not only money or the god's body

       Приглушённый свет и едва слышимый аромат геля для душа — всё, что удаётся уловить парню, что лишь несколько секунд назад вошёл во внушающий восторг своими размерами особняк. При себе лишь телефон, а в голове куча мыслей о том, кому же денег не жалко. Парень проходит по коридору в сторону указанной горничной комнаты, где и должен увидеть своего «клиента». Дойдя до комнаты, Уён не входит в ту, оставаясь на пороге, плечом о дверной косяк опирается и устремляет взгляд на сидящего спиной к нему мужчину, что, честно говоря, уже произвёл несколько приятное впечатление и заставил где-то внутри с облегчением выдохнуть. Всё же, Чон ожидал худшего, ведь чтобы позволить себе дорогую «штучку» как Уён, над своим бизнесом и бюджетом работать нужно лет 15, а перед собой, как парень предполагает, сидит далеко не 40-летний мужчина, жировые складки которого уже и считать сложно. Это непременно радует и Ён, наконец собравшись с мыслями, негромко хмыкает, желая обратить на себя внимание. Ответ не заставляет себя ждать и уже спустя несколько секунд слышится железное «подойди». Глубокий голос пробирает до дрожи, заставляя подчиниться, и Чон покорно делает несколько шагов в сторону незнакомца, от которого Уёну нужны лишь деньги, в то время как клиенту — секс. Бросает взгляд в сторону сидящего, уже более чётко обрисовывая в голове чужой образ. Незнакомец одет лишь в нижнее бельё, но Ёна, понятное дело, это нисколько не смущает; в руке того тлеет сигарета, а на губах довольная ухмылка, от которой в дрожь бросает. Чужую внешность Чон едва ли может рассмотреть из-за полумрака, наполнившего комнату, но почему-то уверен, что незнакомец более чем красив. Уже в следующий момент Уён ощущает хватку на своём подбородке и подаётся вниз по желанию незнакомца, от которого нежностью никак не веяло, а в следующий момент натыкается на чужие губы, рефлекторно приоткрывая свой рот, ведь знает, что далее последует поцелуй. Однако в следующий момент чувствует лишь дым, отдающий ментолом. Его выдыхает тот самый курящий, что словно делится своим, позволяя Чону ощутить вновь давнее желание покурить. Уён вырваться не может, задыхается в этом дыме, пока его губы покусывают, терзая извращённым поцелуем, что словно игра со смертью, ведь не вдохнуть и не выдохнуть. Заводит. Но поцелуй долго не длится. Ён отстраняется, выдыхая как можно скорее, чтобы не закашляться, и снова ловит издёвку на чужих губах. Больше никакой медлительности. Уёна подхватывают на руки, вынуждая обвить чужое тело, дабы не соскользнуть. Неплохое начало, что было довольно непредсказуемым, плавно перетекает в основную часть — Чон просто чувствует это. Чувствует спиной мягкость постели, расцепляя руки и ноги и позволяя окончательно уложить себя. Почему-то краснеют уши, а вместе с ними и щёки, отчего хочется спрятаться. Но не получится, ведь пристальный взгляд чужих глаз гипнотизирует, заставляет держать зрительный контакт, сгорая под этим взором. Уён наконец получает возможность увидеть чужое лицо и убеждается в своих мыслях. Изучает черты, акцентируя внимание на острых скулах и прямых бровях. Правильный нос и азиатский разрез глаз вовсе не удивляют, но всё так же завораживают. Чёрт, слишком красив. Во взгляде читается холодность и пылкость, создавая контраст. Ён уже ощущает, как его буквально этим же взглядом раздевают. — Боже, — выдыхает Чон прямиком в чужие губы и едва отводит взгляд, вновь ощущая, как краснеют щёки. Изначально Уён готовился к худшему, ожидая кого-то старого, боялся, что не выдержит скрывать своё отвращение под маской наигранного удовольствия, ведь, чёрт, его так давно никто