Gwisin

— Может, нам стоит немного сократить путь здесь? Парень открыл глаза и посмотрел вверх. Он сидел на земле у ели, опёршись спиной о толстый ствол высокого дерева, и дремал, когда у кромки леса раздались голоса. Почему-то сегодня у него было отвратное настроение и никакого желания узнавать, кого сюда принесло. Одна мысль о непрошенных гостях в его владениях в такую замечательную для отдыха погоду раздражала. — Через Лес пропащих? Ты совсем с ума сошёл? — в женском голосе проскальзывали нотки ужаса. Он робко выглянул и сквозь ветви увидел компанию подростков, переминающихся с ноги на ногу на краю прилегающего поля. Единственная девушка была одета в лёгкое шифоновое платье в мелкий горошек, ткань которого развевалась на поднявшемся ветру, её чёрные волосы были заплетены в тонкие косы, украшенные жёлтой лентой, а на голове была шляпка с широкими полями, которую юная особа придерживала тонкой рукой. По обе стороны от неё стояли два парня, похожие друг на друга как две капли воды. Одеты они были в школьную форму, а в руках держали большую корзину и плед. Когда-то он тоже был таким. Обычный студент крупного университета в Тэгу Мин Юнги, приехавший навестить своих родственников. Но теперь… — Сразу видно, что ты нездешний, — сказал тот, что слева, ставя корзину на землю. — А что в нём такого? — спросил третий юноша и повернулся к лесу. Юнги рефлекторно спрятался за дерево, но вскоре снова выглянул, разглядывая четвёртого гостя. Он был не такой, как его спутники. На нём была белая майка и лёгкая рубашка на пару размеров больше, чем нужно, свободные шорты, на голове — соломенная шляпа, из-под которой выбивались светло-каштановые пряди волос. Незнакомец спустил солнечные очки на кончик носа, вглядываясь в лес поверх оправы, будто пытаясь найти какой-то ответ, и приложил палец к своим пухлым губам. Мину вдруг показалось, что парень смотрит прямо на него. — В лесу постоянно пропадают люди. Бесследно. Поговаривают, что здешние духи утаскивают путников в мир мёртвых, — девушка сделала шаг назад, прячась за спинами друзей. Юнги хмыкнул. — Да нет же, Айрин, — протянул парень справа от неё, запрокинув голову наверх, затем, оглядев спутников вкрадчивым взглядом, сказал чуть тише, приложив ладонь к губам: — Это место облюбовал маньяк. Он убивает здесь своих жертв, а затем так тщательно прячет их тела, что ни одного до сих пор не нашли. Ходят слухи, что он и живёт в этой глуши. Улыбка пропала с лица Мина. В словах учащегося была доля правды: люди действительно находили в этом лесу свой последний приют. Вот только Юнги был последним из них. Это было больше десяти лет назад. Устав от вереницы родственников, жаждущих посмотреть на парня, так давно не возвращавшегося к семье, он пошёл искать тихое место. Уже тогда лес славился своей страшной историей: старшее поколение рассказывало о странных огнях, виднеющихся средь деревьев из глубины чащи, и связывало их с пропажей людей в округе, но подростки всегда считали это выдумками для детей. Да, полиция не раз приезжала патрулировать лес, но все поиски всегда заканчивались одинаково: ничем. Надев наушники, Юнги отправился к поляне, которую было хорошо видно как раз с того места, где сейчас стояли подростки. Сев на один из камней, видневшихся из травы, он разглядывал созвездия, что так ярко сияли на почти чёрном небосводе, когда всё вокруг внезапно погрузилось во тьму… Очнувшись, он резко сел. Затылок неприятно саднил, но, несмотря на это, голова не болела. Неужели он потерял сознание? Мин потёр лицо ладонями. Осознав, что не слышит музыку, пальцами