Шапка-ушанка

      Жил-был и не тужил далеко не маленький мальчик по имени Лев.Все его любили и баловали за красивые изумрудные глазки и широкую улыбку. На день рождения дядюшка-сосед подарил ему шапку-ушанку с красной звездой на челе. Мальчишка с тех пор вымахал до размеров богатырских, а шапку так ни разу и не снял. Поэтому стали все его называть Шапка-ушанка.       И вот однажды говорит ему сестра: - Лёвушка, сходи-ка к Куроо-сану, у него недавно было новоселье. Отнеси ему сушёных слив и свежего тофу.       Некуда было Шапке-ушанке деваться - пришлось идти. А путь его лежал через дремучий лес, кишащий диким зверьём. Но Лев никого не боялся, и коли родители назвали его царём зверей, то он уж наверняка любого волка в бараний рог скрутит. В приподнятом настроении, напевая детскую песенку про мишку косолапого, Шапка семимильными шагами направился к Куроо-сану.       Лето в этом году выпало славное. Не то чтобы очень жаркое, но и не холодное. Лес был наполнен чудесными ароматами болотных ягод, мха, ели, со всех сторон раздавались голоса птиц, отражавшиеся эхом от мощных стволов деревьев. Солнце попадало под "зелёный купол" еловых лап через небольшие щели и неравномерно расстилалось лучами по поверхности земли, под ноги Льву. Юноша постоянно останавливался то посмотреть на ползущих в какую-то неизведанную даль муравьёв, то на гнездо незнакомой или просто забывшейся ему птицы, а то и вовсе, чтобы сорвать ягодку-другую с небольшого кустика черники.       Во время обдирания очередного бедного растения, из соседнего можжевелового куста выпрыгнуло нечто серое и маленькое. "Заяц," - подумал Шапка-ушанка. Но вытянувшись в полный рост, нечто оказалось волком, хотя в лесах местных каждый пятый ушастый был бы покрупнее. "Какой милый щеночек," - Лев протянул руку к зверю, а тот даже не шелохнулся. Стоял как вкопанный, глаза блестели, уши прилипли к голове, и даже, кажется, изо рта слюнка потекла. "Гигант какой, - подумал серый, - и вкусный, наверное". Очнулся волк только когда хвост предательски сильно завилял, а задняя лапа начала активно выполнять упражнение "велосипед" от ладных почёсываний длинными пальцами за ушком. Инстинктивно хотелось подставить другое ухо, а потом и шею с грудью, а дальше по плану шло пузо... Но разум победил, и зверь отпрыгнул от недотитана. - Ты чего, малыш, боишься меня? Я тебя не обижу. Иди сюда, иди, - Шапка сделал шаг вперёд. - Маленький? - хотевший было отступить серый злобно зыркнул на нахального человека и оскалился. Отступать пришлось Шапке-ушанке. - Ну, эммм... - замешкался он, - миниатюрный? - Хах? Может мне тебя съесть? И тогда ты поймёшь, что с волками шутки плохи? - зверь перешёл в активное наступление: пригнулся и сделал резкий выпад-прыжок вперёд, на "добычу". Но Лев поймал его под мышками - атака не удалась. - Так ты голодный? Тогда пойдём со мной к Куроо-сану! - А ну отпустил, долговязый! Поставь меня на землю, я сказал! - добившись своего, он продолжил, - Ты про того Куроо, что живёт в одинокой халупе на окраине той деревни, что на другом конце леса? - О нём! О нём самом! Ты что же это, знаешь его? - Было дело... - серый призадумался, в его светлой головушке уже созрел хитровымудренный план, - Слу-ушай, как там тебя? - Все зовут меня Шапка-ушанка, но ты можешь звать меня... - Так вот, Шапка, я знаю короткую дорогу до дома этого человека и готов тебе её поведать. - Правда? - глаза юноши, по-детски наивные, загорелись радостью. - Правда. Сначала тебе нужно будет повернуть с этой тропинки направо, потом идти прямо до моста, перейдя мост, повернуть налево, шагать вдоль берега, а там и дом Куроо. - Ва-а-а, спасибо! Но разве ты не со мной пойдёшь? - Я побегу по более длинному пути и окажусь на месте быстрее тебя! - и он бросился прочь, только пятки сверкали. Лев сразу сообразил в чём соль-перец и побежал по, ранее указанной ему дороге.       План Яку, так звали волка-оборотня, был до смешного прост. Мальчонке он указал самый длинный путь, а сам побежал по кротчайшему. Так же Яку прекрасно знал, что Куроо сейчас нет дома, а ключи по старой дружбе-службе он оставил серому, чтоб рыбок кормил: Волендемара и Хироши. Тьфу, геи. Волк собирался дождаться Шапку, заманить его в дом, притворившись Куроо, и там его и слопать. Почему он не сделал этого в лесу? Ну, во-первых, не позволяет воспитание, не для того его родители растили, чтобы в лоне природы трапезничать. Во-вторых, рыбок надо было всё-таки чем-то кормить. Яку уже решил, что милостиво выделит им весь пищеварительный тракт и полупопия, да, обязательно.       