Горель и толстобрюхий бог

Часть 3: Тень с запада Они так глубоко забрались в лабиринты Ват-Фалана, что тишина начинала действовать на нервы. Вода медленно стекала по заросшим мхом стенам. Вот и все звуки, которые можно было услышать. Горель шел впереди, всё время держа руку на рукояти револьвера. Серели - чуть поодаль. Тонар, девочка, которую они спасли из дома Матерей, жалась к Горелю. Он взял её за руку, так улыбнулась в ответ, хотя в её глазах всё ещё можно было заметить сомнение. Серели, позади них, пренебрежительно фыркнула, но Горель не обратил на это внимания. Тоннелю конца-края не было видно. Такое ощущение, что они шли уже несколько часов. - Она знает, где мы сейчас? – произнесла Серели. - У неё есть имя, можешь сама спросить, - ответил Горель, не оборачиваясь. Серели снова фыркнула. - Уже близко, - послышался голос Тонар, но звучала она не очень-то уверенно, - когда я служила в храме, мы редко пользовались тоннелями. Обычно ходили поверху. Здесь… - Горель почувствовал, как она сжала его руку, - здесь подземный мир. Это не Её мир. И не совсем чтобы Его. - По мне, так это просто заброшенная канализация, - ответила Серели, - и воняет как в канализации. Горель не мог согласиться, но оставил свои мысли при себе. Тоннели казались пустыми и заброшенными, но в них кто-то был. Где-то в глубине кто-то жил. Горель это чувствовал. Чужое присутствие ощущалось и в потоках воздуха, и в сочащейся из стен воде. Что-то злое обитало в этом подземелье. Он вспомнил про детей Нефритовых матерей, этих полукровок, которых ему пришлось убить, и про Терата. Один его старый друг, волшебник Чампол, однажды так посоветовал ему: «Старайся никогда не влезать между двумя богами, а то они прижмут тебя с двух сторон да и раздавят насмерть.» Ну что ж, вот сейчас он делает всё как раз наоборот. С одной стороны неуловимый толстобрюхий бог, а с другой – бог речной. И шансов у него никаких. Не любил он богов. Однажды он уже убил богиню, которая в отместку навсегда прокляла его. Жажда Черного поцелуя больше ни на миг не покидала Гореля, и никогда не мог он её утолить, хотя и старался забыть. Тишина действовала на нервы. Туннель стал расходиться в разные стороны. - Налево, - сказала Тонар, и они молча повернули налево. Даже Серели ничего не сказала. И так они шли дальше, спускались всё ниже и ниже, в самые глубины подземелий. Кэттла с ними не было. Он должен был помочь с воздуха, в случае чего. Кэттл пробовал попасть в храм сверху, но, по его словам, не мог подобраться к внутреннему двору, который и Тонар, и госпожа Синлао назвали святилищем или «святая святых». Ветра сбивали его с курса. Вот туда-то они и направлялись – в маленький укромный сад, в самом центре храмового комплекса. Тот самый, который охраняют много-много стен и много-много стражников. В сад, куда за ними уже отправилась погоня. Или, по крайней мере, за Горелем уж точно. Горель вернулся из дома бога Терата, но вылезать пришлось из заросшего канала рядом с «Колдунской головой». И пока он выбирался из воды, его одежду и волосы облепила мерзкая вонючая жижа из загаженного канала. Так сказать, подарочек от Терата на прощанье. Кэттл и Тонар уже ждали в той самой комнате на втором этаже, которая на время стала для них всех домом. Серели хмуро сидела у окна. - Воняет от тебя, - заметила она, когда он вошел. Горель молча разделся, направился к ванне у стены и погрузился в воду. - Помочь? – Серели материализовалась за его спиной. Мыльные руки оказались на его подтянутом животе, потом, намыливая пену, поднялись к груди. А потом опустились между ног, и остались там, пока у него не встал. - Помогу отмыться, - прошептала Серели. Горель чувствовал её дыхание на своей шее, и как её маленькая грудь упиралась в спину. Он облил себя водой и повернулся. Гонар, не отрываясь, смотрела на него своими огромными глазами. Он ухмыльнулся. Серели продолжала тереть его член, а он всё это время смотрел Тонар в глаза, которая сидела с таким выражением лица… Горель не мог понять, каким. Потом он кончил Серели на руки. Тонар так и не шелохнулась. - Так лучше? – просила Серели и засмеялась. Он не ответил, отвернулся и облился чистой водой. - А где Кэттл? – послышался голос Серели. Горель снова обернулся, вытираясь темно-коричневым полотенцем. Авьяна в комнате и вправду не было. - Это ещё что? – голос Серели эхом разносился по тоннелю. Горель выпустил руку Тонар и медленно вынул револьвер. Тоннель заканчивался, но пространство впереди было абсолютно непроглядным. Он чувствовал, что там кто-то был, кто-то наблюдал за ними и ждал их. - Может, она знает? – спросила Серели. Горель заметил на стене странный знак. Он кивнул в его сторону: - Что это значит? Девочка посмотрела куда он указывал, длинными зелеными пальцами принялась ощупывать древний узор. - Я не… - наконец произнесла она, - Дом сна? Нет, не может быть… - Когда говорят «не