Покажи мне любовь

— Почему вы говорили обо мне со своим психиатром? — брови Артёма поползли вверх, а рот открывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Воспоминание сверкнуло в голове смутными очертаниями, словно под завесой дыма, и тянуло за собой другие. — Я… я вас спросил: «О чем вы с ним говорите, если не секрет», а вы ответили… — В основном о тебе… — закончил Олег. — Повтори, — Лебедев чувствовал, как кипит мозг. — В основном о тебе. Артём не знал, прозвучал этот легкий хлопок в его голове или наяву. Будто упал сдерживающий механизм, и теперь загадочные события той ночи восстанавливались в сознании с небывалой скоростью. Дождь бил по рукам, мочил волосы, спускался крупными каплями по носу, желая, видимо, охладить воспаленный мозг. Тучи серо-синими пятнами заволокли небо. — О Боже… — прислонился к двери Артём. Ноги подкашивались. Должно быть, он просто выдумал это. Должно быть, это только сон, наркотический бред. Они с Олегом… Они… Астафьев отпрянул на несколько шагов и обнял себя руками. На него было жалко смотреть: глаза бегали из стороны в сторону, а на лбу выступила испарина. Проносились ли сейчас перед ним, так же как перед Артёмом, картины той ночи? И с просьбой «не уходить» болезненным шёпотом, и с поцелуем, и с… Лебедев решился на вопрос: — Вы тоже… — Да, — резко оборвал его Олег охрипшим голосом и до боли стиснул зубы, концентрируясь. — Так. Это… Что это за таблетки были?! — Таблетки? Я… сейчас, — дрожащей рукой Лебедев нашарил в кармане штанов телефон и набрал Дашу. — Что б тебя! — на грани истерики. Из динамика звучало мерзкое пиликание. «Абонент вне зоны доступа или…». Артём тут же кликнул на другой номер. — Андрей? Алло, — проклятый голос дрожал и не хотел слушаться. — Дорогуша, что-то срочное? Сейчас не очень удобно говорить, — привычно растягивал гласные друг, пребывая, кажется, в отличном настроении. — Ты знаешь, где Даша? Мне срочно нужна информация про… про те таблетки. — Оу, — голос Андрея на том конце похолодел. — Приняли всё-таки? — Что ты знаешь?! — голос подскочил в истерике. — К сожалению, многое. Черт. Повиси, — в трубке раздалось шебуршание, друг с кем-то говорил. Артём старательно делал вид сосредоточенности на разговоре, только бы не смотреть на Астафьева. Лицо горело и наверняка стало пунцового цвета. Значит, психолог тоже вспомнил. Значит, не сон и не галлюцинация. Чем больше Лебедев прокручивал прошлую ночь в голове, тем больше появлялось деталей: мурашки по спине от горячего шёпота Олега, ощущение теплоты его кожи под пальцами, рёбер, талии. Маниакальное желание укусить, пометить, присвоить… — Ты с Олегом? — через минуту раздалось в трубке. Артём кашлянул и всё-таки перевел взгляд на психолога. — Да, он рядом. — Включи на громкую. Лучше вам узнать об этом вместе, — вздохнул Андрей. — Уже. — Короче, я расскажу всё, что рассказали однажды мне. Эти таблетки изначально были порошком. Он называется дьявольским, его готовят из корней какого-то растения в Южной Америке. Суть действия такова, что он заставляет человека гораздо более остро испытывать собственные желания, — Андрей осекся. — Даша нашла это растение и сделала из него таблетки с точным просчетом дозировки. Дозировка там решает всё, потому что порошок в большом количестве может нахер лишить тебя рассудка. Я в своё время дышал им две минуты, а мой… человек со мной около пяти, после чего… Это неважно, главное — наш разум остался в порядке. И она вот рассчитала… — О каких желаниях ты говоришь?! –нетерпеливо прервал собеседника бледный как мел Артём. — Хах, я о… — на фоне послышался характерные звуки выстрелов. — Fucking shit! — агрессивно выругался Андрей. — Договорим позже? У меня тут рабочий казус. Не переживайте сильно, целую! — елейным тоном протараторил он и отключился. — Что за пиздец?! — часто моргал Артём, пялясь на телефон. — Там… стрельба была? — на удивление странный звонок смог отвлечь Олега от приближающегося помешательства. — Похоже на то… Астафьев глянул наверх и