коснулся ушей и, не обнаружив наушников, стал руками рыскать по траве, пытаясь их отыскать. Рядом их не оказалось, и, когда парень повернулся, он застыл. Из примятой травы в его сторону стеклянными глазами смотрел он сам. Лицо было испачкано кровью, рот приоткрыт, наушники были обкручены вокруг шеи. Он был мёртв. — Славный денёк, чтобы умереть, хе-хе-хе, — Юнги лишь сейчас заметил сидящего над телом мужчину. Он был опрятно одет, волосы аккуратно уложены. Света звёзд не хватало, чтобы рассмотреть его лицо, но юноша был уверен, что глаза выдали бы его сумасшествие. — Что ж, пойдём, пора тебя спрятать, хе-хе-хе. Незнакомец схватился за ногу жертвы и, описывая полукруг, направился в глубь леса. Стеклянные глаза трупа словно наблюдали за ошарашенным парнем, пока его тащили мимо. Мин всё так же сидел и сверлил взглядом то место, где ещё минуту назад лежало тело. Он не понимал, что происходит, что это за розыгрыш, почему этот парень так похож на него? Вот он, сидит на траве, вполне реальный, не прозрачный! Юнги с силой протёр глаза, затем, ущипнув, оттянул одну щеку, потом вторую… Охваченный паникой, он с силой сжимал кожу пальцами, то же сделал и на ногах. Ничего. Он не чувствовал ничего. На глазах навернулись слёзы. Они градом стекали по щекам парня, пока тот рвал на себе волосы, пытаясь причинить себе боль, умоляя почувствовать хоть что-то. Пустота. Он не чувствовал боли, пока его душу рвало на части. Юноша рыдал. Из груди рвался дикий, истошный крик, но застревал где-то в горле, возвращаясь обратно под рёбра, клубясь, сгущаясь, перерастая в нечто новое, страшное, поглощающее. Ненависть. Она обуяла призрака. Как могло такое произойти с ним? Он молод, амбициозен. Только-только поступил в университет, только-только понял, чему хочет посвятить свою ничтожную для этой Вселенной жизнь. Почему он? Почему сейчас? Почему так? Почему? Почему... Почему! Мин вскочил на ноги и, движимый столь страшной силой, рванул за своим телом. Он бежал на загоревшийся в ночи фонарь, которым его убийца освещал себе путь. «Блуждающий огонь, — вдруг вспомнил он рассказы местных. — Вот что видели все эти люди. Знак свершившегося преступления. Фонарь.» Казалось, что Юнги провёл на поляне в осознании нового положения дел лишь несколько минут, но человек, укравший его жизнь, был уже далеко впереди. Мин бежал и бежал, огибая старые хвои, перепрыгивая стволы давно поваленных временем древ. Создавалось ощущение, что сама тьма клубилась вокруг него, настолько его съедала злость. Огонь впереди моргал, на мгновения прячась за елями, становясь всё больше и больше. Мин сам не заметил, как догнал своего убийцу, но, пытаясь толкнуть его, потерпел неудачу: его руки прошли сквозь незнакомца словно ветер меж тоненьких колосьев в золотящемся поле. — Ха? — мужчина на миг остановился, чуть приподняв голову и вглядываясь в плотные кроны вековых елей. — Странно, откуда повеяло? Деревья совсем недвижимы. Прям как ты, мой новый дорогой друг, — убийца слегка повернулся к телу, которое всё ещё тащил за собой, и противно засмеялся: — Хе-хе-хе. Кряхтящий звук, который издавал незнакомец, раздражал Юнги, всё больше и больше распаляя в нём пламя ярости. Поднявшись, он снова и снова пытался ударить обидчика, но тот слышал лишь присвистывания ветерка. В отчаянии юноша упал на колени, в слезах провожая самого себя. Труп всё так же смотрел на него пустым стеклянным взглядом. — А вот и твой новый дом! Хе-хе-хе. Мин поднял взгляд и увидел впереди ещё одну полянку. Вновь поднявшись, он сделал несколько пошатывающихся шагов