Однажды в Бикини-Боттом

Холодный дождливый день отпугнул посетителей от Красти Краба. Люди с яркими зонтиками пробегали мимо, но даже не смотрели в сторону ресторана. Боб сидел за столиком и, подперев подбородок рукой, считал прохожих. За полчаса он насчитал троих. Последний мужчина чуть подумал и повернул в сторону Чам-Бакета. Еще через час Боб насчитал пятерых и на ближайшее время прохожие закончились. Дождь усилился и Боб совсем загрустил. Погода напоминала ему тоскливый Нью-Йорк, он не мог поговорить с Патриком, потому что отец отправил его на конференцию, он не мог пригласить Сенди, потому что она уехала по работе и обещала вернуться через три дня и возобновить тренировки. Эдвард тем более отказывался развлекать коллегу. Он активно печатал что-то в ноутбуке, держа наушник в одном ухе. Но внезапно на пороге показался первый за день посетитель. Он оттряхнул зонтик и еле поместил в дверь свое тучное тело, пуская за собой капли дождя и промозглый ветер. Боб обрадовался и убежал на кухню, по пути поправляя фартук. — Тройную Бэтти и колу, — мужчина бросил на столешницу несколько смятых бумажек. — Ваша сдача, — Эд отсчитал самые мелкие монеты и бросил их в ответ, натянув самую неприятную из всех его улыбок. Мужчина лениво прогулялся вдоль рядов со столами и сел за самый дальний от кассы столик. — Три котлеты для мужчины с отвратительным вкусом и уродливой прической, — полушепотом сказал он, когда краем глаза заметил в окне выдачи светлую макушку. — Эдвард! — цокнул Боб. Боб вспомнил, как в первый день Эдвард отказался от бургера. Поджаривая котлеты, он вдруг ойкнул и подскочил на месте. В голову пришла отличная идея как убить сразу двух зайцев: развлечь себя и подружиться с Эдом. — Ваша тройная Бэтти и кола, сэр. Боб ловко выскочил из кухни и поставил перед единственным в ресторане гостем поднос. Мужчина отмахнулся от назойливого работника и жадно принялся за свой обед. Сквепенс аккуратно снял фуражку и фартук и положил их у кассы. Эдвард бросил любопытный взгляд, но ничего не спросил. Он вернулся к ноутбуку и продолжить что-то печатать, попросив Боба не торопиться и дать ему отдохнуть. Боб на это закатил глаза и пообещал вернуться через пятнадцать минут. Вернулся Боб только через полчаса с большим бумажным пакетом, наполненным продуктами. Теперь Эдвард закатил глаза, когда повар заговорщически ему подмигнул. Посетитель, закончив с обедом, покинул ресторан, оставив несколько неприятных комментариев, и ресторан снова погрузился в тишину, которая прерывалась только подозрительным шумом с кухни. Вскоре шум разбавился музыкой из кабинета Крабса, а после пением его и Боба. Они оба подпевали пиратской песне и раздражали Эдварда тем, что не попадали в ноты. Боб копошился на кухне почти час. Нарезал овощи, смешивал что-то в металлической чашке, жарил, а в конце сложил все ингредиенты во что-то, очень сильно напоминающее крабсбургер. Боб заранее похвалил себя, ведь Эдвард не мог не полюбить Боба и его готовку после такого. Он аккуратно сложил два бургера на деревянный поднос и вынес его в зал. Он встал у кассы и ожидающе улыбнулся. Эдвард игнорировал его, пока не почувствовал запах. Он оторвался от монитора и поднял голову. — Сквепенс? — Эд вопросительно приподнял бровь, поглядывая на поднос. — Тентеклс, — передразнил его Боб и придвинул поднос чуть ближе. — Зря ты пытаешься меня этим впечатлить. Я вегетарианец. — Я помню. Просто попробуй! Они вегетарианские, — настойчиво сказал Боб. Он по-прежнему улыбался, предвкушая, как Эдвард попробует бургер и наконец-то возьмет все свои слова обратно. Он представлял, как Эд упадет к его ногам, будет бесконечно извиняться и умолять приготовить еще. Но коллега скучающе вздохнул и вернулся к ноутбуку. — Я не буду это