«Отцы и дети» от Мосян Тунсю

      Ло Бинхэ — пожалуй, самый интересный экземпляр из всего списка персонажей Мосян в смысле взаимоотношений с родителями, потому что они выходят насколько запутанными, что разобраться зачастую бывает очень сложно. Давайте, однако же, возьмёмся за труд проанализировать историю становления героя «Системы».       Начнём с кровных родителей — Су Сиянь и Тяньлан Цзюня. Ох, ну и наворотила эта парочка делов, я вам скажу! Мало того, что такой скандал на почве своей «амор» вызвала, так ещё и ребёнка бросила на произвол судьбы. И нельзя сказать, что это произошло потому, что чадо своё они не любили. Просто так сложились обстоятельства. И эти обстоятельства в итоге стали первым толчком Ло Бинхэ в бездну комплексов. Мама и я — нуклеарная семья       Первым настоящим родителем героя была приёмная мать — прачка. Эта женщина показала Ло Бинхэ, что такое любовь. Несмотря на жизнь в ужасных условиях, они всё же были счастливы хотя бы потому, что были друг у друга. Но, думаю, логично было бы со стороны Ло Бинхэ хоть раз подумать: «А почему у меня только мама?». Он наверняка понимал, что такое полноценная семья и, я уверена, часто выслушивал насмешки в свой адрес, потому что у него не было отца. Непонятно, что об этом говорила его приёмная мать. Возможно, придумывала какие-то отговорки, вроде «папа подводник\лётчик\космонавт» или же более жёсткое «папа умер». Что известно точно, так это тот факт, что она не говорила Ло Бинхэ, что тот приёмный (об этом можно судить по фразе, сказанной на полном серьёзе уже в зрелом возрасте: «Кто такая Су Сиянь?.. Моя мать была прачкой»). Допустим, какое-то время героя этот вопрос тревожил, но, вообще, у него вряд ли было много времени на пиздострадания, потому что концы с концами как-то надо сводить, да и со здоровьем матушки какие-то неприятности начались. Так, в жизни юного Ло Бинхэ мама была самым главным человеком, а отец… отцом, по сути, был сам герой. В момент, когда мать серьёзно заболела, он окончательно взял на себя роль главы семейства — зарабатывал на жизнь, следил за мамой, прибирался в доме. Бинхэ вообще рано повзрослел, потому и рано понял, что «если папы нет, то я сам должен стать папой» — не в смысле «дяди, который спит с мамой», а в смысле ядра и опоры их нуклеарной семьи. В эту роль Ло Бинхэ настолько вжился, что жил в ней постоянно, пусть позже она проявилась в несколько ином ключе. Мамочка-шицзунь       После смерти матери Ло Бинхэ отправился пытать счастье на пик Цинцзин. Жил-тужил, от Шэнь Цзю и адептов побои и обидки терпел, а потом… с шицзунем произошло какое-то резкое изменение: он вдруг стал добрым и заботливым. У Ло Бинхэ, после всех оскорблений со стороны предшественника Шэнь Юаня, мягко говоря, произошёл разрыв шаблона: то его ссаными тряпками по всему пику гоняли, а то вдруг недвусмысленные признаки заботы стали проявлять. Мотивация новоиспечённого лорда читателям понятна, а вот для забитого Ло Бинхэ она была в новинку. Уж больно эта перемена ему что-то напоминала. Что именно? Случай с приёмной матушкой, которая его от напастей спасла, приютила, приласкала. В какой-то момент сердечко Ло Бинхэ пропустило удар: он понял, что вновь обрёл то, что потерял — родного человека. Но поскольку иного выражения чувств, кроме как того, что он проявлял по отношению к приёмной матери, юное дарование не знал, вышло так, что волей-неволей свои сыновьи чувства он начал проецировать на шицзуня. Учитывая специфику системы образования вообще, Шэнь Цинцю для всех учеников был этаким гибридом — папой-мамой в одном лице. Вы только посмотрите, какая прелесть: «Казалось, к этим молодым адептам явился не могущественный старейшина, чтобы спасти их, а заботливая мамаша — они едва ли не висли у него на шее, рыдая без малейшего стеснения». Слёзки умиления, да и только! Но мы говорим сейчас не обо всех адептах пика, а об одном конкретном. Для Ло Бинхэ Шэнь Цинцю был, в первую очередь, продолжением матери. Герой опекал учителя точно так же, как опекал раньше мать — в каких-то мелочах, зачастую