не брал: во-первых, многим было жалко денег, а во-вторых, он уже считался принадлежащим кому-то другому. Властному и авторитетному, тому, кого боялись и уважали. Но нет, нашёлся кто-то то ли незнающий, то ли слишком самоуверенный. В любом случае, Уён не мог отказаться, ведь всё ещё числится в работниках борделя. И вот, Чон здесь. Совершенно не задумывается о последствиях и лишь несколько волнуется, ощущая, как в крови подскакивает адреналин и у самого возбуждение в голову ударяет. Чёрт, возбудился от одного взгляда. — Можно просто Сан, — слышится шёпот в ответ, что в очередной раз отдаётся дрожью в чужом теле. А ведь Чхве ещё даже не касался. Ему забавно. Он видит чужую реакцию, эмоции, забавляется с Уёна, словно с девственника, хотя абсолютно уверен, что лучше этого парня в сексе уже никого не найти. Иначе не приходилось бы вываливать подобную сумму за одну ночь. Однако Сану не важны деньги, ведь они есть и нужда в них явно не мучает. Плевать, что чем дольше тянет, тем больше платит. Он хочет взять всё от этой ночи и получить настоящее удовольствие, которое Уён своим телом обязан обеспечить. Сан не медлит. Тянется к одежде Чона, спеша оголить чужое тело. Край толстовки наверх тянет, вынуждая Ёна чуть руки приподнять, дабы облегчить задачу. Ещё немного и первый элемент одежды летит на пол, Уён же в это время оголяется ровно на половину, открывая вид на своё подтянутое юношеское тело, требующее ласк. Чхве вновь сталкивается взглядом с Ёном, читая молящее «пожалуйста». Уён требует прикосновений — Сан даст, но столько же возьмёт взамен, заберёт без остатка и заставит почувствовать опустошение. Но Чон, кажется, готов на всё. Очередной поцелуй. Сан действует более смело, перенимая активную деятельность в поцелуе на себя. Обсасывает нижнюю губу совсем недолго, предпочитая углубить поцелуй практически сразу. Чувствует привкус ментола, что перекликался с клубничным блеском на чужих губах, и почему-то наслаждается этим своеобразным коктейлем, вкладывая удовольствие от него в поцелуй. Сплетает языки в неком танце, едва задевая нёбо, после чего переходит на кромку зубов, едва задевая ту. Вновь играется с чужим языком, касаясь кончика, но не более. Словно дразнится. Дразнится и наслаждается этим. Забирает весь воздух, лишая возможности вырваться в очередной раз. Держит до самого конца, пока сам боль в лёгких ощущать не начинает и лишь тогда отстраняется с негромким чмоком, довольно облизываясь и слушая сбивчивое дыхание Ёна, которому всё мало. Сан обращает взгляд на чужую шею, замечая на той несколько сходящих отметин, сразу понимая, что это ничто иное как засосы. Касается следов пальцами, ощущая разгорячённость чужой кожи, а после ниже наклоняется, вновь к уху льнёт. Ушную раковину облизывает, губами мочку оттягивает, едва прикусывая, играется с серёжкой в проколе. И вновь к шее возвращается, языком облизывая отметины, которые так хочется перекрыть своими следами. Но Сан не спешит, ведь именно в этот раз хочется подразнить. И потому вновь шепчет: — Я слышал, что в твоей работе запрещены засосы и тому подобное? Что же тогда находится у тебя на шее? Уён не даёт ответа. Лишь напрягается, понимая, как же сильно вляпался. Не додумался, что попадётся кому-то ещё, но и оправдания искать не хочет, ведь Сан всё верно сказал. Клиентам Чона действительно запрещено оставлять засосы и укусы, однако Ён до этого момента спал лишь с одним человеком, позволяя тому всё, наплевав на правила. И Сан об этом знает. Знает, кому принадлежит Уён и на это же плюёт, вовсе не боясь последствий. И понимает, что Ёну сейчас до жути неприятно, ибо в таком случае Чхве запросто может просто