Моё забвение

Хосок шумно втянул носом воздух, сцепил руки в замок, поджал губы и сосредоточенно посмотрел на Юнги. — Что именно ты хочешь узнать? — Поинтересовался он, чтобы не сболтнуть случаем лишнего. — Ну, касательно твоей матери, для начала. Почему ты считаешь её плохой? — Юнги старался как можно мягче задавать вопросы, дабы не давить на парня. — Она развелась с отцом, потому что хотела прогнуть его под свою палку, и у неё этого не получилось, — спокойно ответил блондин. — Все рано или поздно разводятся, — Юнги задумался и нахмурил брови, пытаясь всеми силами выдать хоть какую-то поддержку, но, как он считал, был не очень силён в этом. — Любовь не длится вечно. — Да что там, я уверен, что она любит его до сих пор, но не может принять, таким какой он есть, — Хосок тоскливо опустил взгляд. — А ты? — Юнги положил руку на колено собеседника, чтобы вытянуть его из пучины, в которую он собирается провалиться. — Что я? — Хосока пробило молнией от произошедшего контакта, так как ноги были очень чувствительным местом, и он мигом поднял взгляд. — Ты принимаешь? — Мин не убирал руку, наоборот крепче хватаясь за оголённое колено, отчего собеседнику перекрыло воздух. — Конечно, я принимаю отца: он очень вдохновлял меня в своё время и не был инициатором всей этой ситуации. — Чон непонимающе захлопал ресницами. — Ты принимаешь свою мать, Хосок? — Стальной взгляд Юнги заставил стаю мурашек пройтись на теле парня. — Что? — Блондин в ещё большем непонимании усмехнулся, теряя связь диалога: казалось, вот-вот он потеряет сознание, и при том непонятно, от чего: от руки на колене, от разговора о семье или от образовавшейся духоты в кабинете. — Она может быть такой, понимаешь? — Юнги убрал руку, пройдясь пальцами по своим волосам, и снова отвернул взгляд. — Неидеальной. Хосок просто молчал, давая Мину продолжить, и наблюдал за его размеренными движениями, совершенно непоколебимым выражением лица и губами, которые парень переодически облизывал от сухости. — Это бесит очень сильно, аж кошки на душе скребут, но так это и бывает. — Юнги зажал переносицу пальцами, пытаясь донести блондину свою истину. — Я родителей почти не вижу дома, и, знаешь, их не заботит даже, но я это принял — правда, старался долго. Только я, наверное, не ценил их присутствие, когда было нужно: всё время казалось, что они только на пятки мне наступают, а потом осознал, что и не так это вовсе было. — Она заставила нас переехать от отца. — Чон нервно сжал кулаки, стараясь не расплакаться. — Она отняла у меня место, в котором я чувствовал себя собой. У нас больше нет красивого сада, нет музыки в доме и нет семьи. — Хосок, а зачем тебе это нужно? — Юнги заметил напряженное положение парня и, встав с дивана, спустился на корточки перед ним. — Твой сад цветёт в тебе, музыка играет в каждом уголке твоей души, а семья — понятие растяжимое. Семьëй может стать кто угодно, и это необязательно кровный родственник. В жизни всегда всё меняется: одна компания не может быть постоянной: кто-то приходит, кто-то уходит. И твой предыдущий дом не может быть твоей вечной отдушиной; твой дом там, где ты есть. — Почему ты такой? — Хосок посмотрел в глаза парня, расслабил одну руку и положил ему на щёку, слегка поглаживая, отчего второй растерялся и забегал глазами. Свет в помещении внезапно вырубается; вечернее солнце уже незаметно за разговорами скрылось за горизонт, а двое парней резко подскакивают с мест, оказываясь почти в упор друг к другу, и смотрят по сторонам испуганно. — Что за чёрт? — Юнги от такой резкой перемены света пытается проморгаться. — Хосок? — Тише, я сам не понимаю, что происходит. — Юноша хватает Мина за запястье, чтобы тот не оступился случайно. — Почему свет вырубили? — Рука Юнги от внезапного страха не отсоединялась от соседней, но он всё же сделал попытку аккуратно отступить. — Тэхён ведь ещё не пришёл даже. Где он вообще, мать твою? — Пойдём к двери, я сейчас включу фонарик. Давай держаться аккуратно, а то ты врежешься в стол или ещё чего похуже, — Хосок спокойным тоном пытался успокоить товарища, хотя сам был перепуган не меньше. Он вновь сократил расстояние между ними, дыша Юнги прямо в лоб, и, едва касаясь, положил вторую руку ему на талию, чтобы потихоньку пройтись сквозь узкий промежуток между столом и декором, стоящим рядом с диваном. Парни, спустя неловкую молчаливую паузу, проходясь пару шагов будто в позе для вальса, подобрались к двери. Чон, посветив фонариком на ручку, пару раз за неё дёрнул, осознавая, что та заперта, раз не поддаётся нажатию. Блондин обречённо развернулся