not only money or the god's body

       Уён нервно постукивает пальцами по столешнице, задумчиво глядя на уже остывший в кружке кофе, что был заварен ещё около получаса назад. Чон чувствует себя провинившимся щенком, что пытается придумать оправдание своему поступку и всё не решается заговорить. Ён по этой причине не перезванивает Сонхва уже третий день, ибо знает, что тот крайне недоволен тому, что услышал при прошлом телефонном «разговоре», который таковым даже нельзя назвать. Но в то же время парень понимает, что чем дольше тянет, тем больше злится Хва. Его Уён уже успел достаточно хорошо изучить, отчего сразу становится понятно, что полтора года универа, где учился на психолога, всё-таки прошли не зря и оставили Чону хоть какие-то знания о том, как всё-таки хоть немного понимать людей. Уён не особо любит вспоминать годы универа, однако всё-таки рад, что сумел понять себя и бросить то, чем заниматься в будущем не смог бы. И совершенно плевать, что Ён спустился до подобного рода работы, где важность имеет лишь тело и умение подделывать эмоции, ведь лучше продавать тело, нежели душу. Нервно шикая, Чон наконец приподнимается со стула и, собравшись с мыслями, покидает кухню. Выходит в просторный коридор, по которому проходит в спальню, где принимается искать телефон. Тот, как и обычно, оказывается на кровати, которую Ён из нежелания не застелил. Как-никак, живёт один, поэтому может позволить себе подобное. Взяв смартфон в руки, Уён снимает с того блокировку и заходит в «контакты», ища номер Сонхва. Ещё некоторое время колеблется, не решаясь позвонить, однако спонтанно нажимает кнопку вызова. Пока в трубке слышатся гудки, Чон подходит к зеркалу, бросая взгляд на своё отражение. Глаза сразу режет количество всё несходящих с кожи засосов, любезно оставленных Саном. кое-где более тёмные, кое-где более светлые, однако всё такие же явные. Уён почему-то улыбается, понимая, что, увидя всё это, Сонхва убил бы двоих. — Слушаю, — доносится из трубки, поднятой Сонхва. Хриплый голос возвращает Уёна в реальность, из которой тот ненадолго «выпал», вспоминая события недавней ночи; заставляет взять себя в руки и наконец что-нибудь ответить, ведь иначе велика вероятность, что Сонхва не станет ждать или вытягивать слова из Уёна, а просто закончит разговор. — Сонхва, я соскучился, — по буквам тянет Уён, чуть ли не выстанывая всю фразу. Всё же, нужно добиться встречи со старшим: — Если ты ещё дома, то давай устроим встречу в твоей кровати, — Чон мысленно бьёт себя по лбу за сказанное, ибо звучит слишком слащаво и в то же время так, словно Ёну нужен только секс. Хотя, чисто теоретически, всё так и должно быть, но у Чона всё чаще ощущение появляется, что он не проституцией занимается, а просто нашёл себе «шугар дэдди», ведь вместо простого бесчувственного секса за деньги, Ён обязательно получает поход в ресторан и ночь, полную страсти, причину которой никак понять не может. Понять не может и отношение Сонхва к нему, которое кажется таким простым, но в то же время сложным. — Ох, правда? Тогда скажи честно: ты меня увидеть хочешь или всё-таки просто соскучился по члену в твоей похотливой заднице? — спрашивает Хва, ставя Уёна в тупик, ведь на деле Чон и сам не знает чего хочет, а звонил лишь для того, чтобы совесть не мучала. И чёртовы фразы, брошенные ранее, значения вовсе не имели, ведь Чону просто хочется внимания старшего, которое тот вовсе перестал давать с того злополучного звонка. Чон уже собирается ответить, лишь бы не молчать, однако Хва опережает, в очередной раз бросая безэмоциональную фразу, полную укора, который Ён через экран чувствует: — Приезжай ко мне в офис через 3 часа, там поговорим, — последнее, что слышит Чон, после чего Хва сбрасывает звонок, давая понять, что разговор окончен. Уён же понимает, что Сонхва крайне зол и свои эмоции при встрече скрывать не станет, а потому понимает, что лучше приготовиться заранее.

