Горель и толстобрюхий бог

Часть 2: Нефритовые матери Фалан-Эт тянулся по обе стороны Терата и был застроен, в основном, симпатичными низенькими домишками. Посреди - над всем возвышался храм Ват-Фалан. В сезон дождей ночью часто случались штормы. Вот в такую ночь, когда небо резали кривые, как нож убийцы, молнии, и сотрясало необычно громкое, из-за гор, эхо громовых раскатов, Горель и пришел сюда. Он пришел тихо и не заметно, держась подальше от реки и дорог. Как вор, которым он и был, или, по крайней мере, которым хотел стать. Он пришел сюда, чтобы украсть зеркало Фалан-Эт. Его напарник, такой же вор, как и он, прилетел в город ещё раньше, по воздуху. А третий вор приплыл сюда по воде. Таким образом сохранился баланс всех элементов. Для воров это было что-то вроде традиции. Сот Белл, ученый вор, который жил во времена Третьего-Нереста (это по фалановскому календарю), так писал в знаменитом трактате «Общие положения о воровстве»: «… трое - это идеальное число для путешествия с целью похищения магического артефакта. Так (писал он) объединяются все элементы, из которых состоит мир, люди и боги. Вода, воздух, земля - три дороги, по которым перемещаются все смертные в Мире.» Четвертый элемент, огонь, по словам Белла «олицетворял богов, поэтому в данной аналогии соответствовал объекту похищения. Однажды обжегшийся вор - осторожны вор. Или мертвый вор.» У Гореля было мало времени читать книги. В любом случае, он всё равно никогда не слышал о Сот Белле (который пропал где-то далеко на севере, во время приключенческих поисков никому неизвестно чего, и чья предположительная кончина положила начало культу воров-монахов под названием «Орден Ом-гана»). Да и не собирался вечно воровать в составе преступной группы из трёх живых существ. Даже больше, он был уверен, что пуля между глаз у нежелательного сообщника может решить почти все проблемы. И ещё, что моча, козье дерьмо, дым и кишечные газы намного больше подходят для описания древней теории о четырех элементах. Поэзия его тоже не очень сильно интересовала. Третий участник их группы появился благодаря настойчивым стараниям Кэттла. Когда до города Фалан-Эт оставалась неделя пути, Горель с Кэттлом остановились на привал у притока Терата. Кэттл спал на ветке, где-то высоко на дереве. Горель разводил костер и собирался сварить уху из угрей. (У Кэттла хорошо получалось ловить рыбу.) Всё было тихо. Грааль неподвижно сидел в траве, поглощая последние солнечные лучи. Ни травинки не шевелилось. Немногочисленные пожитки Гореля лежали у дерева, недалеко от воды. Мимо, едва журча, бежала река. Он бросил в костер сначала несколько сухих веток, а потом две - побольше. Дерево оказалось сырым, повалил дым. Глядя на дым, Горель вспомнил о том, что в дорожной сумке у него ещё осталось немного пыли, и машинально посмотрел в её сторону. И вот так, по счастливой случайности заметил, как скользкая сине-зеленая рука с длинным проворными пальцами лезет из воды и хватает его барахло. Он бросился вперед. Рука уже тащила сумку в воду. Горель схватился за тонкое запястье и резко потянул. - Эй! – закричал кто-то из воды, пуская пузыри. Горель снов потянул сильнее и вытащил добычу. Даже не оборачиваясь, он знал, что Кэттл проснулся и тенью упал сверху. - Что у тебя тут, Горель, - поинтересовался он, едва сдерживая зевок, - поздновато рыбу ловить. - Мне в самый раз, похоже, - ответил тот (Кэттл издал звук, похожий на крик хищной птицы) и выловил из воды кого-то маленького и мокрого. - Эй, пусти! – крикнул кто-то. В ответ Горель приложил его левой. Мелкий плюхнулся на землю, но Горель уже целился в него из револьвера. - Харе тыкать в меня этим, человечина! У тебя рот как жопа ньяка! А голова как у жертвы аборта! А хуй у тебя размеров со сморщенный листок, который даже распоследняя лягушачьея шлюха с берегов Терата не завернет самокрутку! Твоя... Горель нажал на курок. Пуля воткнулась в землю межу ног говорящего. - Затухни. - Ну какой же ты невежливый, - прошептал Кэттл и присел рядом с Горелем, чуть приподнимая крылья. Горелю очень хотелось дотронуться до его спины, там, где между крыльями у авьянов эрогенная зона с тонкой чувствительно кожей. - И кто же тут у нас? - Вор! – заявил Горель. Кэттл посмотрел на него и улыбнулся, потом снова повернулся к пленнику. - Понятно, что вор. А что за вор? - Херовый вор! – предположил Горель. - Эй! Чё несёшь! – возразил пойманный. - Поймали тебя, ага? - Тебе повезло, человечина! - Дай-ка пристрелю его. - Нет, Горель, - снова улыбнулся Кэттл, - не «его». - Женщина? – Горель уставился на обвиняемого. Тот таращился в ответ, и не спешил вставать. Маленькое странное существо с длинными перепончатыми пальцами, удлиненным лысым черепом. Кожа сине-зеленого цвета переливалась с каждым движением, как вода. Большие глаза и… Ага! Небольшая, но заметно округлая грудь, а ещё… - Неприлично пялиться, - с упреком сказало существо. Горель забормотал какие-то извинения. Мужских половых органов у существа не было, это совершенно точно. И никаких волос, нигде. Горель качнул головой: - Вор есть вор. Пристрелить её? - Только попробуй! - Горель, подожди. Убери револьвер. Вы полукровка? - Мамка твоя полукровка, говно птичье! Полусука, полушлюха! Батя твой – говно гаружье. А бабка твоя вылезла из ссанины… - Тихо! – сказал Кэттл. Пленница резко умолкла. Горель был впечатлен. - Вы похожи на смесь мерлинагая и фалана, - сказал Кэттл, - и немножко от ноктюрна где-то есть. Верно? - И что, если так? - Трудно по суше ходить? - Справляюсь. - Может быть, Вам будет удобнее в воде? Врущая морда заулыбалась. Горель, впрочем, должен был признать, что морда у неё, если так вот подумать, была весьма миленькой. У нее были острые и изящные, как рыбьи кости, зубы, а глаза были цвета далекого океана… - Вы же пристрелить меня хотели? - Мы будем ужинать. Не будете ли Вы против присоединиться к нам и составить компанию? - продолжил Кэттл. Горель вздохнул и убрал револьверы. Он уже понял, что Кэттл как-то по-своему всё делал. - А чё нет? Чё там у вас? - Полагаю, мой спутник готовит угрей по особому, совершенно мне неизвестному рецепту. - Просто варю их в воде… - сказал Горель. Пленница встала и вытянулась во весь рост. Горель заметил, что она была совсем голой. Но на что одежда, если живешь в реке? - Вкусно пахнет, - заметила она, - не откажусь, раз уж вы так вежливо спрашиваете. - Я Кэттл, а его зовут Горель. Воровка поклонилась. - Серели из Терата. Приятно познакомиться. Прошу прощения за то, что вам пришлось услышать чуть ранее. У меня есть склонность иногда прибегать к определенной манере речи, в том числе, когда и нет в том нужды… - Например, когда кто-то тычет в тебя револьвером? – спросил Горель. Она засмеялась. - Да в меня и похуже чем тыкали. Горель нахмурился и пошел к своим