Gwisin

Чимин потратил несколько дней, ища информацию о Юнги. Судя по немногочисленным газетным заметкам, он пропал больше десяти лет назад. Свидетели утверждают, что наблюдали, как он ушёл в сторону леса, и больше его никто не видел. Тело так же не было найдено, так что парень был внесён в список без вести пропавших. Кроме него в этом лесу исчезнувшими считались ещё одиннадцать человек. Всего двенадцать, и это за неполных тридцать лет! Двенадцать… А ведь именно столько клумб он насчитал тогда на поляне. Неужели Мин не шутил? Значит, под одним из лиловых островков лежат и останки Юнги? Не один день Чимин уговаривал сестру и друзей сходить в лес вместе, но те не соглашались ни под каким предлогом, а за ним самим усиленно наблюдали и отказывались отпускать куда-либо одного. Он с трудом уговорил взрослых выдвинуться на поиски поляны, но никто из них не нашёл её, будто та и вовсе не существовала, а была лишь детской выдумкой. Паника о состоянии Чимина и страх о его новой потере ослабли лишь спустя две с половиной недели. Вырвавшись из душной обстановки дома, юноша первым же делом отправился в сторону леса. Блуждая среди деревьев, он звал Юнги, но ответа так и не последовало. Разрываемый болью дух, стоило ему услышать голос мальчишки, сразу же уходил настолько далеко, насколько мог, и, прячась в зарослях, тихо сидел, закрывая уши, лишь бы не слышать его так громко. Пак не оставлял попыток вновь увидеть Мина. Он наведывался в чащу, как только выдавалась такая возможность, ходил кругами, выкрикивая имя призрака, ждал его на поляне, каждый раз удивляясь заходу солнца, ведь думал, что здесь оно оставалось над головой постоянно. В сумраке юноша покидал лес, чтобы вернуться на следующий день. Ночью Чимин снова и снова читал статьи и разглядывал те немногие фотографии пропавшего парня, которые смог найти в интернете. Чимин всё гадал, как же ему выманить духа, и, ведомый своими мыслями, он наткнулся на картинки цветов. Тех самых, что он фотографировал на свой телефон. Теперь он знал их названия: флоксы и кипрей. И тут Пака осенило: хоть растения и были многолетниками, росли они уж очень аккуратными клумбами. Значит ли это, что Юнги всё-таки ухаживал за ними? На следующее утро, вооружившись небольшой походной лопатой, Чимин твёрдой походкой направился в лес. Дорогу к поляне он знал уже наизусть и, быстро добравшись до неё, осмотрелся. Рядом как всегда никого не было, лишь цветы, поддуваемые лёгким ветерком, мягко раскачивались из стороны в сторону. Сердце сжималось от одной мысли, что ему, возможно, придётся испортить всю эту красоту, но другого выхода он не видел. — Ты не оставил мне выбора! — громче обычного крикнул Пак и дрожащей рукой, держащей лопату, указал на один из ближайших островков: — Если не хочешь выйти и поговорить по-хорошему, мне придётся воспользоваться жестокими методами! В ответ лишь ели, грузно раскачиваясь на ветру, шумно протестовали. Простояв так с несколько минут, юноша с отчаянием выдохнул «мне жаль» и уже замахнулся, чтобы обломать несколько стеблей остриём садового инструмента, как вдруг услышал позади себя голос того, кого так ждал: — Постой. — Юнги! — Пак резко развернулся. Глаза застилала пелена, и он несколько раз моргнул, чтобы наконец различить фигуру, стоящую в тени деревьев. Ему так хотелось броситься навстречу Юнги, но ноги словно пустили в землю корни: — Я уже и не думал, что ты выйдешь. — Ты мог испортить их все, — спрятав руки в карманы, дух смотрел в сторону, избегая взгляда гостя. — Это последний год их цветения, а я ещё не успел собрать семена. — Я думал, они растут вечно благодаря твоим силам, — Чимин безвольно опустил руки, не в силах перестать смотреть на парня. Хоть тот и был призраком, у него создавалось ощущение, что Мин стал каким-то серым. — Можно сказать, они во мне не нуждаются, — Юнги, слегка улыбнувшись, поднял глаза на мальчишку, но быстро отвернулся. В груди всё сжималось, а по всему бесплотному телу пробежала дрожь. — Растут они сами, мне нужно лишь пересаживать их. Время от времени. Воцарилось молчание. Оба молодых человека стояли, не в силах сделать и