***

Уён поднимается по лестнице, ведущей на третий этаж, где находился кабинет Сонхва. Уже не раз бывавший здесь, Ён наконец запомнил план здания, которым владел Хва, и теперь искал самого владельца, от которого сейчас получит вдвойне, ведь ещё и опоздал практически на час. В здании почему-то непривычно много людей, половину которых Чон никогда не видел, отчего становится тревожно, что не сможет найти Пака в этом потоке людей, которые одеты буквально одинаково. Чон конечно понимает, что как-никак компания, которая досталась Хва от отца, огромна, но сегодня количество людей просто переходит все границы. Однако поднявшись на нужный этаж, Ён обнаруживает, что людей здесь практически нет. Это непременно радует и Уён, поправив ворот водолазки, которая всё же не смогла скрыть все следы бурной ночи, лавируя среди людей, продолжает путь. Несколько поворотов и длинный коридор, наконец позволяют Чону придти к нужному кабинету, однако тот оказывается закрыт. Уён решает подождать и, едва успев усесться на один из диванчиков подле кабинета, видит Сонхва, разговаривающего с Саном. Ён практически сразу понимает, что Хва не имеет понятия, с кем той ночью был Уён, и благодарит за это всех существующих и несуществующих богов, ведь иначе Чхве уже бы никто не увидел. Чон не спешит подходить, решая отсидеться, ведь так будет гораздо безопаснее и для себя, и для Сана, который, вероятнее всего, понятия не имеет о том, с кем разговаривает. В тот же момент Ён понимает, что у Чхве скорее всего имеется свой бизнес, который и позволил Сану потратить большую сумму всего на одну ночь. Взглядом скользя по Чхве, Уён почему-то не находит сходств с тем Саном, которого увидел ночью, ведь, этот Сан, которого он видит сейчас, безэмоционален и крайне серьёзен, одет в строгий костюм, а тёмные волосы его уложены настолько идеально, что ни одна прядь не портит вид. «Ночной» же был властен и в то же время нежен, позволивший себе встретить Ёна с сигаретой в руках и в одном лишь нижнем белье, пока волосы мокрыми прядями спадали на лоб. Однако оба образа Сана заставляют Чона внутри себя бить тревогу, ведь, чёрт, так и обжечься можно. — Давно не виделись, Ён-и, — произносит Чхве, вырывая младшего из своих мыслей. Его Сан заприметил уже достаточно давно, однако всё это время обсуждал с Хва будущий контракт, который решили подписать их компании. Незнание Сонхва о том, кто же стал причиной тех прелестных стонов Уёна, конечно, давало Сану преимущество, ведь именно так Пак понятия не имел об истинных качествах и целях Чхве. Тому сейчас лишь хочется вывести Сонхва из себя, показать, что его деньги ничего не решают, ведь, несмотря на стоимость ночи с Ёном, Чхве смог позволить себе подобное, довёл Уёна до оргазма, позволив услышать это Хва, показал тому, что Уён — далеко не его собственность, и тем самым подорвал его самоуверенность. И потому, едва закончив диалог с Сонхва, Сан подошёл к Ёну, зная, что Хва видит всё, наблюдает. Сан приподнимает чужой подбородок, обращая взгляд Уёна на себя. На губах довольная ухмылка, а в чужих глазах читается лишь страх и вопрос «что ты делаешь?», словно Чхве не знает, что сзади Сонхва стоит. Сан поклясться готов, что у Пака нервы уже на пределе. Останавливаться не собирается, ведь только мысль о том, какую злость испытает Хва, тешит душу, словно Чхве чужими эмоциями питается. А ведь Сан всего лишь коснулся Ёна. Пака он не боится вовсе. А потому скользит носом по чужой шее, вдыхая аромат геля для душа, который ранее уже слышал; едва ли задевает кожу языком, как чувствует хватку на чужих плечах, что сжимает ткань пиджака. Чхве доволен. Чувствительность Уёна в очередной раз не подвела. Сан рукой тянется к краю чужой водолазки, оттягивая ворот той, ради того, чтобы проверить явность оставленных следов и дабы показать их Сонхва, которого сейчас злость переполняет. Следы всё также языком облизывает, смакуя чужую кожу на вкус, как и ранее. Чон же подрагивать начинает, подаваясь навстречу Сану, спеша спрятаться в нём, однако ловит на себе взгляд Хва, от которого внутри всё сжимается от чувства того, что Уён сегодня точно не выживет, ровно как и Сан, который несколькими действиями сейчас раскрыл всю правду. Ён спешно прячется лицом в Сане, шёпотом прося его прекратить, однако в то же время жаждет продолжения, о котором и речи быть не может. Понимает, что ещё немного и возбуждение ударит в голову, отразившись в эрекции. Чхве всё же отстраняется, напоследок оставив лёгкий поцелуй на коже, после чего натыкается на Хва, у которого глаза молнии мечут, но в голосе спокойствие звучит. Безэмоциональное «пойдём поговорим», сказанное Сану, пугает Уёна, однако ещё больше шокирует согласие Чхве, который словно не понимает, чего добился своими действиями. Разумеется, Сан знал, что всё это — игра с огнём, однако разве его это остановило?