к товарищу, давая понять, что они конкретно влипли. — Ты пришёл сюда без ключей? — Мин не оставлял последний шанс надежды. — Дверь была открыта, Тэхён был здесь утром, я не стал их брать, — провыл Хосок, сползая на пол спиной по двери. — Блять, он что, забыл про нашу репетицию? — Юнги был вне себя от злости, от сонного состояния не осталось и следа. Он нервно заходил по кабинету, уже привыкнув к темноте, прикидывая варианты того, что будет происходить дальше. — Отлично, мы заперты в школе. На ночь. — У меня телефон вырубился, — Хосок несколько раз тыкнул на кнопку блокировки, в надежде увидеть сияющий значок включения. — А у Тэхёна мозг, — Юнги завыл, намереваясь найти рюкзак и достать оттуда свой мобильник, чтобы позвонить Паку, ожидая, что хотя бы он сможет помочь. — Ало? — Неподдельное удивление послышалось с динамика телефона спустя несколько долгих гудков. — Чимин, я, конечно, понимаю, что тебе эта затея не понравится, но ты пиздец как нужен мне сейчас, — на одном дыхании выпалил Юнги. — В плане? — ещё более растерянно и тихо спросил Пак. — Что-то случилось? — Нас вахтёр запер в школе. Он, наверное, уже десятый сон видит. Нам нужно поскорее выбраться отсюда. — Помедленнее, — Чимин выдохнул, пытаясь усвоить полученную информацию. — Каким образом? — Пак, блять, ты либо приезжаешь и открываешь эту сраную дверь, либо я выбиваю окно в школе, — со скрежетом в зубах ответил юноша. — Отец спит уже, ключи у него, — казалось, каждым предложением Чимин становился всё тише, либо связь пропадала из-за метаний Юнги со стороны в сторону. — А ещё я живу далеко от школы, забыл? — Боже, придумай что-нибудь, забери ключи, не будя при этом отца, это так сложно? — Нервы у парня лихо сдавали и как обычно вываливали всю агрессию на человека совершенно к этому непричастного. — А доберусь-то я как? Автобусы уже не ходят, которые нужны. — Паку уж очень не нравилась вся эта внезапная затея, но и за друга он боялся в то же время, слыша в каком тоне он разговаривает. — Что делать? — Юнги резко развернулся к Хосоку, который всё ещё прилегал спиной к двери и нервно постукивал пальцами по корпусу телефона. — Может, у них есть машина? Он умеет водить? — Предположил Чон, перебирая в голове всевозможные варианты. — Водить не умеет, на такси тратиться не будет, блять, что ещё? — Мин прижал пальцем микрофон, продумывая, как всё-таки рыжему добраться до места назначения, не используя общественный транспорт. Прикусив губу, Юнги всё же вспомнил, кто имел доступ «к колёсам» и к своеобразным неожиданным встречам. — Панк — он точно заберёт нас. — Панк? — Хосок с усмешкой посмотрел на Юнги. — Ай, — Юнги, отмахнувшись, развернулся и разжал палец, предоставляя доступ к микрофону. — Короче я пишу Чонгуку, он заедет за тобой с ключами, чтоб через полчаса ты был тут, без пререканий. — С Чонгуком? Ты сумасшедший? Почему ты делаешь так, как комфортно только тебе? — Досадно прописклявил в трубку Чимин. — Чег.. — Парень не успел договорить, чувствуя как у него из-под уха выхватывают телефон. — Прости его, — Юнги возмущённо посмотрел на Чона, пытаясь что-то сказать и видимо собраться вырывать телефон, но второй прикрыл его рот правой рукой, придерживая левой мобильник как можно крепче к себе. — Я думаю, что это его защитная реакция из-за страха. — Ты — Хосок, верно? — В очередной выдохнул Чимин. — Я с ума схожу с характером Юнги, честное слово. — У тебя получится сделать так, как он сказал? — Мин перестал рыпаться и просто недовольно смотрел на напарника, который разговаривал по отобранному аппарату, всё ещё чувствуя ладонь на своих губах. — Просто у нас больше нет вариантов: мы не сможем остаться в кабинете на ночь, как в какой-нибудь дораме, по крайней мере, по той причине, что нам нужно в туалет и мы не ели несколько часов. — Я попытаюсь найти ключи, но ничего не обещаю, пусть напишет Гуку, у меня нет его номера. — Злобным тоном ответил Пак, шваркая тапочками по полу. — Мы будем очень тебе благодарны, ещё раз извини за его поведение, он делает это не со злости, правда, — оттараторил Хосок, будто бы не первый раз отчитывался за проступки Юнги перед кем-то. — Хотелось бы в это верить, — отключился по всей видимости Чимин, когда после фразы Чон услышал несколько гудков. — Что он сказал? — цокнув, Мин перехватил телефон с рук Хосока и выжидающе на него взглянул. — Ну-у… — Блондин подставил указательный палец к своей нижней губе и задумчиво посмотрел вбок. — Что тебя нужно научить хорошим манерам, а ещё… — Можешь не продолжать. — Юнги трусцой поплёлся к дивану и с громким выдохом свалился