3.
8 июля 2021 г., 22:34
— И чего же ты хочешь? — вопросительно вскинув бровь, произносит Ёсан, продолжая с неким непониманием смотреть на Уёна, который прожигал Кана своим привычным наглым взглядом.
Чон появился здесь буквально 10 минут назад, заявившись без предупреждения, чем даже не удивил Ёсана, ведь тот привык, что Уён, как бы странно это не звучало, считает кабинет владельца борделя вторым домом. И потому заявляется сюда в любом виде и даже без причины, вплоть до того, чтобы просто выпить с Каном, у которого всегда имеется бутылочка красного полусухого или, специально для Уёна, даже что-нибудь покрепче.
И Ён сейчас без всякого чувства стыда лезет в импровизированный бар, доставая оттуда вино и 2 бокала, как бы с намеком на то, что рассказ предстоит долгий.
***
Ёсан знает Уёна достаточно долго, чтобы с уверенностью заявить о том, что Чон в край, извините за выражение, охуел. От него Кан ожидал чего угодно, но только не этого. И потому, вопросительно выгнув бровь, мужчина переводит взгляд на младшего, который бессовестно уселся на кожаный диван прямо перед Ёсаном. — То есть, ты хочешь, чтобы я помог тебе организовать тройничок? — переспрашивает Кан, одной своей интонацией передавая многогранное «ты идиот?». Уён на это лишь улыбается, всё с той же наглостью смотря на Кана и делая глоток вина, чуть задерживая его во рту, пробуя уже в который раз. Переводит взгляд на полупустую бутылку, что стояла на рабочем столе старшего, и, наконец, поднимается с места, привычной соблазнительной походкой направляясь к Ёсану, что так и не соизволил покинуть любимое кресло. Парень усаживается на край стола, потянувшись рукой в сторону старшего, при этом чуть повернув корпус. — Ты всё верно понял. Мне нужна лишь свободная комната и номер Чхве Сана, — произносит он с ухмылкой, касаясь кончиками пальцев чужой шеи, и спускается всё ниже. Поддевает золотую цепочку, играется с той, на деле лишь доводя Ёсана. И тот не в силе отказать. Кан впринципе не умеет отказывать Уёну, ведь эта наглая особа доведёт кого угодно, но любой ценой получит желаемое. Ёсан уже давно этот урок усвоил, с тех самых пор, как с младшим познакомился. Тот ещё был неотёсанным студентом, который отчаянно старался избавиться от родительской опеки и стать независимым. И Кан помог. Не самым чистым способом, за что его совесть часто мучает и из-за чего он за Ёном старательно приглядывает, не давая вляпаться. Ёсан Уёну старшего брата заменил, возможно, и родителей, обеспечив работой и деньгами. Первое время вообще спать лишь с собой позволял, перечисляя круглую сумму за ночь. Далеко не просто так, ведь Чон в постели действительно прекрасен. Но Уён неугомонный, просто до жути любопытный. Сам разузнал, где Ёсан деньги гребёт, и этим же втянул себя в грязное дело. Кан же и здесь за Ёном присмотрел, не отдавая того в руки «мутных» личностей. Но оберегать уже поздно было. Где больше денег — там меньше здравого смысла. Уёну уже было плевать с кем, где и как спать. Ему нужны были лишь деньги. У Кана после этого руки опустились — возможность хоть как-то контролировать юношу он упустил. Но Чон был доволен. Хоть и терпел часто, где-то ломался и ревел по ночам от унижения, всё же держался. А потом удача улыбнулась ему. Появился Сонхва, который мальчишку уже в покое не оставил, а трогать его теперь никто не смел. Ёсан и Хва — старые знакомые, и Кан с радостью доверил тому Уёна. Теперь даже надеялся, что тот образумится и наконец закончит свои похождения за грязными деньгами. Но нет, нашёлся тот, кто зуб на Сонхва точил и решил добраться до него через младшего. А Ёсан ничего поделать не смог. Пришлось отправить Уёна на вызов. И итог ему совсем не нравится. — Ладно, иди в душ, а я пока придумаю повод для появления здесь двух твоих красавцев, — бурчит в ответ старший, перехватывая чужое запястье и убирая от цепочки. Уён невыносимый. И Ёсану сейчас совсем не хочется ощутить на себе его методы достижения цели, а потому приходится согласиться. В чужих глазах искры гореть начинают, а на лице расцветает довольная ухмылка. Кан глаза на это закатывает, а Уён смеётся, слезая со стола. Всё идёт по плану.***