***

— Какого чёрта ты творишь? — шипит Хва, бросая на Сана взгляд полный злости, от которого любой другой уже бы как минимум испугался. Однако Чхве излучает лишь наглое спокойствие, от которого Сонхва ещё больше бесится. Бесится, потому что Сан знал кому принадлежит Уён, но всё равно позволил себе прикоснуться к тому, оставить свои грязные следы и затащил в постель. Пака разрывает на части от удушающего чувства собственности. В очередной раз прокручивает в памяти чужие глаза, в которых читался страх по отношению к Хва, то, как Чон льнёт навстречу Сану, которого в тот момент хотелось оторвать от Ёна, ведь Чхве права не имеет касаться Уёна — его собственного божества, ведь Сан своими действиями лишь оскверняет его. — Хён, ты наверное забыл, что не только тебе дозволено пользоваться услугами борделя, — произносит в ответ Чхве, кидая взгляд на старшего, у которого, кажется, ещё чуть-чуть и пар из ушей пойдёт. Сан выдерживает паузу, ожидая, когда Пак хоть что-нибудь скажет, однако так и не дожидается, и потому проходит в сторону стола, занимая рабочее место Сонхва: — Думаешь, всё это действительно принадлежит тебе? — Чхве давит на нужное, в очередной раз напоминая, что большинство того, что Хва имеет сейчас, досталось ему трудом своих родителей, но никак не своим. Чего нельзя сказать о Сане, который начинал свой путь с офисного работника, по счастливой случайности работая именно на Сонхва. Но не сейчас. Сейчас Чхве «поднялся», обзавёлся своим бизнесом и поравнялся с Паком. Но ему мало. — Разговор не об этом, — холодно произносит Хва, давая понять, что желания разговаривать на ту тему, которую начал сейчас Чхве, совершенно нет. Сонхва сейчас волнует совершенно другое. Неспешным шагом направляется в сторону стола, за которым уселся Сан. Словно пытается занять его место. Пак недоволен, зол, но язык силы применять не спешит, собираясь наглядно показать Чхве, что тот полез не туда, куда надо, и лишь наживает себе проблем: — Какого чёрта ты был с Уёном? Какого чёрта ты трахался с ним? — цедит сквозь зубы Сонхва, одновременно понимая, что звучит крайне глупо, ведь как-никак, а для Чона он вероятнее всего никто. Но Хва уже плевать: им движет чувство собственности. — Ну, во-первых, не я трахался с ним, а он со мной. Это всё-таки его работа. А во-вторых, с чего ты решил, что он твой? Думаешь, что благодаря знакомству с директором борделя поднял цену за ночь с ним и всё на этом? Действительно думаешь, что мне жалко потратить на него деньги? — кидает в ответ Чхве, желая наконец поставить Хва на место. С наслаждением наблюдает за тем, как Сонхва всё больше из себя выходит, хотя, кажется, ничего особенного, чтобы задеть того, Сан не сделал. Всего лишь сказал правду, от которой так долго бежал старший. Но Чхве всё же мало. Хочется увидеть хоть какие-нибудь интересные эмоции на лице Хва, ведь тот слишком искусно держит на себе маску безразличия: — Я даже завидую тебе. Присвоил себе Уёна и теперь даже не делишься им ни с кем. Но со мной пришлось поделиться, — на губах Сана довольная ухмылка. Сонхва на пределе: — Знаешь, а он хорош в постели. И стонет красиво, почти голос срывает. Такой чувствительный. Едва коснёшься, а его уже выгибает словно кошку. И тело отличное. Я бы сказал, божественное. Не тебе же одному наслаждаться этим, верно? — продолжает непринужденно рассуждать Сан. Сонхва решает, что хватит. Хватает Чхве за грудки, со всей ненавистью, что есть внутри, смотря на него. Сан же лишь смеётся смеётся прямо в лицо, ожидая, как же отреагирует Пак, ведь его действия вовсе не пугают, а лишь смешат. Хва же