решил наконец уйти от дождя в дом. Артём последовал примеру. Они в абсолютном молчании сели на кресла. Одежда обоих промокла насквозь, но сейчас это было последней проблемой. — «Дорогуша»? — наконец прорезал тишину голос Олега через несколько минут взаимного анализа полученной информации. — Без комментариев, — Артём с трудом удержался от нервного смешка. Андрей действительно имел привычку употреблять уменьшительно-ласкательные обращения, но делал это с настолько покровительственным и безапелляционным видом, что никто не решался спорить. И «дорогуша» было ещё не самым удивительным из его арсенала! Атмосфера в комнате была до того напряженной, что казалось, одна спичка — и весь дом взлетит на воздух. И Артём знал, зачем психолог вдруг перевел тему — хотел дать им обоим передышку, глоток кислорода перед безумным прыжком в глубокие темные воды. Оба понимали — предстоял серьезный разговор. Разговор, который вновь перетряхнет их только-только установившийся мир и резким движением разорвет еле различимую ниточку понимания и доверия. Лебедев находился в состоянии полной дереализации. Нужны ли ему были ответы на весь шквал вопросов, возникших в голове? О да, блять, и как можно скорее. Но после быстрого взгляда на суровое выражение лица Олега он сильно сомневался, что ответы эти ему понравятся. Твою ж мать, они потрахались! — Значит, желания, — отрешенно начал Артём, украдкой смотря на собственную ладонь. Ещё сутки назад она держала… — Он ничего толком не сказал! — яростно бросился защищаться Олег. — Я уверен, что речь идет об эффекте резкого скачка либидо, как в простом экстази, например. И… — психолог тяжело дышал и искал слова. — То есть, это не относилось к вам или ко мне конкретно. Рядом мог оказаться кто угодно другой и произошло бы всё то же самое, — Астафьев старательно прятал взгляд, разглядывая свои сцепленные ладони, и убеждал будто сам себя. — Да! И вы ведь говорили про тактильный голод. Наверное, еще и он сказался, — подхватил Артём. — Да? — вмиг растерял пыл от нежданной поддержки Олег. — Да. Лебедев сам не знал, зачем вдруг стал искать оправдания произошедшему. В последствии он часто вспоминал этот диалог. Наверное, в панике ухватился за тонкий лучик надежды оставить всё, как есть. Готов был на всё, лишь бы не потерять хрупкие, пусть и только приятельские, отношения с Олегом. Опять почувствовал себя виноватым, неправильным. Раздалась трель дверного звонка, и мужчины переглянулись. Гостей никто не ждал, и в сложившейся с этими недоброжелателями ситуации пугал каждый шорох с улицы. — Я открою, — напряженно сказал Артём и аккуратно заглянул в окно. На нечитаемом лице появилось смятение. — Это, кажется, к вам. — Вера? — раскрыл перед подругой дверь Олег и отступил, пропуская её, всю вымокшую, в дом. — Пиздец, Олег, ты телефоном пользуешься вообще? Привет, — она сняла плащ и чмокнула психолога в щеку. — Привет, Тём. — А ты… Как тут оказалась? — Саша рассказала, где ты живешь. Я вернулась в Москву, решила сюрприз сделать! Только у вас хер нужную дорогу найдешь — я тебе поэму на вотсап настрочила уже и позвонила раз сто. — Во-первых, вотсап я уже месяц как удалил, — Олег перешел на привычный безэмоционально-рассерженный тон и Артём словил себя на мысли, что не слышал его вечность. — А, во-вторых, — продолжал психолог. — Вер, какого хрена вообще происходит? А если бы меня дома не было?! — Пойду чайник вскипячу, — сказал Лебедев, чувствуя неловкость от чужой ссоры. — Спасибо, Тём! Учись, как надо гостей встречать, — наставительным тоном начала Вера. — Да блин, Олег, ну не нуди, ты же тут! Мы вообще-то несколько месяцев не виделись, не списывались даже, я по тебе соскучилась! — Вера критично оглядела его. — А ты, я вижу, нихрена не соскучился. Друг, называется. — Пиздец, Вер, ты в своём репертуаре, — бессильно покачал головой Астафьев, провожая подругу взглядом до кухни. — Не нервируй меня, мне так-то нельзя сейчас волноваться, — указала она взглядом на заметно округлившийся за