может быть», то обычно это только одно значит, - прокомментировала Серели. - Что «одно»? – спросила Тонар. - Проблемы у нас, вот что! - Что такое «Дом сна»? – спросил Горель, щурясь в темноту впереди них. - Я сама никогда не видела, только рассказы слышала. - Рассказы имеют свойство оказываться правдой в этих краях, как я заметил. Девочка отвела от него взгляд: - Это одна из историй про принцессу и лягушку. Матери учат, что первые дети этих двух появились во время Первого нереста. Но рассказывают и другое, что ещё раньше были и другие, Безымянные нересты, и что ещё до Первого нереста бог и его человеческая женщина пытались родить детей. - Пожалуйста, не нужно опять про детей! – взмолился Горель. Серели едва слышно усмехнулась за его спиной. - Одна старушка, у которой я училась в храме, рассказала, что не все дети из Безымянных нерестов умерли. Некоторых бросили в подземелье. В Дом Сна. И там они вечно ждут, когда настанет конец света и их снова разбудят. Когда не останется ни людей, ни лягушек, ни фаланов. И если верить этому знаку, то Дом Сна как раз здесь. Но я не верю, это же просто старая легенда. Скорее всего, тут просто какой-то заброшенный склад. - И ты не знала, что нам придётся идти через этот Дом? Она выглядела озадаченной. - Говорят, что Дом Сна всё время движется, никогда не остается на одном месте. И если это так… - Горель, она сама не понимает, что несёт, - сказала Серели, - по-моему, всё и так очевидно. Мы заблудились. Пошли отсюда. - Обратно? - А ты хочешь вперед? - Можно осторожно, так, чтобы никто не проснулся… - Только вот у тебя есть привычка, делать всё с точностью наоборот! Горель улыбнулся: - Вот пойду вперед и проверю! - Нет, не ходи! – Тонар схватила его за руку. Серели снова фыркнула за их спинами: - Я тоже пойду! – и она направилась вперед. В руках у неё была тонкая и длинная трубка голубоватого цвета. Горель впервые увидел у неё в руках такое оружие. - Откуда ты это взяла? – спросил он. - Тебя ебёт? – отрезала она. Это оружие мерлингаев, на нём знак Утонувшего бога. - Осторожно, - сказал он ей. Серели хмыкнула, повернулась к нему и быстро поцеловала а губы. Её язык лишь на мгновение оказался у него во рту. Потом она развернулась и вошла в темноту. Горель спал, когда Кэттл вернулся. Авьян разбудил его. Он открыл глаза, снаружи уже было светло. Серели спала в дальнем углу комнаты, и когда он посмотрел на неё, то неожиданно почувствовал укол ревности. Как будто кусок стекла больно воткнулся в его сердце. Серели лежала, обняв Тенар своими тонкими руками. Кэттл наклонился над ним и тихо произнес: - Вставай. Горель встал и потянулся. Кэттл жестом показал на маленький столик из грубого дерева, на котором стоял чайник с двумя маленькими чашками. Кэттл разлил содержимое по чашкам. - Кофе, - сказал он, хотя нужды и не было. Горель выпил. Кофе был горячий и обжигал рот. Горель отодвинул чашку и вынул маленький пакетик с пылью. Кэттл дотронулся до его руки: - Так рано? - Так поздно, - ответил тот. Он отсыпал немного на пальцы и вдохнул. Потом посмотрел на Кэттла: - Где ты был? - Смотрел, что да как. Тебя ищут. Горель кивнул. От пыли он одновременно чувствовал и тревогу, и спокойствие. - Такое со мной уже случалось. Но Кэттлу в этот раз не было смешно. - Здесь нам больше не безопасно оставаться. Нужно уходить, прямо сейчас. Горель снова кивнул. Он вспомнил о Терате, и ненависть к богу снова закипела в нём. Ко всем богам, так он для себя решил. Это уже не просто охота за волшебным зеркалом, даже не вечный поход домой… С ним играли. Вот что он знал. И ему это не нравилось. - Я готов. Прежде чем лечь спать, он прочистил револьверы. Несколько раз, пока они не засияли. Тщательно перебрал оружие, отбирая всё, что пригодится. Он знал, что понадобится всё, что только у него есть. Теперь он неспешно оделся, повесил ремень с револьверами, взглянул на сидящего рядом Кэттла, улыбнулся и произнес: - Пошли за сокровищами. Они разбудили девушек. Тонар согласилась показать им дорогу. Было решено, что Кэттл будет наблюдать со стороны. Тонар рассказала, что внутрь ведет тайный тоннель, который начинается у стен храма. Они отправились в час, когда в воздухе ещё висел ночной холод, а последние посетители «Колдунской головы» сопели на кушетках в длинном коридоре. Никто не видел, как они уходили. Пока они шли по улицам, солнце медленно поднималось над головой. Не произнеся ни слова, Кэттл расправил крылья и взмыл в воздух, подняв с дороги пыль. Вход в тоннель закрывала огромная металлическая крышка. Горель с трудом отодвинул её. За ней была лишь тьма и скверный запах. Тонар полезла первой. За ней Горель, а потом Серели. Они шли по тоннелям. Впереди послышался шепот и снова появилась Серели. Она молча сделала знак рукой, Горель последовал за ней, Тонар – рядом. Они вошли в темную комнату и остановились. Впереди оказалось что-то вроде пещеры. Тьму