До жилища серый, естественно, добрался первый. Включил свет, протёр пыль с аквариума, постучал по стеклу. Живы геюги. Подумал-подумал и выключил свет: так как-то увереннее себя чувствуешь.       Вот раздаётся стук в дверь, Яку прокашливается и начинает своё маленькое шоу: - Кто? - Это я, Куроо-сан, - весело раздаётся по ту сторону. - Шапка-ушанка? - Вы такой проницательный Куроо-сан! А что с вашим голосом? Я принёс вам тофу и умебоси! - Да что-то осип немного. Ты заходи скорее!       Волк стоял у двери и жадно облизывался, капая слюной на досчатый пол прихожей. Сейчас этот ребёнок войдёт, и он его..! Раз - открывается дверь. Два - внутрь, чуть пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о проём, входит Шапка. Три - дверь закрывается. - А чего это вы в потёмках сидите?       Четыре! Зверь с громким рыком бросается на жертву, но... увы и ах, снова оказывается пойман невозможно длинными руками юноши. Одолевает паника. "Что делать? Кусаться? Я умру? А рыбки? Мамочки! Куроо!" Уши стыдливо прижимаются к голове, а из горла вырывается жалобный скулёж. Хватка ослабляется, и тогда Яку цапает Шапку-ушанку за руку и собирается бежать на выход. Он уже клянётся, что никогда в жизни больше не будет есть детей, вот прям честно-честно. Но и сейчас его хватают за хвост и тянут обратно. "Да это чудище ещё и в темноте видит?!" Ну всё, кабзда котёнку, то есть волку, больше не выть ему на Луну. Хвост отпускают, но тут же со всего размаху припечатывают спиной к стенке. Серый болезненно стонет. Большие ладони начинают шарить по его телу, а между ног вклинивается чужое колено. Это вообще как понимать? У этого парня рыбьи замашки? Кругом гомогеи. - П-пусти, ирод! - Яку начинает брыкаться, выставлять руки вперёд, толкаться, но ущипнувшие за сосок пальцы и колено Шапки, поднявшееся выше так, что аж на цыпочки пришлось встать, заставили поумерить пыл. - Хей, волчонок, ты и правда думал, что я не пойму, что это ты тут прячешься? Твои навыки подражания, видимо, не так хороши, как ты сам себе их представлял. Да и Куроо-сан не зовёт меня Шапкой-ушанкой. - Ых, откуда ж мне было знать, - язык начал заплетаться, и было непонятно, что сейчас испытывает серый. Злость на себя, на Шапку, обида на всех, и даже на Куроо, который хрен пойми где, и на начавшее сворачиваться в тугой узел возбуждение в низу живота.       Тем временем, видимо, устав стоять на одной ноге, Лев спустился на колени и рывком сорвал с "жертвы" треники. - Я против подобного рода произвола! Насильничество уголовно наказуемо! - если бы свет был всё-таки оставлен в режиме 'вкл.', то лицо волка нельзя было бы отличить от красной звезды, той что на шапке-ушанке того, кто сейчас с большим энтузиазмом принялся изучать член первого. Сначала поглаживал, влажно дышал куда-то в живот, потом ниже и в итоге вобрал головку начинающего подниматься Яку-младшего в рот.       Серого кривило, свежего воздуха в прихожей не хватало, было очень жарко. пришлось смириться с тем, что Волондемар и Хироши, будь они неладны, останутся некормленными. Но самым ужасным было осознание того, что ни одна из манипуляций Шапки-ушанки не вызывала в нём беспредельного отвращения. " И собственно, кто я такой, чтобы отказываться от такого рода удовольствия, тем более бесплатного," - подумал зверь, окончательно перекидываясь человеком и полностью отдаваясь новоиспечённому любовнику. - Чего? А мне нравился хвост, - Лев оторвался от вылизывания мошонки и провел ладонью по копчику. - Просто заткнись и продолжай, - недовольно выстонал Яку и надавил на макушку в шапке, - и сними ты уже эту дрянь!       Головной убор полетел куда-то в темноту, вслед за ним отправилась и другая одежда. Поза была неудобная, далёкая от тех миссионерских, что обычно практиковал оборотень. "Хорошо хоть не в позе собаки: лицом вниз и попой кверху," - промелькнуло в голове. Но мордочка всё равно была прижата к плоской поверхности, и попу тоже пришлось оттопырить для удобства. Но стена не пол - прорвёмся.       Прорывались долго, громко, мокро, с пошлыми шлепками и в два захода. Ноги были до того перенапряжены, что, казалось, не смогут носить своего хозяина ещё три дня и три ночи. Как раз до возвращения Куроо. Лев большой и тяжёлой тушкой лежал рядом, и хоть и не на краю, волк всё равно куснул его за бочок. Рыбок покормили чуть позже уже не совсем свежим тофу, а сушёные сливы Яку съел сам. - Они ведь такие кислые, - Шапка смешно поморщил нос. - Отстань, а то я тебя съем.