время разлуки живот. Вера, как оказалось на импровизированном чаепитии, где Артём по большей мере молчал и рассредоточено смотрел в одну точку, вернулась к некому Костику. Тот внезапно «стрельнул» — получил несколько хороших высокооплачиваемых заказов — и сам (!) позвал её обратно. «Детство в жопе перестало играть, решил стать мужиком», — резюмировала она с удовлетворением. Дальнейшее Артём не узнал, потому что ушёл собираться на работу (и не горел желанием, если честно). — У тебя как на личном? Появился кто-то? — остановил его вопрос Веры Олегу уже перед самым выходом, и бизнесмен непроизвольно оглянулся. Они на несколько секунд столкнулись с Астафьевым взглядом — слишком нервным, слишком непонятным, слишком интимным. Слишком. — Если что-то изменится, я первой тебе расскажу, — раздражённо бросил психолог. — До вечера, Артём. — Ага. И вам, — как ни в чем не бывало. И только за окном послышался шум колёс о гравий — Вера задала по-настоящему мучивший ее с момента признания Артёма в кафе и до странной переглядки минутой ранее вопрос: — Какого хрена происходит, Олег? В офисе творился хаос — обычное состояние перед главной планеркой года. Каждый раз одно и то же — дедлайны, горящие сроки, 90% работы в последние дни. Подчиненные сновали туда-сюда по коридору, попутно здороваясь и кидая встревоженные взгляды. И последнее было уже подозрительно — он знал в своей рабочей машине каждую деталь и каждый стук механизмов друг от друга. Сейчас этот стук был неправильным. — Что у нас случилось? — елейно поинтересовался у секретарши Лебедев перед входом в кабинет. — Здравствуйте, Артём Витальевич. Нескольких дружественных источников намекнули о возможных санкциях из-за новой политики. И что лучше было бы с позором вас уволить и вернуть всё, как было, — сдержанно проговорила секретарша. — Хреново, Лена. А Тимур что? — Тимур Алексеевич сказал, посмотрит на результаты на планерке и, исходя из них, примет решение. — Как у нас по цифрам? — Только начали выходить в плюс по новым абонентам. К началу октября ожидается стабильный прирост, но результаты же сейчас нужны… — сделала движение бровями секретарша. — Я понял тебя. Значит, скажи СММ-щикам, чтобы сделали всё возможное. Если это потребует моего участия — я заранее согласен. По партнерам всё нормально, насколько я помню? Нам здорово помогли норвежцы, — Артём дождался утвердительного кивка и продолжил. — Привлечь за пропаганду нас никак не смогут. А если попытаются — в распоряжении адвокатский штат. За что-то же они деньги получают. Всё, я в своем кабинете. — Может, кофе? — Да, спасибо, как обычно, — не глядя бросил Артём. Вся концентрация ушла на этот короткий диалог. Лебедев бездумно смотрел в первую страницу присланного отчета. Сложно было поверить в собственные воспоминания. Боже, Олег целовал его! Олег просил его не уходить! И у Олега, блять, совершенно точно стоял на него! Артём по-детски прикрыл ладонями лицо и широко улыбнулся, чувствуя, как лицо заливает краска. Хоть это трижды вина наркотика! Значит, у Олега чисто гипотетически может на него встать. Даже если не чувства, даже если не в трезвом состоянии, даже если один раз в жизни. Астафьев хотел его, хотел с ним, остальное — условности. Кстати, о наркотиках. Он ещё раз попытался дозвониться Даше — тщетно. Набрал бывшую жену. «Абонент вне зоны доступа». Чертовщина! «Перезвони, как освободишься, нужно срочно встретиться.» — Артём Витальевич, ваш американо. — Да, спасибо, — рассеянно ответил Лебедев секретарше. — Прикрой дверь… Что там с Орловым? — бизнесмен склонился и перешёл на шёпот. — Ничего, — она развела руками в искреннем удивлении. — Как обычно прислал вам похоронный венок на день рождения. Ходит, молчит, светится. От команды его тоже никаких странностей. — Они уже приехали? — Артём сверился с датой. — Рановато в этом году. — Да, это Тимур Алексеевич распорядился. Сказал, так будет эффективнее. — Хреново, Лена. Хреново! — бизнесмен перебирал пальцами. — Затишье перед бурей какое-то.