шага. Чимин неотрывно смотрел на призрака, пока объект его любви разглядывал носки своих кед. Все вопросы, роем крутившиеся в голове Пака ещё несколько минут назад, будто испарились. Он так много хотел узнать, но не мог. Не думал, что сейчас подходящий момент. — Я приходил сюда несколько дней к ряду, — наконец выдавил он. Слёзы стекали по щекам одна за другой, не давая и секунды передышки. Воздуха в лёгких словно не осталось, и из груди стали вырываться приглушённые всхлипы. — Я знаю, — голова Мина наклонилась ещё больше, скрывая за волосами лицо. — Слышал. — Почему ты не выходил? — говорить становилось труднее. Слова комом застревали в горле, и Паку приходилось прилагать усилия, чтобы произнести их. — Я столько раз звал тебя. — Потому что это неправильно! — выкрик Юнги был резким. Несмотря на то, что его голос дрогнул в конце, слова полоснули словно ножом. — Живые не должны бегать за мёртвыми, понимаешь? Ты должен жить! Жить, а не тратить своё время на того, кто даже из леса выйти не может! — Но я хочу этого! — Чимин рвал горло, пытаясь перекричать призрака. С каждым словом сердце в груди сжималось всё сильнее, причиняя нестерпимую боль. Казалось, ещё немного — и на его костях тоже вырастут флоксы. — Хочу быть здесь, с тобой! Сидеть в тени деревьев в обнимку, разглядывать небо, вместе собирать семена и высаживать цветы! — А я не хочу, — Мин сказал это тихо, но юноша услышал его. Щёки обоих были мокрыми, а руки дрожали. Пак выронил лопату из рук, всё-таки сломав несколько стеблей. Юнги, медленно переставляя ватные ноги, двинулся к мальчишке: — Я не хочу, чтобы ты прозябал в этом лесу. Не хочу видеть, как с каждым днём ты чахнешь, отдавая больше, чем можешь получить. Не хочу страдать, глядя на тебя и понимая, что вся твоя жизнь, сжавшаяся до пределов этого леса, катится под откос, — подойдя к нему вплотную, дух своими ладонями вытер слёзы с лица Чимина, нежно касаясь его кожи. — И пусть я не могу дать тебе того, чего ты желаешь, я дам тебе гораздо большее: настоящую жизнь. Без меня. — Нет, — юноша, вцепившись руками в рубашку на груди Юнги, мотал головой в стороны. — Она мне не нужна. Мне нужен ты. — Когда я умер, мне было двадцать два, — призрак медленно скользил взглядом по лицу заплаканного Пака. Словно исследуя его, Мин гладил его щёки пальцами, пытаясь успокоить. — Я многого не успел, многое не попробовал. Даже взаимные чувства настигли меня лишь после смерти. Все эти годы в одиночестве я представлял, как заканчиваю университет, нахожу работу, завожу семью. Каждая мысль, словно нож, вонзалась в меня, принося безграничную боль и отчаяние. Но теперь есть кое-что, что ранит меня больше. Ты и твои решения. Мне невыносимо осознавать, что я отбираю у тебя то, чего у меня нет и не будет, — наконец, Юнги посмотрел в глаза Чимина. — И если ты не хочешь прожить все эти этапы ради себя, то, умоляю тебя, сделай это ради меня. Получи образование. Найди любовь всей своей жизни. Стань отцом — мальчика, девочки, щенка в конце концов — не важно. — Я почти закончил первый этап, — мальчишка чувствовал, что он не один рассыпается на части и из них двоих гораздо хуже именно Мину. Век человека не долог, а Юнги столетиями будет носить всю эту боль в себе. Не в силах покинуть проклятый лес, он заперт в ограниченном пространстве наедине со своими мыслями. — Мне осталось закончить лишь несколько курсов. — Это прекрасно, — призрак широко улыбнулся, скрывая за этим свою боль. — Осталось не так уж и много. — Могу я приезжать к тебе? — уголки губ Чимина тоже поползли вверх. Ему не хотелось покидать это место; создавалось впечатление, будто он бросает Мина одного, предаёт его. — Стоит ли оно того? — Я ведь должен делиться своими успехами. Пожалуйста. Хотя бы раз в год. — Я буду ждать тебя в следующем году. Юнги легко коснулся губ мальчишки, таких желанных и солёных от слёз. Поцелуй был аккуратным, с привкусом горького отчаяния, словно они оба чувствовали, что это была их последняя встреча. Мин верил, что за этот год Чимин забудет его, словно давний летний сон, рассеивающийся на рассвете, хотя в глубине души и жаждал увидеть его вновь.

