Bubblegum heart

Вечер догорал остатками света огней, фонарей улиц, но ночь была сильней, ее власть велика. Город засыпал зябко и устало, окрасив светлые до того тона масляного небосвода в голубо-серые* оттенки грусти, в надежде на скорый приход рассвета. Некоторые, покорно сложив маски счастливых и довольных своей жизнью людей, отправлялись спать, не в силах позволить себе настоящему ненадолго показаться из-за мрака, но чуть более отчаянные все же позволяли желанию праздной жизни на мгновения завладеть телом без сковывавшей его маски. Чимин смело относил себя ко вторым, совершенно не стыдившись своего отчаяния, которое, как никакое другое чувство, отлично описывало его состояние на протяжении несколько последних месяцев. А все потому что блондин ненавидел влюбляться. Он трепетно думал о симпатии к людям: о чувстве легкости в груди, о ненапряжных переглядываниях и нежных прикосновениях. Но это совсем не вязалось с представлениями парня о влюбленности: о дотошных спазмах в животе, о переживаниях, о невзаимности, коей в его жизни было немало. Однако, даже будучи уверенным в неправильности подобных чувств Чимин все равно влюблялся. Не до дрожи в коленках, но достаточно ощутимо, чтобы ранить себя невзаимностью раз за разом. Увлекаясь чтением, блондин однажды где-то вычитал сравнение невзаимной любви с болью в горле: человек может жить с ней полноценной жизнью, но такие повседневные действия, как питье воды и употребление пищи, неизменно причиняют ему боль и навевают грустные воспоминания. Но никакая боль в горле не шла в сравнение с последней его влюбленностью. И, несмотря на то, что ситуация была заведомо, даже как-то привычно, безнадежной, его сердце считало иначе. Чимину было скучно. Скучно до безумия, и, видимо, только ему одному. Блондин медленно обвел немного уставшим взглядом собравшуюся в загородном доме Намджуна шумную компанию друзей: подвыпившие парни увлечённо играли в «Я никогда не». Тэхён сидел на коленях Чонгука, расслабленно прижавшись к груди своего парня с довольной полуулыбкой, Сокджин что-то нежно шептал на ухо румяного Намджуна, сжимая его колено, а Хосок громко негодовал, завистливо наблюдая за влюблёнными и периодически выпаливал что-то по типу: «ну поднимитесь вы уже в спальню наконец», на что Чимин лишь лениво и немного грустно усмехнулся: он прекрасно знает это чувство. Знает это необъяснимое чувство, когда хочется упасть в объятия любимого и шептать всякую романтичную херню на ухо, пока тебя не утащат в одну из этих спален, упомянутых Хосоком раз пять за сегодняшний вечер. Но всегда есть это гребаное «но». В случае Чимина это «но» представляло собой высокого, неприступного и вечно чем-то недовольного студента музыкального факультета университета, куда блондин поступил на международные связи. — Парни, а к нам Юнги вообще собирается приезжать? — Сквозь шум музыки донёсся до ушей Чимина голос Хосока. Он тут же оживился, услышав заветное имя и прислушиваясь к разговору. — Я звонил ему где-то час назад, и он спал, — Намджун хохотнул, — Послал меня далеко и надолго, но сказал, что приедет. — Понятно, он как всегда. Мы продолжаем играть или вы всё-таки по спальням? — Язвительно спросил Хосок, тут же получая в ответ возмущения о том, как он уже задолбал со своими спальнями. — Мы продолжаем, — Сокджин хитро сощурился и, недолго думая, произнёс: — Я никогда не дрочил на кого-то из нашей компании, — раздались тихие смешки, и, колеблясь всего пару секунд, Чимин потянулся ко столу, одним глотком выпивая рюмку соджу. За ним последовали Тэхён, Чонгук и Намджун с Сокджином. Хосок, нервно посмеиваясь, обратился к блондину, хотя и так знал ответ: — Ну и кто счастливчик? — Чимин наигранно безразлично посмотрел на друга из-под опущенных длинных ресниц. Слишком длинных и тёмных для парня, но таких очаровательных. — Эта игра не подразумевает под собой дополнительных вопросов, — Чонгук присвистнул, а Тэхён лишь бросил короткий сочувствующий взгляд на своего самого близкого друга: угораздило же влюбиться в долбоеба