***

— Место встречи изменить нельзя, да? — не слишком умело кокетничала Рита. — Да, — фальшиво засмеялся Олег. — Новое пальто? Тебе идёт. «Она симпатичная! Молодая! Сексуальная! Ну же, ты ведь даже был увлечён ей на пару мгновений, вспомни!» — Я и в прошлый раз в нём была, — удивилась она, чуть останавливаясь и заглядывая Олегу в глаза. — Да? — «Нужно захотеть её. Главное начать, присмотреться поближе, а там чувства сами разовьются. Ну же, давай!» — Сегодня оно как-то по-особенному подчеркивает твои глаза, Рит, — напустил во взгляд и голос томности Астафьев. — Да ну тебя, — хихикнула знакомая и залилась краской. — Ты всем так зубы заговариваешь? — Только самым красивым девушкам, — нацепил обаятельнейшую из своих улыбок психолог. «Да, туповата и наивна — это тебе на руку! Не хочешь отношений — и не надо, для легкого романа она идеальный вариант». — Льстец! — ответила она самодовольно. Пальцы легли на оградку, сбивая капли недавнего дождя, и она свернула на небольшой пирс. Олег свернул за ней. «Давай, соберись, ты же мужик. Она хочет тебя с первой вашей встречи!» С небольшого выступа весь пруд был как на ладони: по дорожке вокруг прогуливались женщины с колясками и пенсионеры с палочками для ходьбы, у самой воды сидели рыбаки, почти не двигаясь, на скамейках болтали школьники и парочки. На всех, кроме той самой — будто все знали, что на ней произошло, и не смели занимать то ли от отвращения, то ли из уважения. «Хватит! Действуй! Давай!» — И почему ты так его любишь? Самый обычный парк… — не успела договорить Рита.

***

Артём заставил себя проверить половину отчетов, решил, что для сегодняшнего дня уже совершил подвиг, а затем с чистым сердцем и грязными мыслями поехал в спортзал. «Нужно поговорить с ним!», — вертелась единственная строчка в голове, пока на дорожке наматывались километры. «Может, не так уж и нужно? Олег явно не горит желанием», — вытеснила её другая, когда он рассеянно соглашался на предложение встреченного друга пойти с их компанией в боулинг на днях. «Всё-таки нужно. А там будь что будет», — наконец утвердилась третья. Артём напряженно сжал руль и малодушно радовался пробке, в которую попал. Но волнение, как оказалось, было напрасным. — Да куда он, сука, мог деться?! — нарезал круги по гостиной Артём, вслух разговаривая с телефоном. За окном начинало светать, а дома он всё ещё был в полном одиночестве. Про двадцать (или двести двадцать?) звонков Олегу без ответа он думать не хотел. Как обычно, в голове возникали самые отвратительные сценарии с авариями, нападениями и попытками суицида. Что там Даша говорила про депрессивные отхода? — Алло? — прорычал в трубку бизнесмен. — Ни в одну из московских больниц человек с таким ФИО не поступал, Артём Витальевич. В полицию только, но по возрасту не подходит, там молодой, — щебетала секретарша. — Сука! — отключился от звонка Лебедев. Конечно, Олег взрослый человек и мог пойти куда угодно. Тем более, приезд подруги, а телефон мог просто-напросто разрядиться! Это успокаивало до тех пор, пока он не узнал от Веры, что с Астафьевым они распрощались ещё в пять вечера и тот был не в лучшем настроении даже по олеговским меркам. Ладно, пусть это тоже не трагедия — расстроился, решил привычно оградиться от мира, взял время на подумать, но блять… Неужели было сложно предупредить?! Злость сидела где-то на задней стенке глотки и не давала ни то, что заснуть — даже присесть. «Что-то случилось», — шёпотом ахала периферия сознания, и он вновь звонил всем, до кого мог дотянуться. — Блять! — взмахнул руками Артём в попытке выплеснуть тревогу. В двери послышалось шебуршание. Кто-то с той стороны явно не попадал ключом в замок, отчего раздавался противный скрежет. Лебедев облегченно выдохнул, закатил глаза и резким движением распахнул дверь. — Ой… а не заперто? — разогнулся Олег и недоумевающе переводил взгляд с зажатого в руке ключа на Артёма. Астафьев был в полный ноль. Таким бизнесмен его видел один раз — на видео с паблик-тока. — Тут кто-то кричал или мне показалось? — психолог поводил указательным пальцем из стороны в сторону. — Где вы были? — всё ещё заслонял дверной проем Лебедев. — Я? К-как это где? Я был, есть, и похоже буду до скончания жизни в полной жопе! — театрально развёл руками