трахнуть и не заплатить, ведь товар-то бракованный. Но Сан — непредсказуемость, которой он настигает Чона в очередной раз, сладостно шепча, ведь уж очень нравится это делать: — Позволишь мне сделать то же самое? И Уён не смеет отказать. Едва получив согласие, Чхве с довольной улыбкой вновь тянется к шее, припадая губами. Вначале лишь едва посасывает, облизывая кожу языком и в очередной раз никуда не торопясь, после — аккуратно прикусывает, медленно оттягивая кожу зубами. Слышит, как чужое дыхание вновь сбивается, и одной тишиной Ён просит «ещё». И Сан даёт это «ещё». Кусает сильнее, намереваясь оставить явный след. Отстраняется на некоторое время и повторяет всё по новой, только уже в новом месте. Уён же в это время голову запрокидывает, всем видом показывая, что ему нравится. И стоит Сану в очередной раз укусить сильнее, как Чон за чужие плечи хватается, вынуждая Чхве склониться ещё ниже. Сан довольный тянется к чужому кадыку, лижет, едва прикусывая кожу, пока Уёна выгибает от ощущений. — Постони немного, я же знаю, что ты хочешь, — и снова этот шёпот от которого передёргивает. Да, Уёну хочется, но теперь он получает разрешение на своё желание, ведь как-никак, а слово клиента — закон. И этому закону подчиняется, когда Чхве вновь своими губами искусанной кожи касается, уже более нежно принимаясь посасывать ту. Чон же всё также за чужие плечи держится, подрагивая в теле, и наконец не сдерживается, выстанывая прямо в чужое ухо. И больше не смеет терпеть, открыто прося большего. Чхве вновь идёт на уступки, потому что Уён так захотел. Своими поцелуями ниже тянется, изредка пробуя бархатную кожу на вкус. Идеальный. А Сан продолжает пробовать Уёна на вкус словно самую изысканную сладость, от которой появляется зависимость. Чхве же прямо сейчас и ощущает эту зависимость, когда вновь касается обнажённой кожи, слыша довольные стоны в ответ. Теряет голову и позволяет почувствовать то же самое Чону, которому то ли хорошо, то ли дурно от своей же чувствительности. Чхве ниже тянется, продолжив оставлять частые поцелуи, едва до чужой груди дойдя, к соскам тянется, языком касаясь одного. Уёна же словно током прошибает, ведь задета очередная чувствительная зона — Сан слишком легко находит их, вынуждая Ёна почувствовать себя полностью беспомощным и таким зависимым от удовольствия, что приносит Чхве. Наружу рвётся сладостный стон, но Чон лишь губу кусает, а в ответ недовольный взгляд ловит. Сан мстит красиво, вновь показывая своё превосходство и давая понять, что «хочешь получить удовольствие — заплати за него стонами». И Уён платит. В удовольствии захлёбывается, пока Чхве затвердевшую бусину соска в рот вбирает, слюной обильно смачивая. Едва посасывает тот и уже доводит Чона до звёздочек в глазах. Такими темпами Уён долго не продержится, а ведь это только начало. Но и Чон бездействовать не собирается. Сгибает ногу в колене и, пока Сан отвлечён, на чужой пах давит, своим неожиданным действием вынуждая Чхве несильно прикусить сосок, словно свершая месть над Уёном. А Чон лишь вновь удовольствием захлёбывается, приоткрывая рот и разрешая громкому стону с губ сорваться. Теперь Сан доволен. Отрывается от груди и вновь к другому соску припадает, заставляя Ёна вновь напрячься и задуматься над тем, чтобы больше не совершать резких движений. Чхве вновь ореол соска языком обводит, уже более нежно действуя, отчего Уён млеет и глаза прикрывает, пытаясь дыхание в норму привести. А вместе с этим задумывается: почему же Сан потакает всем его желаниям? Почему не просто трахает, а уделяет значительное внимание излюбленной прелюдии? Почему так обходителен? Почему так просто находит все