разрезали едва заметные полоски света. Лишайник на стенах едва светился, хотя Горель не сразу это понял. Из-за этого тусклого света пространство пещеры казалось больше, чем оно, скорее всего, было на самом деле. Казалось, что пещера уходила в бесконечную тьму. Тонар взяла Гореля за руку, и он почувствовал, что она дрожит. Он шагнул вперед и ударился о низкий потолок, чуть не упав от удара. Боль была ужасной, но он стиснул зубы и промолчал. Постепенно глаза привыкли к темноте, и можно было разглядеть очертания пещеры. Горель невольно отшатнулся. Перед ним была не стена, а саркофаг. Огромный длинный гроб, наполовину закопанный в землю. Такие же гробы из старого и потрескавшегося камня уходили рядами во все стороны. Здесь был целый мавзолей! Лабиринт из гробов, спрятанный в лабиринте из туннелей. Горель наклонился над ближайшим сакрофагом. Сквозь прозрачную крышку можно было видеть то, что хранилось внутри. Там было… То ли из-за тусклого света, то ли игры теней, но Горель не мог понять, что же это было. Не скелет и даже не труп. Что-то живое, ужасно уродливое. Пугающе живое, заключенное в вечный неспокойный сон. В воздухе висела особая аура, какая бывает в границах между мирами людей и богов. Кто-то или что-то заперло здесь эти создания и погрузило их в вечный сон. Горель подошел к другому саркофагу, а потом - и к следующему. Существа в них были такие неописуемо уродливые, что каждый раз он невольно отводил от них взгляд. Если дети, которых выводили Матери, были бы семенами, то это – огромные деревья. От эти спящих созданий исходила аура потрясающей, ужасающей силы. Горелю стало страшно. Тонар дрожала рядом с ним. Горель прижал её к себе, обнял её маленькое хрупкое тело. Он чувствовал как бьется её сердце, но и не только он. Нечто спящее в саркофаге тоже чувствовало это биение. Горель понял это по тому, как едва заметно дрогнули закрытые веки, содрогнулись неподвижные тела. Он отодвинул её и покачал головой. Нужно было уходить отсюда. Он наклонился к её ухо и едва заметно, чуть дыша, произнес: - Куда дальше? Он покачала головой в ответ и прошептала, касаясь губами его щеки: - Нужно пройти мимо них. Другой дороги я не знаю. Он погладил её по щеке и снова почувствовал, как существа в гробах отозвались на этот жест. Эта жуть ужа знала, что они здесь. И она проголодалась. Горель быстро убрал руку от её щеки. Серели ушла уже далеко вперед, аккуратно ступая между каменными гробами. Её оружие, оружие утонувшего бога, было похоже на длинную молчаливую флейту. Горель посигналил Тонар, и они пошли вслед за Серели. Как долго они так пробирались, потерявшись в этой подземной гробнице? Казалось, что по тоннелям они ходили несколько часов, но в этой первобытной тьме время как будто вообще перестало существовать. С каждым шагом он ощущал, что вокруг него таился древний, очень злой голод. Время здесь не ощущалось, но оно не исчезло, а словно бы застыло. С каждым шагом Горель словно отрывал от глыбы застывшего времени маленький кусочек. И всё это было словно во сне. Так они шли в темноте межу спящими, всё дальше и дальше. И с каждый шагом, ему становилось всё страшнее и страшнее. Он не мог избавиться от этого чувства страха. Горель снова вспомнил детство, тот день, когда отец отвел его в тайное крыло дворца, туда, где под землей вечно жили огромные корни и вечно умирали враги Горилиса. Он содрогнулся. Ощущение опасности как будто заполняло всё пространство. Тишина была невыносимой. Наконец, они прошли последний ряд саркофагов. Вдали уже был виден выход, едва виднелся слабый дневной свет. Невозможно описать, какое облегчения он почувствовал. Но тут, по глупости, или из-за слабости, он поддался неслышным уговорам тех, кто спал в этой гробнице. Он обнял Тонар и, не думая ни о чем, лишь идя на поводу у отчаянного желания, которое росло в нем с того самого дня, как он её увидел, но которое он не осознавал до этого момента, поцеловал её. Это странное чувство он никогда бы не назвал любовью. Их губы соединились, его язык оказался у неё во рту. Её тело прикасалось к нему и всё, о чем он мог думать, было лишь: «Я никогда тебя не отпущу». И в этот момент беспечного счастья – первый саркофаг разбился, выпуская своего пленника. Горель отпрянул от Тонар. Пол стал липкий, а в голове стало туманно как от пыли, только вот какой-то другой, не божьей пыли. Где-то вдали послышался голос, это кричала Серели: - Горель, дебила кусок! Что-то огромное, куда большее, чем весь мавзолей, поднималось над ними. Оно расправляло крылья, в которых как будто была и эта кладбищенская земля, и пламя, и вода убийственной топи, и воздух темницы. Слышался жуткий смех, эхо которого катилось по всей пещере. - Уйди с дороги! – снова услышал он голос Серели. Голова кружилась. Серели уже стояла рядом. Она поднесла к губам своё оружие и дунула в трубку. Существо заревело высоко над ними. Из трубки