакт.       — На конюшне. Там такая пристройка, по лестнице надо подняться, — принцесса опасливо посматривала на игру теней по сторонам. — Конюшню стражи уже проверили, мы в то время прятались в расщелине, в скале. Господин Войтек показал, но там очень холодно. Очень.       — Догадываюсь, — хмыкнул Йонаш, выглядывая на лестницу и прислушиваясь. — Иди за мной. Чтобы не случилось — держись за моей спиной. Ни шагу в сторону, поняла? — бросил через плечо, ощутил скорее, чем увидел, что девушка согласно трясёт головой.       — Пошли. Таверна, казалось, подыгрывала беглецам. Йонаш прекрасно помнил, как противно скрипят ступени, да и доски в коридоре проседают весьма шумно. Он однажды здорово повздорил с подвыпившей тёткой-постоялицей, что выскочила из комнаты, требуя, чтоб не топал. Сейчас ничего не скрипнуло и не прогнулось. Встреч, вот только, избежать не удалось — вывалился в коридор давешний гном, шатнулся пьяно.       — О, милсдарь Дворжек! Не спите? Может, по кружке? С нами за компанию? Из комнаты доносились голоса, требующие, чтоб гном вернулся.       — Покорно благодарю, может быть, в другой раз, — Йонаш обошёл собутыльника и поспешил дальше, стягивая тени на себя, прикрывая узкий силуэт «брата барда» за спиной. Стражи, что заканчивали ужинать у самой стойки, лениво подняли головы и вскоре отвернулись, только тогда Йонаш выдохнул, сам не заметил, как дыхание задержал, и свернул к кухне. После жара от печи мороз казался ещё крепче, до конюшен с принцессой дружно почти бежали, пытаясь согреться.       — Эй! — позвал Йонаш, понимая, что не знает, как там спутника принцессы нужно окликнуть, по имени то. Из дальнего угла недовольно отозвался мальчишка-помощник конюха, но выглядывать не стал, поленился.       — Сюда, — девушка потянула за рукав к узкой приставной лестнице, а тут и бард сам вывалился из сена. Посмотрел недоумённо и только, когда принцесса шагнула к нему, сообразил в чём дело. Обнял и быстро прижал её к себе, защищая. Получилось действительно по-братски, но разве это имело значение.       — Обведёшь круг ножом. Положишь на границе, — Йонаш вручил парню небольшую сферу. — Артефакт укроет вас до рассвета, пока царит полумрак, главное не шумите. Вернусь утром. Бард хотел поблагодарить, но Йонаш развернулся к выходу.       — Скажешь спасибо, когда попрощаемся у дороги. У самого входа в таверну ветер закружил снег, внутрь пришлось снова прорываться, отряхиваться и вытирать лицо, волосы. Стражи толпились возле лестницы, негромко переговаривались между собой. Йонаша не окликнули, но пристальный взгляд вслед он ощущал, аж между лопаток зачесалось. Дверь в комнату на чердаке оказалась полуоткрыта, но особо опасения не было — имели бы стражи, что предъявить, трясли бы его сразу на лестнице. Слегка улыбнулся, когда рассмотрел Ойеку с кувшином в руке. И заулыбался шире, когда фея стукнула его по груди кулачком.       — Эй! У тебя тут только что была женщина, пахнет духами!