Моё забвение

— Сука, я не собираюсь больше это вывозить, — ругался Юнги, пытаясь зажечь сигарету. Товарищи стояли под навесом у остановки, слыша быстрый поток капель, ударяющихся об пластик. — Я боюсь даже спрашивать, что произошло, — сглотнул Пак, глядя на своего друга. — Тебе удалось поговорить с ней? — У меня настроение напиться, — выдал Юнги, игнорируя вопрос и выдыхая дым. — У меня сегодня родители дома, — в пол сказал Чимин, — может, у тебя? — Блять, Пак, ты угараешь что ли? — повысил интонацию Мин, повернув голову к собеседнику. — Ты же знаешь, что сегодня отец вернулся с конференции, а он просто ненавидит гостей. — Я даже не знаю, что предложить... — с поникшим взглядом ответил парень. — А если… — Да? Блять, сколько можно... — послышалось совсем поблизости чья-то, по-видимому, телефонная перепалка. — Ну конечно, до завтра они нихуя не сделают, ты же понимаешь это? — Стой, этот голос мне кажется знакомым, — тихо прошипел Мин, придвинувшись к другу. — Ты уверен? — Так же шёпотом ответил Чимин, испуганно посмотрев на товарища. — Вот же... дрянь. Это тот долбанный панк. — Юнги заглянул за рекламный стенд возле остановки. — Он что, меня преследует? — Сделай всё возможное, я уже не могу возиться с этими шинами. — Парни услышали звук приближающихся шагов и пытались отойти за остановку, но, увидев тень силуэта, огибающую стенд, поняли, что побегом уже не спастись. — Давай, я тут немного зан... Парни, посмотрев друг на друга, кивнули, давая понять, что сейчас нужно быстро запрыгивать в первый попавшийся автобус, так как вариантов, куда можно спрятаться, больше не оставалось. — А что у тебя с лицом? — смех Чонгука поблизости внезапно обдал уши товарищей, пристально следящих за транспортом. — По-моему, при такой погоде головной убор наоборот должен оказывать положительное влияние на настроение… — Ещё одно слово, Чонгук. — внезапно вступился Пак. — Ты кто? — удивлённо перенаправил взгляд парень. — Откуда ты знаешь моё имя? — Отвянь от Чимина. — подключился Юнги. — Какого Чимина? Что тут происходит, можно поинтересоваться? — Чон запустил руки в карманы, выжидающе глядя на Мина. — Мы пытаемся уехать от твоих шуточек, — снова не удержался рыжий. — О, как, — приподнял брови парень. — А я хотел наоборот предложить подвезти, но, раз вас не устраивает мой юмор... — Чёрт с ним, — одернул друга Юнги, — пусть подвозит, автобус будет ещё не скоро, я не выдержу больше этой влажности. — Вот это я понимаю, правильный настрой, — улыбнулся Чонгук. — Но... Мы же не решили? — растерялся Пак. — Ладно. Парни уселись в белую машину, стоящую неподалёку от остановки, по всей видимости, не новую, но и далеко не дешевой модели. К сожалению, а может и к счастью, как Юнги, так и Чимин не особо разбирались в машинах, поэтому просто не стали дальше забивать себе этим голову. Пак сел на заднее сиденье и размеренно выдохнул от того, что, наконец, оказался в тепле. — Прохладный такой ливень был. — Чимин снял капюшон ветровки, расправляя свои завившиеся от дождя волосы пальцами. — Ага. — Юнги сел впереди, рядом с Чонгуком, чтобы быть в качестве навигатора и направлять парня к дому. — Куда сначала едем? — Вас по домам разбросать? — Наконец-то разместился Чонгук, заглянув в внутрисалонное зеркало машины и ловя на нём взгляд рыжего парня. — Знаешь, мы на Марсе живём, твой спорткар нас, я надеюсь, доставит? — не сдержался съязвить Мин. — Долго? — рассмеялся Чонгук, не поддаваясь провокации. — Вообще-то мы хотели выпить, но нам негде... — напомнил Пак, прокашлявшись. — Тс-с, — грозно прошипел Юнги, разворачиваясь к Чимину. — Ты себя слышишь вообще? — Припоминаю, что у меня в холодильнике осталось немного немецкого пива, — тоже развернулся Чон, выжидающе взглянув на обоих парней. — Брат привёз из командировки ещё неделю назад. — Может, это знак свыше? — Юноша захлопал ресницами. — Похуй, — кратко ответил Юнги, устав спорить с самим собой. — Поехали. — Вот и отлично, будет весело, обещаю. — Парень завёл автомобиль. — Это необязательно, — устало