***

На следующий год Чимин побежал в лес, едва успев появиться в деревне. Он ловко маневрировал среди деревьев, на всех парах летя к поляне. Почему-то юноша знал, что найдёт духа там, и не прогадал. Юнги лежал на траве среди клумб, нежась в лучах вечного солнца. Пак дал знать о своём присутствии тенью нависнув над призраком. — В отличие от меня ты не прозрачный, — Мин приоткрыл один глаз, с трудом сдерживая улыбку. Его била приятная дрожь с того самого момента, как он услышал приближение гостя к чаще. — Хочу открыть тебе один секрет, — Пак тоже опустился на траву рядом с Юнги, мысленно заставляя себя сдержаться и не наброситься на него с объятиями. — Рядом со мной ты тоже отбрасываешь тень. — Очень жаль, — Мин, схватившись за майку Чимина на спине, повалил юношу на себя и крепко обнял, целуя в макушку. — Я скучал. — Не больше моего, — парень показал призраку язык, удобнее устраиваясь в таких желанных руках. Лёжа в обнимку и целуясь, юноши провели так весь день. Между этим Пак рассказывал о своей учёбе и жизни, как сдавал экзамены, засыпал в библиотеке, веселился на вечеринках друзей, а после с жуткой головной болью вновь шёл на занятия. Дух слушал все эти истории, чуть прикрыв глаза, и представляя самого себя во всех этих ситуациях. Юноша был словно поводырём для слепого, так ярко и красочно рассказывая, какая может быть жизнь за пределами этого крошечного в масштабах мира леса. В конце дня, запечатлевая на губах друг друга прощальный поцелуй, они снова расстались на целый год. Чимин посетил лес в конце следующего лета. Они вновь провели целый день в рассказах и нежностях, так же, как и в первый раз, хотя после у Юнги осталось лёгкое впечатление, будто что-то всё-таки изменилось, но он так и не смог понять что. — В следующий раз я приду к тебе уже рабочим человеком, — приподняв голову, серьёзно заявил Пак перед долгой разлукой. — Станешь совсем самостоятельным, — Мин широко улыбался, держа руку юноши в своей. Было горько осознавать, что впереди его снова ждал год одиночества, но сам факт новой встречи с этим лучезарным юношей грел его. — Ты будешь гордиться мной, — Чимин обнял призрака на прощание. — Уже. Ещё через год мальчишка предстал перед духом уже со своим естественным — почти чёрным — цветом волос. В этот раз он не бросился к Мину, как только увидел, а спокойно подошёл и, подарив лёгкую улыбку, коротко обнял. — Работа настолько вытягивает душу из людей? — призрак легонько ткнул плечо гостя своим, когда они как обычно сидели на поляне. В этот раз Пак приехал в начале осени, и цветы, готовясь к холодам, уже почти отцветали. — Наверное здорово, что я умер до того, как дошёл до этого этапа. — Наверное, — Пак говорил без энтузиазма, но, спустя какое-то время, повеселел и в общих чертах рассказал о своей жизни. Юнги чувствовал, что было что-то ещё, о чём умалчивал юноша, однако сам не спрашивал. Отчасти он понимал, что их встречи не будут такими же, как в первый год, вечно, но смириться с этим не мог. К сожалению, поцелуи уже не были такими страстными, а объятия долгими. Только теперь Мин начинал осознавать, что эти встречи были ошибкой не для Чимина, а для него самого. Человеческие чувства, возможно, угасали со временем, его же наоборот, лишь усиливались. «Я должен быть благодарен и этому», — в этот раз дух не отводил взгляд, а жадно рассматривал юношу, запоминая