и, подойдя к кромке опушки, застыл. Место было обычным: невысокая трава, кое-где примятая, небольшие островки лиловых цветов, растущих то тут, то там. — Красиво, правда? — мужчина остановился и, отпустив свою ношу, глубоко вдохнул воздух. — Я сам создал это место. Ещё будучи ребёнком, я с отцом срубил десяток елей и выкорчевал пни. Затем засеял всё травой. Я пытался садить здесь цветы, но они быстро увядали и пропадали. Так продолжалось до тех пор, пока я не нашёл подходящее удобрение. И тут Юнги понял, что имеет в виду этот человек. — Только люди обладают широким набором нужных элементов для того, чтобы цветы укрепились на своём месте, — незнакомец, охваченный восторгом, с любовью оглядывал поляну. — Они набираются сил, впитывая в себя соки молодости, и затем могут выжить самостоятельно на этой земле. Но разрастись на всю поляну они всё так же не в силах. Осознание ударило Мина словно обухом по голове. Цветы не росли беспорядочно. Они укрывали могилы. Четыре. Шесть. Одиннадцать. Именно столько насчитал он лиловых островков среди зелёного моря. — Тебе выпала честь дать жизнь флоксам, — убийца безразлично посмотрел на труп, легонько пнув его ногой. — Давненько хотел посадить их здесь, хе-хе-хе. Несколько минут мужчина стоял в тишине, думая о чём-то своём, глядя на картину, созданную его же руками. — Что ж, пора работать, — сказал он, уперев руки в бока и по-детски надув губы. — Мне нужно справиться до утра. Юнги беспомощно смотрел, как неизвестный закинул его тело на своё плечо и, подсвечивая себе фонарём путь и аккуратно ступая, направился в сторону незамеченной парнем раньше вырытой ямы. Рядом с ней в горшках уже располагались цветы, чуть понурившие свои головы, мешок с опилками, судя по надписи, несколько баночек с чем-то сыпучим, горка земли из ямы и аккуратно уложенный дёрн с травой. Глядя на то, что должно случиться с ним, Мин горевал, не сдерживая слёз. Он снова и снова вспоминал мать, которая просила его не уходить далеко и которая наверняка уже забила тревогу; отца, который хоть и считал сына сосунком, но всё же поддерживал те начинания, что, на его взгляд, помогли бы добиться чаду чего-то большего; брата, с которым он ссорился каждый божий день, но знал, что всегда мог обратиться к нему за помощью. В голове всплывали слова, сказанные юношей в пылу обиды, действия, ранящие окружающих. Сейчас, когда изменить больше ничего нельзя, он понимал все свои ошибки и осознавал, насколько все склоки были ничтожными. Только сейчас. С неба, словно вторя несчастному, падали сначала редкие капли, затем вода полилась градом. Небосвод прорезала вспышка света, освещая всё вокруг, а где-то вдалеке послышался гром — грозная свита электрического разряда, — с каждым раскатом набирая силу и становясь всё громче и громче. Мужчина остановился, вглядываясь в сгустившиеся небеса. — Так-так-так, дождь начался слишком рано, — он поджал губы, выражая досаду. — Ну, ничего, не придётся самому поливать этих малышей. Уложив тело рядом с ямой, убийца снова выпрямился и обвёл взглядом поляну, любуясь. — А? Что? — мужчина упёр лопату в землю и облокотился о неё. Юнги мог поклясться, что преступник смотрит прямо на него. Несколько раз переведя взгляд с трупа на парня на краю поляны, незнакомец указал пальцем в сторону Мина, радостно причитая: — Смотрите-ка, близнец! Я смогу посадить больше цветов! Иди сюда, маленький проказник, тебе всё равно некуда бежать! Лишь я знаю выход! Теперь юноша был уверен, что убийца видит его. Словно наполнившийся неизвестно откуда взявшейся уверенностью, он твёрдым шагом