угрям. Потом Серели прыгнула в реку (красиво и по большой дуге), но вскоре вернулась, появившись чуть поодаль уже одетой и с собственной добычей. - Черепаха? – спросил Горель, и его встретил грустный взгляд. - Замечал, как черепашья башка похожа на хер? – спросила Серели, - на вкус получше, впрочем. Горель поблагодарил и забрал черепаху. Она не влезала в котел целиком, пришлось сначала расколошматить панцирь о камни. После он достал свой оставшийся запас пыли и принял столько, чтобы мир замедлился и потек как прохладная снежная река. Ночью они занялись любовью, все трое. Серели были теплой и прохладной, её тело было похоже на реку течениями разной температуры, в которые попадаешь, когда плывешь под водой. Кэттл был горячий и сухой, как далекий ветер из пустынь Мескателя. А Горель рядом с ними был похож на истоптанную землю, уставшую за много лет под ногами множества армий, которая жаждала отдыха, воды и воздуха. Утром они все вместе отправились в Фалан-Эт и через неделю дошли до него. Кэттл летел по небу, Серели плыла. В городе был целый лабиринт из каналов и протоков. Горель шел по земле, оставив грааля за городом. С собой он взял лишь револьверы. - Зачем она нам? – спросил он у Кэттла. Авьян улыбнулся: - А что если в храм нужно заплывать, а не заходить? Серели отравилась в Фалан-Эт по той же причине, что и Горель с Кэттлом, то есть, чтобы воровать. У неё не было особых планов, но сейчас шел праздник, а во время праздников воруется особенно легко. Когда Кэттл предложил ей работу (как раз когда она была между ним и Горелем), Серили улыбнулась и ответила, что воровать у бога должно быть весьма увлекательно. Она кончила, когда Горель языком исследовал её гладкие влажные глубины, а Кэттл плащом лежал у того на спине. Горель ничего не взял с собой, кроме револьверов. На входе в город стражи не оказалось. Ворота Фаран-Эт были открыты, за ними можно было видеть далеко раскинувшуюся зелень и воду. Когда он вышел на главную дорогу, то увидел процессию, которую поначалу принял за праздничную. Однако чуть позже он понял, что не хватает положенных праздничных криков. Обернулся, чтобы рассмотреть получше, и застыл в изумлении. Позади выстроившихся пикой плакальщиков, рядом с огромным и громоздким гробом, шла та самая мелкая девчушка-лягушка, которую он видел на берегу, когда выкрал торговца. На ней были мрачные тёмно-зеленые одеяния. Она была похожа на совершенную нефритовую статую. Оба встретились взглядами, и она его узнала, её глаза расширились от удивления. На какое-то мгновение он застыл, как вкопанный. Процессия двигалась дальше. Девчушка, всё ещё не спуская с него глаз, сделала несколько шагов вперед. Она слегка наклонила голову, как будто давая понять, что между ними есть какая-то особенная связь. За её спиной шесть одинаково одетых фаланов несли огромный гроб. Она его узнала? Ну конечно же! Выдаст его? Он ждал, положив руку на рукоять револьвера. Но зачем ей это делать? Они были сообщниками. Она и он, оба. Для неё же лучше, если он уберется подальше. Девчушка прошла мимо, смотря прямо перед собой, хотя и не удержалась, чтобы не бросить на Гореля ещё один быстрый взгляд. Такая молодая и милая, и уже убийца. Когда они посмотрели друг другу в глаза, то, всё поняли, хотя и длилось это - какое-то мгновение. Горель отшагнул и пропустил носильщиков. Прощай, торговец из семейства… из Пятого пруда. Интересно, что на самом деле значит это «Семейство из Пятого пруда»? Судя по размаху процессии и количеству присутствующих, это семейство было гораздо важнее, чем Горель думал. А это значит, что они не скоро расхотят найти убийцу. Ну что же, подумал он, уже не так волнуясь, но не убирая руку с рукояти револьвера, если что, он найдёт выход. Однако парнишку, ученика торговца, который тоже был в ту ночь у реки, он в процессии не увидел. Горель дождался, когда пройдёт последний скорбящий, и пошел дальше, куда и собирался. Его присутствие привлекло несколько любопытных взглядов, впрочем, их было немного. Праздник в разгаре, как-никак, в городе полным-полно чужестранцев - людей, мерлингаев, дюралей, эбонов, дураалей. Вместе с местными фаланами они ритуально пили и разливали воду, договаривались, торговали законными вещами и незаконными, распутствовали и напивались вусмерть. Горель тоже планировал всем этим заняться, поэтому свернул с главной дороги в тёмный переулок, вдоль грязного и илистого канала, и пришел к довольно длинному зданию, с вывеской «Колдунская голова». На картинке была (довольно красочно) изображена истекающая кровью человеческая голова, вокруг которой сиял магический огонь. Голову сжимала рука с длинными, зелеными перепончатыми пальцами. Что за давно забытую войну (если она была вообще) увековечивала эта картина, Горель не знал. Тем не менее, одобрил общий настрой художества. Он тоже колдунов не любил. Двери были открыты, и Горель вошел в длинный коридор. Дом вытянулся вдоль пенящегося канала, но посетителей заведения водные пейзажи, что красивые, что не очень, не интересовали. Сначала шел ряд комнат. У одних двери были плотно заперты, у других – наоборот, многозначительно распахнуты настежь. Когда он проходил мимо них, его сбивали с ног волны вони. Смесь сладкого на вкус дыма, дешевых и дорогих духов; сигар; рисового виски; пота; мочи; обтирки; засохшей крови; застарелого запаха дыма, который смешивался со свежим. Уже эта смесь дурманила его. Комнаты были похожи на отдельные миры. В некоторых вас бы с радостью встретили, а в некоторые – ни за что бы не пустили. В одной он увидел госпожу из ноктюрнов, полностью спрятанную в тенях. В руках она держала пылающий огнем хлыст. У её ног съежился наемник-эбон. В ужасном волнении, если судить по шевелящимся усикам. В другой – множество посетителей разных рас, каждый сам по себе, на маленькой циновке, с маленькой жаровней рядом. Они лежали без движения и смотрели в потолок. Горель тоже бы хотел присоединиться к ним, но не сейчас. Ещё одна комната. В ней группа голых женщин. Они смеются, а такие же голые фалановы мальчишки шмыгают между ними, как будто игрушечные. Вот комната, в которой группа человеческих мужчин, собравшись кругом, склонилась над двумя фалановыми девчонками. Вон в той комнате, куда можно заходить всем без исключения, и мужчинам, и женщинам, и эбонам… на сонном дюрнале катаются двое мерлингаев. Один мужского, а один женского пола. Ещё комнаты, из которых доносится запах горящей божьей пыли. Он такой сильный, что Горель задрожал, лишь вдохнув его. Он хотел было уже войти внутрь, но остановился. Рано. В длинном коридоре те, кто хотел отдохнуть от бесконечной оргии (или вдруг обнаружили, что не хватает денег продолжать), лежали на подушках. По одному или группами. Шныряли слуги с напитками. Где-то посередине вдоль стены разместился