послышалось что-то, похожее на музыку. Наверное, именно это и слышит мертвец, когда медленно опускается на морское дно: звуки мира постепенно затихают, всё вокруг погружается в тишину. В этой музыки были отголоски безнадежной битвы, какую ведешь, когда тонешь. Когда пытаешься дышать, но кругом лишь вода. Гигант снова заревел и невероятно широко расправил крылья. Он заполнил собой всю пещеру. Стало слышно, как в гробах шевелятся и просыпаются страшные тела. Горель принялся палить по этой жути из обоих револьверов. Пули втыкались в голову, крылья, уродливое тело. Огромный человеческий череп смеялся над ним. - Бежим! Бежим! – кричал Горель. Серели всё ещё целилась из своей духовой трубки. От огромных крыльев несло нестерпимым жаром. Жуткий смех, но… Горель чувствовал, что это чудовище была не настоящим. Где-то у этого урода была и слабость. Лишь какая-то крошечная нить связывала его с реальностью, и найти эту нить ему сам Горель и помог. Если разорвать её, то чудище снова заснет. Серели как-то удалось его немного замедлить своим оружие, и даже чуть уменьшить в размерах. Горель толкнул Тонар вперед, к выходу и свету. Они побежала. Горель повернулся и снял со спины длинное, припасенное ружье, на вес которого он всё это время не обращал внимания. Но это не такой огнестрел, который он обычно берет с собой. Кое-что другое, из всего того, что его приемная семья в Нижнем Кидроне умеет делать. Он вскинул длинный ствол на плечо и прицелился. Как обычно, пули против магии. Останется только один. - Скорее, уходи! – крикнул он Серели, и она бросилась к выходу, всё ещё целясь в чудище, пытаясь его замедлить. Вокруг, в грабах, шевелились и просыпались новые. Чувства были на пределе, и тут Горель понял, что этих существ накачали божьей пылью, вот почему они были в трансе. Из-за наркотика они медленно двигались, но не собирались отступать. Серели повернулась и побежала прочь. Чудовище зарычало и приготовилось броситься на Гореля. Горель прицелился и выстрелил. Снаряд был размером с кулак и он пробил в роде чудовища дыру. Горель выстелил ещё раз, чудовище бешено заорало, в его черепе зияли две огромные дыры… Тут он повернулся и бросился бежать. За спиной он слышал шипенье, вопль, полный злости и досады, а потом всё стихло и замерло. Взрыв сначала подкинул Гореля в воздух, а потом приложил о землю. Было слышно, как сыплются каменные обломки. Потом наступила тишина. И тьма. Потом ему снился страшный сон, в котором гигантские дети водили хороводы на лугу. Бесконечно. Без начала, без конца. Он пришел в себя на лужайке, в траве. Где-то рядом журчал ручей. Горель слышал запах жасмина, плюмерии, клевера, и что ещё хуже, тех цветов, которые госпожа Синлао называла samtora. Которые ещё росли в её саду и помогали при …продолжении рода. Когда он открыл глаза, то увидел Серели. Она ухмыльнулась, гладя на него: - Видел эту хрень? - Видел. - Огромная страшная хрень. Прям как ты, Горель. Он попытался улыбнуться, но не получилось. Потянулся - и почувствовал боль в каждом мускуле. - Где мы? - спросил он. - В саду, как видишь. И тут никого нет. - Святая святых? - Думаю, да. Ну так твоя лягушонка говорит. Но я тут больше никого особо не вижу, – она обвела сад рукой, - не сказала бы, что впечатляет. Какой-то сраный садик. - Не особо любишь садоводство, Серели? Она сердито на него глянула, Горель засмеялся, и ему стало лучше. Он сел на землю. В саду было мирно и спокойно. Так они нашли, что искали, подумалось ему. Как-то слишком просто… Потом он вспомнил о тех, кто спал поз землей и содрогнулся. Тем не менее, они наконец-то здесь. Как Cерили уже заметила, сад не особо впечатлял. Горель встал на ноги. - Что она делает? – спросил он. Серели повернулась, посмотрела в ту же сторону и пожала плечами. Там, склонившись над прудом, сидела Тонар. - Она так сидит с тех пор, как мы тебя сюда притащили. Нелегко это было сделать, к слову. - Прости. - Ничего. Серели улыбнулась, наклонилась к нему и быстро поцеловала. - Интересно, где Кэттл… - сказала она, проведя руками по его телу. Потом она пододвинулась ближе и крепко прижалась к нему. Он чувствовал её горячее тело. Его собственное отвечало на этот жар. Подожди-ка. Такое уже было. В доме Нефритовых матерей… Он отодвинул Серели от себя, не обращая внимания на её обиженное лицо. - Что она делает? – снова спросил он, указывая на Тонар. - Пялится на воду? – с недовольством ответила та. Горель покачал головой. В воздухе что-то было, в нём чувствовалось колдовство. Горель подошел к маленькому пруду и посмотрел в воду, над которой неподвижно сидела Тонар. - Что там? – спросил он, осторожно положив руку ей на плечо. Она ничего не ответила. Сидела застывшая. Горель вдруг заволновался. Он потряс её за плечо, но она никак не отреагировала. - Тонар? Никакого ответа. Он стал всматриваться в воду. Поверхность пруда была ровной и гладкой, в ней отражалось