Лох серебристый

POV Сени После звонка Тима, я летел в больницу на запредельной скорости, с телефоном возле уха, на светофоре, проскакивая на жёлтый свет, а иногда и на красный, позабыв о директоре, его брате и о работе в целом. Не знаю, как меня не штрафанули гаишники? Я был зол, на кого ещё не понятно, но знал, точно, что кому-то будет очень плохо. Свят – придурок. Это ж нужно было учудить – вскрыть себе вены. Я понимаю, что Славик мудак ещё тот, коих поискать надо, хотя не надо, они как-то сами появляются в жизни, как Дёмачка, но чтобы попытаться покончить жизнь самоубийством? Ни один кобель не достоин того, чтобы из-за него вскрывали вены, глотали таблетки или ещё как-то пытались себе навредить. Они это не оценят, хуже можно сделать только себе и своим родным и близким, которые будут за вас переживать. Я влетел в больницу и, проскочив медсестру на вахте, сразу же кинулся на пятый этаж, где, как я знал, в палате лежал Свят, обколотый успокоительными и снотворным. В коридоре меня встретил уставший Тим. - Тим! - Не кричи, и так голова как бубен, - Тим устало потер виски. - Прости, - убавил я громкости. – Как Свят? Я так понимаю, это из-за этого козла, - я не спрашивал – я утверждал. - Да. Но уже всё хорошо. Он просто спит. - Я так этого не оставлю, - во мне кипела злость, хотелось набить морду этому Славику. - Так я и не оставил, - усмехнулся Тим. – Ася, не кипишуй. От того, что ты сейчас ругаешься - ребенку не полегчает, – Тим ещё раз помассировал виски и присел в кресло, стоящее в коридоре возле палаты. – Присаживайся, - похлопал он рядом с собой. Я сел. - А... - хотел было спросить, может что-нибудь нужно, но меня перебил Тим. - Расслабься, - он меня приобнял, - ничего не нужно, я обо всём позаботился, - если бы я его не знал, то, наверное, шуганулся бы от оскала, которому мог бы позавидовать и шакал. Так мы и просидели почти до вечера. Свят так и не проснулся, но врач уверил нас, что всё идёт как нужно, и завтра мы сможем его проведать. Уставшие мы разошлись по машинам, договорившись, что с утра и в обед рядом со Святом будет Тим, а вечером после работы я его сменяю. *** За всеми заботами о Святе, я забыл, что во вторник днём Тата летит домой, вернее не домой, а куда-то по работе. Не повезло, ей пришлось сократить время своего гостевания. Для меня вообще начало недели было большим сплошным понедельником, а потом наступила пятница. Утро, это если 4.30 можно назвать утром, началось с телефонной трели. Эта мелодия стояла только на Тату, и то, на её заграничный номер. Не размыкая век, кое-как нащупал мобильник, и наугад тыкая в кнопочки, наконец-таки смог ответить подружайке. - Ась, - хрипло выдал я в трубку. - Ася! – закричала в трубку Тата, я аж отодвинул её от уха и распахнул глаза. – Ася! Ты представляешь, он мне изменил. Он… гад он. Сволочь! Ася! Ася-а-а! - Господи, Тата, не кричи ты так. Кто изменил? Муж твой, что ли? Так он, если ты забыла, немножечко гей. - Да какой он гей! – не переставала разоряться мне в трубку Тата. – Пидарас он настоящий. Кобелина. Ему только деньги мои нужны были, а не прикрытие ориентации для мамы. Ты же знал, что его отлучили от семейных денег? Так вот, с голым задом он ко мне пришёл! - Тата, солнце мóе, давай ты немного успокоишься и расскажешь всё по порядку дяде Сене. - Так я и говорю, - уменьшила она децибелы в голосе, - изменил мне этот кобелина не с мужиком, а с бабой. Я слетала в Осло по делам галереи, раньше освободилась, и соответственно домой добралась на несколько часов раньше, чем рассчитывала, захожу в спальню, а там эта блядь трахает моего мужа. - Тата, прекрати ругаться, контролируй себя. Так кто говоришь кого… - я замялся, - … отлюбливал? - Эта бл…, чёрт, говорю, эта баба трахает моего мужа членом пластмассовым. Ну, или не силиконовым, но не суть. Ладно, если бы он был с мужиком, это я понимаю, но бить себя пяткой в грудь, знакомить меня с каким-то парнем, утверждая, что это и есть любовь всей его жизни – это нормально, это я тоже понимаю, но… блядь, изменять мне с бабой… Я злая, как не знаю кто! - громкое сопение в трубку подтверждало