чувствительные точки тела? Почему? Чон с тяжестью выдыхает, решая отдаться ощущениям, а не своим мыслям. Сан же словно ощущает это и вновь принимается посасывать бусину, вероятно, уже покрасневшую от подобных ласк. Уже надоедает — Ёну хочется чего-то ещё. И тогда Чхве окончательно отрывается от чужой груди, вновь потянувшись ниже. В животе от чужих поцелуев бабочки трепещут, словно щекоча, а сам Уён невольно в мокрые волосы Чхве рукой забирается, тёмные пряди перебирая. Успокаивает. Чон разрешения на это не спрашивал, но чувствует, что Сан не против и потому спокойно продолжает, пока вновь не напрягается, ведь Чхве тянется к пуговице на джинсах, намереваясь стянуть с Чона и этот элемент одежды. Уён замирает, ожидая, когда Сан наконец избавится от ненужной ткани, что сейчас неприятно сдавливала возбуждение. А Чхве словно специально медлит, растягивая действия до той самой непозволительности, когда Ёну самому хочется раздеться, лишь бы поскорее избавиться от неприятного чувства. Но Сан справляется быстрее, чем Уён успевает что-то сделать, и тому остаётся лишь позволить стянуть с себя джинсы. Однако видя, что Чхве собирается и эту одежду на пол кинуть, внезапно останавливает того: — Достань из кармана телефон и положи на тумбу. Пожалуйста. — И Сан выполняет, кладёт чужой телефон на комод рядом с кроватью, возвращаясь назад сразу с тремя вещами. Уён не сразу получает возможность разглядеть то, что взял Чхве, однако вскоре наконец замечает. Смазка, презерватив и наручники. Последнее вызывает в Чоне кучу вопросов. — Позволишь заковать тебя в наручники и я удвою сумму, заработанную тобой за вечер, — произносит Чхве, показательно потрясывая наручниками в руке перед чужим лицом. И Уён снова не смеет отказать, утвердительно кивая в ответ, чем вызывает улыбку на чужом лице. Ён понимает, что Сан в любом случае сделал бы то, чего желает. А Уёну хочется экспериментов, потому и соглашается практически не задумываясь. Стоит прозвучать железному «приподнимись», как Уён безоговорочно подчиняется, усаживаясь на колени перед Саном, которому всё мало. Очередной жадный поцелуй, в котором Чхве в очередной раз всего воздуха лишает, остервенело чужие губы кусая, добивает Ёна, вынуждая простонать чужое имя прямо в губы, чтобы наконец вынудить оторваться. И Сан отрывается, не давая отдышаться Уёну, которого от себя разворачивает и руки за спину заводит, заключая запястья в оковы. Чужие волосы оттягивает, вынуждая запрокинуть голову назад, а себе вид на чужую шею открывает, искусанной кожей любуется и, не сдержавшись, оставляет ещё один след. Теперь же прямиком на постель толкает, вынуждая Уёна лицом в подушку впечататься. Благо, что мягко и безболезненно. Уён в ответ лишь недовольно мычит, но Сана это лишь заводит и совсем скоро он вновь оказывается рядом с Ёном, над которым нависает и уже вскоре вплотную прижимается пахом к чужой заднице, давая почувствовать свой немалый стояк. И вновь на ушко шепчет: Ты — причина моего возбуждения. Даже представить себе не можешь, как меня заводишь, — у Уёна от подобных фраз уши краснеть начинают, а с губ вновь стоны срываются, ведь чужая рука внезапно проскальзывает под животом и на пах ложится, касаясь всей длины члена. От такого дыхание перехватывает, а Ён лишь вперёд подаётся, натыкаясь на руку Сана. Но Чхве многого не позволяет, а потому, лишь подразнившись, руку убирает, давая понять, что так легко не даст кончить. Отстраняясь от чужого тела, Сан лишь одним действием чужие ноги, что были согнуты в коленях, раздвигает. Тянется к кромке нижнего белья, одновременно наслаждаясь развратным видом Уёна, что сейчас казался окончательно беспомощным