его черты и движения. Ещё через год Юнги начал готовиться к приходу Чимина ещё с весны, однако тот не явился. Прошло лето. Пролетел сентябрь. Снаружи леса во всю хозяйничал октябрь, когда призрак, сидя на поляне, услышал шаги на подходе к чаще. Они были медленные, будто уставшие. Остановившись на несколько минут в нерешительности у самого входа, гость всё же ступил в лес. Человек шёл медленно, аккуратно огибая деревья, периодически ударяя шишки носком обуви. Дойдя до поляны, он снова остановился. Юнги, не оборачиваясь, срывал с увядших бутонов коробочки с семенами, аккуратно вылущивая маленькие горошинки в небольшую чашу, выструганную из дерева. Внутри клубилось, ныло неприятное чувство. Краем сознания он понимал, к чему всё идёт, но по-прежнему не хотел осознавать и принимать это. Шаги возобновились. Через минуту рядом с духом присел Пак. Боковым зрением Мин видел, что уже взрослый юноша был тепло одет, расстегнув лишь свой плащ. Солнце над ними как всегда ярко светило, делая воздух по-летнему тёплым. Призрак приподнял голову и, коротко взглянув наверх, прикрыл глаза. Спустя мгновения на небе появились плотные облака и прикрыли собой яркий диск. Заметно похолодало, но Юнги не знал, от перемены погоды или от иссякающих чувств гостя. «Надеюсь, что первое». — Уже пора пересаживать? — они никогда не здоровались, но в этот раз, почему-то, духу показалось, что такое начало разговора было неуместным. — Да, корни уже не могут подпитывать их, и стебли совсем ослабли, — Мин пальцем слегка приподнял вялый бутон. Он вдруг подумал, что цветы умирают в этом году не просто так, словно намекая. — Ясно. Воцарилась тишина. Чимин молчал, а Юнги не хотел говорить первым. У него создавалось впечатление, что как только он откроет рот, вся тяжесть скопившихся внутри чувств выльется наружу, а из глаз хлынут слёзы. Пусть призрак и не хотел принимать всю истинную суть происходящего, душу всё равно не обмануть. — Я… приехал ненадолго, — голос Пака подрагивал. Становилось понятно, что ему тоже нелегко, но сделать по-другому не мог. — Лишь… попрощаться. Мин молчал. Руки, сломав от неожиданности стебель цветка, застыли. В тело будто впились миллионы иголок, загоняемые всё глубже и глубже под кожу, пронизывающие насквозь. Если бы он был живым, его сердце точно бы остановилось в этот самый момент. — Я встретил одного человека, — боковым зрением призрак уловил, как парень отвернулся к соседней клумбе, избегая духа даже взглядом. — Особенного человека. Мы решили пожениться. — Понятно, — голос Юнги был выцветшим. Он вновь стал вскрывать коробочки с семенами у увядших бутонов. — Прости. — Нет, что ты, — оставаться внешне спокойным, когда внутри всё рассыпалось на части, было до ужаса трудно. Ещё сложнее не проронить слёз. Что-то болезненно сжималось, принося ещё больше страданий. Мог ли он когда-либо вообще подумать, что скончаться насильственной смертью было не на столько больно, насколько он чувствовал себя сейчас? — Ты не должен извиняться. Это… замечательно. Новый этап, новые эмоции. Новая жизнь. — Но я ведь бросаю тебя, — Чимин не понимал, как Мин может оставаться таким спокойным. Он хоть и полюбил другого, разрывать отношения с ним было всё равно невыносимо. — Это должно было произойти рано или поздно, — уголки губ призрака слегка приподнялись в улыбке. Пак по-прежнему сидел к нему спиной, а сам