направился к мужчине. Тот поднял лопату, готовый напасть в любой момент, но Юнги лишь ускорился, переходя на бег. Когда он был уже совсем близко, преступник резко взмахнул острым концом, намереваясь ранить мальчишку, но орудие лишь прошло сквозь него, словно разрезав воздух. Шокированный, незнакомец хотел отступить, но Мин уже вцепился в одежду на его груди, толкая. Оступившись, он полетел в вырытую своими же руками могилу, роняя лопату. Яма оказалась неглубокой, но мягкий слой земли, слегка прибитый ливнем, не смягчил падения, и мужчина вскрикнул. Быстро поднявшись на ноги, убитый мальчишка схватил садовый инструмент и стал беспорядочно втыкать его в тело того, кто отнял его жизнь. Острие лопаты с треском входило в его грудь, ломая рёбра и разбрызгивая вокруг кровь, и с булькающим чавканьем выходило, чтоб вновь прорвать плоть в другом месте. Ярость застилала глаза и закладывала уши, он не видел и не слышал, словно вокруг ничего и не было. Юнги слепо колотил своим оружием куда придётся, даже не замечая, что жизнь давно утекла из его обидчика, а красная жидкость, мгновенно смываясь ливнем с травы, впитывалась в землю. Когда Юнги очнулся, гроза прекратилась, а дождь поредел. Отбросив лопату, он подставил своё лицо небу, чтобы то своими слезами смыло чужую кровь. Когда остатки гнева схлынули, парень услышал шёпот и резко обернулся. Позади стояло одиннадцать человек, слегка сияющих и просвечивающих. «Души», — догадался он. — Спас-сибо, — слегка растягивая «с», произнесла стоящая в первом ряду девушка чуть хрипловатым голосом. Мин обвёл пришедших взглядом. Это были молодые люди, которых ждала длинная, полная радости жизнь, но оборванная в самом начале. Так же как и его. Они были одеты по-разному, а по некоторым деталям парень понял, что длилось всё это не один десяток лет. — Мы были заперты здес-сь долгие годы. Благодаря тебе мы ос-свободилис-сь. Никто из нас-с ничего не мог с-сделать. Ты был избран. — Избран, — хмыкнул Юнги. Он снова посмотрел на своё бездыханное тело, лежащее на земле, и глаза наполнились слезами. Юноша подставил голову небу. — Это не то, чего я ждал. — Никто никогда такого не ждёт, — девушка, подойдя ближе, положила руку на его грудь, и Мину показалось, будто из него утекают недавние тёмные эмоции. — Но ты многое с-сделал не только для мёртвых. Живые теперь тоже вне опас-снос-сти, — «спаситель» опустил голову, грустно улыбнувшись. — Нам пора идти. Жнец уже прибыл за нами. — Жнец? — парень растерянно оглядывался, но не увидел никого нового, только души с непонятно откуда взявшимися цветами исчезали среди деревьев. — Он проведёт нас-с к мос-сту через-с С-сандзу, — незнакомка уронила грустный взгляд на цветок в своих руках. — А как же я? — отбросив лопату в сторону, он попытался ухватиться за плечо незнакомки, но ему не удалось: так же, как и раньше, рука прошла сквозь неё. — Что должен делать я?! — Прос-сти, — тихо произнесла она и, развернувшись, растаяла в воздухе. От бессилия Мин рухнул на колени, глядя в дождливое небо. Он не понимал, что должен делать дальше, а подсказок не видел. Души остальных жертв ушли за Жнецом, но почему он не забрал его? Почему оставил, обрёк на бессмысленные скитания? Светало. Серые облака, укрывшие небеса цельным одеялом, бледнели, из последних сил пытаясь скрыть начало нового дня. — Я прошу вас, найдите его! — парень резко повернул голову в сторону, откуда услышал слабый знакомый голос. — Найдите моего сына! Найдите Юнги! — Мама? Вскочив, юноша рванул к выходу из леса, откуда доносились звуки. Почему-то у него не было