Уён входит в комнату вслед за Ёсаном, который щёлкает выключателем, дабы небольшая лампа осветила помещение. Чон оглядывается, замечая большую широкую кровать с чистым застеленным бельём, рядом с которым, по всем правилам фэн-шуя, стояла тумбочка, напротив висело большое, почти на всю стену зеркало, а завершало всю композицию зашторенное окно, через которое безуспешно пытались пробиться лучи заходящего солнца. Чона от вида кровати в легкую дрожь бросает, а глубоко в душе зарождается неуверенность в своей затее. Это не остаётся незамеченным Ёсаном, который кидает на младшего многозначительный взгляд, давая понять, что отступать уже поздно. Действительно поздно. А потому Ён, тихо вздохнув, усаживается на кровать, дабы ещё раз окунуться в мысли и понять свои желания. Всё же, Уён хочет двоих. И Сана, и Сонхва. Ему хочется ощущать этих двоих одновременно, таять от их поцелуев, касаний. Они создают идеальный контраст. Один слишком нежен и медлителен, другой же груб и нетерпелив, словно куда-то торопится. Оба сводят Уёна с ума. — Раздевайся. Ёсан резок и требователен в своих словах. Но Уён повинуется, стягивая с себя всю одежду до нижнего белья. Становится даже немного холодно, отчего кожа начинает покрываться мурашками, а сам Чон вздрагивает. Но и Кан не медлит. Вынимает из небольшой сумки, что взял с собой, белую рубашку. Надевает ту на младшего, для которого действия Кана непонятны. И Ёсан ничего не собирается ему объяснять, принимаясь застёгивать пуговицы на одежде. Оставляет несколько сверху незастёгнутыми, открывая вид на острые ключицы. Сама рубашка едва прикрывает бёдра Уёна, однако это и нужно Ёсану, усадившему младшего на постель, вынуждая подмять под себя ноги. — Что ж, сейчас приведём тебя в самый лучший вид, — Ёсан чуть улыбается, треплет чужие волосы. На самом деле, ничего особого делать он не собирается. Уён сам по себе соблазнительный и всё, что может сделать Кан – немного подчеркнуть достоинства Чона и оставить его одного в комнате дожидаться Сонхва и Сана, которых тот так отчаянно желает. Ёсан усаживается рядом с Уёном и обхватывает чужой подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя. В руках Кана помада, что вскоре окажется на губах Чона, и две красные ленты, задача которых для Уёна пока не ясна. Впрочем, ничего невинного от старшего ожидать нельзя, а потому в голове Чона появляется глупая мысль о том, что Кан сейчас просто запихает ему эту помаду в задницу, психанёт и пошлёт Уёна куда подальше с его желаниями. Однако, к его глубочайшему удивлению, Ёсан более чем уравновешенно и спокойно, даже с заботой, красит Ёну губы ярко-красной помадой. Уён видит это в зеркале, что висело как раз напротив кровати, и находит довольно дерзким сочетание красных губ и своих подведённых чёрным карандашом глаз. Проходит совсем немного времени, прежде чем Кан берёт чужие запястья в свои руки и обматывает те лентой, не встречая никакого сопротивления. Уён же в это время вспоминает момент, когда Чхве надел на него наручники. Правда, тогда руки были заведены назад, да и запястья дико болели, а Ёсан аккуратно, Чон бы даже сказал, с нежностью скрепляет запястья вместе, позволив держать руки