в него. — Он найдёт ключи, пиши, кому собирался. — Хосок отряхнул с шорт пыль, оставшуюся ещё с сидения на полу, и также следом уместился на диване. Юнги вновь разблокировал телефон, пролистывая пальцем небольшой список контактов, среди которых нашёл Чонгука и быстрым нажатием открыл переписку, не обновлённую со столь «дебильной» просьбой парня, над которой Мину пришлось попотеть. «Теперь придётся попотеть не мне, а этому засранцу», — подумал Юнги, отправляя сообщение с требованием подъехать к Паку. — Ну что? — поинтересовался Хосок, увидев задумчивый взгляд товарища. — Не читает. — Мин нажал кнопку блокировки — телефон с сопутствующим звуком погас. — Я знаю, что он допоздна не спит, у нас ещё есть шанс. — Я рад, что ты не отчаиваешься. — Хосок мягко улыбнулся. — Давай займёмся чем-нибудь, нам нужно отвлечься. — В Сабвей сёрф поиграем? — Юнги издал нервный смешок. — Тут даже инет плохо ловит, чтобы поиграть во что-то по сети. — Ты подготовил песню? — тихо спросил Чон, исподлобья глядя на Юнги, боясь негативной реакции. — Какую? — Которую сегодня должен был играть, — напомнил Хосок. — Подготовил. — Мин сомнительно посмотрел в сторону гитары, покоившейся в футляре. — Только Тэхён не подготовился, чтобы её услышать. — Сыграешь мне? — с искрой в глазах Чон положил руку на плечо собеседника, отчего второй вздрогнул. — Не знаю… — протянул Мин. — Мне придётся играть потом второй раз Тэхёну? — Я обязательно передам ему свои впечатления. — Юноша привстал, улыбнувшись, собираясь передать неподалёку стоящий инструмент. — Держи. Подняв гитару, пыль с пола вихрем поднялась по воздуху. На небе было не полнолуние, но тонкие струйки лунного света красиво и аккуратно, будто бы боясь потревожить, заполняли помещение, размещаясь также на волосах Юнги. Тот уместил в руках инструмент и погрузился в настраивание. Хосок увлечённо наблюдал за процессом, как будто при нём происходит зарождение чего-то необыкновенного, хотя, на деле, оно и являлось для него таковым: одурманивающим, дающим надежду на что-то большее. Закончив настройку, Юнги прокашлялся в кулак, намереваясь начать игру, но пред этим решил оповестить кое о чём своего знакомого, глянув тому в глаза: — Я не умею петь. — Я тоже. — Ладно. — Юнги вернул свой взор на гитару, напряг пальцы, пытаясь поставить их в нужном аккорде. — Игра не должна быть идеальной, Юнги, — мягко подбадривал Чон. — Помнишь, как ты мне рассказывал про родителей? У игры, как и у людей, тоже есть характер, и он не может всегда соответствовать определенным требованиям. — Я… — Мин сильно надавливал на струны, что казалось, до начала игры его мозоли просто превратятся в поле для боя и из них хлынет кровь. — Расслабься. — Хосок аккуратно отсоединил ладонь напарника, распрямляя и массируя её в своих руках. — Я горжусь тобой. Парень быстро заморгал, не ожидая услышать такого заявления в свою сторону. Мало кто поощрял его за успехи, но тут, как он считал, ещё не сделал ничего такого, за что его можно было похвалить. Юнги сильно удивился и попытался возразить, но Чон аккуратно вернул его кисть на положенное место и тот почувствовал, что рука уже значительно меньше находится в напряжении. — Щёлкай после каждого проигрыша, — предупредил Мин. Парень прикрыл глаза, чтобы настроить себя на правильный мотив песни, и приступил к исполнению: впервые перед кем-то, кто действительно хочет услышать. — Они называют меня вакуумным мальчиком, потому что я так опустошён, — с небольшой хрипотцой, пародируя автора и с почти полным отсутствием знания вокала, запел Юнги. — Я отстой во всём. Хочу чувствовать себя удоволетворённым, но, кажется, я не могу, — Хосок с толикой грусти смотрел на юношу, выбравшего песню, которая казалась ему своеобразным криком о помощи. — Я теряю голову, куда она делась? Я скучаю по своему сердцу, верни мне его. — Чон продолжал послушно щёлкать, полностью вклинившись в ритм. — Раньше я пел песни и вайбовал, теперь я привык использовать эту музыку, чтобы плакать. Я глуп? — По голосу было слышно, что Юнги был готов вот-вот остановиться, чтобы отдышаться от поднявшегося адреналина, ведь вне припева текст нужно было зачитывать, но держался молодцом и покорно продолжал. — Мои поклонники кричат внизу, но всё, что я слышу: «Боже, чувак, к чёрту это дерьмо», — следом Юнги закончил исполнение припевом и отставил гитару в сторону, чувствуя пульсацию в висках. — Боже, — собрался высказаться Чон, но вдруг его прервал звук уведомления. «Уже в пути. 2:1», — высветилось на телефоне Мина. — Что это значит? — недоумевая, посмотрел на сообщение парень.