только его собственное лицо. Он смотрел в глаза самому себе, и его глаза в отражении были похожи на два темных озера, которые открывалась перед ним и показывали ему… Поверхность была гладкой и ровной, как зеркало. Зеркало. Его глаза были озерами, зеркалами, в них он видел собственное отражение. Он смотрел в глаза самому себе и не мог оторваться. Его отражение исчезло, а вместо него появилось… Он приближался к дворцу Горилиса. Вокруг падали листья. Прямо перед ним росло огромное здание. Тёмное и страшное, но это был его дом. Всегда им был. Пока его не похитили и не унесли на другой конец Мира… Он шел, и нигде не было видно ни одной живой души. Листья опали, и земля была усеяна их гниющими останками. Он подошел к воротам дворца, они были открыты. Горель вошел в Тронный зал. Мелькали тени, слышался шепот, но в воздухе чувствовалось лишь запустение. Он попытался избавиться от этого видения, но не смог. Он закрыл глаза и услышал запах жасмина, плюмерии, звук журчащего рядом ручья. Но всё равно не мог проснуться. Когда он снова открыл глаза, то увидел, что стоит в Тронном зале дворца Горилиса, и вокруг никого нет. Горель сделала шаг к трону. И увидел самого себя. Он сидел на троне. Старый-престарый, с высохшим руками, слепыми, черными, как лесной пруд, глазами. Горель подошел к старику, опустился на колени - и слёзы потекли из глаз. «Как мне вернуться?» - молил он у старика, сидящего на троне. Как мне отомстить, если меня здесь нет? Как, если мне суждено всю жизнь скитаться по Миру, и никогда больше не увидеть родной дом? Тот он, который был стариком, ничего не ответил. Он слепые глаза смотрели в темноту. Наконец он услышал в голове голос, похожий на шелест давно опавших листьев. «Что ты делаешь, Горель из Горилиса? Ты вправду ищешь дом? Или же тебя устраивает такая жизнь? Тебе нравится быть наемником, убийцей? Нравиться ползать по болотам Мира? Ползать в грязи, как ящерица или змея? Скажи мне!» «Я хочу вернуться! - кричал Горель, хотя его голос тут даже не существовал. – Вот цель всей моей жизни. Вернуться! Отомстить!» «Отомстить…» - человек на троне, Горель, но старик, засмеялся. Этот смех был ужасен. Он был мертвый и пустой, как ручей, который давно высох. «Ты бродишь в темноте. Зря тратишь свою жизнь. Твой разум спит, сбитый с толку отравой богов и телесными страстями. Трахаешься. Трахаешься, убиваешь, задыхаешься от яда богов. Чем ты лучше зверья, Горель из Горилиса? Чем ты лучше ящерицы или змеи, которые ползают в грязи. Трахаются, убивают и подыхают в ней же? «Вера» - ответил Горель, глядя на иссохшего старика на троне. За окном завыл ветер. И этот вой был похож на лай издыхающей собаки. «Вера в богов?» - засмеялся сидящий на троне. «Нет, - ответил Горель, - вера в то, что всё будет только хуже.» «Так оно и есть, - ответил старик, которым он сам и был, и который уже не смеялся. – Именно так и должен думать сын Горилиса.» «У тебя ничего не вышло» - сказал Горель и старик кивнул в ответ. «Всё будет только хуже» - ответил он. «Для тебя, уж точно!» - произнес Горель и нажал на курок револьвера, который быстро оказался в руке. Лицо старика, его лицо, вдруг иссохло от старости так, что было не узнать. И рассыпалось в клубах пыли. Он моргнул - и снова перед ним была поверхность пруда, ровная и безмятежно синяя. Горель понял, что нашел зеркало Фалан-Эт и проклинал его, потому что не увидел в его отражении ничего, кроме самого себя. Сидевшая рядом Тонар вдруг пошевелилась. Она подняла голову. У неё были чужие глаза и непроницаемый взгляд. Раньше она такой никогда не была. - Ты опоздал, - сказала она, и даже её голос был чужим. Она звучала как будто бы старше. И хотя голос был приятным, но, в то же время опасным, как холодные течения в глубине реки. - Получится ли у тебя..? - Что получится? - …сделать то, что должен, - произнесла Тонар. Горель посмотрел ей в глаза и содрогнулся. Её было не узнать. - Времени мало, - сказала девочка, - уже слишком поздно. Тебя использовали. Безжалостно и жестоко. Посмотри мне в глаза. Он отвел глаза от лица Тонар и посмотрел на безмятежную водную гладь, на зеркало Фалан-Эт. И тогда он увидел, как поверхность стала меняться, вода - чернеть. Что-то тёмное появлялось из озера. Вода стала грязной и забурлила, но он не мог оторвать взгляд. Из воды показались два огромных глаза, которые уставились на него. Горель хотел отшатнуться, но не мог. И вот она уже показалась целиком. Он пытался отвернуться, спрятаться от её уродства, но не мог и сдвинуться с места. У неё было человеческое тело, но кожа синяя, как стекло. Глаза похожи на выцветший от старости мрамор, а на месте живота – бесформенное раздутое месиво. В лохматых волосах запутались водоросли. Это был труп. Труп утопленницы. Здесь была её могила. - Посмотри на меня, Горель из Горилиса, - сказала утопленница, и их взгляды встретились. Тот же голос, которым говорила