Лох серебристый

POV Свята Когда я познакомился с НИМ, то не мог поверить. Неужели мне наконец-то повезло, и я встретил человека, который понимает меня с полуслова. Даже не так, с полувзгляда. Я был счастлив. Счастлив первый месяц нашего общения. Дальше поцелуев и обжиманий в машине перед подъездом многоэтажного дома, не заходило, а через три месяца мы съехались, я стал жить у него, но также дальше лобзаний дело не шло. Вячеслав был нежен и предусмотрителен. Любое мое желание исполнялось. Хочешь новый телефон – пожалуйста. Хочешь несколько дней полного отрыва – он всегда со мной. Но через месяц после того, как я переехал к нему, стал замечать, что Слава часто посматривает на телефон. Складывалось впечатление - он ждет какой-то очень важный звонок. Однажды он его дождался. Понедельник. Мы сидели в ресторане. Ужин был на высоте, легкое вино оттеняло вкус еды, десерт – просто пальчики оближешь. Ненавистный телефон лежал рядом с моим любимым. Я влюбился в этого мужчину, что был меня старше почти на целую жизнь, через несколько часов после знакомства. Когда я почти доедал десерт, у Славы зазвонил телефон. Он поднялся и, бросив коротко: «Я сейчас», вышел из дверей ресторана. Я прождал его несколько часов. Официант принес счет и указал администратору на меня, как на потенциального неплательщика. Каждые десять минут они уже оба косились в мою сторону. Спустя два часа нервы официанта не выдержали, и он подошел ко мне. Я, заверив его, что еще чуть-чуть и мой друг вернется, чтобы рассчитаться за ужин, не находил себе места от волнения. Что же могло такого случиться, чтобы Вячеслав так со мной поступил? Еще через час, теперь уже нервы администратора с ним попрощались, и он вместе с официантом подкатил ко мне. Как назло сегодня мой кошелек был пуст: до зарплаты еще неделя. До закрытия ресторана оставалось двадцать минут, а съездить домой и вернуться обратно, времени явно не хватало. Не оставалось ничего делать, как позвонить Тиму. Я его обожаю! На вопрос: «Тимачка-а-а! А ты занят?», заданный жалостливым голосом, он задал встречный вопрос: «Ты где?» и, получив ответ, коротко бросил: «Жди». Тим приехал через пятнадцать минут. Он расплатился за меня, не сказав ни слова, а клятвенные обещания вернуть деньги были встречены скептическим взглядом и покрученным у виска указательным пальцем. Тим отвез меня на квартиру к Славе. Всю дорогу он меня отчитывал, как маленького, что наши отношения с Вячеславом – это только ширма, видимость. Вячеслав не так прост, как кажется, говорил, что Славик женат и, что я еще намучаюсь со всей своей любовью. Я не верю. Как доказать этому скептику, что у меня со Славиком всё по-настоящему, я не знал. Я был влюблен и ослеплен. Распрощавшись возле подъезда, я пообещал, что позвоню завтра. Меня немного потряхивало и на ватных ногах, преодолев два этажа, подошёл к оббитой дешевым дермантином двери, попытался открыть квартиру, которою Слава для меня снимал. Оказалось, что дверь не замкнута, в коридоре горел свет, а на полу была разбросана обувь. В зале горел настенный бра, освещая только угол, в котором стояло массивное кресло. Я не сразу заметил, что в нём сидит человек и пристально меня рассматривает. - Вот скажи мне, за что она так со мной? – пьяный голос Вячеслава, звучал глухо и неестественно. - О чем ты говоришь, милый? - Сука она, - зло прошипел мужчина, не услышав моего вопроса, - сука и тварь! - сделав большой глоток из бутылки, он продолжил, - не хочет давать развод. Я был согласен отписать ей всё, что принадлежит мне, но с условием забрать сына. Эта жадная тварь… - Вячеслав оборвал свою речь и пристально посмотрел на меня. - Ты женат? – получилось как-то жалобно. Я облокотился на дверной косяк, ноги не держали. Тим был прав. - Иди сюда, - ни просьбы, ни нежности в словах. Вячеслав поставил полупустую бутылку виски на пол. Я не сдвинулся с места, мне не нравилась данная ситуация всё больше и больше. - Славочка-а, - обратился я к нему, - может… давай спать, а? А завтра мы с тобой поговорим, пожалуйста, - я развернулся идти в ванную и не заметил, что Слава поднялся из кресла. Во мне бурлили непонятные чувства. Я ехал домой, стараясь не думать, что с ним могло что-то случиться, не веря Тиму и доказывая себе, что у нас со