бросил Мин, застегнув ремень. Спустя долгие 30 минут стояния в пробках парни всё же добрались до местожительства Чонгука. Дом не соответствовал ожиданиям и был намного меньше дома Юнги. Он выглядел скорее как подарочная коробка, нежели полноценный дом: с виду туда могли поместиться от силы два человека, и то им бы пришлось дышать друг другу прямо в лицо. Мотор при парковке гулко издал свой последний рёв, и означало это только одно — нужно было вылезать из машины и заходить в это сомнительное архитектурное сооружение. — Не знал, что владельцы крутых тачек живут в коробках, — рассеял тишину Юнги. — Ю, — злобно окликнул друга Чимин, — перестань. — Так это не моя машина, — снова не отреагировал на колкую шутку Чон. — Брат дал погонять. — Прости его, он сегодня не в духе, — извинился за друга Пак. — Девчонка отшила, сам понимаешь. — Чё? — удивился парень. — Не отшивал меня никто. — Девчонка значит... — Достал ключи из кармана Чонгук, намереваясь открыть входную дверь. — Да ты и сам вроде ненавидел меня около часа назад. — Что? — прикинулся глупым Чимин, переступая за порог. — Не было такого. Внутри дом оказался попросторнее: слева виднелась соединённая с коридором кухня с синей, казалось даже, голографической барной стойкой, справа, вроде как, находился туалет, впереди же виднелась комната, которая не имела двери и также, как и кухня, была соединена с коридором. Интерьер для Юнги показался достаточно специфичным: никакой атрибутики, свойственной панкам, он, к удивлению, не обнаружил (либо же Чонгук это хорошенько всё припрятал). Стены были окрашены в небесно-голубой цвет, в коридоре были развешены какие-то странные неизвестные картины: что-то из этого было похоже на пейзаж, что-то на подобие портрета человека, а ещё парочка небольших натюрмортов, на которых были расположены какие-то украшения: возможно, морские ракушки и песочные часы. Полы в доме были иссиня-чёрными и, казалось, имели мелкие вкрапления блёсток, что напоминало такую же барную стойку. Внезапно, прервав момент рассматривания коридора, уши парней обдал чей-то лай. — Холли, малышка, — к Чону со скоростью света на коротких лапах подбежал маленький мопс, отчего сам парень присел, начиная поглаживать собаку. — Как ты тут без меня? — Я не знаю, чему удивляться больше: тому, что у тебя, откуда ни возьмись, появилась собака, или тому, что у тебя картинная галерея в коридоре, — поднял бровь Юнги, наблюдая перед собой данную сцену. — Это написано маслом? — Чон обернулся, заприметив Чимина, все ещё разглядывающего одну из картин и проводящего по ней пальцами. — Выглядит очень живо. — Да, я писал это около года назад, — поднялся парень, намереваясь подойти к натюрморту. — Ты в этом разбираешься? — Немного, я ходил в художественную школу, но мне быстро разонравилось, — ответил Пак, — почему именно ракушки? — Когда я переехал сюда, мне хотелось, чтобы этот дом навеивал мне воспоминания о море, — опустил взгляд Чонгук, погружаясь в свои мысли. — Тогда-то я и начал писать... — Ты собирался записаться на конкурс к художникам? — подключился Юнги, сглатывая и вспоминая день с собранием. — Хотел попробовать себя в чём-то новом. — Чонгук прикрыл глаза и встрепал волосы, стараясь очухаться. — По правде говоря, я рисую больше для себя, нежели для какого-то выигрыша. — Доставай пиво, Ван Гог, — залился смехом Юнги, — а то сейчас отрубишься. — Точно, пиво. Парни наконец-то переместились в комнату Чона, в которой находился небольшой тёмно-коричневый кожаный диван, рядом с ним валялся белый круглый ковёр, контрастирующий с полом, напротив располагалось рабочее место: стол с ноутбуком и колонками, разные фоторамки и аккуратно сложенная стопка тетрадей также заполняли рабочую поверхность. Рядом со столом висела гирлянда с маленькими лампочками. В комнате Чонгука, как и в его доме в целом, несмотря на домашнего питомца, было очень чисто и приятно пахло, чувствовалось, что дом наполнен умиротворением, и, как говорил парень про воспоминания о море, такие ощущения