бытовых (стирка\уборка\готовка), он показывал свою привязанность. Потом, правда, Ло Бинхэ осознал, что есть несколько иные виды влечения, кроме чисто платонической любви, и понеслась душа в рай! Шицзунь из родителя превратился в объект мокрых снов, но при этом "мамочкой" быть не переставал. И вот он — первый звоночек Эдипова комплекса! Эдипов комплекс — краткая справка       Что это вообще за термин такой? Давайте разбираться, ибо дальше теория нам очень даже пригодится. Эта психологическая болячка известна филологам ещё с Античности. Древний грек древнегреческий писатель Софокл в своей драме «Царь Эдип» впервые изобразил страшную ситуацию — главный герой убил отца и женился на своей матери. С тех пор мотив кочевал по литературным произведениям в том или ином виде, пока в XX веке Зигмунд Фрейд не разложил недуг по полочкам. Собственно, он и назвал заболевание в честь несчастного царя Фив. Оно выражается, прежде всего, в испытывании ребёнком сексуального влечения к матери и одновременной ненависти, а точнее, ревности, к отцу. К чему я вообще подняла эту скользкую и неприятную тему? Я считаю, что Ло Бинхэ был подвержен влиянию подобного комплекса. Конечно, он не испытывал сексуального влечения к приёмной матери. Её герою было попросту не к тому ревновать, поскольку конкуренция в виде отца отсутствовала. А вот с шицзунем вышла как раз-таки идеальная иллюстрация для Эдипова комплекса. Было всё — и сексуальное влечение к «мамочке» (реализованное в итоге, между прочим!) и ревность к всему, что движется и говорит, в особенности, к отцу. Возвращение блудного папаши       Второй звоночек комплекса — с непосредственным участием отца — не заставил себя долго ждать. Давайте вспомним первое появление Тяньлан Цзюня в романе. Что тогда произошло? Шэнь Цинцю выкрали у Ло Бинхэ буквально из-под носа, и не абы кто, а отец собственной персоной. На тот момент Ло Бинхэ уже определённо знал, что Тяньлан Цзюнь — его кровный родитель, однако едва ли ему это приносило облегчение. А уж когда тот украл шицзуня, то пукан Бинхэ прямо-таки порвался от возмущения. Ведь что сделал Тяньлан Цзюнь? Он увёл «мамочку»! Детям вообще свойственно ревновать матерей к отцам, а если у ребёнка наблюдается Эдипов комплекс (как, утверждаю я, у Ло Бинхэ), то это прямо-таки трагедия, потому что «папа отнимает любовь и внимание мамочки». Такая мысль наверняка закрадывалась в головушку Ло Бинхэ, поэтому отца он ненавидел страшной ненавистью. Как следствие, факт отцовства Тяньлан Цзюня он яро отрицал. «У меня нет отца, — напряженно бросил Ло Бинхэ, утыкаясь носом в его плечо. — Только учитель». «Только мамочка», ты хотел сказать, так ведь? Вывод       Бин-мэй так и остался ребёнком! Можно по пальцам пересчитать моменты, когда он вёл себя как действительно взрослый здравомыслящий человек. И эти моменты — прошу заметить — были в основном в отсутствие шицзуня или когда жёпке Шэнь Цинцю грозила внешняя опасность (иллюзорная или реальная). В остальное же время Ло Бинхэ — ну натурально избалованный малолетний спиногрыз. Почему так происходит? Да потому, что «мамочка добрая и наверняка простит своему сыночке любые шалости». И шицзунь действительно каждый раз прощал, в том числе, самые дикие выкидоны. Даже после серии фееричных «па-па-па» Шэнь Цинцю остался для Ло Бинхэ скорее родителем, нежели равным партнёром. Это, в первую очередь, вина достопочтенного горного лорда. Сунулся со своим уставом в чужой монастырь — приласкал затюканного главного героя, а потом не сумел вовремя очертить границы дозволенного — вот теперь и отрабатывай собственной хризантемкой! Впрочем, кого-кого, а Ло Бинхэ такой расклад уж точно устраивал, ведь путём сексуального доминирования он навсегда привязал к себе «мамочку». В условиях ограничения контактов пассии с окружающим миром (особенно, папой!), поддержания маленького земного рая с персональным мишленовским поваром и клининг-сервисом и стабильных истерик Ло Бинхэ обеспечил себе dolce vita, а автору статьи — прекрасную почву для размышлений о проявлении Эдипова комплекса.