Маска Яксы и Песнь Лиры

      В Ли Юэ, когда человек убивает существо, погибшая душа создаёт то, что называют «кармой».       «Карма» — это проклятие мертвых. Четыре из пяти Якс попали под проклятие и умерли или пропали без вести один за другим.       «Сяо» убил тысячи монстров. «Карма» наложила на него огромное проклятие. Только стойкой силой воли можно преодолеть его.       «Карма» также распространяется и влияет на окружающих, поэтому «Сяо» любит исполнять свой долг по ночам, а жить вместе ни с кем не предпочитает.       К сожалению, у Якс нет будущего, включая «Сяо». Когда однажды сила воли будет побеждена, Охотник на демонов превратится в демона. Такова судьба Якс.       Финал «Сяо» может стать одним из финалов четырёх предыдущих Якс. Самоубийство до того, как стать монстром, быть убитым другими адептами после того, как стать монстром, или бросить работу и спрятаться.       Никто, конечно, не знает, какой из них.       Возможно, он сможет создать ещё один, хороший финал.

***

      Очередная ночь.       Очередные демоны.       Сяо уже давно привык к такой рутине.       Как и привык к вечному проклятью. Пусть оно становилось сильнее с каждым днём, пусть каждое использование «Истребления всего зла» влекло за собой невыносимую боль...       Он уже привык.       Останки поверженных монстров уже исчезли во мраке ночи, когда адепт снял маску. Эта битва тоже выдалась не самой приятной — в последнее время, с "гибелью" ещё одного Архонта, нечисть стала гораздо агрессивней и множественней, из-за чего приходилось часто надевать маску Яксы.       Но едва ли Сяо было дело до трудности выполнения задания, когда речь шла о защите Ли Юэ.       И хоть он не получит благодарности, Сяо не остановится, сколь бы ни была нестерпима боль, сколь бы много времени ни пришлось провести в одиночестве.       Ведь таков был его долг перед контрактом с Властелином Камня, ведь так ему позволили жить для искупления своей вины.       Шелест листвы, тихая поступь лисицы, мерцание кристальных бабочек — звуки и пейзаж плавно перетекали в гармонию гавани, оставляя за собой мимолётное прикосновение к душе, и лишь тёмная фигура, выделяющаяся на фоне луны, была тому свидетелем.       Защитник Якса намеревался покинуть поле боя, направиться дальше — несмотря на изящное течение нот, задерживаться здесь и вправду не следовало. Однако не успел он и шагу сделать, как к уже существующей мелодии природы присоединилась песнь флейты, словно вызвав рябь на гладкой поверхности музыки.       Сяо обернулся на игру музыкального инструмента. Поколебался несколько долгих секунд, но в конце концов направился к фигуре, сидящей на краю скалы, где открывался вид на ночной Ли Юэ.       Анемо Архонт неторопливо скользил пальцами по основанию флейты, извлекая чистый, как ветер, звук, разливая его глубокими нотами по округе.       Остановившись позади барда, Сяо спросил, поднимая взор на гавань:       — Что ты делаешь?       Ещё некоторое время музыка играла, постепенно стихая, и, лишь опустив флейту, Венти ответил:       — Воспеваю молитвы погибшим душам.       — Зачем? В их существовании не было никакого смысла. Разве они заслуживают молитв? — непонимающе нахмурился адепт, переведя на него взгляд.       Демоны они есть демоны. Монстры они есть монстры.       Жестокие, беспощадные, и убивающие других.       Им не может быть дано прощение.       Но ведь и Сяо был таким же.       Жестоким, беспощадным, и убивающим других.       В чём отличие?       Осознание этого больно пронзило и без того раненое сердце — юноша раздражённо приложил ладонь ко лбу, уже напрочь позабыв о заданном им же самим вопросе. А посему, когда раздался ответ Архонта, он вздрогнул от неожиданности.       — Каждое существо заслуживает того, чтобы его называли именем и вплетали в песню. Каждая душа имеет право на почтение. Будь она запятнанной или чистой — не поразительно ли уже то, что она смогла дожить до момента своей гибели?       Сяо промолчал, лишь крепче сжал копьё в своих руках.       Вероятно, ему никогда не суждено понять мотивы столь странного Бога Ветров. Вроде как и постоянно навеселе, но ведь наибольшее количество убитых в Войне Архонтов принадлежит-то как раз Анемо Архонту. Однако при этом он пристрастился к выпивке, бродяжничеству и распеванию своих старых как свет песен. Да ещё и умудряется философствовать по временам.       С Мораксом было куда проще.       Было... до недавнего времени.       Тень безрадостных воспоминаний накрыла лицо адепта, и от секундного забытья он очнулся благодаря по-прежнему поднесённому голосу Венти:       — Когда-нибудь, каждой душе настанет время встретить свой финал. Так почему бы не позволить ей сделать это в успокаивающей мелодии флейты, что унесёт её желания по ветру?       — Даже моей, — как-то отрешённо заметил Защитник Якса, и бард, полуобернувшись, вынужден был переспросить:       — Что «даже твоей»?       — «Даже моей душе придётся встретить свой финал», — со вздохом объяснил он. — Если она вообще у меня ещё осталась.       Венти, казалось, удивился. Он протяжно посмотрел на Сяо, а тот, игнорируя его пристальный взгляд, отвернул голову.       На самом деле, адепту хотелось спросить: «Будешь ли ты и по моей смерти воспевать молитвы?», но, конечно, в жизни бы не задал столь неудобный вопрос.       Только не барду.       — Разумеется, у тебя есть душа! — со странным возмущением вдруг воскликнул Венти. Вскочив на ноги, он заставил флейту исчезнуть и вместо неё материализовал в руках лиру. — Хочешь проверить? Стоит мне сейчас сыграть песню, и твоя душа отзовётся!       — Что за глупости. — фыркнул Сяо, но сделать, впрочем, так ничего и не смог: Анемо Архонт уже провёл пальцами по струнам, начиная мелодию:

«Во тьме ночной, во мраке невзгод, Он всякий убивает сброд! Будь ты демон или будь ты слайм В мгновение ока вознесут к небесам! Нигде мы о Яксе, увы, не прочтём, Но в мелодии лиры жива память о нём!»

      — «В мелодии лиры»? Как ты себя-то умудрился приплести? И что это за смазанный конец? — поднял бровь адепт, дослушав эту мудрёную песенку до конца.       — Моё бардовское чутьё подсказало мне, что я обязан вплести в строки упоминание о себе, ведь являюсь неотъемлемой частью жизни Яксы!       — «Неотъемлемой частью жизни Яксы»? Что за вздор. Ты просто хотел потешить своё самолюбие, вот и всё, — хмыкнул адепт, скрестив руки на груди.       Поистине непредсказуемый мальчишка этот Венти.       — Вовсе нет! Разве не видишь, как я стараюсь? Ах да, — вспомнил что-то бард, — я же говорил, что эта песня заденет струны твоей души! Я был прав! — он озорно улыбнулся, и Сяо, как раз посмотревший на него, уже не смог отвести взгляд от этой улыбки.       Что за наивность.       Детская и неимоверно глупая.       В неё невозможно влюбиться.

***

      Сяо никогда не жаловался на врагов, с которыми ему приходилось сталкиваться. Сколько бы их ни было, он справлялся со всеми до единого. Скольким бы ему ни приходилось жертвовать ради этого, он не оставлял монстрам шансов.       Охотник на демонов всегда работает в одиночку, но компенсирует это своей непомерной силой. Из любой битвы он выходит победителем, даже если остаётся полуживым.       Был только один способ одолеть его.       Большое количество сильных противников в одной области, но не в одной точке.       Сяо придётся как можно чаще надевать маску Яксы, за счёт чего непрерывно ухудшать своё здоровьё. А если ещё и не все враги будут попадать в радиус его атак, применять предельную силу необходимо будет снова и снова.       Пока в конце концов его собственная маска не убьёт его.       Но имеет ли значение цена, когда в конечном итоге все монстры окажутся поверженными?       Впрочем, адепт никогда не думал, что попадёт в подобную ситуацию. Ведь нет такого скопления сильных демонов со столь разумным мышлением.       Однако судьба — непредсказуемая штука, как и вероятность.       Поэтому очередной обход по окрестностям Ли Юэ превратился в, казалось бы, очередную битву с перешедшими все границы Фатуи.       Фатуи. Организация, что распространила свои ядовитые корни по всему Тейвату, включая Ли Юэ, затронув самого Властелина Камня и использовав его прихоть ради своих целей. Организация, что забрала Сердце Бога Анемо Архонта.       Само собой, адепт Сяо не мог не знать о произошедшем тогда в Мондштадте.       Простое раздражение переросло в ярость, сдавливая горло, делая движения более резкими, и в какой-то момент Сяо перестал контролировать себя, позволив проклятью охватить его разум и завладеть его эмоциями.       Позволив медленно убивать его.       Каждое использование маски Яксы несло за собой боль и страдания, тяжесть и мучения — каким словом ни назови, действие проклятье нельзя в полной мере описать лишь им одним.       Ведь это было нечто большее, чем просто боль.       