Тонар. Утопленница говорила с ним через девочку. - Что видишь, скажи? - Я вижу мерзость, - ответил он и хотел было плюнуть на землю, но она засмеялась. Смех был похож на скрип камыша, в котором кто-то задыхается. - Я тоже вижу то, что видишь ты, - сказала она. – Но, возможно, ты уже опоздал сделать то, что должен был. Я ждала тебя, Горель из Горилиса. Но совсем скоро начнется буря, поднимется река, и тень с запада упадет на Фалан-Эт. Он будет держать меня в плену, точно так же, как мой муж. И только ты можешь меня освободить. - Ты и есть зеркало? - Это Мать-Всех-Нас, - послышался голос Тонар совсем рядом. Почти что её собственный. Почти. - Не моя это мать, - ответил Горель. Он уставился на женщину в озере. Покрытая пятнами кожа, уродливый живот, её синяя кожа с прожилками как на мраморе… - Кто ты? – спросил он. - Она Мать… - начала Тонар. - Нет, - перебил её Горель. - Когда-то я была принцессой, - сказала утопленница. Горель вспомнил сказку, в которой девочка полюбила лягушку. - Нет… - произнес он. - Однажды я играла на берегу Терата и увидела, как ньяка мучает лягушку. Ужасно красивую лягушку. Я спасла её и унесла с собой. Мы играли не бегу вместе, пока… - Нет! – снова повторил он. - Я мать целого народа, - произнесло ужасное нечто из воды, - бесконечные циклы рождений, и смерти, и снова рождений. Я так устала. Как же я устала, Горель из Горилиса. Мы не должны жить так долго. Когда-то я была принцессой. Я была молодой. Я любила. А теперь я… мать. Снова и снова. Я просто сосуд. Сосуд, который наполняю и опустошают. Снова наполняют… Снова и снова. Умоляю, Горель из Горилиса. Пока ещё не поздно! Убей меня! - А как же Горилис? – спросил Горель у утопленницы. Над головой светило солнце. Где-то рядом журчал ручей. Он слышал запах жасмина и цветов, которые они называют samtora. - Ответь! - Что я тебе ещё могу сказать? Ты же всё уже видел своими глазами, Горель из Горилиса, - ответила женщина, - ты ищешь дом, но для многих из нас дом – это то место, куда мы уже никогда не вернемся. - Я вернусь домой! - И я так же думала когда-то, - произнесла она, - но мои родители умерли, их королевство исчезло, солнце вставало и заходило, воды реки текли, появлялись дети, а Мир изменился до неузнаваемости. Убей меня! Рука оказалась на рукояти револьвера. Он смотрел на существо из воды. «Как же долго?..» - подумал он. Как долго можно вот так существовать? Чтобы целая раса успела появиться, расплодиться, построить деревни, а потом - целый город и этот храм. Сколько должно пройти времени, чтобы история успела превратиться в сказку? И вот уже револьвер у него в руке. Нацелен прямо на неё. - Убей меня, - произнесла она, не спуская с его глаз, - умоляю! Палец замер на курке, но позади послышался мягкий и знакомый голос: - Стой! Горель обернулся и увидел Кэттла. Авьян стоял со сложенными крыльями. Что-то в нем было необычное. Он был таким же спокойным, как всегда, собранным, как охотник, но теперь в нем чувствовалась сила. И власть. - А долго ты, - заметил Горель. Авьян едва заметно улыбнулся. - Я был занят. - Чем же именно? Кэттл пожал плечами. Он подошел к Горелю и посмотрел в воду. - Значит, это и есть Зеркало Фалан-Эт? – спросил он и кивнул в сторону утопленницы, - госпожа? - Ты! - вымолвила она и впервые оторвала взгляд от Гореля. Она смотрела то на него, то на Кэттла. - Прочь от меня! - её голос стал выше. – Скажи ему, чтобы он не подходил! - Кэттл? – Горель повернулся и посмотрел на друга. - Вы мне нужны, - сказал ей Кэттл, - живой. - Я не буду тебе служить! - Правда? Нет, думаю, что, всё же, будете, - ответил тот. – Даже в таком виде. Я могу дать Вам что-то похожее на жизнь, хотя бы на время. Что бы Вы могли появиться перед своим народом. - Я не буду этого делать! - Нет? Тогда я могу представить Вас Матерям. Они любят опыты и, предполагаю, от Вас будут в восторге. Они же самые талантливые ученики в науке по воспроизводству… - Ты не посмеешь! - Вы же и так всё знаете, - речь Кэттла была тихой и мягкой, как шаги охотника в лесу, - Вы же всё видите. Знаете, кто я. Вы ведь Зеркало Фалан-Эт, как никак. Мать-Всех-Фаланов. Он засмеялся, и его смех в полной тишине пугал, как грохот. - …и, конечно же, их бог. - Кэттл? – спросил Горель, - о чем это ты? - Я вижу, - сказала она, - я вижу, да, я вижу. Но там, где ты, есть только тени! Хлопают крылья… Тьма над выжженной землей. Огонь горит всё сильнее… и тень, которая надвигается на меня, на нас, с запада… - Твой хозяин, - сказал Горель, понимая, наконец, что происходит, - твой хозяин прислал тебя? За зеркалом? Ты знал, кто она? - Нет, - ответил Кэттл, - и да… и да. Что? И где Серели? Он повернулся и увидел её. Серели лежала на земле, не вдвигаясь. То ли без сознания, то ли мертвая. Что случилось? Он попытался подойти к ней, но ноги не слушались. - Да, - ответил Кэттл, - я пришел за принцессой. И да, я