перед собой. Осторожно и мягко, но всё равно так возбуждающе. Будь сейчас на месте Кана Сан, Уён бы уже хныкал и умолял избавиться от ленты, да войти в него поскорее. От таких мыслей Уён ёрзает на месте, чувствуя прилив возбуждения. Чёрт, а ведь он просто это представил... Второй лентой Ёсан лишает Чона возможности видеть, завязывая ту прямо на глазах, чем вызывает возмущение у младшего. Кана, конечно, уже это не волнует, ведь пока здесь не появятся долгожданные «гости», Уёну придётся остаться в этом положении. А пока Ёсан затыкает Уёна поцелуем, тут же углубляя его и проникая языком в чужой рот. Чон в поцелуй что-то мычит, хочет в чужие волосы рукой зарыться, но, уже лишённый подобной возможности, лишь тихо стонет, с трепетом отвечая на поцелуй. Ёсан дикий. Словно забывает о помаде на чужих губах, мажет по тем, размазывая, кусается, лижет место укусов, а Уён принимает. Уён ненасытный. Но вот Кан меру знает, а потому разрывает поцелуй на самом интересном моменте, отчего Чон шипит недовольное «нахрена целовать, если ничего делать не собираешься». Ёсан же улыбается. Он и не собирался далеко заходить. Ему нужно лишь Уёна раззадорить и уйти, оставив мучиться от возбуждения. А потому под рубашку рукой проникает, касаясь кончиками пальцев низа живота. Уён тут же напрягается. Ёсану только это и нужно, и он сразу опускает ладонь на пах младшего, слегка надавливая. Чон тихо стонет, матерится, просит прекратить, но Ёсан непоколебим. Его рука скользит под нижнее бельё парня, обхватывает член у основания, сжимает. У Ёна от этого крышу сносит. К чёрту, ему хочется ещё. А Кан издевается дальше, неожиданно отстранившись. Теперь он доволен. Уён же шипит тихое «сука», вызывая улыбку на лице старшего. — Я оставил вино и 3 бокала на тумбочке, если вам после бурной ночки захочется пить. Всё остальное ищите в шуфляде. И да, напишешь мне, как закончите, — Ёсан улыбается, говорит с неприкрытой издёвкой. Встаёт с кровати, делая шаг в сторону двери. Уёну, видимо, уже плевать. Он злится. А Ёсану смешно. — Через минут 20 появится твоё спасение. Удачи, Уён-а.***
Сонхва, честно признаться, был удивлён звонком Ёсана и даже намеревался отложить встречу до вечера, однако, услышав, что дело касается непосредственно Уёна, решил всё-таки приехать. Благополучие младшего его действительно волновало, в какой-то степени роль здесь сыграла даже ревность и боязнь того, что Чхве Сан вновь потянет свои грязные руки к Ёну. А этого Сонхва точно не допустит. Не допустит, потому что любое взаимодействие Сана с Уёном словно удар по сердцу. У Пака до сих пор не самые приятные воспоминания о дне заключения договора, который по итогу сорвался к чертям. И нет, Сонхва не считает себя виноватым. Сан знал куда лезет и что за этим последует. Пусть радуется, что отделался лёгкой ссадиной на губе. И то, лишь из-за того, что в коридоре сидел Уён, которого подобными разборками волновать не хотелось. Уён. Маленький чертёнок, бессовестно играющий с нервами Хва. Он знает, как воспользоваться Паком, чтобы получить желаемое. Старший это осознаёт, но поддаётся, совершенно не сопротивляясь. Уж слишком тёплые чувства вызывает у него Ён, они и становятся катализатором в такие моменты, не позволяя отказывать Чону. Сонхва впринципе заботится об Уёне, каждый раз вспоминая слова Ёсана о том, что если с этим ребёнком что-нибудь случится, то Хва останется без головы на плечах. К этому «ребёнку» мужчина испытывает особую привязанность. Им движет чувство собственности, что со временем лишь усиливается. Уёна хочется присвоить, вытянуть наконец из борделя и избавиться от вечной боязни того, что кто-то уведёт его прямо из-под носа. Но