раздумывает над тем, стоит ли «заехать» пару раз по лицу Сана или всё же обойтись без насилия. Но всё больше появляется впечатление, что Чхве так и напрашивается на пару-тройку ударов по своему самодовольному лицу. — Ну и чего же ты молчишь? Думаешь, что смог припугнуть меня? Ну так думай дальше. А я пожалуй возьму Уёна ещё на несколько ночей, раз уж ты постоять не можешь за свою собственность, — продолжает Чхве, выделяя последнее слово и окончательно добивая Сонхва. И когда получает кулаком в челюсть, вовсе не удивляется, лишь отталкивает Хва от себя не давая ударить ещё раз. В чужих глазах цветёт ярость, а Сану всё так же не страшно, а лишь смешно. Чхве поднимается со стула, подходя к Сонхва, что не предпринимает попытку ударить, хотя очень хочется. На этот раз уже Пак говорить начинает, шипя недовольное «вон отсюда» и в конце добавляет: — Ещё раз увижу рядом с Уёном — шею сверну. Сан же в ответ на это в очередной раз наглую улыбку на лице показывает и, утирая кровь с разбитой губы, произносит: — Когда будешь в очередной раз трахать Уёна на своём столе, то будь добр, прикрой жалюзи на двери до конца, а то не хотелось бы, чтобы твоя девушка узнала, что ты немного не той ориентации, — и тем самым вводит Хва в ступор. Сам же спешит покинуть кабинет, пока Сонхва ещё что-нибудь не выкинул в его сторону.

***

Уён всё время разговора Сонхва и Сана проводит в напряжении, ведь неизвестно, что может произойти. От обоих можно ожидать чего угодно и это действительно пугало Чона, который войти в кабинет всё же не решался, иначе тоже «получит». Однако Уён и получит, только немного позже, когда останется наедине с Хва, который закрывать глаза на всю ситуацию не станет. Стоит из-за двери показаться Сану, Ён чуть ли не подскакивает на месте и тут же кидает на того обеспокоенный взгляд, почти сразу замечая разбитую губу. Одного взгляда Чхве становится достаточно и Чон молча следует за ним, пока Сан не заводит младшего в уборную, где оба наконец могу спокойно поговорить. Уён практически сразу тянется к чужой губе, оценивая масштаб проблемы. Однако Сана это, видимо, не очень устраивает, потому тот поступает весьма опрометчиво, зажимая Ёна к стенке. Младший не успевает даже сориентироваться, как в очередной раз ощущает чужой язык у себя на шее. Для Чона это уже чересчур, однако оттолкнуть от себя сил не находит, решив отдаться во власть приятных ласк. И потому тянет Чхве ближе к себе, желая почувствовать чужое тепло вновь; зарывается рукой в густые волосы, пока в очередной раз в Сане прячется, вдыхая аромат, что приносит спокойствие. Чона пугают эти ощущения. Сана он видит лишь второй раз в жизни, но уже проникается к нему непонятной симпатией, льнёт к чужому телу так, словно знакомы уже много времени. Но в то же время отпускать от себя не хочет, нуждаясь в этих касаниях, что отдают нежностью и нотой звенящей пошлости, от которой Уён себя перестаёт ощущать и отчаянно хватается за Сана, чьи поцелуи на коже ещё больше с толку сбивают. Чхве же лишь играется, дразнится, наслаждаясь реакцией чужого тела. Понимает, что ещё чуть-чуть и Уёна в очередной раз посетит давящее возбуждение в паху, но именно этого и добивается. Добивается чужих стонов прямо на ухо и потому кусает, оттягивая кожу, пока чужие пальцы вновь отчаянно хватаются за пиджак, намереваясь уже стянуть тот, видимо, Чон уже на пределе. Но для Сана это лишь игра и потому тот, обновив напоследок несколько своих меток, отрывается от Ёна, получив в ответ разочарованный стон и взгляд с укором. Чхве же в ответ утягивает младшего в поцелуй, в котором вновь не даёт