и таким притягательным. Сан тянет чужие боксёры вниз максимально медленно, обнажая кожу миллиметр за миллиметром. Дотягивает ровно до колен, после чего вновь подаётся вперёд, проводя ладонью по линии позвоночника ровно до поясницы, с упоением наблюдая, как Уён прогибается из-за своей чувствительности даже в этом месте. Касается чужой задницы, пальцами проскальзывая меж половинок, после чего едва надавливает на анус. Идеально. Как и просил Сан, Уён совсем не растянутый. Чон мычит в подушку, а Чхве лишь облизывает губы, вновь потянувшись к чужому уху. — Уён-а, ты ведь сможешь растянуть себя сам? — вновь шепчет Чхве, не оставляя выбора Ёну, которому приходится лишь согласиться. Чон лишь голову набок поворачивает и больше ноги в стороны разводит для большего удобства. Сан же холодную смазку на чужие пальцы льёт, после чего едва отодвигается, чтобы понаблюдать за зрелищем. Уёну нисколько не стыдно — им движет лишь давящее возбуждение в паху, что так и просит большего, вынуждая поторопиться с действиями. Но Ён, хоть и вовсе не хочет мучать себя, всё же медлит, решая подразнить Сана. Пачкает анус в смазке, обводит пальцами, но не входит. Чувствует чужой прожигающий взгляд на себе и лишь улыбается от этого, хотя непонятно кому от этой медлительности хуже, ведь оба хотят большего. Ёну же этого особенно хочется, оттого тот и не выдерживает, без особого труда проникая пальцем внутрь. Едва подрагивает от странных ощущений, ведь давно сам себя не растягивал, однако Сан вынуждает вспомнить прошлое, от которого у Уёна слова для описания ситуации кончаются. Хочется лишь тихо материться от того, настолько чужого члена внутри не хватает. От одной мысли от этого передёргивает, а возбуждение с новой силой накатывает, вынуждая слегка поторопиться. Второй палец проходит уже с трудом и Сан, поняв это, заботливо добавляет смазки на пальцы Ёна, заставляя вздрогнуть от контраста температур. Чхве со стороны наблюдает за происходящим, оставаясь более чем довольным. Уж слишком эстетично смотрится Уён в подобной позе. Однако всё же забавно наблюдать за его жалкими попытками дразниться, ведь в итоге всё равно долго не держится, поддаваясь своим желаниям. Но Сану всё равно мало. Давит пальцами на чужую поясницу, заставляя прогнуться больше, выпячивая зад, которым Чхве уже мечтает овладеть. Но ждёт, ведь боль приносить Уёну вовсе не желает. Слушает чужие стоны, которых хочется ещё больше, ведь Ён всё медленнее растягивает себя, словно совсем узкий внутри. Но Сан знает, что это далеко не так, а потому вновь решает укусить Чона, сорвав с губ того очередной стон, в котором так нуждается. И потому кусает за бок, и, несмотря на странное место для укуса, получает своё. Уён от внезапности чужого действия в себя пальцы глубже проталкивает, едва задевая простату, отчего издаёт громкий стон. Сан же, устав ждать, присоединяется к Ёну, проталкивая к его двум пальцам свой, чем и удивляет Уёна, что своей задницей навстречу пальцам подаётся, напряжённо выдыхая. Чхве гладит того по спине, стараясь успокоить и расслабить, ведь напряжение в чужом теле слишком большое. Чон хнычет от желания заменить эти грёбаные пальцы на член и от того, как же болят запястья, которые наручники столь сильно натирают. — Трахни уже, — выстанывает в ответ на чужие действия, — и убери к чёрту эти наручники, — уже молит, устав лежать в одном и том же положении. Радость приносит лишь то, что Сан вынимает палец, тем самым позволяя вынуть и свои, после чего слышит звон наручников и ощущает свободу в руках. Чхве помогает приподняться, дабы перевернуться, после чего берёт в свои руки запястья Ёна, на которых всё ещё виднелись