нет, младший своеволен и независим. Позволяет ухаживать за собой, но свои личные границы отстаивает смело. Хва не влюблён, нет. Но Уёна хочется держать рядом. Сонхва жаль и себя, и Ёсана. Последний носится с Уёном как мамочка, а Хва будто заботливый бойфренд с позволения той самой мамочки водит Чона по ресторанам и иным элитным местам, дабы оторвать от работы в борделе. Это не его. Уён слишком молод, слишком активен. Ему бы в универе сейчас учиться, а не по отелям и чужим постелям путешествовать. Но Сонхва на Чона малое влияние имеет, а потому приходится ограждать того от неприятностей путём переключения внимания на себя. Уж лучше Уён будет в его постели по утрам просыпаться, чем на холодных простынях и в слезах. Хва ведь знает, что каким бы дерзким и независимым себя не показывал Ён, внутри тот всё равно сломан и от подобной «работы» лишь чувствует себя использованным, пытаясь переключить своё внимание на сумму за ночь. Сонхва, на самом деле, страдает не меньше, ведь свои «неправильные» отношения приходится скрывать от всех. Особенно от девушки, что Хва нужна лишь для прикрытия ориентации и спокойствия родителей, которых так волнует наличие пассии у сына. Пак не в восторге от подобного, однако проблем ни себе, ни Уёну не желает, а потому особо не позволяет младшему появляться в офисе Хва. Но разве Уёна остановишь? А Сонхва отказывать не умеет. Видимо, это и стало причиной того, что оба были замечены Чхве, который тут же положил глаз на Чона. Сонхва от подобного до сих пор не в восторге. Настолько, что горит желанием свернуть Сану шею, если тот ещё раз появится рядом с Ёном. Потому что Уён лишь его. Это его божество.***
Чхве блуждает по коридорам борделя в поисках нужной комнаты, номер которой по телефону ему сообщил Ёсан, позвав ради какого-то разговора, касающегося Уёна. Чёртов интригант. Признаться, вначале Уён не вызывал совершенно никакого интереса у Сана. Ему нужно было лишь добраться до Сонхва через мальчишку, с которым Чхве вначале даже спать не собирался. Идея состояла в том, чтобы сводить Чона в ресторан, впечатлить, надев маску вежливого джентльмена, которому важна лишь выгода. Но Сан передумал, узнав о роде деятельности младшего. Раз спит с самим Пак Сонхва, значит в постели хорош? Лишь догадка. И Чхве решил проверить. Сан ожидал высокомерного мальчишку с хреновыми навыками актёрской игры и жаждой денег в глазах. Но получил юношу со страстью и яркой натурой, что запала в душу с первых секунд. Теперь Чхве прекрасно понимал Сонхва, который никак не хотел делиться Уёном ни с кем. Он был прекрасен. И в постели, и в жизни. Когда лежал под Саном, шепча молящее «трахни», и когда таял под его поцелуями, дрожа от своей же чувствительности. Когда стонал под Чхве и когда щёки Уёна краснели, покрывались румянцем. Чон Уён был прекрасен всегда. Его можно было сравнить с греческим божеством, в конце-концов делая вывод, что Ён всё равно красивее. Идеал. Чёртово божество Пак Сонхва, которому теперь был готов поклоняться и Чхве Сан. Мечта довести конкурента была отвергнута, а новой стала очередная встреча с Уёном, который теперь жил в голове Сана. Он был готов делить его с Сонхва, лишь бы иметь возможность прикоснуться. Уён вызывал дикую зависимость, приковывал всё внимание к себе. Сан перестал желать кого-либо, кроме него. И потому, едва услышав, что разговор Кан хочет вести об Уёне, буквально сразу собрался и приехал, мысленно надеясь, что пересечётся с Чоном. Чхве дёргает за ручку двери с нужным номером, которая без проблем поддаётся, и попутно удивляется тому, что разговор Ёсан решил вести не у себя в кабинете. Хотя, пройдя в комнату, Сан, кажется, начинает понимать, в