дышать, лишая кислорода. А Уён и не сопротивляется, поддаваясь чужим жадным укусам за губу, что вынуждают хвататься за Чхве ещё сильнее. Чон ощущает металлический привкус крови на языке и начинает наслаждаться этим, кусая Сана за губу, получая недовольное шипение в ответ. Месть не заставляет себя ждать и совсем скоро Ён ощущает колено на своём паху, что давит на возбуждение и вынуждает простонать прямо в чужие губы. Чон разрывает поцелуй и сладостно-моляще шепчет в чужие губы заветное «трахни». — Прости, Ён-и, но единственное твоё желание, которое я не могу выполнить сейчас, — с неким сожалением в голосе произносит Чхве, — Но и ты не смей избавляться от возбуждения прямо сейчас. Тебя ждёт Сонхва, поэтому отправляйся к нему, — продолжает Сан, попутно освобождаясь от чужой хватки на своей одежде, после чего тянется к чужой руке, беря ту в свою. Чхве едва касается тыльной стороны ладони Ёна своими губами, словно боясь запачкать кожу кровью с губ. Совсем скоро отрывается, напоследок произнося: — Скоро увидимся, принцесса, — после чего покидает помещение, а вскоре и здание, ведь ему теперь делать здесь нечего — Сонхва точно не станет ничего подписывать. Уён же таёт от чужой нежности и заботы, одновременно понимая, во что всё-таки вляпался.

***

Сонхва всё ещё успокоиться не может, ведь перед глазами Сан с его наглой улыбкой вертится, покоя не давая. Именно из-за него Хва уже отменил встречу, к которой обе компании готовились около 2 месяцев. И всё оборвалось лишь из-за Чхве, который посягнул на собственность Пака, который подобное не терпит и не прощает. Но в то же время Хва и на себя злится, ведь, считая Ёна своей собственностью, позволил тому продолжить числиться среди сотрудников борделя, вместо того, чтобы заставить уволиться. И да, Сонхва понимает, что это было бы крайне эгоистично, но принимать это не особо хочет, а потому сейчас и мучается, не находя возможности выплеснуть злость. Из мыслей Хва вырывает тихо открывающаяся дверь и входящий в кабинет Уён. Однако особой радости чужой вид не приносит, ведь в глаза сразу бросаются новые засосы. Почему-то у Сонхва даже сомнений нет о том, кто же их оставил. Но всё же вида пытается не подавать, лишь внимательно наблюдает, как Чон защёлку в дверь проворачивает, закрывая кабинет изнутри. Пак даже не удивляется, ведь понимает намерения младшего, которые у обоих схожи. Не произнеся ни слова, Уён к столу подходит, за которым Хва сидит, после чего усаживается на тот, нисколько не стесняясь своих действий. Кажется, Уёну с детства не знакома такая эмоция как стеснение. — Ну чего же ты молчишь? — спрашивает Уён, ведь ещё совсем ничего не услышал от Хва. Закидывает ногу на ногу пытаясь скрыть стояк, от которого, честно говоря, уже хотелось поскорее избавиться. Чон понимает, что сейчас Хва точно не станет молчать, но в то же время Ён этого и желает, ведь ничто так сильно не заводит, как раздражённый и злой Сонхва, которого Уён любит доводить не меньше, чем Сан. Сонхва поднимает взгляд на Ёна, вновь с укором смотря на того, пока на губах не начинает играть улыбка, от которой Уёну не по себе становится. Но пути назад уже нет. Хва вновь кидает взгляд на шею Чона, после чего наконец произносит: — Мне противно смотреть на засосы, оставленные им, — Пак не произносит имя, но оба прекрасно знаю о ком идёт речь. Уён в ответ на это пускает смешок. Сонхва всё-таки тот ещё собственник и ревнивец. Чон подаётся вперёд, чуть наклоняясь, после чего тянет Хва за галстук, приближая к себе. Шепчет прямо в губы, словно бросая вызов: — Тогда перекрой их своими, — отпускает