есть. Уйди. Послышался шум длинных пальцев по клавиатуре. Боб нахмурился. — Мистер Кра-а-абс, — будто плача, Боб позвал босса. Музыка остановилась и Крабс, бурча что-то под нос, вышел из кабинета. — Что случилось, парень? Эдвард тебя обижает? — он хохотнул. А потом заметил в руках Боба поднос и расплылся в умилительной улыбке. — Хочешь задобрить нашего тощего кассира своими кулинарными шедеврами? — Я, вообще-то, тут, Крабс, — напомнил Эдвард. Боб поднял поднос и предложил один из бургеров Крабсу. — Я и вам один приготовил. Они вегетарианские. Я готовил такие в одном из ресторанов и подумал угостить Эдварда, чтобы доказать, что я действительно хороший повар. Но от отказывается. — Отказываюсь, — подтвердил Эд. — Перестань распугивать искренних и добрых людей вокруг тебя, Тентеклс. Крабс взял в руки бургер и принялся его изучать: понюхал, рассмотрел со всех сторон, приподнял верхнюю булочку и даже попытался угадать вес. А после, наконец, сделал большой укус. — Недурно. Чувствую что-то необычное… Какая-то специя? — с набитым ртом спросил Крабс. — Секретный ингредиент, — гордо ответил Боб. Эдварда утомил цирк вокруг него. Он тяжело вздохнул, отставил ноутбук и сделал небольшой укус. Под настойчивый взгляд Боба он откусил еще немного и вдруг его глаза расширились. Боб готовился принимать комплименты, но бургер выпал из его рук и он схватился за горло. — Ха-ха, очень смешно. Я понял, тебе не понравилось, — обиженно буркнул Боб и скрестил руки перед грудью. Но Эдвард только сильнее схватился за горло. Он начал тяжело дышать и жадно глотал воздух. Боб растерянно смотрел на него, пока Крабс с силой не ударил его по спине. — Морской дьявол, оливки! Парень, звони в скорую! — прокричал начальник, подхватывая Эдварда, потерявшего сознание. Машина скорой помощи прибыла так быстро, что Боб не успел опомниться. Словно в замедленной съемке он наблюдал, как Эдварда на носилках заносят в машину, а Крабс закрывает ресторан и подталкивает Боба за медсестрами. — Анафилактический шок, — объяснила юная медсестра, но увидев полные ужаса глаза Боба, добавила: — Он будет жить! Так Боб узнал, что у Эдварда аллергия на оливки. Он десятую минуту сидел рядом с Эдвардом и внимательно его рассматривал. Его более бледную, чем обычно, кожу, выразительный нос и высохшие губы. Он не мог больше сдерживаться и внезапно заплакал. — Он такой красивый, — сквозь слезы сказал он и крепко обнял босса, — Я чуть не убил его, мистер Крабс. Я убийца, — с ужасом добавил он. — Перестань, — Крабс несильно ударил его по макушке за эти слова. — Сказали же тебе — будет жить. Во время конца света выживут крысы, тараканы, Планктон и старина Эд, — отшутился он. Но Боб заметил легкую тряску рук босса. Боб продолжал плакать навзрыд и просить прощения у Эдварда. Медсестра объяснила, что он его все равно не слышит, попросила не тревожить пациента и отвлеклась на разговор с водителем. Крабс, чтобы отвлечь Боба, рассказал ему, что в день открытия он накормил его каким-то блюдом с оливками и точно так же трясся от страха, когда они ехали в больницу. Он рассказал, как не спал несколько дней, а Эдвард даже и не подумал увольняться. Мужчина охнул, когда вспомнил, как давно это было. Медсестры с помощью водителя вынесли Эдварда на носилках и увезли его в больницу. Они оставили сопровождающих за дверью отделения реанимации и пообещали, что скоро сообщат состоянии пациента. — Мы пустим вас к пациенту, как только он очнется. Это может занять. — она замялась, гладя, как глаза Боба снова увлажняются. Она прикусила язык. — Это займет какое-то время. Приезжайте завтра, — закончил за нее водитель и дверь отделения реанимации закрылась прямо перед носом Боба. Он развернулся на пятках и посмотрел на Крабса красными от слез глазами. — Езжай