бар. За ним Горель заметил большой котел с кипящей жидкостью. Бармен, толстый низкий фалан, осмотрел Гореля со знанием дела. - Лучшая сивуха в Фалан-Эт, - сказал он, - особый пунш «Колдунской головы». - Что там? - Что там только нет… - улыбнулся бармен. Его зубы были похожи на умирающие, облепленные водорослями кораллы. - Вино, сахар, фрукты по сезону. И пыль. Божья пыль. Он чувствовал её на языке. Она жгла ноздри. Желание, а потом страсть затуманили его разум. - Налей мне стаканчик, - сказал он, плохо понимая, что делает. Бармен улыбнулся и протянул ему дымящийся стакан. Горель опрокинул его. В тот же миг, он почувствовал Черный поцелуй. Предсмертный подарок богини Шар своему убийце. Её проклятье. Но как же было хорошо! Приятней, чем секс, приятней, чем даже дышать! Он был готов всё забыть, уйти в одну из этих комнат, найти там свободный тюфак с жаровней, принять дозу, сдаться и упасть в бездну Черного поцелуя. Но ему помешала одна-единственная мысль. Мысли о Горилисе, которая привела его сюда, и которая будет вести дальше, пока он не вернутся домой, пока он… - Здравствуй, стрелок, - прошептал хриплый голос у него над ухом. Он повернулся и увидел неясную фигуру, окутанную мраком. Это была госпожа-нюктюрн, которую он заметил в одной из комнат. В руках она всё ещё держала огненный хлыст. - Ищешь, как бы хорошо провести время? Горель с интересом посмотрел на нее. Ноктюрны обычно были сами по себе. Он пытался угадать, что скрывается под мраком. Тут и там можно было разобрать какие-то формы. Вот оголенное бедро. Что-то, смахивающее на грудь. Части её тела показывались и исчезали подобно тому, как полная луна прячется в темноте. Он не знал, почему решил сказать ей правду, как есть. Горель услышал собственный голос и сам удивился: - Я ищу свой дом. На мгновение тени вокруг неё как будто рассеялись, и ему удалось рассмотреть кусочек её лица. Он оказалась старше, чем он думал. Глубокие, усталые глаза, такие же, как у него. - Как все мы, разве нет..? – ответила она и быстро отвернулась. Хлыст хрустнул и блеснул пламенем. В следующее мгновение она уже исчезла. - А ты знаешь, как общаться с женщинами, - сказал бармен. Горель вытянул руку и схватил его за горло. Тот захрипел. - Не надо сильно пялиться по сторонам, - сказал Горель, сжимая его горло, - это на будущее, на случай, если хочешь остаться с глазами. Он отпустил задыхающегося фалана, положил монеты на стойку и пошел прочь. Пунш был отличный, к слову сказать, с этим не поспоришь. Он прошел по длинному коридору, никто ему не докучал. Дверь второй от конца комнаты была закрыта. Он открыл её и зашел внутрь. Кэттл и Серели стояли у окна и смотрела на улицу. Когда он вошел, оба обернулись. - Что-то случилось? – спросил Кэттл. Горель пожал плечами. Он не стал рассказывать про похоронную процессию. - Ничего пока. - Отлично, - ответил авьян, повернулся к окну и жестом велел ему подойти ближе. Горель подошел. Серели улыбнулась и сжала его руку. - Вон, - сказал Кэттл, и показал рукой. Горель глянул и удивился. Ват-Фалан возвышался над болотистым городом, похожий на брошенный кем-то сундук с сокровищами. Сказать, что он был безвкусным, это ещё легко выразиться, по-доброму. А доброты у Гореля много в запасе никогда не было. Как будто кто-то умыкнул груду золота у дракона, бросил камни с побрякушками на землю… да так и оставил. Его башни были похожи на серебряные иглы. Переходы блестели как связки жемчуга. Флигеля слепили в радуге из нефрита, аметиста и рубинов. И вся эта нескладна груда мерцала в вечном, непреходящем тумане, в этом влажном удушливом облаке, висящем на стенах Ват-Фалана как безмолвная, живая и не смыкающая глаз грязь. Это был лягушачий храм, дом бога всех лягушачих племен. Он был огромным лабиринтом из растений, болотистых каналов, бессистемно наросших домов, садов, торговых лавок, молелен, сараев с запасами, кухонь, библиотек, оружейных, и фаланов бог только знает чего ещё. Это был отдельный город внутри города. И где-то внутри, под надежной охраной, хранилось зеркало. Вполне возможно, что для бога это была лишь безделушка. Может быть, оно лежало в огромном зале, в груде сокровищ, собранных за столетия чудесных артефактов, колец, мечей, книг, волшебных палочек и прочих бесполезных предметов, которые колдуны так любили создавать. Нет ничего лучше револьвера, если дело дрянь. А дело ещё может стать дрянью. - Неужели тебе нужно только зеркало? - спросил Горель, и Кэттл засмеялся ему в ответ. - Пригодится всё, что найдём, - ответил он, - но да, мне в первую очередь нужны знания, а это значит, зеркало. Не драгоценности. Ну или не только они. - Мне же больше достанется, - произнесла Серели. - Сколько унесешь, - мрачно согласился Кэттл, и теперь засмеялся Горель. Серели показала ему язык. - Ну и где же оно? – спросил Горель. - Я могу узнать, - произнесла Серели. Горель и Кэттл вдвоем уставились на неё, а она балансировала на одной ноге и ухмылялась. - Тут живет моя тётя. Она вдова и страшно предана служению богу. Если кто и должен знать план храма, то только она. Я её как-то встречала у реки несколько лет назад. Она может нам кое-что рассказать. - Навестишь её? – улыбнулся Кэттл. Горель уже давно понял, что улыбка Кэттла может выглядеть по-настоящему искренней, и в то же время быть по-настоящему лживой. - Нет, не думаю, что я этой старой суке буду как-то интересна. - Но… - хором спросили Горель и Кэттл. - Но, - ответила она, - есть шанс её подкупить… Она покосилась на Гореля: - Да, она может уступить, если дать её что-то, что ей очень нужно. А, Чистейший рыцарь, поход совершающий? Его звали сэр Дрейк Кир-Бэлл. Кир-Бэлл было маленьким княжеством где-то далеко-далеко на западе. Известно оно было ну разве что вином. Вино «Дракен» местным жителям помогали делали живших у них в подчинении древесных фей, которые пошли на это из соображений собственной безопасности. Процесс производства вина включал и несколько болезненную, как признавали виноделы, стадию, во время которой каждый год эльфам медленно пускали кровь. Кровь потом осторожно собирали в кадушки и оставляли бродить по особым секретным рецептам. Вино, которое получалось, много стоит, но его мало где можно купить за пределами княжества. Сэр Дрейк так бесконечно уважал госпожу Синлао из Семейства Из-Третьего-Пруда, что во время своего визита в её скромную обитель преподнес ей в качестве подарка маленькую бутылочку этого напитка. Честно сказать, госпожа Синлао жила в грандиозной, и на самом деле совсем не скромной, обители, недалеко от стен Ват-Фалана, в противоположной стороне города от «Колдунской головы». И если «Голова» тонула в грязном и запущенном районе, то дом госпожи Синлао был окружен чистотой и простором. Что бы там ни говорили, а заведение госпожи Синлао внушало