Олег, — Как и большинство населения России, кстати. — Я все больницы и ментовки обзвонил, — сквозь зубы процедил Артём. — Ну прости, мамочка, загулялся с друзьями! — несерьезно продолжал Астафьев, надавливая ладонью бизнесмену на грудь, чтобы тот пропустил его. — Или лучше папочка, а? — Блять, я всю Москву на уши поднял, где вы были?! — рявкнул Лебедев, всё же отступая от прохода. — Зачем? — вдруг повернулся к нему психолог, едва поравнявшись и серьезно заглянул в глаза. Было заметно, что в голове Олега психоанализ пытается работать вопреки пьяному туману. — Что зачем? — Цирк весь этот зачем?! — на лице Астафьев появилась злобная гримаса. — Москву он всю блять под… поднял! Цель выполнена уже, можешь выдохнуть. С-сука, — сквозь зубы. — Думаешь, накачал меня наркотой, и я тоже пидор теперь?! — Олег шагнул навстречу со взглядом исподлобья и Артём отступил, оказываясь практически вплотную к стене. — Я не пидор, понял?! — схватил он Лебедева за грудки. Артём вдруг вспомнил, как таким же тоном пьяный отец угрожал, что убьет его, если узнает, что он «заднеприводный». Маленький Тёма со временем научился не плакать в такие моменты «как баба ебаная», а с каменным лицом уверенно говорить: — Понял. Олег ещё пару секунд вглядывался в его глаза, а потом с гримасой отвращения пошатался в сторону дивана. — Лучше члену это своему объясни, придурок, — огрызнулся Лебедев вслед, чувствуя, как адреналин от флешбэка разносится по телу. Астафьев застыл, а следующую секунду с яростным вскриком ринулся обратно, занося кулак. Его опьянение сыграло в пользу Артёма — тот перехватил руку и увел себе за спину, меняясь с психологом местами и теперь прижимая его ребром руки к стене. — Сейчас успокаиваешься и ложишься спать, ясно? — предупредительно поднял брови Лебедев, сдерживая брыкающегося оппонента. — Хуясно, — Олег расплылся самой мерзкой улыбкой из своего арсенала. — А то что? Поцелуешь? Артём прикрыл глаза и поморщился, как от пощечины. Нос резало запахом перегара. Он ослабил руку и мгновенно прижал еще сильнее, ударяя Астафьева о стену. — Придушу тебя нахуй и закопаю в саду, — прорычал Лебедев. На лице Олега появилась непонятная, но точно не агрессивная эмоция и бизнесмен, будто обессилев, отступил. — А потом сам застрелюсь. — Бойфренду своему звонить пошел? — уже не очень уверенно попытался съязвить Олег, вдруг оказавшись на свободе. — Ага, двум, — сурово ответил бизнесмен, наливая воду в кружку. На душе было гадко. Пришел ночью, пьяный, оскорбил, чуть не избил — а щёки Артёма всё равно горели в ответ на недавнюю близость. Провалилось бы тело с его неадекватными реакциями! На копошение сзади поворачиваться не хотелось, пусть хоть голову проломит, пока по лестнице будет карабкаться. — Молился он богу, в которого не верил, — сам себе бурчал Олег. — Ага, как же. Не надо мной манипулировать, я всё еще охе-охерительный психолог! Артём было развернулся ответить, но так и застыл. Астафьев не очень ловким движением снял футболку, по привычке аккуратно свернул и положил на спинку дивана. У изголовья уже были приготовлены две декоративные подушечки. — Что вы… — Отвернитесь, — обиженно скомандовал Олег. Брови Артёма взметнулись в удивлении, а Астафьев принялся бороться с застежкой на ремне. — Отвернитесь говорю! — наконец вытащил ремень Олег и теперь освобождался от штанов. Артём молча глядел на развернувшуюся картину. На плече психолога виднелся едва заметный синяк. Если не знать историю его появления — ничего примечательного. Но бизнесмен знал. Сложить два плюс два не составляло труда — вот оно, реальное, физическое подтверждение совместной ночи — след от его собственных зубов на чужом теле. Артём отвернулся. Меж тем психолог снял джинсы и нашел декоративный плед, едва ли достигающий размеров пятьдесят на пятьдесят, которым и укрылся… как смог. — Я вообще ни при чем… — всё менее активно бурчал он. — И это всё не считается… — окончательно проиграл сну Олег и засопел. — Пиздец, — в полном ауте покачал головой Артём, поставил на столик рядом с диваном стакан с водой и, проклиная себя, принес сверху нормальное одеяло и укрыл Олега. — Вот и поговорили. Они не виделись три дня, десять часов и пятьдесят четыре… пятьдесят пять минут. Лебедев оторвался от циферблата и