Славиком любовь, но я никак не ожидал, что застану своего любимого дома пьяным. А услышав на прямую от любимого, что он женат и у него есть сын, мне захотелось завыть. Залезть под одеяло и скрутиться эмбриончиком, а завтра проснуться и думать, что всё это забудется как страшный сон. Я вспомнил слова Тима, что мой любимый мужчина не так прост, как кажется. Стало обидно, а в груди больно сдавило. Я видел, что он пьян и, что разговаривать с ним сейчас бесполезно. Не успел я сделать и двух шагов по направлению к ванной, как меня прижали к стене, а рядом с ухом раздался шепот, от которого волоски на затылке встали дыбом. - Попался, блядёныш, - и горячий язык прошелся по шее, оставляя за собой горящий влажный след и горький запах виски. Мне в попу упирался возбужденный член, скрытый брюками. Я попробовал оттолкнуть от себя Славу, но эффект получился противоположным. Он еще сильнее вдавил меня в стену, потираясь пахом, а мои руки жестко зафиксировал над головой, так же придавив их к стенке. Возбуждение боролось со страхом. Я хотел Славу, но не так, когда он пьян и зол. Я хотел нежно, долго, и подготовившись, но так, как это собирался сделать мой любимый сейчас, я был против. Вывернуться из захвата не представлялось возможным, по сравнению со Славой, я был слишком слаб. Сильная рука сдирала с меня брюки (когда успел расстегнуть ремень?) вместе с нижним бельем. У него ловко получалось сделать это одной рукой, так как вторая - продолжала удерживать мои вытянутыми. Я старался расслабиться и показать, что я не против нашей близости, но все мои слова и действия не доходили до адресата. Славик резко развернул меня к себе лицом и каким-то образом умудрился ногой стянуть с меня висевшие на щиколотках брюки. Отпустив руки, Слава подхватил меня под попу, закинув мои ноги себе на талию, при этом успел ещё расстегнуть свои брюки. Высвободившаяся плоть уперлась мне меж половинок. Я был прижат к стене и не возбужден, что нельзя было сказать о моём любовнике. Его пьяные глаза горели злостью и похотью, сплюнув несколько раз себе на ладонь, Слава мазнул пальцем по сжавшейся дырочке ануса, а остаток слюны, как я догадался, он размазывает по члену, используя её, как смазку. Резкая боль от первого проникновения вышибла из меня горькие слезы, но постаравшись расслабиться, я всё-таки смог впустить в себя крупную головку. Славик замер. Несколько минут неподвижности и он вошел в два резких толчка, снова замерев. Слезы уже лились не переставая, я зажмурился и часто дышал. Тупая боль в пояснице и пятой точке слились в одну единую, прошивая весь позвоночник. Я практически висел на Славике, но он это не замечал, а лишь сильнее вдавил в стену и начал размашисто и глубоко проникать в меня. Сильный укус в плечо заставил распахнуть глаза и закричать. Еще несколько грубых толчков и мой любовник излился в меня, громко зарычав и вновь укусив меня за пострадавшее плечо, а потом резким движением покинул истерзанное тело и, разжав руки, сбросил меня на пол. Я больно ударился копчиком об пол и головой об стену. Я смотрел в спину любимому мужчине и мой мир рушился. Славик застегнул брюки и, не глядя на меня, зашел в зал. Через несколько минут он вернулся с недопитой бутылкой виски. Его злой взгляд пригвоздил меня к тому месту, на котором я сидел. - Чё расселся? – зло рыкнул он, - собирай свои манатки, и чтоб завтра духу тут твоего не было. Я не мог пошевелиться. Во всём теле была гудящая боль, а сердце разлетелось на множество осколков, которые больно впивались и резали душу изнутри. Я не замечал, что из глаз текли слезы, понял лишь тогда, когда силуэт любовника стал не четким и размытым. - Слав, - я не узнал свой голос, он был хриплым, - Славик… я люблю тебя. Почему? - Почему что? – прорычал мой любовник, делая очередной глоток из бутылки. – Почему трахнул или почему пью? Трахнул – так мне это нравится, ты стонал, значит тебе понравилось тоже. Почему пью? Так вы ж все бляди! Вам только деньги мои нужны. Что жене моей – шлюхе, что тебе. Какая к херам любовь? Он сделал большой глоток виски и снова зло посмотрел на меня, подошел и больно ударил в бедро, на котором моментально начало расплываться красное пятно. Я потер ушибленное место и, сморгнув слезы, снова посмотрел на своего