галстук, после чего добавляет: — Кстати, у меня ещё и стояк из-за Сана, исправишь? — намеренно произносит имя Чхве и ноги в стороны разводит, позволяя увидеть явный бугорок на джинсах. Уён знает с чем имеет дело и этим пользуется, выводя Хва на эмоции, ведь именно это — ничто иное, как вещь, которая вынуждает Сонхва действовать, дабы вернуть себе иллюзию владения Уёном. И тот позволяет получить эту иллюзию, чтобы взамен Пак дал секс, в котором Ён сейчас так нуждается. И ради него будит зверя. Как и ожидалось, Хва срывается, начиная действовать. Поднимается с насиженного места, пристраиваясь меж разведённых ног. По одному виду Сонхва Чон понимает, что нежности сегодня ждать не стоит, однако Уён был готов к этому и потому принимает свою участь беспрекословно. Сам же Хва сдерживаться не собирается, ведь им всё ещё движет злость и желание отыграться, поэтому Пак не медлит, потянувшись к чужой водолазке, заправленной в чёрные джинсы. Сонхва нагло тянет ту вверх, вынуждая Ёна поднять руки, позволив тем самым оголить себя. Хва же подтягивает младшего ближе к себе, после чего хватает за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Уёну подобные «гляделки» удовольствие приносят, отчего тот столь нагло на Хва смотрит, вовсе не боясь того — снова дразнится. Сонхва же взглядом младшего пилит, в ответ дразня своим бездействием, которым с ума сводит. Чон за поцелуем тянется, но Хва лишь отстраняется, едва коснувшись чужих губ своими, чем вызывает у Ёна крайнее недовольство, которое видно по его выражению лица. И Сонхва не выдерживает. Врезается в чужие губы грубым поцелуем, от которого, вероятно, у младшего после губы болеть будут. Но обоих не волнует это. Уён лишь обхватывает руками чужую шею, скрепляя руки позади в замок, тем самым притягивая Хва ещё ближе. Пак чужие губы лишь едва покусывает, но тут же почему-то вспоминает то, что вероятно и Сан эти пухлые губы поцелуем терзал, отчего в очередной раз ревность просыпается, вынуждая действовать грубее. И Пак повинуется этому желанию, кусает кожицу губ, вовсе не жалея те, оттягивает то нижнюю, то верхнюю, после чего принимается посасывать, ощущая привкус крови. Уён же в поцелуй что-то стонет, едва мыча от мимолётной боли, что сейчас кажется таким пустяком. Чужие губы всё компенсируют. Хва всё же отстраняется, не давая Уёну полного наслаждения, словно мстит за то, что тот ночь с Саном провёл. Однако Ён ничего против подобного не имеет, ведь стоит попросить — и Сонхва выполнит всё. А для Уёна лишь развлечение наблюдать за тем, как Пак всё больше сдаётся, давая Ёну больше, чем собирался. Хва просто не может устоять перед Уёном. И Чон об этом знает, умело пользуясь. Уёна в очередной раз выгибает от чужих губ на своей шее, что так по-собственнически оставляют поцелуи, что так и норовят перейти в укусы. Чон уже знает, что на отметины Хва не поскупится и не оторвётся от шеи, пока не перекроет следы, оставленные Саном. И едва ли не стонет, когда чужие губы в очередной раз чувствительной кожи касаются, принимаясь посасывать. Тяжело выдыхает где-то в чужое плечо и слышит в ответ довольный смешок. Видимо, Хва смешно наблюдать за тем, как Чон мучается, когда в каждой клетке его тела возбуждение отдаётся, в очередной раз вынуждая Ёна в спине прогнуться и в Пака вцепиться, потому что от подобных ласк теряется, едва ли не утопая в ощущениях. На чужое ухо стонет, провоцируя ещё больше, чего и добивается, чувствуя, как чужие зубы с силой смыкаются на коже. Дрожащее «ещё», слетевшее с губ, оказывается исполнено сразу же. Сонхва продолжает покрывать кожу укусами, принося