устало потёр лицо ладонями. Достучаться ни до Андрея, ни до Даши, ни до, даже, Саши до сих пор не удалось. Они не отвечали! Как сквозь землю провалились, чёрт побери. Дома каждый вечер его теперь встречал едва слышный запах травки. Первые два дня он удивлялся — на третий привык. Как показала практика — беседовать с нетрезвым Олегом было бессмысленно и небезопасно. Поэтому Артём уезжал ранним утром и специально старался занимать себя делами до самой ночи. Компания должна была выписать Астафьеву грамоту — ни разу за пять лет отдел Лебедева не был подготовлен к собранию так рано и так тщательно, как в этот год. Мысли в образовавшемся информационном вакууме зациклились: Артём задавался вопросом, с какого перепугу он взял на себя роль няньки для взрослого мужика. Мужика, которому настолько отвратительна и непереносима мысль о сексе с ним, Артёмом, что он просто убежал и напился. А Артём всю ночь, как сраный Хатико, искал заплутавшего хозяина. И зачем он остаётся в этом доме, добивая своё ментальное здоровье? (ответ: конечно, чтобы не повредить Олеже!) Нахуй это всё! Нужно было покончить с этой разрушающей одержимостью, заблокировать Астафьева везде, вычеркнуть скорее из жизни ещё после нелепого поцелуя в парке! Найти нового психотерапевта и новую любовь — и желательно, чтобы это были два разных человека. Вот так! Потом шёл следующий цикл: Как быть с целым ворохов знаков и событий, указывающих на… взаимность Олега? И странное поведение в Норвегии, кошмарно смахивающее на ревность, и цветы, и кольцо (Артём завёл привычку прокручивать его на пальце при размышлениях или просто прикасаться, когда совсем плохо себя чувствовал), и слова в ту ночь… Да и Даша так уверенно заявляла о бисексуальности… Что, если Астафьеву и правда нужно помочь, «подтолкнуть» к принятию другой ориентации? «Ага, и силой заставить полюбить меня, — отплёвывался Артём. Гордость расправляла крылья. — Ну нет. Не такое уж я ничтожество, чтобы в ногах валяться ради внимания из жалости». И цикл начинался по новой. Впрочем, было в возникшей суматохе его жизни и кое-что интересное — серьезная компания одежды TouchWas на днях запустила рекламу «Семейное тепло» с кадрами реальных семей их клиентов — одна из которой была однополой женской парой. На фоне счастливых девушек, сначала выбирающих парные свитера, а на следующем кадре идущих по парку взявшись за руки говорил закадровый голос: «Семья — это любящие нас люди. Те, кто всегда может поддержать и прикрыть. Люди, с которыми мы вместе идем по жизни. И любые изменения в их судьбе напрямую затрагивают нас». Реклама произвела настоящий фурор. Ещё бы, так открыто об ЛГБТ в позитивном ключе на всю Россию! Люди привычно разделились на два лагеря — поддержка в соц.сетях была безумной, но бушевали и гомофобы. Девушки рассказывали, что им уже начали поступать угрозы. Отдел Артёма, как и он сам, пристально следили за этим кейсом — его успешность могла стать либо наглядным примером для их бренда, либо, при неуспехе, выявить грань, за которую нельзя переступать. Лебедев «репостнул себе в историю», как выражались СММ-щики, пост с этой рекламой из официального аккаунта TouchWas и с детским восторгом смотрел на «прилетающие в директ огонёчки». Это означало, что его подписчикам нравится то, что он делает (как объяснили ребята из маркетингового отдела на тридцать лет моложе него). — Я крутой, да? — с гордостью тыкал он экраном в лицо одному из сотрудников, на что тот смеялся и кивал или удивленно восклицал «Охренеть, больше сотни реакций!». Последнее было особенно приятно. Ему много писали в этот самый директ и в основном хорошие вещи! Просили выложить новое фото, делились историями из жизни о принятии своей ориентации и просто желали счастья… им с Олегом. Артём испытывал смешанные чувства, но всё равно благодарил. Внезапная популярность была для него в новинку, стала в некотором смысле отдушиной, маленьким миром, где он оказался кому-то нужен и важен, где всё было хо-ро-шо, куда он мог спрятаться на пару минут от бесконечных проблем и недопониманий. Инстаграм не заваливался домой пьяным и не орал, прижимая его к стене из-за того, что они переспали и даже не отправлял венки на день рождения — в инстаграме всё было кристально ясно: видишь огонёчек — значит всё круто, продолжай! Ещё через два дня объявилась Саша. (По нынешней системе артёмовского счета — в пять дней три часа и десять минут с тех пор, как они не виделись с Олегом.) Прислала короткое сообщение, что может встретиться через полтора часа в кафе. То, как она светилась, было видно с порога. Артём не помнил её такой ни на их первом свидании, ни в ЗАГСе. — Привет, пропащая, отлично выглядишь, — сказал он иронично и коротко чмокнул в щёку. — Привет! А ты не очень! — засмеялась Саша. — Собрание на носу? — Да хрен бы с ним с собранием, мы уже два дня как готовы, отстреляемся завтра и дело с концом, — важно отмахнулся Артём. — Ты не хочешь рассказать, куда исчезла на неделю? — Ой, да там пипец история. Даша меня утащила с собой в Лондон на «духовный ресерч», а в итоге у Андрея на работе какой-то трэшак произошел, — тараторила она. — Нихрена он не простой айтишник, я уверена. Короче, она осталась с ним, а я обратно поехала. Лучше расскажи, что у тебя произошло, — Артём подавил возникшую волну гнева от выражения безмятежности на Сашином лице. Он тут места себе не находил от одиночества и таблеток этих, а она просто без телефона решила покайфовать. С главной виновницей пиздеца! По его мнению, веской причиной недельного игнора могло быть только вынужденное путешествие с сомалийскими пиратами без возможности поймать интернет и подобные из ряда вон выходящие ситуации. Но никак уж не, блять, «духовный ресерч» в столице Великобритании. В груди лег тяжелый неприятный осадок, но ругаться не хотелось. А вот рассказать и получить хоть какой-нибудь взгляд со стороны — очень. — Мы с Олегом переспали, — выпалил он громче, чем то предполагала обстановка кафе и нервно оглянулся. Бариста наверняка услышал, но тактично сохранял незаинтересованность. — Охуеть, — выдохнула Саша с ошарашенным лицом. — Реально?! Охуеть! Поздравляю! — Да… Спасибо? — А чё ты такой кислый, Тёмик? — она чуть привстала и шлепнула его по плечу. — У него маленький что ли оказался? — Саш, — сконфуженно шикнул он. — Нормальный у него. — О, ты покраснел! — умилительно произнесла бывшая жена. — Да иди ты! — недовольно отмахнулся Лебедев. — Ну, всё, не психуй. Делись впечатлениями: как тебе? Вы теперь типа вместе или как? — Мы… Это вообще всё из-за тех таблеток дашиных. Артём пересказал события, начиная с подарка Олега и заканчивая последними днями, упуская особенно интимные моменты. В том числе поделился терзавшими его опасениями и вопросами. К концу монолога он был абсолютно убежден в правильности решения поделиться произошедшим, потому что произнесенные вслух факты заиграли новыми красками, хоть и звучали абсолютно дико. Пазл в голове практически сложился. — Наверное, это не считается, раз по пьяни? Не знаю! Понятия не имею что делать. — Да уж, хоть фильм снимай, — покачала головой бывшая жена. Между бровями появилась складка напряжения. — Ну, во-первых, ещё как считается! А во-вторых… ты прав, он реально странно себя ведет, я давно заметила. Еще когда он приперся, пока ты болел. — Что? — А он тебе не рассказал? Блин, прости, я была уверена, что ты в курсе, — глаза Саши виновато распахнулись. — Помнишь, когда ты после этого прыжка с парашютом заболел сильно? Я в один момент взбесилась и ему позвонила выяснить, что случилось, и сказать пару ласковых. А он примчался через час испуганный. Ну, и… тебе впервые за многие дни как будто полегчало, и он так смотрел… если бы я тогда не была уверена, что Олег по женщинам… — она видела, как побелело лицо Артёма и занервничала. — Короче, выглядело, будто вы жить друг без друга не можете. Я тогда реально в шоке была, — Лебедев отрешенно смотрел на неё стеклянными глазами. — И короче он попросил тебе об этом не говорить. Ну, я думала, что сам рассказал. Блин, может я зря это? — изводилась Саша. — Тём, ну скажи что-нибудь! — Мне… — вдруг ожил собеседник, вдыхая и безумно озираясь. — Прости, мне срочно… — он уставился на что-то за окном и механически вынул пятитысячную купюру на стол. — Срочно надо идти… Созвонимся. Артём перебежал дорогу, по случайности не попав под колеса. Ему бибикали и кричали что-то вслед — это неважно… Это всё неважно. Олег тогда пришёл к нему. «…и так смотрел». «Будто вы жить друг без друга не можете». Артём