Ангел рода Малфоев

Энджили: Спустя несколько дней, в поместье Лестрейндж наведался Люциус. Белла встретила его, окинув хмурым взглядом. Долохов лишь кивнул в знак приветствия. Все трое какое — то время находились в гостиной и обсуждали дальнейшие планы. — Антонин! — Я ворвалась, словно вихрь, в комнату, не сразу заметив присутствие старшего Малфоя. — Я хотела кое что спросить у тебя, но видимо ты… — увидев Люциуса, восседавшего в одном из кресел около камина, Беллу, так же находившуюся около мужчины, я замолчала. Антонин лишь слегка повернул голову в мою сторону. Странно среагировало мое тело. Ноги сразу стали ватными, сердце волнительно заколотилось в груди. Люциус не сводил с меня своего пронзительного, холодного взгляда, серых, словно сталь, глаз. Нервно сглотнув, я поспешила удалится в свою комнату, как можно быстрее. Захлопнув дверь, уже будучи в своей спальне, тут же отошла от нее и подняла палочку, направив ее на дверь, на случай того, если сумасшедшая Белл решит наведаться ко мне вместе со старшим Малфоем. Автор: Долохов хмуро смотрел на Люциуса, а Белла переводила взгляд с одного мужчины на другого. — Хватит! — Внезапно крикнула ведьма, и оба Пожирателя повернулись к ней. — Вы что, совсем сдурели от этой девчонки? Забыли, что нам сказал Повелитель?  — Я всё хорошо помню, — ответил ей Антонин. — Как и то, что Он запретил тебе причинять какой-либо вред этой девочке… — Не надо мне напоминать, Волк, я ещё не страдаю склерозом! И приказ Темного Лорда для меня — закон, — зло огрызнулась она. «Пантера, настоящая хищница!» — про себя подумал Долохов, вспоминая её патронуса. Все эти годы, включая заключение в Азкабане, Антонин продолжал безответно любить эту сумасшедшую ведьму. Но появление Энджи что-то надломило в его черной душе и холодном, волчьем сердце. Люциус же только усмехнулся, наблюдая за этой сценой. — Друзья, — проворковал он своим бархатным голосом, — давайте не будем ссориться. Каратель, ты же не будешь возражать, если я просто поговорю с твоей ученицей. Наедине. — И прищурился лукаво.  — Буду. — Ответил Долохов. — Во-первых, ты войдёшь в комнату только с разрешения самой Энджи. Во-вторых, ты отдашь мне свою палочку. В-третьих, ваш разговор будет происходить только в моём присутствии, не иначе. И, в-четвертых, если ты всё же посмеешь нарушить приказ Лорда и сделать что-то плохое самой девушке или её ребенку, я… — Глаза Долохова сверкнули синими адскими огоньками, он едва не сказал: «убью тебя», но сдержался: -…сделаю так, что ты сильно об этом пожалеешь. А лорд Малфой продолжал язвительно ухмыляться, слушая тираду Долохова. Его откровенно забавляло, как Антонин заботится об этой девочке. «Из тебя получился бы неплохой папаша, Каратель», — подумал Люциус, а вслух произнёс: — Не бойся, дружище, я, как и ты, служу Тёмному Лорду, и не осмелюсь нарушать его приказ. — С этими словами он вынул палочку из трости и протянул ее Долохову. — Возьми и успокойся. Но, если Энджи захочет поговорить со мной тет-а-тет, ты же не будешь возражать? — Антонин ничего не ответил, только крепче сжал палочку Люциуса, вмонтированную в набалдашник его трости. Энджи: Стоя у окна, пытаясь взять себя в руки, нервно вертела свою палочку. Послышался стук в дверь, от чего я едва не вскрикнула, а после произнесла, наставляя палочку вновь на вход в комнату:  — Убирайтесь! Я никого не хочу видеть! — Стук послышался вновь. Не выдержав, быстро подошла к двери и, открыв ее, застыла на месте. Передо мной стояли Долохов и Малфой. — Я, по-моему, ясно выразилась что никого из вас не хочу видеть! Люциус перевел взгляд на Антонина, а после вновь на меня, тихо