сомнений, где именно находились люди, он бежал и бежал им на встречу. Большое количество полицейских и волонтёров уже методично шли меж деревьев на некотором расстоянии друг от друга. Среди них он заметил брата, родители стояли чуть поодаль: отец пытался уговорить маму уйти домой и дожидаться сына там, но та, рыдая навзрыд, отказывалась. — Я здесь! — Юнги кричал и размахивал руками, но его никто не слышал. Остановившись, он рвал свои голосовые связки, но ничего не изменилось: люди шли под мерный стук капель о их дождевики, не поднимая голов, и периодически звали его по имени. — Хён, — парень и не заметил, как оказался возле брата, — хён, ты меня слышишь? Хён, — лицо родственника оставалось непроницаемым. Мин-младший заметил, как напряжены губы старшего, а глаза, полные слёз, безразлично буравили землю. — Хён, умоляю. Пойдём, я покажу, где искать. Юнги пытался коснуться его, но рука, как и раньше, проходила сквозь, не задев. Он подбежал к родителям, пытаясь достучаться и до них, но тщетно. Они были так же слепы и глухи, как и брат. Слёзы стекали по щекам, не принося облегчения. Парня разрывало на части, боль, концентрируясь в груди, распирала его. Мин почти физически ощущал, как рассыпается на мелкие кусочки, и, чем сильнее было это чувство, тем сильнее шумел вокруг собравшихся дождь. — Кто-нибудь, умоляю, — душа бродила среди живых в отчаянии. Надежда, что его услышит хоть кто-нибудь таяла с каждой минутой. — Я здесь. Помогите… — Хм? — один из волонтёров, молодой парень, повернулся в его сторону и стал напряжённо вглядываться в глубину леса. — Вы слышите меня? — Юнги сразу же подбежал к нему ближе, размахивая руками у его лица и повышая голос: — Идите на мой голос! Я покажу, где нахожусь! Пожалуйста! Помогите! — Что такое? — незнакомый мужчина лет шестидесяти обратился к коллеге, положив свою руку на его плечо. — Мне показалось, что я что-то слышал, — юноша не сразу повернулся на одного из спутников. Поправив капюшон дождевика, он слегка освободил ухо и прислушался. — Да, это я! Мин Юнги! — дух кричал, что было сил, надеясь, что действительно нашёл кого-то, кто найдёт кладбище в глубине леса. — Идите на голос! — Наверное, показалось, — волонтёры, пожав плечами, вернулись в строй. Из груди Юнги вырвался отчаянный вопль. Преисполненный смешанными чувствами, он топтал ногами устеленную высохшими иглами землю, ломая ссохшиеся веточки под ногами, которые, хоть и были небольшими, издавали гулкий треск. — Тишина! — вдруг раздался крик какого-то человека из поискового отряда и все затихли. Вот оно! Кажется, Мин нашёл способ, как привести людей к поляне! Побежав в сторону могил, он охапками хватал не успевшие пропитаться дождевой влагой ветки, ломая одну за одной. — Кажется, там! — один из полицейских вытянул руку в его сторону, и рядом с ним раздался тихий шёпот коллег, кивающих в знак согласия. Юнги чуть не скакал от радости, причитая «Да, да, да! Это действительно работает!», как вдруг в противоположной от него стороне раздался похожий, но чуть более громкий треск. Звук становился слегка беспорядочным, а потом и вовсе произошло что-то жуткое. — Помогите! — юноша услышал свой голос. Слабый, слегка искажённый, но чертовски похожий. Как такое вообще возможно? — Юнги! — его брат, среагировавший мгновенно, развернулся в сторону крика и побежал, едва успевая огибать стволы елей. Бо́льшая часть поискового отряда последовала его примеру. — Нет! — истошно завопил Мин-младший, однако его никто не слышал: — Хён, я здесь! Здесь! Голос самозванца звучал то тут, то там, заставляя волонтёров