домой, отдохни. Я закрою ресторан на пару дней, присмотрю за ним. Крабс приобнял Боба за плечо и повел его в сторону выхода, но Боб притормозил. — Я в порядке. Полон сил, — он уверенно повел плечами. Они просидели у двери до утра, задавая вопросы о состоянии Тентеклса у каждого проходящего мимо доктора и медсестры. Они все вежливо улыбались и молча уходили от вопроса. Боб бессмысленно пялился в бледно-синюю стену, когда телефон Крабса громко зазвонил. — Да, жемчужина. Конечно, дочка, — кивал он в трубку. — Я скоро буду. Боб отпустил босса и пообещал присылать ему новости. Почти сразу же медсестра подошла, рассказала, что с Эдом все в порядке и отправила его в кафетерий. Боб послушался и купил у милой бабушки в чепчике горький кофе. В окно кафетерия он увидел больничный парк и вышел на улицу. Дождь закончился, но тучи продолжали клубиться и не пропускали ни одного солнечного лучика. Холодный ветер в лицо заставил Боба поежиться. Рядом с ним доктор ругался с кем-то по телефону, но когда заметил Сквепенса, шикнул и исчез из виду. Боб сделал круг по парку и присел на скамью у плакучей ивы посередине. В этот же момент рядом с ним сел незнакомый мужчина. Он, казалось, был погружен в свои мысли и не заметил Боба. — О, — мужчина заметил Боба и собирался уступить место, но он остановил его. — Все в порядке, садитесь, — Боб устало улыбнулся. — Мой друг в реанимации, и меня не пускают, вот я и решил… Незнакомец кивнул. — Меня тоже не пускают. У бабушки случился приступ, а эти их синие стены просто невыносимы. В его руке был такой же бумажный стаканчик из кафетерия. Мужчина выглядел чуть моложе Крабса, его длинные волосы были собраны в хвост, а поперек глаза тянулся большой, давно заживший, шрам. — Ты неместный? — вдруг спросил мужчина. — К сожалению, — Боб поставил стаканчик рядом и вытянулся. — Хотел бы я знать об этом месте раньше. — Добро пожаловать. Незнакомец собирался сказать что-то еще, но Боб заметил у лестницы знакомую медсестру. Она же, увидев Боба, махнула ему рукой. — Спасибо за компанию, — Боб подскочил на ноги и, попрощавшись с мужчиной, побежал к больнице. Медсестра по пути что-то объясняла, просила не давить на пациента, не шуметь и еще много всего, что Боб не мог слышать через биение собственного сердца. Он влетел в палату и приземлился на колени у кровати Эда. Он опустил голову и, сдерживая слезу, сложил ладони в мольбе. — Мне так жаль, Эдвард. Я чуть не убил тебя и ты можешь со мной никогда не разговаривать. Если хочешь, я съеду в другой дом, уволюсь и… — он поднял голову и осознал, что все это время сидел у палаты незнакомого человека, который вопросительно поднял бровь и смотрел то на Боба, то на довольного Эдварда. — Да, переезд и увольнение звучат отлично. Если для этого мне нужно было съесть банку оливок… — прохрипел Эдвард, когда Боб подскочил к нужно кровати и сел на краю. — Прости меня, пожалуйста, Эд, — сквозь слезы повторил Боб. — Я просто хотел, чтобы ты перестал называть меня плохим поваром. На минуту в палате возникла тишина, прерываемая пением птиц за окном и гудящим светильником на потолке. Боб тихо всхлипывал и теребил пальцы, когда Эдвард прикусил губу и с неискренним интересом рассматривал дерево за окном. — Вообще-то, мне понравилось. — Да, я полный идиот. Я должен был спросить тебя и… Прости, что? — Боб подвинулся ближе и наклонился ухом вперед. — Это… Это было вкусно. Я признаю твой талант. И, возможно, ты мог бы научить меня готовить их, — с усилием проговорил Эд. Он продолжал избегать взгляда коллеги. Боб, вытирая слезу рукавом рубашки, улыбнулся. — Конечно. Конечно, научу. Что угодно, только прости меня, пожалуйста. — Но больше никаких оливок в Красти Краб. Они оба рассмеялись. — Никаких оливок, — улыбаясь, повторил Боб.