знал, точнее, догадывался, кто она на самом деле. Я долго изучал старые легенды, слушал разные слухи, расспрашивал, кого мог… лучше, чем ты, Горель, заметь. Он снова засмеялся, но его смех на этот раз был холодный. - И нет, меня никто не присылал. Я сам пришел. - Я не… - хотел было сказать Горель. Но создание в воде захохотало: - Дурак! Он никому не служит! - Так ты...? – произнес Горель, но не договорил. Кэттл улыбнулся и поклонился: - Да, это я. - Слышал, что какой-то новый черный колдун собирает армию к северу и западу отсюда, в Ничейных землях, - сказал Джерико Мун. А потом: - Я прилетел в Анкар из Дер-Данана, - сказал авьян, - в Ничейных землях собирается войско. И оно там долго не задержится. Наемники из Эбона вдруг застыли. - В меня стреляли над Черным Тором, - снова повторил авьян. - Жаль, промахнулись. А потом Горель пересказывает всё это Кэттлу, и тот говорит: - У тебя хорошая память, друг мой. - Не знаю про память, - ответил Горель, - но я слышу, если дерьмом пахнет, и так прямо и говорю. - Не уверен, что понимаю, о чем ты… - Единственное место, откуда ты мог прилететь, это Черный тор. Вот что. Шпионишь для этого загадочного колдуна, о котором все говорят? Каким-то образом Кэттл выглядел так, словно ему было одновременно и интересно, и скучно. - Возможно и так, - согласился он. - Ты колдун? - Это просто ремеслом, как любое другое, - ответил Кэттл и пожал плечами, - просто у меня хорошо выходит. - Черный колдун? Это казалось нелепостью. Кэттл снова пожал плечами. - Маги бывают разных цветов. Разные на вид. Что ты ожидал увидеть? Белого человека в усыпанном синими звездами плаще? С посохом в руках? Какая-то у него была бесстыдная улыбка. Горель попытался отмахнуться от поднимающегося внутри желания: - Значит, вот так ты нашел Джерико? Кэттл улыбнулся: - Он рассказал про тебя и куда ты собрался. Он просто рассыпался, когда о тебе говорил. И, к слову, спасибо за «Похороненные глаза», с ними взять Анкар было намного проще. - Ты разграбил Анкар? Как давно он оттуда ушел? Ведь ничего про захват города не было слышно. Но тогда… - Мои войска, да. Они всё это время шли вверх по реке. Большая часть долины Терата теперь моя. И мне нужен Фалан-Эт. - А как же их бог? Лягушачий бог? Но кого он спрашивает? И почему ему, Горелю из Горилиса, должно быть не наплевать на то, что какой-то колдун или кто он там, разграбил этот богомерзкий город? Однако ему было почему-то не напревать. Он посмотрел на девчушку, Тонар, которая всё ещё неподвижно сидела, склонившись над Зеркалом. Нет, ему не всё равно, что будет с ней. В городе она здорово натерпелась зла, верно, но не всё ещё потеряно. Ей ещё жить и жить. Может быть, они все тут были такие же - натерпелись всякого, но не до конца сломанные, их ещё рано выбрасывать. - Скажи ему, - произнес Кэттл, обращаясь к Зеркалу. - Он восстанет и пойдёт против тебя, - ответила женщина из воды. - Не думаю. Скажи ему. - Он спит. Но он снова проснется. Кэттл сделал какой-то жест, и лицо женщины в воде исказилось от боли. - Я и есть бог, - сказала она, - он во мне. Я его, и я это он, а он – это я. Горель уставился на неё, на её разбухший живот. На мгновение ему показалось, что сквозь бледную белую кожу видно уродливое круглое тело, которое смотрело на них. Это был толстый, похожий на лягушку зародыш. Гореля чуть не вырвало. - Теперь Вы моя, - сказал Кэттл и снова сделал как-то жест, менее заметный. По лицу женщины опять пробежал спазм и она повторила: - Я твоя. Кэттл улыбнулся: - Вот и отлично. С Вашей помощью мне удастся избежать ненужных смертей лягучашьего народа. Наверное, Вы ещё этого просто не поняли. Женщина повторяла слова за ним. Тонар упала рядом с Горелем, освободившись от заклинания. Горель смотреть на бога внутри живота этой женщины и сам собой пистолет оказался в его руке. Он прицелился и спустил курок. Раз, два, три, пока не кончились патроны… Пока не послышались щелчки пустого барабана. Она с плеском упало в воду. Вода закипела и стала темно-зеленой, как изумруд. Послышался крик. - Баран! Потом кто-то врезал ему по почкам. Он упал на колени и услышал шум хлопающих крыльев. Горель жадно хватал ртом воздух. Начинался дождь. Он смотрел, как высоко в небе удалялась грациозная темная фигура, но ничего не чувствовал. Кто-то кричал где-то вдалеке, однако Горель не мог пока разобрать слов. Он подошел к Тонар и взял её на руки. Нащупал пульс на шее, тот был очень слабый. Обернулся и посмотрел в сторону Серели, но той уже не было. Горель прижал Тонар к груди. Крики становились все отчетливей. Наконец, можно было их разобрать: - Река! Река вышла из берегов! Он всё ещё держал Тонар на руках, когда первые солдаты вошли в город. Они пришли с запада. Некоторые из них летели по воздуху. Кто-то на птицах гаруда, а кто-то на своих собственных крыльях. Впрочем, авьянов было среди них немного. К этому времени наводнение уже спало, превратив