слова подруги, а мне хотелось смеяться от её звукового ёжика. - Сонц, - я глубоко вздохнул, давя смешки, - ну, у тебя же прекрасный адвокат, вперёд, как говорится и с песней, оставь его с одним страпоном в заднице. Денег-то твоих ему и так не видать, как собственных ушей. - Ась, - тяжких вздох, - не поверишь, но эта шлюха трахался именно с ней. У тебя, кстати, нет хорошего адвоката по разводам? Я понимаю, мой первый муж многое предусмотрел своим завещанием, но всё-таки. - Надо подумать. Вы где расписывались? – я уже прикидывал к кому можно обратиться. - Дома. В Н***. А что? - Нет, ничего. Думаю, проблем не будет. Я пообщаюсь с Тимом. Вроде, он говорил, что у его друга супруг – юрист или адвокат, я не помню, но не суть. Может тот сможет посоветовать кого-нибудь. Не психуй и не расстраивайся. Гони в шею этого кобеля и его подружку. - Так я уже, - Тата усмехнулась. - Её голой за ворота охрана выперла. Ты бы слышал, как она вопила. Луису аж ухо заложило, он поехал к врачу. А муженька моего, так его с отбитым омлетом, это я не удержалась, и вот его… - подруга сделала прямо таки мхатовскую паузу, - ... короче, и его туда же. Но я ж добрая, так и быть кинула им один его носок и один её чулок. Я давился смехом, представив эту картину. - Ну, вот видишь, твоя совесть чиста, они не замёрзнут, - я уже просто хрюкал в трубку. - Да. Ты прости, что разбудила, - виновато проговорила Тата, - и не ржи там, как конь. Мне просто нужно было с кем-то поделиться. - Всегда, пожалуйста, родная, - успокоил я подругу, и какое-то незнакомое имя всплыло в мозгу, - Тата, а кто такой Луис? – сопящий ёжик в трубке вновь позабавил, а потом громкое: - Охранник! - и опять молчание. - А-а-а! Ну, и как, симпатичный? – я придал голосу сильную заинтересованность. - Ася, слюни подбери. Он натурал и натуралом останется. Ты меня понял? - Мне чужого не надо, - теперь уже я сопел обиженным ёжиком. – У меня между прочим… - а что у меня? Я резко замолчал. - Асенька, а что у тебя? Не трави душу тёте, поделись. Это тогда в клубе? Да? - Не знаю... у меня... - я опять замолчал. – Сонц, давай спать. А? Я уточню у Тима за адвоката и отзвонюсь утром. Договорились? - Договорились, - мурлыкнула в трубке Тата - Всё. Целую. - Пока, мой сладкий, жду твоего звонка. Ты мне потом всё расскажешь, - и отключилась. - Пока, - успел я попрощаться с подругой. Всё, сна ни в одном глазу. Глянул на часы – 4.45. Вот спрашивается, и чего ей не спалось. Не, я всё понимаю – муж – кобелина, адвокат, как оказалось, тоже. Но я-то бедный причём? Я спал, никого не трогал, и нате вам! Чёрт! Так как спать больше не хотелось, я встал и поплёлся в кухню, готовить себе завтрак. Ура, сегодня пятница и, слава богу, Свята выписывают тоже сегодня: наши с Тимом бдения в больнице окончены, никуда ехать не нужно, а я, как дятел в пять утра готовлю еду. Даже осчастливить ею некого. Сварив кофе и нарезав себе несколько бутербродов, я вяло пережевывал. Мои мысли плавно перетекли к одному шикарному блондину. И почему я такой невезучий? Всю неделю я старался не оставаться один на один ни с директором, ни с его братом. Особенно братом. Какого он ко мне прицепился? Если в течение рабочего дня это удавалось, то в обед я просто не обращал на них внимания, разговаривая по телефону со Святом, а после работы сразу же ехал в больницу сменять Тима. За такими невеселыми мыслями подошло время сборов. Тяжко повздыхав перед закрытой дверью в квартиру, потопал к машине, чтобы ехать на работу. Если утром мне удалось не попасться на глаза директорам, то перед самым обедом меня подстерёг очень пушистый зверёк, песец то бишь. Только окончив дела и помыв руки, я столкнулся нос к носу с одним из директоров. - Арсений, нам нужно поговорить, - блин, ну, неужели за всю неделю вы так и не поняли, что не хочу я общаться на личные темы. - Думаю нам не о чем говорить, - я попытался протиснуться мимо… а хрен его знает кого, не получается у меня их различать. Но этот паразит оказался на удивление крупным и загородил мне выход. Он ещё что-то пытался мне говорить и объясняться за прошлую пятницу. Вот