выходил из цветочного с точно такой же охапкой алых роз, как два месяца назад, и с совершенно таким же чувством радостного волнения. В голову будто ударило шампанское, и лёгкие пузырьки лопались, искрились, щекотали горло. Смущенная улыбка не хотела сходить с лица, и он просто покачивал головой собственным мыслям. Это было сравнимо со ставкой всего своего имущества в казино. Когда чувствуешь, что выиграешь, но ещё не знаешь наверняка. Нет! С долгой погоней за жар-птицей — когда твои руки в сантиметре от её хвоста. И Артём сжимал цветы от фантомного огня на кончиках пальцев. Всё или ничего. Всё или ничего. Он уже подъезжал к их дому, когда телефон задребезжал от уведомлений. Вверху светившегося экрана было два сообщения: «Саша: Блять, Тём, ты как?» «Лена Секретарша: Артём Витальевич, вы видели новую статью?» По позвоночнику пробежал неприятный холодок. Сердце ухнуло в пятки, словно он падал с высоты. «Ошибка или измена? Скандально известный психолог с его новой пассией», — гласил заголовок. Артём съехал на обочину и принялся читать. В статье было сказано, что Олега дважды заметили с девушкой, с которой, «судя по фото они находятся в романтических отношениях». В горле Лебедева появился неприятный ком, грудную клетку будто сжали, и он мелко-мелко неверяще тряс головой, листая текст. На фотографиях психолог сначала сидел с неизвестной короткостриженой девушкой в их парке, на их скамейке — он узнал бы ее из тысячи, — а после, видимо уже в другой раз, целовал ту же незнакомку на одном из небольших пирсов неподалёку. Машина резко вырулила обратно на дорогу и понеслась дальше. — Нужно поговорить, — безапелляционно сказал Артём. Астафьев обнаружился в кресле гостиной и подорвался, как только бизнесмен вошёл. — Согласен, — нерешительно сделал шаг навстречу психолог. — По поводу той ночи… Комната погрузилась в молчание. Астафьев дошёл до столешницы и смотрел на собственные пальцы, отстукивающие неизвестный ритм. Собирался с мыслями и подыскивал нужные слова. Артём отмерял шагами комнату. Раз-два-пять-девять… Двенадцать. Наконец, остановился напротив панорамных окон с видом на сад. — Артём, эта… — Отцвел, — перебил психолога Лебедев. — Простите? — Сад. Отцвёл, — пояснил ровным голосом бизнесмен, вглядываясь в пейзаж. — Чертополох только остался. Да мох. — А… Да… — проронил сбитый с толку Олег, нервно обернувшись на окна. — Так вот, то, что между нами произошло… — Это всё из-за таблеток и тактильного голода. Я в курсе, что вы не гей и также очень сожалею о случившемся, — вдруг резко отчеканил Артём. На лице появилось отчаянное выражение, и он на краткий миг обрадовался, что стоит к Астафьеву спиной. — Надеюсь, это не оставило вам травмы. Всё останется между нами и никоим образом не дойдёт до вашей… — Артём развернулся, впервые за разговор находя глаза собеседника. Судорожно сжатые губы и синий, мертвый взгляд Лебедева вызвал у Олега какой-то первобытный ужас и табун мурашек по лопаткам. — …девушки, спутницы? Не важно. Но впредь советую быть аккуратнее. — О чем вы? — Вы ещё не видели? — Лебедев сделал пару кликов по экрану, и телефон Олега завибрировал в уведомлении. — Отправил. — Блять… — выдохнул Астафьев, пробежавшись глазами по строчкам и дойдя до фото. — Всё как нельзя лучше. Эта статья в некотором смысле спасает вас от подмоченной репутации и лишает, — бизнесмен сделал кавычки в воздухе. — «пидорского клейма». Вы с чистой совестью можете переехать обратно в город, что я вас и попрошу сделать, — безапелляционно продолжал Артём. — И вам будет ловчее решать дела и устраивать свою личную жизнь, и мне. Держите вот… — он вытащил банковскую карту и положил перед Олегом. — …попробуете вернуть, я пришлю обратно. Испортите — я сделаю столько копий, сколько понадобится. Не терзайтесь муками совести, я обеспеченный человек и обещал вам помочь. И обещания свои я держу. Рад, что вы обрели любовь. Примите поздравления. Более не задерживаю. Удачи, — развернулся на пятках Артём и стремительно вышел из коттеджа. В окно было видно, как хлопнула дверь машины, внезапно опустилось тонированное стекло и полетела в осеннюю грязь одна алая роза. Потому что на скамейке, перед которой Артём оказался спустя час, теперь могло лежать только чётное количество цветов.