Уёну боль вперемешку с удовольствием, за что тот и благодарен, ведь подобной эйфории ещё не испытывал. Хва спускается к ключицам, оставляя на них очередные отметины, что продолжают перекрывать засосы Сана, что как-никак радует Пака и тот постепенно успокаивается, с большей нежностью покусывая истерзанную кожу. Чону и от этого невыносимо плохо-хорошо, отчего тот стонать на ухо Хва вовсе не стесняется, наплевав на то, что их могут услышать. И пока старший продолжает свои метки на коже оставлять, Уён к чужой рубашке тянется, дрожащими пальцами предпринимая попытки расстегнуть пуговицы. Выходит далеко не с первого раза, отчего вновь ловит смешок Хва, который лишь играется, принося красивую месть, которую Ён всем телом ощущает. Однако Уён также отыграется, хоть и не сейчас. Сонхва игру продолжает, спускаясь к соскам, отчего Чон в очередной раз напрягается, Хва знает, что это одна из чувствительных точек Ёна, а потому не упускает возможности помучать того. Языком левый сосок обводит, в то время как второго пальцами касается, чувствуя, как те твердеют. Уён всё так же возбуждён, но Хва снимать это возбуждение не спешит. Медлит, а потому получает недовольное шипение. Но это ничего не меняет, ведь Сонхва всё также никуда не торопится, лишь вбирает сосок в рот, едва ли посасывая. Чон глаза прикрывает, вспоминая, как то же самое проделывал Сан, который в отличии от Хва не медлил. 1:0 в пользу Сана. Однако Сонхва не будет Сонхва, если не сделает что-либо неожиданное. Сосок прикусывает, отчего с чужих уст вновь стон слетает, а руки плечи сжимают, словно в надежде остановить всё хватаются. Пак рукой второй сосок прокручивает, едва сжав, чем, кажется, окончательно Уёна доводит, в очередной раз добиваясь чужого стона. Уёну же бездействие надоедает. Хочется также старшего дразнить, дабы поторопить того с действиями. И потому Чон, вовсе не задумываясь о последствиях, ширинку чужих брюк расстёгивает, руку через ту просовывая. Чужое возбуждение ладонью накрывает, слыша тяжёлый вздох сверху. Пальцами сквозь ткань член обхватывает, едва ли вверх-вниз двигая, дабы довести старшего. И это случается гораздо быстрее, чем Ён предполагал. Хва от Чона отрывается, после чего опрокидывает того спиной на стол, давая понимать, что его выдержка кончилась. Руки тянутся к джинсам младшего, в спешке расстёгивая и стягивая те вместе с нижним бельём. Уён же в это время на локтях приподнимается, с довольной улыбкой наблюдая за спешкой Хва, который сейчас так же, как и Ён с рубашкой, мучается с брюками, стараясь расстегнуть. И не выдерживает. Тянется вперёд, самостоятельно расстёгивает пуговицу на чужих брюках и тянет те вниз. Касается резинки нижнего белья, поддевая ту пальцами, но стягивать не спешит. Наклоняется ниже, языком проводя по проступающей на белье смазке, ощущая солоноватый привкус; на Сонхва довольный взгляд бросает и в то же время просит не медлить. А Хва Уёну отказывать не смеет. Лишь тянется к импровизированной смазке в виде крема для рук, которую успевает нанести на член под пристальным взглядом Чона, который уже выть от желания кончить готов. — Сан был быстрее тебя, — скучающе произносит Чон, собираясь своими словами поторопить Хва. И своего добивается, ведь Сонхва хватает за талию, сжимая ту, после чего резким толчком входит, выбивая из Уёна громкий стон. Но тот звучит не от боли, ведь, натворив столько всего, Ён не посмел бы придти нерастянутым. Всё, на что хватает Уёна, это тихое «блять», и произнесённое в голове «1:1». — Ещё раз скажешь что-то про него и будешь сам себя трахать, — цедит Сонхва, после чего