и полицию блуждать по лесу всё дальше и дальше от поляны, ставшей последним приютом для тринадцати человек. Юнги сначала пытался найти имитатора его голоса, но он так же умело водил его за нос, как и пару десятков живых человек. Затем юноша бросил эту идею, попытался сосредоточиться на том небольшом отряде, который всё так же методично обходил лес по изначально намеченному маршруту, пытаясь привести их к нужной ему точке, однако те, словно слепые агнцы, обходили её стороной, будто не замечая фиолетовых островков, созданных рукой преступника. Он хрустел ветками, кричал, бросался шишками, но волонтёры, сами того не замечая, огибали поляну, точно её и не было. Подобно аномальной зоне, просто испарилась, хоть и представала взору затерявшегося на ней парня. Глядя, как люди уходили дальше и дальше, он наполнялся всё бо́льшим отчаянием, а когда отряды, обессилев от безрезультатных поисков, покинули лес, и вовсе потерял последние крупицы надежды. «Никто и никогда не отыщет меня здесь. Я остался один среди деревьев и лиловых цветов. Навеки.» Юнги пытался выбежать за людьми из леса, но не мог, словно какая-то невидимая стена не позволяла ему это сделать. Юноша снова и снова натыкался на неё, колотил кулаками, кричал, но ничего не менялось: он по-прежнему не мог пройти дальше крайних деревьев. С каждым ударом попытки его слабели, сходя на нет. Проводив взглядом последнюю машину, которая силой увезла его мать от этого места, он ещё несколько минут смотрел ей вслед. Развернувшись, юноша еле передвигал ноги, медленно направляясь к поляне. Вопросы «как» и «почему», оставаясь без ответа, терялись где-то внутри, оставляя в лишённой мыслей голове лишь тонкий звенящий звук, закладывающий уши. Ещё раз взглянув на трупы, он взял лопату и выкопал чуть поодаль новую могилу. Аккуратно подняв своё мертвое, закоченевшее тело, юноша, не задавая больше никаких вопросов о странности происходящего, аккуратно поместил труп в могилу, по возможности выпрямив конечности и прикрыв высохшие глаза. Несколько минут Мин смотрел на себя остекленевшим взглядом. Хоть душа и была преисполнена молчаливой скорбью, слёз не было. Засыпав яму песком, он принёс цветы и высадил их в землю. Двенадцатый островок. Парень бросил взгляд в ту сторону, где лежал преступник. Юнги очень хотелось оставить его так, как есть, чтобы местные птицы и звери сожрали его останки, не оставив в этом мире ничего, но понял, что это будет жестоко по отношению к самим животным, позволить им питаться такой падалью, да и не видел он здесь никого, даже вороны. Таща лопату за собой по земле, юноша вернулся к могиле мужчины и, даже не взглянув на него, засыпал, приложив сверху оставшимся дёрном. Вот и всё. Отбросив лопату, Мин покинул поляну, не оглядываясь. Шли дни, он бродил среди деревьев, намеренно избегая кладбища в центре леса. Несколько раз его семья возвращалась, но всё так же проходила мимо поляны, не замечая ни её, ни знаков, которые пытался подавать младший сын в первое время. Сюда не забредали ни охотники, ни грибники. Путники намеренно обходили чащобу стороной. Юнги иногда выходил к кромке леса, провожая людей взглядом, скучая по внешнему миру. Ещё несколько раз он пытался выбраться, но тщетно. Юноша понял: лес не отпустит его. Теперь здесь его дом. Чаще нужен был хранитель, и она нашла его в нём, заперев в своих пределах, но позволив играть с ней: управлять погодой, ростом древ и растений, звать животных и создавать свои аномалии. Юнги сначала отвергал сомнительный дар, но в конце концов принял, другого выхода у него и не было…