чём дело. Закрывает дверь за собой и любуется картиной, представшей перед глазами. Всё же не часто увидишь Уёна, скованного в своих движениях и лишённого способности видеть. Сан любуется. Любуется тем, как невинно и в то же время горячо выглядит Чон в одной рубашке, любуется тем, как падает на него слабый голубой цвет, мягко опускаясь на щеку. Уён выглядит столь нежно, сидя на шёлковых простынях. Притягивает к себе. Сан себя не сдерживает. Делает несколько шагов к кровати, опускаясь на постель рядом с Чоном, который, кажется, только сейчас начинает замечать чьё-то присутствие, чуть обеспокоенно поворачивая голову в сторону источника звука. Чхве совсем не хочет пугать младшего, а потому опускает руку тому на бедро, успокаивающе погладив. Чхве поднимает взгляд на лицо Уёна, на котором теперь сияет мягкая улыбка. Обращает внимание на чуть смазанную помаду на чужих губах и тянется рукой, дабы утереть и избавиться от такой неидеальности на идеале. Сан почему-то уверен, что здесь постарался Ёсан. К слову, спасибо ему. Потянувшись к чужому уху, Чхве, всё также поглаживая чужое бедро, спрашивает: — Принцесса не уснула, пока ждала? Обжигающе горячий шёпот прямо на ухо. Уён вздрагивает. Сан опять пользуется его слабыми местами. Ответа Чхве не дожидается. Он тянется к чужим губам, накрывая те в нетерпении. Целует мокро, жарко. Уён плавится, слабо дёргая руками, чтобы потянуться к Сану. Увы, руки всё так же связаны, а освобождать их старший не спешит. К чёрту. Сан меж чужих губ языком проводит, чуть надавливая. Чон охотно поддаётся, позволяя Чхве проникнуть в свой рот, однако, прежде чем тот успевает что-либо сделать, обхватывает его же язык губами, принимаясь мягко посасывать. Никакой спешки и грубости. Сан позволяет Ёну вести в поцелуе какое-то время, наслаждаясь неторопливостью и нежностью младшего. Чхве тает в этом поцелуе, ровно как и Уён, который вот-вот расплавится от такой нежности. Интересно, а Сонхва сейчас был бы груб в поцелуе? Сан перехватывает инициативу, едва дразнится, играясь с кончиком чужого языка, а позже принимается посасывать тот также, как и Уён ранее. Последний тихо стонет в поцелуй, принимая все ласки Чхве, особенно акцентируя своё внимание на чужой руке, которая всё так же покоилась на бедре, сжимая так по-собственнически. Сан же в это время отрывается от языка Ёна, переключаясь на нижнюю губу, не сдерживая желания укусить. Уён тихо шипит, но не отстраняется. Продолжает подставляться под чужой поцелуй, пока тот не оказывается прерван тихим скрипом двери и Саном, что отстранился, едва услышав звук. Сонхва пришёл. В отличии от Уёна, Сан видит просто прекрасно и замечает промелькнувшую на лице старшего злость. Ну конечно. В этом и заключался весь «разговор». Чхве понимает почти сразу ради чего всё это, оттого и хмыкает, переведя взгляд на Уёна. Всё-таки, хитрый мальчишка. Сану от этого весело, он переводит взгляд на Хва. Никаких изменений на его лице. Ревность и злость. И, о боги, восхищение. Уёном, конечно. И здесь Сан полностью разделяет его чувства. Сан вновь отвлекается на Уёна, намереваясь показать Сонхва, что тот упустит, если продолжит стоять без дела. Чхве приподнимает чужое лицо за подбородок, чуть поворачивая в сторону Хва, кидая на того взгляд полный издёвки. Показывает чужие губы с размазанной вновь помадой, красную ленту на глазах. А после срывается. Припадает к коже, к почти чистому полотну, на котором следы ревности Хва и перекрываются следами обожания Сана. Кожа Ёна мягкая, бархатная, совсем нежная. Чхве аккуратен. С нежностью обхватывает кожу губами, пачкает слюной. Сперва чуть лижет, словно не решаясь продолжить. И всё же