и спокойно произнеся: — Нам всего лишь нужно поговорить, Энджили. — Взгляд мужчины оставался серьезным и все таким же холодным. — Спорить с Вами, мистер Малфой, — усмехнулась я, все же впуская их двоих в комнату, — бесполезно. Говорите, что хотели, и уходите. Я не настроена на продолжительные беседы в вашем обществе. Антонин отошёл в дальний угол комнаты и стал, держа обе палочки, свою и Люциуса, наготове, словно солдат на боевом посту. Его глаза были прикованы к нам. Наложив «Силенцио» вокруг нас с Люциусом, спросила: — Зачем ты пришел? Позлорадствовать с моей проигрышной дуэли? Твой сын ее выиграл, пустив в меня Сектумсемпру исподтишка! Неужели ты этого не заметил? — Жаль, что мы не наедине, — холодно произнес Люциус, вновь взглянув на Долохова и после на меня. От его взгляда мурашки пробежались по телу. — Разговор у нас с тобой сложился бы совершенно по другому. — Неужели? — Усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Не забывай что ты сейчас обезоружен, благодаря Долохову. — Вот именно, благодаря этому глупцу, я сейчас нахожусь в весьма не выгодном положении. — Мне кажется, я догадываюсь о чем пойдет наш разговор, мистер Малфой. — Тогда попроси его уйти и мы с тобой, совершенно спокойно, поговорим, не так ли? — Малфой хитро усмехнулся, но его глаза опасно сверкнули. Не сводя своего взгляда с Люциуса, все же была не уверена в словах Пожирателя Смерти. Он выжидательно стоял рядом. Автор: Девушка попросила Долохова уйти, но тот не сдвинулся с места, стоял, как вкопанный. — Всё равно он нас не услышит, благодаря чарам, — произнесла она, — так что можем говорить, не обращая на него внимания… Люциус пристально смотрел на Энджи. — Всегда ценил в женщинах ум и сообразительность, — улыбнулся лорд Малфой. — Как ты сама догадалась, речь пойдёт о твоем ребенке… — Нашем ребёнке, — поправила его Энджили, улыбаясь в ответ. Люциус пропустил её замечание мимо ушей и продолжал: — Так вот. Мне не нужен ещё один наследник, помимо Драко. Тем более, внебрачный. Надеюсь, ты это понимаешь? — Энджи с презрением смотрела на лорда Малфоя, её улыбка стала язвительной: «Его интересуют только деньги, он думает только о своём богатстве и статусе в обществе. Больше ни о чём…». Лорд Малфой достал из рукава какой-то свиток. Когда он делал этот жест, Антонин встрепенулся, решив, что Люциус припрятал ещё одну палочку. — Я подготовил документ, — продолжал мужчина, — согласно которому ты отказываешься от любых претензий на наследство… Приподняв бровки, она буквально выхватила свиток из мужских рук и, развернув, пробежалась глазами по тексту. — За это можешь не беспокоиться. Отец оставил мне завещание, в котором указывалось, что я являюсь прямой наследницей по отцовской линии и имею возможность получить некую, довольно не малую, сумму в Гринготсе. Люциус на это рассмеялся. — Твой отец не оставил тебе ничего, кроме долгов, которые я, кстати, выкупил и выплатил всем кредиторам. Так что, девочка моя, ты — нищая, как церковная мышь, у тебя нет ни-че-го! — произнес он по слогам последнее слово. — Но у меня есть вот это! — Энджи выхватила палочку и взмахнула ею в воздухе, что вызвало беспокойство Антонина. — Не вынуждай старину Долохова вмешиваться в наш разговор. Опусти палочку, Энджи. — Люциус сделал пару шагов назад, медленно поднимая обе руки. — Нет… — ее голос дрогнул, как и рука, в которой находилась палочка. — Мой отец был из твоей семьи. Я тоже Малфой и имею полное право иметь наследство! Люциус… — Слезы выступили на глазах и скатились по щекам, оставляя влажные дорожки. Мужчина коснувшись девичей руки с палочкой, медленно и уверенно опустил её