любимого. Вячеслав больше со мной не разговаривал. Он вывернул карманы моей куртки и достал телефон, который сам же мне и подарил. Извлек из него СИМ-карту и кинул в меня. Спустя несколько секунд мой новый телефон последовал за СИМкой. Не знаю как, но мне удалось увернуться. Телефон разлетелся на множество мелких кусочков прямо над головой. Небольшой осколок пластмассы, отскочив от стенки, больно впился в щеку, рассекая её. - Шлюха! – красивые черты лица моего, теперь уже бывшего, возлюбленного скривились в призрении, бросив последнее обидное слово и, не взглянув больше на меня, Славик покинул квартиру. *** Путаясь и заплетаясь в собственных ногах, я поднялся с пола, прихватив СИМ-карту, валявшуюся возле меня. Первые две попытки были неудачными, но третья увенчалась успехом и я, опираясь об стену, мелкими шажками поплелся в спальню. Каждый шаг отдавался болью в теле, а из растянутого ануса неприятно вытекала сперма. Кое-как дойдя до прикроватной тумбочки, пошарил в верхнем ящике и извлек из него на свет допотопную NOKIA, вставил СИМку. Зачем? Не знаю. Наверное, так нужно. Всё теми же мелкими шажками, не выпуская телефон из дрожащей руки, добрался до ванной комнаты и пустил горячую воду, предварительно заткнув слив. Комната была наполнена горячим паром, что поднимался из ванной. Сняв с себя разорванную рубашку и носки, достал опасную бритву Вячеслава и положил её на бортик ванной. Опустился в воду. Была ли она горячей, я не понял, лед внутрии меня сковал все мысли и чувства. Руки тряслись и пальцы не слушались, когда я набирал такой знакомый номер Тима. Было два часа ночи, после пятого гудка он ответил. Голос был бодрым, а на заднем фоне слышалась музыка. «Наверное, в клубе». От этой мысли стало горько. Я хотел быть там, где сейчас мои друзья, там, где Сеня, Тата или Тим. Тим – он всегда приходил по первому звонку, не прося ничего взамен. Я дурак, нужно было его послушать, а не вешаться на шею Славику, как сказала Тата, и пытаться доказать свою любовь. - Свят? - раздался в трубке взволнованный голос друга. - Тим… я… я, а он… - слезы душили меня и не давали сказать то, что я собирался. – Прости… прости, что не слушал… - из слабых пальцев трубка упала в воду. Я потянулся за опасной бритвой, что лежала на бортике ванны. Я слаб и я трус. Я это знал, а Тим был прав. Они все были правы, говоря, что Славик мне не подходит, что он не тот за кого себя выдает. Но я влюбился. Влюбился в его голос, в его прикосновения, в его запах. За те четыре месяца, что мы были вместе я так и не понял в кого был влюблён. Он вошел в мою жизнь, как луч, а вышел, растоптав меня и унизив. Так хотелось любви, что я ухватился за первого, кто больше проявил инициативы, кто приласкал, как щенка и не оттолкнул. Все эти подарки, знаки внимания – я повелся как последний лох. Сеня говорит, что он лох серебристый, а я, наверное, какой-нибудь лох гнилой, раз не могу разбираться в людях. Сколько я просидел в ванной, я не понял, но вода начала остывать и пар, что заполнял комнату, рассеялся. В правой дрожащей руке я держал бритву. Вены четко проступали на руке. Плавное движение бритвы по запястью – первая красная капля растворилась в воде. Боль не чувствуется. Боль растворяется во всем теле. Что такое маленький порез? Ничего. Но телу уже не больно, больнее всего душе. Нужно немного подождать, еще чуть-чуть, ещё немного и душа тоже перестанет болеть. Более глубокий порез рассекает кожу. Ослабевшая рука роняет бритву в воду, а порезанная рука падает на бортик ванной. Я думал, что кадры из жизни должны мелькать перед глазами, но это обман. Ничего. Просто темно. Глаза закрыты. Голова откинута на полотенце в изголовье ванной. Мерное кап-кап-кап разрезает тишину. Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного и будет полная темнота, в которой не больно и сердце не рвется на части. Веки тяжелые и больше нет возможности открыть глаза. Холод сердца перешел на тело. Меня начинает морозить. Нужно подождать. Совсем немного, ещё чуть-чуть. Последнее, что я услышал, перед тем как сознание померкло – это был какой-то громкий треск и последовавший за ним звук чего-то упавшего. Гадские соседи, и чего им не спится? Боль ушла. Вот теперь не больно. Теперь хорошо. Теперь уже всё не важно.