принимается посасывать. Со всем трепетом. Уён тает от подобного. Запрокидывает голову назад, открывая вид на лебединую шею для Хва. Хватает губами воздух, вновь предпринимая попытку избавиться от ленты на руках. Тщетно. Приходится сидеть и наслаждаться, кусая губы, в ожидании, когда Сонхва присоединится. Потому что Уёну чертовски мало. Ему хочется захлебнуться в удовольствии, а для этого ему нужен Сонхва, который сейчас использует тело Ёна как возможность выплеснуть свои эмоции. Нужно лишь подождать, когда тот сорвётся. И Сонхва срывается, чуть завидя засос на шее Уёна, оставленный Чхве. Сан давит очередную ухмылку, любезно перемещаясь на левую часть шеи, оставив Хва правую. Тот уже расположился на постели подле Уёна и, поступив примеру Чхве, уложил свою ладонь на свободное бедро младшего, чем вызвал улыбку на лице того. Теперь Уён доволен. Осталось лишь не умереть под ласками двоих, ведь Сан от шеи не отрывается, а Хва не отстаёт, припадая так же. Чона будто электрическим зарядом бьёт, а тело в дрожь тут же бросает, что дает старшим понять: они на правильном пути. Сонхва бережно придерживает Ёна за поясницу, отчего тот чуть в спине прогибается, продолжая подставляться под чужие губы. Уён всё же не ошибся в своём желании. Ему нужны были эти оба. Теперь лишь благодаря им он может достичь эйфории. Уён связанными руками тянется к паху Хва, давит через брюки, обращая внимание на себя и свои руки, мол, пора бы меня освободить. А в ответ получает лишь укус в районе ключицы, заставивший вскрикнуть от неожиданности и привлечь тем самым внимание Сана, который тут же отрывается от шеи. Чон напрягается, внезапно не ощущая губ на своей коже, не видит, как переглядываются Сан и Сонхва, вскоре вдвоем прильнув к губам Ёна, которого подобные ощущения заставляют почувствовать себя непривычно, странно. Уён ощущает мягкие поцелуи на уголках губ, что постепенно приближаются к середине. Чон вздрагивает вновь, совершенно не зная, что делать, ведь втроём он ещё не целовался, однако доверяется Сану и Сонхва, которые явно хотят этого поцелуя. И Уён поддаётся, приоткрывает рот, практически сразу натыкаясь на два языка, скользящих по губам Чона, то и дело сталкиваясь. Странный, извращённый поцелуй, вернее, лишь его подобие, однако Ёну нравится. Дико нравится. Уён ради интереса свой язык добавляет к чужим, намереваясь подразниться, однако по итогу старшие берут контроль и играть приходится по их правилам. Сан от поцелуя отстраняется довольно быстро, оставляя губы Уёна и Сонхва «наедине», пока сам тянется к чужой рубашке. Пуговица за пуговицей, постепенно оголяя кожу. Не сдерживается, укладывая руку на поясницу. Медленно ведёт по линии позвоночника, ощущая как прогибается Ён, застонав в губы Сонхва. Чхве не ревнует. Всё честно. По одному поцелую на каждого. И Хва рвёт от этого поцелуя всё. Запускает руку в чужие волосы, чуть сжимая в кулаке, а губы Ёна кусает, оттягивая. Уён стонет в поцелуй, улыбается, то и дело намекая Хва на то, что стоило бы заняться чем-нибудь кроме издевательством над его губами. Сонхва, видимо, не в восторге от этой идеи. Однако тот отстраняется, но не для нового поцелуя, а для того, чтобы помочь Сану стянуть с Ёна рубашку. Правда, для этого приходится всё же убрать ленту с запястий Уёна. Впрочем, так даже лучше. Чон растирает чуть затёкшие запястья в одиночку, однако на помощь уже приходит Чхве, перехватывая те. Растирает самостоятельно, с нежностью. Прямо как в прошлый раз. Сонхва же в это время принимается снимать повязку с глаз, дабы вернуть Ёну возможность видеть. Глаза довольно быстро привыкают к полумраку, и взору Чона предстаёт Сан, заботливо целующий его