уважение. Впрочем, скоро сэр рыцарь понял, что оба заведения, в общем-то, были очень похожи. - Прошу, проходите, сэр, - его схватили мягкие и пухлые руки. Владелица рук походила на хорошо откормленную жабу, хотя он не был уверен, что жабы умеют так же лучезарно и двусмысленно улыбаться. - Как прекрасно, что наш скромный дом посетил столь важный гость! Пожалуйста, пройдемте внутрь! Нам есть, о чём поговорить! Госпожа Синлао (из Семейства Из-Третьего-Пруда) заполняла собою всё пространство. Она пахла водой из пруда и дорогими духами; у неё была темно-зеленая в крапинку кожа; на пальцах развесились тяжелые перстни, а голова возвышалась как огромный лысый купол. Госпожа Синлао крепко прижалась к нему и повела через ворота – в огромный сад. Она не замолкала ни на минуту и была уверена, что её гость безумно интересуется садоводством. - А здесь у нас растут samtora, очень редкие цветы. Они растут у Ртутного озера, далеко за Дер-Дананом. Нам невероятно повезло, и мы смогли заполучить эту редкость. Вы знаете, что они, как говорят, помогают в процессе продолжения рода… И она издала громкий и похотливый смех, от которого её спутнику стало не по себе. - … а, а вот эти… ну, смотреть тут особо не на что… Это urnak-dorn, так их называют дураальцы… что за безобразный язык, верно же? Однако у них есть замечательное свойство, из-за которого они весьма популярны у дураальских лекарей, очень помогают для… - … продолжения рода? – произнес сэр Дрейк. Госпожа Синлао громко засмеялась: - Как Вы угадали? Как оказалось, процессу продолжения рода помогали почти все цветы и растения в саду. От чего сэру Дрейку снова стало неуютно, хотя он не мог понять, что не так. Сад был большой и просторный. Посреди него высился огромный, похожий на нефритовый памятник, дом. С множеством окон, через которые ничего не было видно. С множеством балконов, на которых никто не сидел. Высокие и внушительные двери были крепко заперты. Весь дом был похож на молчаливую жабу с закрытыми глазами. Но, в то же время, сэра Дрейка не покидало ощущение, что в любой момент жаба может раззявить рот, схватить его своим длинным языком и проглотить. - Gargol saber цветут только такой ночью, - будничным тоном продолжала вешать госпожа Синлао, - когда воды реки поднялись, а луна убывает. Ну и прочие условия... Очень полезное растение. - Для продолжения рода? - Холодно! Я скверно себя чувствую в сезон дождей. Пойдемте, присядем. Недалеко под большим зеленым зонтом стоял столик с тремя стульями. Сэр Дрейк сел на один, а госпожа Синлао – на другой. - Моя племянница, - начала она с едва различимой ноткой отвращения в голосе, - говорила, что вы что-то ищете? - Всё так. - И где же вы встретили эту маленькую полукровку, могу я узнать? – её неприязнь стала ощутимой. - Наши пути пересеклись, когда она пыталась избавить меня от принадлежащих мне ценностей, скажем так. Госпожа Синлао фыркнула: - Надеюсь, Вы должным образом её наказали. - Сделал, как нужно было. - Надеюсь, подольше да пожестче, - ухмыльнулась она. - Она не жаловалась, - ответил сэр Дрейк, а госпожа Синлао изрыгнула ещё один смешок. - Думаю, Вы подойдете, - загадочно произнесла она, - да-да, очень неплохо подойдёте. Потом она подняла руку и щелкнула длинными пальцами: - Выпить, сэр Дрейк? - Не отказался бы. - Правила гостеприимства превыше всего, - ответила она, - а кроме того, здесь… в этом доме, мы предпочитаем считать это … удовольствием. Сэр Дрейк кивнул. Рядом вдруг появилась девушка с подносом в руках. Откуда она взялась? Из боковой двери? Или она незаметно ждала в саду, пока её не позовут? Она была фаланом, с бледной, почти прозрачной кожей и огромными испуганными глазами. Госпожа Синлао молча велела ей исчезнуть. Потом она разлила по бокалам шипящее голубоватое вино и подняла один бокал с заздравным жестом. Сэр Дрейк повторил за ней, и они выпили. На минуту язык и губы онемели. Где-то высоко над головой парила крылатая фигура. - Что ж, расскажите мне, - начала госпожа Синлао, - что именно Вы ищите? - Я ищу, ответил он, - правду и ничего, кроме правды. - Правда – это великая ценность, - ответила она. Сэр Дрейк кивнул и снова отпил из бокала. Вино шло очень неплохо, подумалось ему. Он рассказал о своем путешествии, о том, как его отец, дворянин из Кир-белла, погиб в устроенной предателем засаде, когда возвращался из виноделен. О том, что злодеев так и не поймали, хотя подозрение пало на родного брата умершего, который вскоре женился матери сэра Дрейка и стал новым хозяином поместья. - И вот я решил отправиться в это путешествие, - скромно произнес сэр Дрейк, осушая свой бокал, - чтобы узнать, кто же убил моего отца. Но вернуться домой и бросить вызов своему дяде я смогу лишь тогда, когда найду доказательства. Таков кодекс рыцарей Кир-Бэлла. Нельзя допустить, чтобы невиновные пострадали. Все нужно подвергать сомнению, отбросив любые эмоции. Очень сложное дело… - Верно, - сказала госпожа Синлао, - как я Вам сочувствую… - Благодарю Вас! – ответил он, - Что ж, вот я здесь. Пришел в ваш чудесный город Фалан-Эт, так как мне пришлось слышать, что здесь имеется редкий магический артефакт, который может рассказать любую правду. Его называют Зеркало Фалан-Эт. Госпожа Синлао молчала. Сэру Дрейку показалось, что она внимательно рассматривает его. - И где же Вам пришлось такое услышать? – наконец произнесла она. Сэр Дрейк пожал плечами и произнес: - От одного умирающего колдуна, в песках Мескателя. У госпожи Синлао немного расширились глаза: - А Вы проделали долгий путь, сэр рыцарь. - И пройду ещё, если нужно, - ответил он, - так как не смогу успокоиться, пока не найду то, что искал и не завершу свой поход. - Да-да, - промурчала госпожа Синлао, - да-да, конечно, без сомнения. - Да, - сказал он, и наступила тишина. Наконец, сэр Дрейк произнес: - Известно ли Вам что-нибудь об этой вещице? Госпожа Синлао кивнула с задумчивым, казалось бы, видом: - Я слышала разные истории. Точно так же, как и Вы. - Понятно. И Вы не знаете где это зеркало? Простите мою прямоту. Госпожа Синлао подняла голову и улыбнулась. На вид казалось, что она уже приняла какое-то решение. - Я этого не говорила. Она сделала жест рукой и появившаяся из ниоткуда девушка наполнила их бокалы. Девушка искоса бросила нервный взгляд на сэра Дрейка. Он улыбнулся. Девушка убежала. - Нет, нет, я такого не говорила. Скажите-ка мне, сэр Дрейк… - Да, госпожа? Она подвинула стул ближе и взяла его за руку. Её тяжелая голова упала на его плечо, дыхание касалось шеи. Губы приблизились к его уху: - Вы же рыцарь, верно? - В этом можете не сомневаться! - Человек чести. - Безусловно. - Возможно, я Вам и помогу, - сказала она, и её пальцы принялись поглаживать его шею. Сэр Дрейк задыхался от её духов. - В самом деле? Вы делаете мне великое одолжение… - О, нет, не