о доме и создавались: свежие и манящие, как сама вода, даже без картин в комнате. Дождь прошёл, тучи рассеивались, давая обволакивающему солнцу пропустить лучи сквозь стекло, наполняя голубую комнату оранжево-розовой гармонией света и создавая ощущение своеобразной прогулки по пляжу во время заката. — Чон, скажи, — обратился Юнги, присаживаясь на колени рядом с диваном и открывая первую бутылку пива. — Ты в прошлой жизни был Нептуном? — Может быть, — устало бросил парень, присаживаясь рядом, делая первый глоток из горлышка бутылки. — А это к чему? — Это, наверное, выглядит, как очередной наезд, но я не умею делать комплименты, — следом сделал два жадных глотка Мин. — У тебя очень комфортно в доме, и вправду напоминает море. — Ты живёшь один? — резко задал вопрос рыжий парень. — Да, — снова, казалось, поник Чонгук, поворачивая и разглядывая бутылку в руке. — Год назад не стало отца, и мне пришлось переехать сюда. — Даже так, — взгрустнулось Паку. — Почему именно сюда? — Здесь в паре километров живёт мой брат, но, как я уже сказал, он в командировке. — Чон отставил бутылку на пол, собираясь подняться. — Хочу снять толстовку. Парень отошёл к шкафу, расположенному рядом со столом, и снял с себя чёрную толстовку, тем самым оголив верхнюю часть. — Чёрт, где моя красная футболка? — протянул парень, разглядывая содержимое шкафа. — Раньше мы жили возле моря, и климат там был более щадящий, от здешних перепад температур меня вечно бросает в жар. — Почему пришлось переехать? — не переставая задавать вопросы, Чимин разглядывал оголённую спину темноволосого парня. — А ты любопытный, — подметил Чонгук, надевая широкую красную футболку с надписью «Today is my day». — Дом был огромным и висел на отце, выплачивать такие апартаменты без него было просто невозможно. — Теперь мне дерьмово от того, что я сказал про коробку, — опомнился Юнги, опуская лицо на колени. — Ты не виноват, —улыбнулся Чонгук, возвращаясь к знакомым. — Выпьем за разбитые сердца и остроумие друг друга, — оглядел парней Пак, поднимая бутылку для того, чтобы чокнуться. Товарищи приняли инициативу и, спустя оглушающий стеклянный звон ударяющихся друг о друга бутылок, осушили половину содержимого. — Теперь нам нехер терять, всё уже давно потеряно, — Выдавил из себя грустную улыбку Мин. — Что тебя беспокоит? — обратился Чонгук к Юнги. — Это. — Снял кепку парень, демонстрируя своё «достоинство». — Я уже вижу твоё недопонимание в глазах и опережу твой вопрос: кто-то, кто явно издевается надо мной, покрасил мне волосы. Я не могу это вывести никакой краской, а человек, который, предположительно, являлся инициатором всего этого, сегодня отфутболил меня и сказал какой-то бред по типу «любить себя». — Сильно, — обработал информацию Чонгук, передавая вторую бутылку в руки парня. — Так вот, почему ты ходил в шапке. — У всего есть две стороны медали, как мы все уже заметили, — выдохнул Мин, принимая бутылку. Спустя пару опустевших бутылок Чонгук решил пригласить Юнги выйти, сначала оправдываясь жаждой «свежего воздуха», но на самом же деле, как оказалось, «жаждой недостающего никотина». — Почему ты прямо не позвал меня покурить? — опёрся Мин о бетонную стену дома, собираясь достать из кожанки зажигалку. — Вдруг твой дружок не любит курящих, — поёжился Чонгук, стоящий в одних тапках с накинутым на плечи бежевым пледом. — Тогда бы он не общался со мной, что за тупое предположение, — выпустил клуб дыма Юнги. — Впервые кто-то так яро интересовался моей жизнью, не собираясь надо мной смеяться и не делая из меня изгоя. — Парень смотрел на первые появившиеся звёзды, периодически затягиваясь сигаретой с привкусом цитрусов. — Ты гей? — спокойно спросил Юнги, выжидающе глядя на Чонгука. — К чему такой вопрос? — развернулся Чон. — Мне казалось, ты флиртовал со мной тогда, у школы. — Ты показался мне слишком мрачным, и я решил немного повеселиться, — улыбнулся Чонгук. — Это было несмешно, — под градусом всё же поддался смеху Мин. — Ладно, теперь мне намного спокойнее.