город в одну большую грязную топь. По затопленным улицам бродили ошарашенные семьи, мимо проплывали трупы. Терат затопил город, забрав в своё царство много новых слуг. Когда река вышла из берегов, Горель всё ещё был в саду. Вода сломал стены храма и устремилась к пруду, но так, словно обладала собственной волей. Она наступала на пруд со всем сторон, а потом поглотила труп женщины. Позже вода отступила. Горель почувствовал, как земля содрогнулась, словно от гнева бога. Боковым зрением он заметил в дальнем углу сада кого-то без лица. Этот кто-то смотрел на него и выл от злости, пока вода билась об острые камни. Горель улыбнулся. Она умерла, но от его пуль, а не утонула. Поэтому Терат не мог забрать её с собой. Женщина из воды, которая когда-то, наверное, была принцессой и играла у реки. Теперь, наконец, она обрела покой. И была в безопасности. Он нес Тонар на руках по улицам. Мимо проплывали обломки, горшки, кастрюли и подушки. Вот проплыл игрушечный грааль, картина с женщиной, чье лицо навсегда смыла вода, бочонок, труп фаланового мальчишки, книга из пергамента, пояс без хозяина, огромные зеленые листья ростом с человека, цветы, бутылка виски… Фестиваль пришел и ушел. Осталась только зловещая тишина. Тонар так и не произнесла ни слова. Она открыла глаза, но они были совершенно пустые. Её тело безвольно висело у него на руках. Пульс бился намного сильнее, но она так и не пришла в себя. Лишь смотрела в одну точки. Никто из солдат не обращал на них никакого внимания. Ночью он пришел в «Колдунскую голову». Горели огни. Слышались песни. Из канала поднялась фигура (он уже был чистый после наводнения) и направилась к нему. Послышался знакомый глосс. – Горель! Джерико Мун. - Чел, - произнес он, - как хорошо тебя снова видеть! Он был одет лишь наполовину. Из канала его принялись звать две мерлангайские девицы, Джерико ухмыльнулся. - Я тоже рад тебя видеть, - ответил Горель, но сам не сильно верил тому, что говорил. Он чувствовал пустоту и усталость. Джерико засверкал улыбкой: - Зайдем внутрь, выпьем? - Кэттл тоже там? - Кто? - Колдун. - Колдун-то? – Джерико снова осклабился и большим пальцев указал на вытянутое здание «Колдунской головы», - внутри, ага. Его новый опорный пункт. Не буду скрывать, мне там нравиться. - Увидимся ещё, Джерико. - Лады, - ответил тот, но перестал лыбиться. На его лице появилась тревога. Горель покачал головой. Джерико кивнул и пошел прочь. Девчонки снова стали звать его, Джерико разбежался и прыгнул в воду. Послышалось хихикание. Никто не помешал Горелю войти внутрь. Длинный коридор был забит наемниками. Всё тот же бармен за стойкой. Горель прошел мимо него. Он остановился у комнаты на втором этаж. Вошел внутрь. На мгновение ему показалось, что ничего и не изменилось. Кэттл стоял у окна. Голая Серели покачивалась в кресле и смотрела на него. - Добро пожаловать, - сказала она. Кэттл обернулся. Горель вошел в комнату и осторожно положил Тонар на кровать. На ту саму, на которой она спала только вчера. Она до сих пор не двигалась и не говорила. - Ты обещал её Терату, - сказал Горель, не сводя с Тонар глаз. Он почувствовал, как авьян за его оспиной сдвинулся с места. - Неужели обязательно надо было её убивать? – спросил Кэттл, прикоснувшись к его шее. Длинные пальцы принялись уверенно массировать его плечи, расслабляя напряженные мускулы. Горель чувствовал тепло. - Она уже давно умерла, - ответил он. Наступила тишина, в которой, казалось, двигались лишь пальцы Кэттла. - Я хотел всё решить так, чтобы не было лишних жертв, - сказал авьян, - будь она жива, фаланы бы быстро успокоились, а после - и Терат. Впрочем, Терат оказался в итоге слишком нетерпеливым и не захотел ждать, хотя и так уже опоздал. Река больше не выйдет из берегов. Мы с ним… пришли к взаимопониманию. И к тому же, он заполучил уже достаточно жертв. - И фаланы не будут тебе сопротивляться? Сейчас-то. - Нет, - согласился Кэттл, - после этого наводнения, не будут. В комнате наступила тишина. Спустя какое-то время послышались мягкие шаги. Появилась Серели: - Я ничего не знала. Горель пожал плечами. - Она не умрет? – спросила Серели, имея в виду Тонар. - Думаю, её разум был как-то связан с…с ней. И когда та умерла, Тонар… я не знаю. Он положил руку Кэттлу на плечо: - Ты сможешь посмотреть за ней? - Да, смогу. И снова наступила тишина. Горель взглянул на девчушку и понял, что всё ещё почему-то верил Кэттлу. Может быть, со временем она придёт в себя. - А в зеркале… – спросила его Серели, - ты увидел то, что хотел? Горель повернулся и посмотрел на их обоих, на собственное отражение в их глазах. - Я видел в нём лишь себя. - Так обычно с зеркалами и бывает, - ответил Кэттл. Он уехал из Фалан-Эт на рассвете. Грааль медленно и неторопливо передвигался по грязи. К полдню город исчез из вида, как будто его никогда и не было. Вместе с ним позади остался и Терат. КОНЕЦ