одолжение. Совсем нет. Но я могу рассказать Вам, где оно, правда. Зеркало Фалан-Эт - в самом сердце храма. В святая святых, в главной усыпальнице бога фаланов… - В главной усыпальнице? Другая рука госпожи Синлао поглаживала его бедро и неприятно поднималась всё выше. - В его саду, - услышал он над ухом её хриплый голос, - в сердце Ват-Фалана, за всеми стенами, в святая святых. Но его охраняют, очень хорошо охраняют, сэр Дрейк. - Возможно, я могу обратиться с мольбой, к богу или его служителям, чтобы… - начал было сэр Дрейк. Госпожа Синлао так затрясла головой, что он понял это, даже не глядя. У него даже волосы стали вставать дыбом. - Никто не может туда попасть! - Но… - сэр Дрейк чувствовал, что вот-вот он услышит то, что хотел. Госпожа Синлао захихикала, уткнувшись ему в шею. Её язык дотронулся до его уха. Он содрогнулся. - Но, - сказала она и снова хихикнул, - может быть, я смогу помочь. - Как же? - Сначала Вам придется для меня кое-что сделать. - Для дамы вроде Вас, я с удовольствием сделаю всё, что угодно, - произнес он, мужественно готовясь к тому, что она сейчас снова захихикает… - Нет, нет, не для меня лично… - произнесла она. Дом Нефритовых матерей – это грандиозное здание, об этом уже говорилось. Или, точнее сказать, обитель госпожи Синлао была грандиозным зданием, потому что госпожа Синлао была главной хозяйкой Нефритовых матерей. Так вот. Предназначение этого дома… или же обители, стоит немного объяснить отдельно. На вид это было четырехэтажное здание с окнами из нефрита, заглянуть в которые было решительно невозможно. Как и выглянуть наружу. Дом располагался посереди огромного сада, а окружала его высокая прочная стена. В саду росло великое множество цветов, но мало кому приходилось гулять в них. И даже если приходилось, добром для него это не заканчивалось. Внутри, на первом этаже Нефритовые матери склонялись над книгами, которые хранились в защищенных магией библиотеках. Перед входом в дом сидел огромный лягушачий бог, толстобрюхий бог Фалан-Эт из нефрита. Статуя выглядела странно, как будто её не закончили. Голова была выточена из лучшего нефрита, но у неё не было глаз, а лицо было гладким, как камень. Дом Нефритовых матерей не был частью храмов Фалан-Эт. Кое-где в городе их могли назвать богохульниками, хотя мало кто осмелился бы открыто заявить такое. Многие в городе преданно служили Матерям, кто-то даже был обязан им жизнью. Ещё на первом этаже был гербарий. Пруды-Рождения. Лаборатории. И кухни. А второй, третий и четвертый этажи были похожи и на тюрьму, и на бордель одновременно. Хотя Матери бы очень сильно возражали против такого сравнения. Тем не менее, сбежать из этого дома было очень трудно. Так же трудно, как и попасть в него. В Нефритовый дом вас либо приведут насильно, либо пригласят, но ни то, ни другое вам особенно не понравится. И сэр Дрейк из Кир-Белла сам в этом скоро убедится. Госпожа Синлао лично привела его в дом, и нигде не было видно стражи. Впрочем, это вовсе не значило, что стражи не было. Он ощущал запах магии в прохладных и пустых коридорах этого дома. По широкой и блестящей лестнице его провели на второй этаж. Во мраке длинного коридора слегка поблескивали очертания закрытых дверей. Его подвели к третьей от конца двери, во втором по счёту коридоре, в который они завернули. Госпожа Синлао сильнее прижалась к нему: - Для Вас это будет сущим пустяком, - сказала она, - несколько приятных моментов. Почему бы и нет? Она красавица, хотя и есть определенные пробелы в воспитании. - И Вы поможете мне найти… - начал он, но госпожа Синлао заставила его замолчать. - Не вслух! Да-да, я Вам помогу. У двери не было ручки, да и сама дверь - лишь гладкая стена из нефрита. Госпожа Синлао дотронулась до неё, и сэр Дрейк снова ощутил, как в воздухе зазвенела магия. Госпожа Синлао Толкнула дверь и та открылась. - Заходите, - сказала она, положив руку ему чуть пониже спины и подтолкнув в комнату. Сэр Дрейк сделал шаг вперед. Дверь за ним закрылась. Он огляделся. Глаза медленно привыкали к темноте. Сквозь окна не было видно ни света, ни мира снаружи. Слева стоял столик, шкаф, зеркало и кресло. Справа – роскошная кровать, на которой лежали простыни зеленого цвета и… кто-то. Он подошел ближе. Тело, лежавшее на кровати, пошевелилось и снова замерло. Он подошел ещё ближе и наклонился над лежащим, чтоб рассмотреть его. Простыни взметнулись к потолку - и она прыгнула на него. Маленькая и голая. Её руки тянулись к его горлу. Он отпрянул. Руки оказались на удивление сильными. Он чувствовал, как её пальцы выдавливают воздух из лёгких. Он попытался пнуть её и схватить за волосы, но волос не было. Попытался ударить головой, но она увернулась. И всё это происходило в полной тишине. Он упал на пол. Она очутилась сверху, и он чувствовал прикосновение её голого тела даже когда она медленно отнимала у него жизнь. Из последних сил он перевернулся, застав её врасплох. Теперь она лежала под ним, но всё ещё душила. Обхватила его ногами, не давая вырваться. Ахнула, когда почувствовала, какой он тяжелый. И тут он увидел её лицо. И она – его. Её глаза расширились от удивления, хватка на мгновение ослабла, но и этого было достаточно. Он схватил её за руки и прижал к полу, жадно хватая ртом воздух. - Ты? – выдохнула она и как будто потеряла силы сопротивляться. Горель из Горилиса уставился на её лицо. В последний раз, когда он её видел, она шла вместе с похоронной процессией. А ещё раньше… - Если я тебя отпущу, - хрипло произнес он едва слышно, - если я тебя отпущу, обещай, что не убьешь меня! - Отпустишь? - Если не будешь меня убивать, - ответил Горель. - Я думала, ты хотел… У неё и вправду были красивые глаза, особенно когда она сильно удивлялась. - Не льсти себе! – сказал он, приготовившись, но она неожиданно засмеялась. - Обещаю! Горелю этого было достаточно. Он скатился с неё, лег на спину и пытался отдышаться. Девчушка встала на ноги. Он не обращал на неё внимания, отполз к стене и сел. Потом вынул из внутреннего кармана маленький пакетик. Пыль. Горель вытряхнул её на пальцы и вдохнул. Голова закружилась. Девушка стояла, смотря на него сверху вниз, с отвращением на лице. Он взял ещё одну щепотку пыли, аккуратно сложил и убрал остальное. Потом Горель прислонился к стене и вздохнул. План сработал не совсем так, как задумывалось. Как бы было неплохо иметь сейчас при себе оружие. - Что ты тут делаешь? – спросил он. Он посмотрел на неё и почувствовал, что возбуждается как-то не к месту… Собственное тело шептало, чтобы он встал, схватил девчушку и… Что там госпожа Синлао подмешала ему в вино? Но что бы там ни было, оно уже переставало действовать, потому что Черный поцелуй не терпит конкуренции. - Что ты тут делаешь? – снова спросил он, но тише. Её огромные глаза смотрели на него. У