вниз. Энджили смотрела на него, а после перевела взгляд на Антонина, который все это время наблюдал за ними. — Да, ты из семьи Малфоев. Но факт остается фактом, — серьезно произнес Люциус. — Даю тебе время до вечера. Пришлешь сову с ответом. Услышав его слова, Энджи сняла заклинание и обратилась к Антонину: — Отдай ему палочку. Долохов немного помедлил, но всё же вернул набалдашник трости с палочкой лорда Малфоя его владельцу. Люциус ещё раз ухмыльнулся и покинул комнату. — Что за бумагу тебе подсунул этот скользкий тип? — Спросил Антонин. Энджи молча протянула ему документ, подошла к окну и, глядя на снег во дворе, тихо заплакала. — Вот же негодяй! — Ругнулся Долохов, швыряя бумагу в камин, где её тут же охватило пламя, свиток медленно чернел в его языках. — Ни в коем случае ничего не подписывай! Ты слышишь меня, Энджили? В память о твоем отце и твоей маме, Жаклин… — Когда мужчина произносил это имя, его голос предательски вздрогнул. Он подошел к Энджи и слегка приобнял ее за плечики. Губы так и тянулись к девичьему ушку и щекам, по которым стекали слезы, но, вместо поцелуя, Долохов произнес, выслушав содержание разговора с Малфоем-старшим: — Что-то здесь нечисто. Я хорошо помню, как Гийом появился в Англии. Он прибыл из Франции вместе с Жаклин, своей невестой, мечтал вступить в ряды Пожирателей Смерти. Наша организация тогда как раз была на пике своей силы и популярности, о нас писали не только в «Ежедневном Пророке», но и в других газетах. Гийом был полон амбиций и веры в правильность нашей борьбы. У себя дома он продал всё свое имущество, а вырученные деньги распределил следующим образом: половину пожертвовал лично Темному Лорду на цели организации, остальные положил на счет в Гринготсе, я сам его сопровождал в этот гоблинский банк. Там была довольно внушительная сумма. Жаклин повезло меньше: она была самым младшим, восьмым ребенком в семействе Лавалей, мать ее умерла во время родов и отец, который очень любил свою жену, не мог простить младшей дочери ее смерть. У нее было ещё два старших брата и пять сестер, так что особо рассчитывать на большой кусок наследства не приходилось. После исключения из Шармбаттона за увлечение чёрной магией жизнь девушки вообще превратилась в сущий Ад. Поэтому она и последовала за Гийомом в Англию… - А потом добавил: — Похоже, Люциус втянул твоего отца в какую-то финансовую аферу. — Какое это имеет сейчас значение, Антонин? — Девушка повернулась к Антонину, тяжело дыша и вытирая слезы. — Я осталась без ничего. И мстить ему не имеет смысла, он не допустит... — Опустив голову, девушка уткнулась носиком ему в грудь. — Ты мне ничего не говорил за Темного Лорда. Какое решение он принял? Долохов вкратце пересказал Энджи суть разговора с Темным Лордом, сказав в завершении:  — Он почему-то заинтересован в рождении твоего ребенка. Но будь осторожна: если Белла не осмелится ослушаться Повелителя, то Люциус может воспользоваться услугами наемного убийцы. Он привык воротить грязные делишки чужими руками. Энджили: — Что ж, понятно. Со мной будет все в порядке, раз сам Темный Лорд предупредил Беллу. Я не думаю, что она осмелиться нарушить его приказ. — Вновь взглянула на Долохова, слегка закусив нижнюю губу, после чего лукаво улыбнулась. — Я была не против поцелуя тогда, в гостиной. Кажется, в тот вечер ты впервые мне показал невербальную магию. — Кончиками пальцев коснулась мужской груди, медленно поднимаясь вверх к его шее. Мое дыхание стало чуть тяжелее и... возбужденным? Что? Что со мной вообще происходило? Почему именно сейчас я так остро нуждаюсь в мужском внимании и ласке? — Белла… Она не осмелится…