Это были старые обиды, неосуществлённые мечты и страхи потерь. Все те эмоции и сны, что он когда-то поглощал, стали его силой и его проклятьем.       Но что он мог сделать?       Лишь снова и снова прибегать к этой силе, уничтожая остатки своей души. А никто из тех, кого он защищал, даже не осознавал его усердия и не благодарил.       И только ветер мог понять его терзания.       Сяо ещё не успел снять маску Яксы, когда она рассыпалась на десятки обломков. Колени подкосились, и он медленно опустился на землю, приложив ладонь ко лбу. Предельно ясно чувствуя, как душа, словно хрупкая ваза, разбивается на миллионы осколков.       А он мог лишь возвести глаза к луне и, среди множества убитых тел, тихо прошептать ветру, что унесёт его слова:       — Наконец-то... этот день настал.       Его собственная сила всё-таки убила его.

***

      Венти весь день не покидало тревожное чувство. Сколько бы раз он ни сыграл на лире в Ли Юэ, где на время остановился погостить, сколько бы ни попробовал местной выпивки да деликатесов — алый сигнал неминуемой беды рябил перед глазами.       А как только на гавань опустилась ночь, тревога переросла в беспокойство.       Непонятно за кого, непонятно почему; он просто знал, что должен что-то предпринять. Помочь кому-то.       Но кому? И где?       После недолгих раздумий ответ стал очевиден сам собой.       Анемо Архонт не знал, куда принесут его потоки ветра. Была лишь догадка — смутная и крайне неубедительная.       Но ведь он-то тоже был осведомлён о слабостях Сяо.

***

      Отмель Яогуан.       Под покровом ночи это место казалось ещё удивительней, нежели днём. Если люди и бывают здесь, то весьма редко, отдавая предпочтения более красочным местам ближе к самой гавани Ли Юэ.       Опустившись на песок, Венти оказался на самом длинном из "островков", полностью покрытом песком. Осмотревшись, никого не увидел — и лишь несколько шагов спустя, возле камня с невысоким деревом, увидел едва заметную во тьме фигуру.       С первого взгляда могло показаться, что юноша просто спит. Со спокойным выражением лица, опущенными веками, умиротворённо сложенной на животе рукой. Даже разбитая подле него маска не могла испортить обманчивое изображение.       Анемо Архонт, сделав ещё шаг, присел рядом с Сяо на колено и коснулся его щеки тыльной стороной ладони.       Холодная.       Венти осторожно приподнял тело адепта и, прислонив к себе, аккуратно, при помощи анемо стихии очистил прилипший к волосам Сяо мокрый песок.       Затем, призвав лиру, бард тихо запел:

«Когда ветер утихнет, Когда исчезнут голоса, Его конец настигнет И возвысит в небеса. Спасение ли это Или это лишь обман? В песне, что воспета, Ответ едва ли будет дан. Коль бремя пало с его плеч, Пусть больше бард сей Не найдёт с ним встреч, Любовь его сильней...»

      Заставив лиру исчезнуть, Венти перевёл взгляд на Сяо и прошептал:       — Я воспел тебе молитву. Но... — он опустил голову, закрывая глаза, лишь бы отречься от осознания произошедшего, — лучше бы мне никогда... не пришлось этого делать.       Сяо.