неё было гибкое зеленое тело. - Жду, когда меня изнасилуют, - сказала она и между ними воцарилась тишина. - Что это за место? – наконец произнес Горель. – Чем они тут занимаются? Вопросы, он давно хотел задать. Горель думал, что здесь не более чем дорогой бордель, но… Девочка села на край кровати: - Они тут разводят людей. Гибридов. И меня купили у… у… Он поднялся с пола и сел рядом с ней. Она не возражала. - У того мальчишки, который с тобой тогда был? – спросил он неожиданно лаковым голосом. - Я думала, что он меня любит. Ведь я Дорнаджи ради него убила! Думала, что так мы оба освободимся. - А я думал, что он просто ученик. Девочка улыбнулась. Красиво и горько. - Он его сын. И теперь, когда Донаджи умер, всё наследство перешло к нему. - И ты в том числе? - Да. И он… продал часть долгов Нефритовым матерям, которым этот дом и принадлежит. И они… я им понравилась. У меня подходящая для них родословная. Я слышала, как они говорили, что можно использовать меня для нереста пять-шесть раз, а потом я им буду уже не нужна… Горель посмотрел ей в глаза и почувствовал, что очень хочет к ней прикоснуться, но сдержался. - А что с твоей родословной? - Я из тех, кто родился из Первого-пруда, - ответила она так, словно бы это всё прояснило. Но оно не прояснило. Она, видимо, поняла это по его озадаченному виду. - Раньше… я жила в храме, - терпеливо пояснила она, - я из первого поколения. После того как человек и лягушка… впервые соединились. Когда принцесса встретила бога и родились их первые дети. - Но это же просто сказка. Это… - он пытался вспомнить, как бы сказала его приемная бабушка, которая его учила, - … самая первая, первоначальная легенда. Девочка покачала головой, но не пыталась спорить. Она выглядела уставшей и раздавленной. - Подожди, - произнес он, - ты раньше жила в храме? - Я служила Матери-Всех-Нас, - ответила она так, словно вспоминала какой-то давно забытый ритуал, - там, где в зеркале отражается солнце, дождь и вечно меняющиеся небеса… Там служат все потомки первого поколения, нужного возраста, пола и чистоты. Мне никогда не надо было оттуда уходить. Вот почему я так понравилась Матерям. Они хотят создать идеальных божьих детей. Хотят вывести новую расу, которая будет ближе к богам, или даже лучше их… Но у Гореля не было времени размышлять о сложностях загадочных экспериментов, которые проводились в стенах этого дома. Лишь одно слово в её рассказе привлекло его внимание. - Ты знаешь, где зеркало? - Конечно. Внутри храма, в саду Матери-Всех-нас… - Вот и отлично! – он подошел к окну и уперся с него руками. Девчушка смотрела на него: - Его нельзя открыть. Отсюда не выбраться! - У тебя есть, что надеть? - Нет. Горель пожал плечами. Потом засунул руку в штаны. Девчушка шарахнулась, а он улыбнулся. Вынул он маленький, аккуратно завернутый сверток. - Спрячься за угол и закрой голову, - сказал он и развернул сверток. Внутри оказался квадратик из мягкого белого материала. Горель оторвал кусочек, осторожно завернул и спрятал остальное. Девочка смотрела на него, не шевелясь. - Прячься! – велел Горель, и она поспешно бросилась за угол. Белое вещество напоминало пасту, и Горель осторожно размазал его по мутному оконному стеклу. Ровным тонким слоем, как его и учили. - Окно защищено очень сильной магией, - сказала она приглушенным голосом. Горель обернулся, она прикрыла голову, как он ей и велел. Отлично! Он и сам не знал зачем, но сказал: - Меня усыновили, я жил в Нижнем Кидроне. - Я не знаю, где это. - Это очень далеко. И ещё дальше от моего дома, от… Да уж, грубовато на этот раз выйдет. К рубашке сэра Дрейка была пришита крошечная, похожая на диск, металлическая пуговица, Горель оторвал её и прилепил посередине размазанной по стеклу пасты. - … от того места, где я родился. Меня зовут Горель. Горель из Горилиса. Если я найду зеркало, то, может быть, смогу найти и дорогу до своего королевства. - Зеркало? – посмотрела она на него испуганными глазами, - но… - Прячься! – сказал он, торопливо замахав на неё рукой. Она послушалась. Горель выдернул из рубашки сэра Дрейка две металлические проволоки и связал их вместе. - Но я много чему успел научиться в Нижнем Кидроне. Мой приемный отец был… скажем так, кузнецом. Он научил меня, как делать эту пасту… К слову, всё готово. Он воткнул проволоки в диск так, что они почти соприкасались. Потом отпустил, и проволоки стали вращаться, приближаясь друг к другу всё ближе и ближе. Горель бросился к девчонке, старясь закрыто её своим телом. Взрыв выбил окно вместе со стеной. На сад под ними полил дождь из зеленых осколков. Кто-то закричал. Было слышно, как с шумом открывались и закрывались двери. Кто-то бежал. Горель выпрямился и взял девочку на руки. Она открыла глаза и на мгновение посмотрела на него. В её глазах было полное доверие. Как будто держишь в руках ребенка. Горель кивнул и повернулся к зияющей на месте стены пустоте. Как только он сделал шаг вперед, темная, похожая на птицу фигура приземлилась на край сломанной стены. Кэттл ухмыльнулся, глядя на него. Горель бросил девушку в его сторону. Та не успела даже закричать, но авьян уже поймал её. Потом он спрыгнул с края стены и раскрыл крылья. На мгновение он обернулся, снова улыбнулся , и, держа девчушку одной рукой, бросил что-то Горелю. Это что-то описало дугу в воздухе, но долететь до Гореля бы не смогло. Горель прыгнул. Он полетел вниз, в сад, по которому сновали какие-то фигуры. Горель понял, что прошло намного больше времени, чем он думал - уже темнело и распускались цветы, которые госпожа Синлао назвала gorgol saber. А это значило, что луна сегодня убывала, река поднялась, и всякие другие условия... Но всё это он заметил краем глаза, потому что всё внимание было приковано к летящему ему навстречу предмету. Предметам, если точнее. Он поймал их, когда уже начал падать. Горель больно ударился о землю, откатился в сторону. И тут же на него набросились! Зубы вцепились ему в руку, потекла кровь. Но он удачно поймал револьверы, оружие уже было у него в руках. Горель выстрелил в живот первого напавшего на него и почувствовал, как тот обмяк. Однако были и другие. Горель оттолкнул труп, откатился, собрался с силами, сжал револьверы и посмотрел на своих врагов. Лужайка перед воротами дома Нефритовых матерей была полна… … детьми. Детьми Нефритовых матерей. Он больше ощущуал их присутствие, нежели видел их. Вокруг них была аура из божьей пыли. Аура Черного поцелуя, слабая и тонкая. Такая, которая получается, когда подлый торговец в храме разбавляет пыль перед продажей. Они были разных форм, некоторые были чем-то невообразимым: лицо фалана на тёмно-синем теле мерлангая; человеческое тело с огромными плавниками; удивительно красивая девочка, чье голое тело пряталось в тенях; странная смесь ноктюрная и