человека, не осознававшего свои чувства. — Я никогда не занимался сексом в моей квартире, — мстительно сказал Чимин, выразительно посмотрев на в миг покрасневшего Хосока. Тот, выпив алкоголь после Пака, смущенно ответил: — Ты же сам нас пригласил, — Блондин невольно вспомнил тот самый вечер, когда, окрылённый ложной надеждой об ответных чувствах со стороны Мина, пригласил Хосока и его тогдашнюю девушку к себе, чтоб целую ночь смотреть сопливые мелодрамы. В тот день Чимин впервые поцеловал Юнги в университетском туалете и не получил сопротивления, наоборот, хён тогда зацеловал его до распухших губ и розовых засосов на шее. Ну а дальше – ничего. Разгоряченный и растерянный он резко отстранился, и, пробормотав что-то на прощание, убежал, оставляя Пака наедине с несбыточными мечтами. Юниги не избегал его, нет. Лишь мучал своим вечным присутствием в компании и холодом в его сторону. А потом, на общей вечеринке, прижатый к стене плохо освещенного коридора, музыкант признался в том, что парни его не привлекают, от слова совсем, что вызвало у намечтавшегося макне неподдельный ступор. — Я пригласил вас фильмы смотреть, а не трахаться, — не слишком громко для натуральности, засмеялся Чимин, — Ладно, пойду поищу что-нибудь в холодильнике. Парень слишком сильно перенервничал перед этой вечеринкой, так, что даже есть два дня почти ничего не мог. И вот неожиданно пропавший голод появился так же резко. Достав из холодильника сэндвич, Пак заметил в дверном проеме кухни чуть напряженного Тэхёна. — Он пришёл. Ты как, Чимин? Может, тебе домой? — заботливо протянул парень, подходя и обнимая друга со спины, — Ты достаточно выпил. Макне облегченно вздохнул и расслабился в тёплых объятиях своего хёна: только они способны успокоить его, когда это необходимо. — Я в порядке, правда. И не нужно мне домой, я не собираюсь его избегать, — подрагивающий голос выдавал волнение парня. Тэхён тяжело вздохнул и прошептал: — Не могу я его понять, вот как ни крути. — Ты о чем? — Так же тихо поинтересовался Чимин. — Не понимаю, какого черта он целовался с тобой, раз натурал. Странно это как-то. Блондин медленно покивал, осознавая абсурдность ситуации. Он чувствовал. Он чувствовал, что нравится Юнги, когда тот целовал его так нежно и страстно одновременно, аккуратно, боясь причинить боль, прикусывал его нижнюю губу и так же аккуратно втягивал чувствительную кожу шеи, своими ахуительными губами наслаждаясь тихими стонами младшего. Так в чем же, блять, была проблема? Чимин резко развернулся и, крепко прижав к себе Тэхёна, уткнулся тому в шею и всхлипнул. Он не хотел плакать, но не мог сдержаться. Старший гладил его по голове, мягко перебирая волосы на затылке и похлопывая по спине. — Может, вам стоит поговорить сегодня? — Осторожно спросил Тэхён. — О чем? — Глухо отозвался парень, — О том, что я влюбился, как никогда до этого, но он считает, что натурал? Я не могу этого изменить. Он не мог изменить ориентацию человека, не мог заставить почувствовать то же самое, и в том, что у старшего, возможно, нет к Чимину чувств, Мин не был виноват. Виноват Юнги был лишь в ложной надежде, что поселилась в разбитом прошлой невзаимной влюбленностью сердце, а позже была разрушена. И появившийся, как по канону, на входе в кухню объект его мечтаний, застыл на мгновение, а позже подал голос: — Я извиняюсь, меня парни за льдом отправили. Услышав знакомый до боли голос, Пак резко развернулся, сталкиваясь с обеспокоенным взглядом без привычного холода и отстраненности. Не осознавая, что делает, блондин пробормотал: — Я пойду посплю наверху, — Тэхён неуверенно кивнул ему и проводил долгим взглядом, пока тот не скрылся за углом. Чимин не помнил, как добрался до спальни, которую Намджун всегда выделял для него. Будь то ссора с родителями в школьные времена, будь то желание отдохнуть от городской суеты - вторая комната справа на втором этаже дома хёна всегда его ждёт. И, когда, уютно укутавшись в одеяло, парень стал понемногу успокаиваться и засыпать, в дверь тихо, но отчетливо постучали...