впивается в чужие губы поцелуем, от которого Чону опять плохо становится, а в голове лишь сумасшедшее «ещё». Хва снова злится, вымещая всё на Уёне. На его личном божестве, которое принадлежит Сонхва. И лишь он единственный может осквернять его своими поцелуями и касаниями. По крайней мере, так считает Сонхва. А потому тот с жадностью кусает губы, постепенно углубляя поцелуй. Дразнится языком, потом посасывает чужой, ряд зубов обводит. Всё делает, лишь бы не отрываться. Уёну же подобное как отсрочка наслаждения. Но, стоит признать, приятная отсрочка, в которой Чон топится. Хва первый толчок делает, одновременно с этим от чужих губ отрываясь, ведь иначе кто-то из них точно задохнётся. Уён весь внутри сжимается, не давая Сонхва двигаться, но сам боли не испытывает, а задерживает действо лишь ради того, чтобы за чужие плечи вновь схватиться, иначе просто не выдержит. Уже не выдерживает, ощущая на себе пристальный взгляд старшего, которому также невтерпёж. И потому расслабляется, давая Хва свободу действий. И Сонхва не тянет. Вновь вбивается в податливое тело глубоким толчком, вновь лишая Уёна способности здраво мыслить. Сонхва быстро наращивает темп, грубыми толчками вбиваясь в Ёна, который стонет несдержанно, глаза закатывая. Хва же вместе с этим по чужим бёдрам водит, вынуждая Чона в очередной раз дрожать от ощущений. Жадные поцелуи дарит, в которых и себя, и Уёна топит, приближая к желанному пику. Младший же за Сонхва всё хватается, царапая тому спину ногтями, чем чужие шипение вызывает, за которым следует укус на теле как очередная месть. И Уёну нравится подобный обмен ощущений, нравится сжимать Хва в себе, пока тот продолжает внутрь толкаться, простату задевая. Нравится, как Хва по-собственнически сжимает талию в своих руках, как его руки по всему телу блуждают, вызывая очередные мурашки на коже, что отбиваются возбуждением в голове. Но Уён всё также сравнивает Сонхва с Саном. Полные противоположности. Хва дарит грубость, Сан же — спокойствие и ласку. И Чону кажется, что более идеального сочетания он ещё не видел. Хва же чужим видом наслаждается. Пухлые губы искусаны к чёрту, тёмные волосы растрёпаны, а сам Уён в подобном развратном виде занимает стол Сонхва, давая тому более чем хороший вид. Пак наслаждается тем, как Ён на каждое действие откликается, выгибаясь в пояснице, отчего у Хва всё чаще появляется ощущение, что тот сейчас сломается. Пластичность Уёна поражает. Сонхва же этим пользуется, каждый раз вбиваясь под разным углом. Даже осмеливается закинуть ноги Ёна себе на плечи, благодаря чему и попадает по простате, находя нужный угол. Уёна от этого ещё больше выгибает, отчего тот вновь ногтями в кожу впивается, кажется, до крови. Но Хва это вовсе не волнует. Он лишь наслаждается тем, что сейчас Уён целиком и полностью принадлежит ему. — Сонхва, пожалуйста. Я так больше не могу, — выстанывает Чон, прося о долгожданной разрядке, ведь уже практически голос сорвал и терпеть больше не может. И Сонхва не смеет отказать, ускоряя темп и накрывая чужой член рукой. Однако Уёну хватает и этого. Ещё несколько толчков и Чон изливается прямиком в чужую ладонь, сжимаясь изнутри, становясь тем самым причиной чужого оргазма, вскоре ощущая тёплую сперму внутри себя. Хва выходить не спешит, лишь поднимает взгляд на Уёна, который, кажется, вовсе потерялся во времени и пространстве. Пак лишь тянется к тому, заключая в объятья, а Ён лишь льнёт навстречу, утыкаясь носом в ткань так и не снятой до конца рубашки. Уён ощущает себя крайне странно. И странно лишь потому, что осознал, что хочет обоих. И Сонхва, И Сана.