фалана… Девочка бросилась на него первой. Она тянулась к нему руками, окутанная в тенях, и Горель чувствовал её холодное прикосновение. Он успел присесть, зубы клацнули, едва не впившись ему в шею. Он выстелил ей в голову - и тени растворились и исчезли. Горель попятился назад, прочь от этих детей. Позади них, рядом с домом стояли, застыв, невозмутимые фигуры Матерей. Госпожа Синлао, которую было трудно с кем-то перепутать, тоже наблюдала за происходящим. Больше нет сэра Дрейка из Сир-Белла, подумал он. И как будто избавился от тяжелого, ненужного груза. Горель из Горилиса улыбнулся. Показалась луна, омыв надвигающихся на него детей своим жутким, неправдоподобным светом. «Это божества?» - подумал он. Но на вид это были лишь потерянные, ненужные дети. Ему даже стало жаль их. В их жилах текла настоящая божья сила – невероятное, невыносимое блаженство Черного поцелуя. Самого что ни на есть настоящего Черного поцелуя. Как он его ненавидел. Почти так же, как он ненавидел колдовство. И так же сильно желал, прекрасно зная, что никуда ему не скрыться, с тех самых пор, как богиня Ишар поцеловала его. Прикоснулась окровавленными губами и умерла, насмехаясь над ним. Они уже были совсем рядом. Дети, рожденные по сложным продуманным графикам, от родителей с тщательно подобранными родословными или схожим происхождением. Самый ближний к нему был больше похож на лягушку, чем на фалана. Когда он прыгнул на Гореля, в его глазах были тоска и печаль, как у зверя, которого вынули из корзины, чтобы зарезать. Горель выстрелили ему в голову и почувствовал облегчение, как только эти глаза наконец-то закрылись. Тяжелое тело шлёпнулось на землю, но дети продолжали наступать. Луна снова осветила их странные лица и тела. Дети с множеством глаз или без глаз совсем. Дети с длинными головами или с бесформенными глыбами вместо голов. С двумя, тремя или четырьмя руками, с хвостами и крыльями, с плавниками и когтями, с хоботами… Горель снова выстрелил, и ещё одна девочка упала на землю. И никто из них не издавал ни звука. Они продолжали надвигаться. Теперь за спиной у него осталась лишь высокая ограда, через которую он не мог перепрыгнуть. Сад залило водой, и ноги вязли в жиже. Луна освещала раскинувшуюся вокруг топь. «Вода!» - подумал он и огляделся. Вода продолжала прибывать. Река! Он снова огляделся по сторонам. Воды всё больше и больше. Оглянулся. Двое из детей исчезли. Он едва слышно выругался. Водоплавающие! Он в который раз огляделся. Что-то не давало ему покоя. Что-то ему подсказывало, что он забыл нечто важное, не заметил его… Лачуга на сваях над водой. Над головой - фонари, в воздухе – комары и запах благовоний. Внизу - тяжелый темно-зеленый покров из воды.… тут он впервые увидел торговца. И Кэттла…. Но кто-то ещё было, кто-то ещё был… Там, в тенях. Кто-то, на кого никто не обращал внимания. Праздник. Смех и крики мчатся быстрее, чем воды Терата, в которые льются подношения из вина. А в одном из углов – одинокая фигура, сморщенная, как заплесневелый гриб на корнях старого дерева. Явно не человек, но какой именно расы, даже Горель не мог разобрать. Однако он знал, чем этот незнакомец торгует. Божьей пылью. Торговец отравой. Что с ним не так? В воздухе слышен шепот, он сочился, как дым, как подымающаяся вода… Что-то прыгнуло ему на загривок и попыталось оторвать голову. Горель резко развернулся и упал на спину. Тело нападающего смягчило удар. Горель вырвался, перевернулся и выстрелили в уродливую, покрытую похожими на споры язвами, грудь. Споры, подумал он, и потряс головой, пытаясь прийти в себя. Сколько ещё осталось пуль? Там, в корчме у реки, началась драка. Он вспомнил, как Кэттл быстро улетел, и сам он выскользнул наружу ещё до того, как послышались первые выстрелы. Но до этого… И он снова оглянулся. Вот оно! Он вспомнил. Какая-то фигура в дальнем углу сада, фигура, похожая на воду, которая смотрела на его… В углу сидел торговец пылью. Одинокий, непонятный, неразличимый. Горель посмотрел в его сторону. Никто не обращал внимания на торговца отравой. Напряжение стало таким ощутимым, что хоть ножом режь. Или даже пулей прострели. Поэтому кроме Гореля, никто не увидел, как по деревянным мосткам к воде удалялась фигура. Она обернулась, показав гладкое и непроницаемое, как вода, лицо, улыбнулась и упала в реку, растворившись во тьме её глубин... Воды уже было по колено, и она продолжала подниматься. Что-то бросилось на него под водой и укусило. Горель пытался пнуть его, но потерял равновесие и упал в воду. Они продолжали бороться уже в воде, Горелю пришлось отбиваться голыми руками. На него нападало что-то гладкое и скользкое, как мерлангайская женщина. Острый плавник вынырнул из воды и порезал ему щеку. Горель наощупь пытался ухватить её за горло, но она вцепилась ему в руку, прокусив её до костей. Горель закричал. Это что-то в воде смеялось. Горель понял это и почти отчаялся. Пьяные разговоры. Местные отмахиваются от угрозы с запада… - Думаешь, сюда уже не наведывались? Терат – великий бог… - Отец-река, он дает жизнь… - сказал какой-то одетый как монах человек. - Он не будет против, если мы прольем для него кровушки! - Кровушки иноземцев! - Что же, пока это не твоя кровушка… - произнес авьян. «Как они разводят этих божеств?» - подумал Горель. Людей и фаланов кругом полно, нетрудно достать. Даже ноктютна нетрудно, если есть деньги и связи. С мерлангаями тоже проблем не будет. Что там про них говорят? Мерлингаи скорее начнут трахаться, чем разговоры водить. Но где и как найти бога, чтобы рожать с ним божеств? Невидимый враг, этот водный ребенок, снова напал на него. Он больно вгрызался Горелью в грудь, но Горель из Горилиса не обращал на боль внимания, а медленно и осторожно, почти что с любовью, протянул руку, нащупал тельце и вцепился ему в горло. Второй рукой он отыскал голову и вонзил большой палец в левый глаз, глубоко в череп. Дитя содрогнулось в воде, один раз, другой, и затихло. Горель поднялся из воды. Она уже почти доходила ему до горла. Он моргал, пытаясь что-то увидеть, но в глазах была вода. Везде была вода. Снаружи и внутри него. Горель наконец заметил его. Того, кто видел всё и вся. Он был совсем близко, с улыбкой на гладком пустом лице. Как тогда, в корчме у реки. Терат. Дети никуда не делись и он всё ещё был для них добычей. Были ли они когда-то детьми, подумал он. Или это просто тела, оживленные по чьей-то прихоти. Тела, которых вывели, чтобы… Чтобы что? Создать армию? А Матери? Понимали ли они, что творят, когда просили помощи у бога в таких делах? Ни боги, ни люди не должны такого делать! «Безмозглое дурачье», - подумал он. Матери уже скрылись из виду. Куда они делить, спрятались в доме? А сейчас? Продолжали смотреть, как он этих детей убивает? И что, продолжат свои дальнейшие поиски? Продолжат