зачем он бередит душу. Если бы не работа и проблемы со Святом, то я б, наверное, свихнулся, переваривая и обдумывая своё поведение. - Арсений! – он схватил меня за руку и притянул к себе. Я уперся руками ему в грудь, но горячее тело под слоями одежды обжигало ладони. Хотелось прикоснуться к обнажённой коже, провести по ней руками, заменив их языком, покрыть это сильное тело поцелуями, а потом… Стоп! Какие нахер поцелуи? Я оторвал взгляд от его шеи и наши глаза встретились. - У тебя глаза зелёные, - прошептал я. Вот! Вот то, что меня долгое время смущало и ускользало от меня. - Ну, да, - подтвердил блондин. - Тогда в клубе, это были вы... ты? – до меня дошло, как до жирафа на седьмые сутки. - Наконец-то начинается конструктивный разговор, - он улыбнулся, а я растаял, перестал сопротивляться. Мне было тепло и уютно в его объятиях. Но всё же я решил уточнить. - У Олега… Владимировича глаза голубые. Никита? – наши лица были настолько близко, что переместись я на несколько сантиметров, то смогу наконец-таки его поцеловать. Провокация наше всё! Я бросил короткий взгляд на губы Никиты и облизнулся. Ну? О, да-а-а! Как я и ожидал, мой директор не был каменным. Он впился голодным поцелуем, сминая губы, подавляя собой. Я лишь успел глубже вздохнуть и сказать «А…», когда Никита углубил поцелуй, лаская мой язык, нёбо, щеки. Он прижимал меня всё сильнее и сильнее, вжимая в себя, словно хотел, чтобы мы стали одним целым. Удерживал обеими руками за спину и затылок. Я обмяк и ловил неимоверный кайф от его сильного тела, поцелуев, круживших голову, эрекции, что упиралась в мою собственную, запаха, исходящего от возбужденного Никиты. И не важно, что мы в туалете, что в любой момент может кто-нибудь войти – мне было абсолютно пофиг, были только он и я. Не знаю, сколько мы так простояли, может минуту, а может и целый час, но Никита прервал поцелуй и, не разрывая зрительного контакта, легким касанием поцеловал меня в нос. Я не сразу разобрал, что он мне говорит. Мысли путались и не желали выравниваться, я плавал в каком-то розово-голубом тумане и не хотел из него выныривать. Попытавшись всё-таки сфокусировать свое внимание на Никите, я несколько раз сморгнул и легонько тряхнул головой. Когда наконец-таки мысли стали в ряд, блондин уже замолчал и смотрел на меня с затаенной надеждой и огромным желанием в глазах. - М-м-м-м? – говорить совсем не хотелось. Никита понимающе улыбнулся и легонько поцеловал меня в краешек губ. - Я говорю, что хотел бы пригласить тебя сегодня вечером в ресторан. Как ты на это смотришь? Мне бы хотелось познакомиться с тобой поближе. Ты целую неделю ускользал от меня, не давая объясниться. Так как ты смотришь на то, чтобы наше знакомство началось с чистого листа? Может я и тряпка, и будь здесь Тата, она бы накостыляла мне по шее, возможно, даже, выковыряла бы ржавой ложкой глаз, но мне надоело дрочить по утрам и пускать слюни на Олега Владимировича в то время, когда рядом со мной есть такой образчик мужской красоты. - Я согласен, - и почему-то покраснел, как третьеклашка увидевший сиську. - Я заеду в восемь, рыжик, - назначил он время, а я кивнул, соглашаясь. - И называй меня Ник, мне так привычней. Освободив меня от своего тела. Блин, а так не хотелось, он такой горячий. Никита, нет, Ник напоследок чмокнул меня в нос и вышел из туалета. Как только он ушел, мне захотелось последовать за ним, вернуть тепло его тела, рук, его поцелуи. Постояв ещё несколько минут, чтобы перевести дух и успокоиться, я вернулся на рабочее место. День тянулся безумно долго. Ровно в 18.00 я, попрощавшись со всеми, быстрым шагом покинул офис и, надеясь, что не будет пробок, поехал домой. С ума сойти – свидание. Нужно держать себя в руках, чтобы не повторить прошлую пятницу и выдержать «правило третьего свидания». Три ха-ха! Как девица, ей богу. Ну, да, ладно. В любом случае свидание должно быть интересным. По дороге домой я мысленно выбирал чего можно на себя натянуть и составлял план действий на вечер. Только бы не забыть позвонить Тиму и узнать, как там прошли выписка и заселение. То-то Свят будет «рад».