Юнги не знал, что было бы лучше: взглянуть на него в последний раз или оставить себе в воспоминаниях его улыбающееся лицо. — Мы оба это понимали. Снова повисло молчание. С затянувшегося серыми облаками неба начали падать первые капли дождя. Призрак чувствовал, что Чимин хочет сказать что-то ещё, но не может. — Ты промокнешь, если останешься здесь, — руки на автомате продолжали собирать семена. Мин всё так же не поворачивал голову, твёрдо приняв решение не видеть лица его любимого мальчишки в этот скорбный час. — Ты прогоняешь меня? — Отнюдь, — сдерживаться было всё сложнее. Ветер, путающийся в лапах елей, гулко гудел, напоминая о непогоде. — Просто беспокоюсь. Да и тебе, наверное, уже неловко здесь. — Отчасти, — он замолчал, будто оценивая варианты и решая, что будет лучше: вновь уйти или остаться? Сознание металось из стороны в сторону, не зная, что выбрать. Спустя, кажется, несколько минут, он всё же поднялся на ноги и отряхнулся. — Прощай, Мин Юнги. Спасибо за все эти годы. И прости. Призрак молчал. Шаги позади вскоре стихли, а ещё через какое-то время дух ощутил, что человек, которого он так любил, покинул этот лес. Дождь усилился, и скрывать свои чувства стало невмоготу. Слёзы одна за другой потекли из глаз, а из горла вырвался истошный крик. Хватаясь руками за грудь, он с силой тянул ткань майки, пытаясь унять всю боль, скопившуюся внутри, но не помогало. Юнги бился в истерике до тех пор, пока не обессилел. Несколько дней он сидел на поляне, уставившись пустым взглядом в одну точку. Солнце над лесом больше не появлялось, а в воздухе висела мелкая морось. Внутри было пусто, словно все эмоции и чувства вытекли из него, оставив после себя лишь жуткие рваные раны. Мин несколько пришёл в себя спустя пару недель. Собрав оставшиеся семена из мёртвых, как он, цветов, Юнги привёл клумбы в порядок и засеял землю. Прошёл один месяц, второй, но всходы так и не появились. Призрак вновь рассыпал на прежнем месте оставшиеся семена и, взяв себя в руки, открыл над поляной солнце, сам прячась в густой тени хвой. Ничего. В тот день погибли не только чувства, но и цветы. Вновь сидя под пасмурным небом среди подросшей травы, Юнги ждал. Ждал всходов, ждал перемен, ждал его. Чимин не появился ни через год, ни через два. Деревья вокруг сохли, пришедшие когда-то на его зов животные снова покинули это место, поляна заросла травой и сорняками. Мин вновь умирал, а вместе с ним и лес. Спустя лет пять он услышал голоса. Устав смотреть на ссохшиеся хвои, власти решили вырубить лес. Через две недели от чащи остался лишь небольшой островок с зелёной прогалиной в центре. В этот раз люди обнаружили поляну, но какой с этого толк, если могил уже не найти, а сами рабочие вряд ли могли и подумать о том, что ходят по костям. Мин, глядя на то, как редеет лес, не мог сдержать слёз. Кто бы мог подумать, что всё закончится именно так? В день, когда пришли вырубать последние ели, дух сел на траву. Он словно наяву увидел перед собой лицо счастливого мальчишки по имени Пак Чимин. Пухлые губы растянуты в улыбке, глаза — лишь маленькие щёлочки, настолько сильно Чимин смеялся в этот момент. Светлые волосы развевались на ветру, юноша легко придерживал их руками, чтобы не растрепались. Он звал Юнги за собой, маня рукой. Улыбнувшись, Юнги с последним треском дерева прикрыл глаза — и всё вокруг погрузилось во тьму.