планировать новые родословные, новых полукровок, новые средства «снабжения»… Горель вспомнил о том торговце, которого он мучил, но не убил. «Специалист по снабжению», так тот себя назвал… Горель думал, что он всего лишь торговец, а что если… Он повернулся, попытался плыть прочь, стараясь убраться подальше от этих детей. Он не хотел больше их убивать, но они продолжали бросаться на него, а гладкое, как камень, лицо продолжало смотреть на него из дальнего угла сада. Оттуда же тянулся сильный запах пыли. Горель чувствовал её в воде, как она прикасалась к его коже. Вон там, в углу, источник Божьей пыли. Не обращая внимания на детей, Горель направился прямо к богу Терату. Вода прибывала. Горель убрал револьверы в кобуру, сделал глубокий вдох и нырнул. Когда он открыл глаза, его окружал пробивающийся сквозь толщу воду тусклый свет. Под водой мелькали тени. Горелю показалось, что он заметил группу мерлингаев, которые двигались в каком-то неслышном такте. Он поплыл дальше и перед ним открывался огромный мир, он чувствовал себя рекой, которая впадает в океан. Где-то над ним проплавало чье-то огромное тело, а где-то в низу - таилась бездонная тьма. «Это всё не по-настоящему» - подумал он… Или же… Он здесь уже был. Это пространство между миром людей и богов. В подобном месте он и узнал, что такое Черный поцелуй. Но на этот раз он попал не в какой-то маленький мирок странствующего бога, не в крошечный разрыв между мирами, а в дом, где жил сам бог Терат. Место, где он питался верой бесконечного множества почитавших его народов. Людей, мерлингаев, фаланов, живших по берегам этой реки. Горель не мог одолеть такого бога. Он продолжал плыть. В воде был воздух. Или, может быть, и не было его. Может, воздух тут и не был нужен. Нападавших уже не было видно, что Гореля очень обрадовало. Далеко внизу были видны огни. Он поплыл в ним. Постепенно они стали принимать какую-то форму, и вот уже из реки показался огромный дворец. Горель плыл к нему. А что ему ещё оставалось делать? Внизу, под водой, было приятно… как будто паришь в небе. Сила бога, которой была пропитана вода, заставляла тело приятно дрожать. Разум успокоился, а Черный поцелуй наконец-то перестал мучить. Горель подумал, что в этом бесконечном и безмятежном покое можно было бы остаться навсегда… он спускался всё ниже, и вот дворец вырос прямо перед ним. Ему навстречу выплыли бесплотные женщины из мерилингаев. Они улыбались и протягивали к нему руки. Кто это, жрицы в трансе? Духи умерших, призванные к богу, чтобы служить ему? Горель не знал и не хотел знать. Они проводили его через высокие створчатые ворота, через огромный зал. Из окон где-то наверху струился свет, бледный и мутный. Посереди зала восседал Терат. Он менял форму. Струился, как вода. То он был похож на рыбу, то на ньяку, то на человека, то на фалана или мерлингая, то на эбона, дураля или ноктюрна… и на сотни других видом. Горель понял, что это всё были те, кто когда-то утонул в водах Терата. Горель подплыл ближе. - Ты, - произнес бог. Горель нащупал рукоять револьвера. Бог ухмыльнулся. - А я наблюдал за тобой. Сколько раз мы с тобой уже сталкивались… - Какое упущение с моей стороны. - Не думаю, - ответил бог, - мы может помочь друг другу. - Вряд ли. Бог наклонил голову на человеческий манер. Вокруг него, как чернила, заклубились тени. Горель увидел тех самых детей, которых он недавно убил. Бог снова усмехнулся. Дети смотрели на Гореля немигающими глазами. - Здесь их будет намного труднее убить, - сказал бог. Горель пожал плечами: - Мертвым лучше оставаться мертвыми. - Тебе не страшно? Горель вздохнул, пуская ртом пузыри. - Думаю, если бы ты хотел меня убить, то давно бы уже убил. - Не любишь богов? Горель снова пожал плечами. - Но любишь то, что у нас есть, что мы может дать, да? Горель ничего не отвечал и никак не реагировал. Он знал, что могут боги. Он понимал это, чувствовал кожей, ощущал в воде. Черный поцелуй, вечное блаженство, от которого не спастись… - Но то, что бог может дать, он может и забрать. Это была даже не физическая боль, а как раз наоборот. Боль от того, чего нет, нежели от того, что есть. Но как же было страшно! Безграничный вакуум, который поглощал Гореля, опустошал его, лишал всего, пока у него не осталось ничего, кроме отчаянного желания. Единственного желания, которое доставляло бесконечные страдания, и которое невозможно было утолить. Он не мог говорить, у него не осталось ни единой мысли… А если что и осталось, то только шепот: «Прекрати…» - Хотя… до меня уже кто-то и так хорошо надо тобой постарался, - добавил Терат. Впрочем, его слова сейчас были не больше чем болезненными осколками, которые пронзали то, что только что звалось Горелем. Тело, которое горело от отчаянного желания. - … очень хорошо постарался. Так что, ладно… И невидимая сила отпустила Гореля. Разум, как дым, стал возвращаться к нему. Горель резко схватил ртом воздух. - Даже слишком хорошо, - продолжил Терат, - неверное, проку мне от тебя будет не так уж и много. «Надо его убить!» - подумал Горель, но не мог пошевелиться. Его связывала черная отрава. И мало того, всё его тело, его разум были готовы кричать: «Ещё!» - Но ты умеешь сопротивляться… - произнес Терат, - ты упорный. Какая жалость, ты убил столько моих детей. И что не выполнил просьбу госпожи Синлао… Неплохо бы было добавить немного от тебя и моим… Бог вздрогнул и снова поменял форму. Сейчас он был похож на Гореля, только улыбался. - Горель из Горилиса, я слышал истории о твоей родине. Думаешь, Зеркало поможет тебе туда вернуться? - Да, думаю, - ответил Горель. Черный поцелуй связал его по рукам и ногам, но Горель всё равно сопротивлялся. Его рука проделала крошечное расстояние в сторону револьвера. - Я помогу тебе, - вдруг сказал бог. Гореля этот застало врасплох. - Почему? - Пути богов неисповедимы, - ответил Терат. «Да иди ты на хуй…» - подумал Горель про себя. На самом деле боги - это всего лишь концентрация сил их последователей. Простых и примитивных сил. Ни больше, ни меньше. Боги – это голод и боль, оргазм и красота, жестокость, страх и любовь. Они были наркотиками, сильными и манящими. Они были постоянным соблазном, который питал тебя точно так же, как ты – его. - Чего тебе надо? – спросил его Горель. - Я хочу, чтобы ты нашел Зеркало Фалан-Эт. - Почему? И добавил: - … потому что оно тебе нужно, и ты не можешь до него добраться? Бог заревел. Боль утраты снова стала заполнять Гореля, но на тот раз он изо всех сил боролся с ней. Он дотянулся до револьвера, но направил его не на бога, а на себя. Боль прекратилась. - Найди зеркало. Оно выглядит как огромная лягушка. Я не буду тебе мешать. Ступай. Вода бешено забурлила. Ураган подхватил Гореля и утащил в водяной водоворот. Краски мира померкли, как будто их смыло водой.