следы от оков. Оставляет лёгкие поцелуи на тех, проговаривая тихое нежное «прости», чем вызывает лёгкую улыбку у Уёна, однако в следущий момент словно вновь меняется, отрываясь от чужих рук. Окончательно стягивает нижнее белье Чона, после чего принимается за своё, обнажаясь до конца. Чхве натягивает презерватив на своё возбуждение, после чего вновь возвращается к Чону, пристраиваясь меж разведённых ног того. Сан голодный взгляд на чужое тело кидает, после чего вновь смотрит в глаза Ёну, что одним взглядом просит не медлить. И Чхве выполняет, не в силах сопротивляться этому взгляду. Однако сперва к чужим губам тянется и лишь потом входит. Резко, заполняя до конца. Чувствует как тело под ним подрагивает и даёт время привыкнуть, акцентируя внимание на поцелуе. Уже более нежный и заботливый, такой расслабляющий и в то же время увеличивающий возбуждение. Но Ёну только в кайф. Ему хочется ещё. Ещё и грубее, так, чтобы голос сорвать. Но об этом не скажет, ведь Сан и сам догадается, раз уж столь легко находит слабые места Ёна. И Чхве догадывается, словно залез в чужие мысли. Хватается за чужие бока и практически выходит из тела нижнего, однако в последний момент мощным толчком вбивается обратно, наполняя до краев. У Уёна от подобного голова кругом идёт, а перед глазами звёзды мелькают, тело словно перестаёт чувствоваться и возбуждение лишь отрезвляет, приводя в чувство. Чон стонет. Стонет громко и развратно, словно выпрашивая большее. Хочется быстро и грубо, так, чтобы самого себя чувствовать перестать. И Сан даёт это чувство, резкими толчками вбиваясь в податливое тело, пальцами в чужие бока впивается, предполагая, что на тех синяки от такой хватки останутся. Однако никого это не волнует, ведь сейчас Чона просто выгибает от ощущений, вынуждая скомкать в руках простыни и прикрыть глаза, чтобы окончательно отдаться ощущениям, ведь Чхве своими действиями буквально добивает, добираясь до самой души и её же лишая, словно платит вовсе не за тело. Сан же наслаждается чужим видом, что очень даже устраивает. Развратно стонущий Уён, которого при каждом толчке с силой выгибает в пояснице, что в отчаянии хватается за простыни, запрокидывая голову назад, словно это поможет набрать драгоценный воздух в лёгкие. Чхве просто не позволяет этого, забирая возможность дышать своими грубыми поцелуями, от которых у Уёна появляется ощущение, словно он сейчас просто умрёт. От удовольствия. От пьяняще-кружащего удовольствие, которое разливается по всему телу с невероятной скоростью, продолжая бить возбуждением по голове. Вот только от всего действа отвлекает телефонный звонок, от которого у Ёна в глазах страх появляется, ведь в такое время мог позвонить лишь один человек. Чон уже тянется к тумбе, однако Сан оказывается быстрее, забирая телефон раньше, чем это успевает сделать Ён. Не прекращая толчки, показывает Уёну того, кто звонит, подтверждая тем самым догадки Чона. «Хва-хён» — читает Чхве и недолго думая нажимает на «ответить» и в это же время попадая по чужой простате, отчего Уён несдержанно стонет, кончая себе на живот и сжимая внутри себя чужой член, отчего Сан также не сдерживается, изливаясь в презерватив. Уён простанывает обречённое «блять» и тянется к телефону, замечая, что вызов уже сброшен. Замечательно. Теперь Сонхва просто закопает самого Ёна, а после доберётся и до Сана. Чёртов Сан. Чон кидает недовольный взгляд на Чхве и, увидев довольную улыбку на чужом лице, решает, что позже разберётся со всем и позже выслушает перезвонит Сонхва, который сейчас наверняка рвёт и мечет. Сейчас ему просто хочется ещё. И теперь Сан обязан дать это «ещё» как откуп за то, что натворил.