запястья. Сонхва же в это время обнимает сзади, мягко целуя в плечо. Уён готов разрыдаться от подобной нежности, однако держится, замечая хитрый взгляд Чхве. Тот аккуратно отстраняет Хва от младшего, встречаясь с чуть недовольным взглядом, а после укладывает Ёна на постель, стянув перед этим рубашку. Пак практически сразу оказывается рядом с Уёном, изучая того взглядом. Любуется. Ровно как и Сан, замерший напротив Хва, направившего на младшего такой же восхищённый взгляд. Уён хнычет. Эти двое слишком даже для него. Оба припадают к груди Чона, который запускает одну руку в волосы Хва, вторую — в волосы Сана. Перебирает волосы, прикрыв глаза, и в очередной раз плавится от поцелуев и аккуратных засосов, что чередуются с короткими укусами, прежде чем оба мужчины доходят до сосков. Тут Уён замирает, переставая дышать. А уже в следующий миг приходится набрать в лёгкие как можно больше воздуха, лишь бы не задохнуться. С губ срывается громкий стон, а руки сильнее зарываются в волосы, чуть оттягивая. Если так продолжится, то Чон просто не выживет. Он захлебнётся. И Сонхва, и Сан сводят его с ума. Слишком хорошо знают, в каком направлении двигаться, чтобы добить Чона лишь ласками. Они издеваются. Издеваются, когда один накрывает пах рукой, издеваются, когда второй ведёт пальцами по низу живота так бессовестно, заставляя Уёна послать обоих к чёрту по тысяче раз. Но это не прекращается. И Ён в отчаянии хватается за простыни, сжимая те в руках. Ему лежать спокойно тяжело, когда наслаждение бьёт волнами, превращаясь в настоящую пытку, чистой воды издевательство. Сан пачкает сосок слюной, а Хва прикусывает, обводя языком. Сан давит рукой на пах, а Хва в очередной раз щекочет кожу, вызывая сдавленный стон. Уён кусает ребро ладони, чтобы не быть слишком громким, однако ловит на себе два недовольных взгляда. Хва и Сан отрываются, в очередной раз оказываясь близко к чужому лицу, а Уёну становится не по себе. В руке Чхве вновь лента, а Чон лишь осознаёт, что настроен тот решительно и отговорить его даже не стоит пытаться, а потому послушно протягивает руку, в награду получая чужую довольную улыбку и очередные поцелуи на запястьях, после — ткань на коже, что вновь обездвиживает в какой-то мере. Конец ленты оказывается завязан узлом на прутьях кровати, а руки Ёна вновь подняты вверх. — Будь хорошим мальчиком, Ён-а, — на этот раз шепчет Хва. А Уён лишь удивляется тому, как быстро они спелись с Саном. — Не сдерживай себя. Мы хотим слышать твой прекрасный голосок. Сан спускается ниже, вновь оказываясь у груди Ёна. Сонхва присоединяется позже, оставив на щеке младшего лёгкий поцелуй. Соски оставляют в покое, что вызывает у Чона облегчение, однако на этом его мучения не заканчиваются, и пока Хва выцеловывает живот, спускаясь всё ниже, Чхве пристраивается меж ног Уёна, потянув за резинку белья, что уже было намокшим. Снимает медленно, словно играя на нервах Ёна, у которого терпение скоро совсем лопнет. Бельё летит куда-то на пол, туда же отправляется и рубашка Сана, который наконец решил хоть что-то снять с себя. Сонхва же всё также неизменен. От Чона не отрывается ни на секунду. Сан накрывает вставший член Ёна рукой. Чувствительность младшего вновь не подводит — тот стонет, прогибаясь в пояснице. До жути напряжён. Словно натянутая струна. Словно ещё чуть-чуть и не выдержит. А Чхве и Пак будут даже не против. Их мальчик и так слишком долго держался. Сонхва отрывается наконец от тела Ёна, дабы уделить самому младшему внимание. Ложится рядом с тем, мягко целуя в шею. Ведёт пальцами по груди, а после мягко тычет в щёку, отвлекая внимание на себя. Смотрит на Уёна с нежностью, а у того вид, словно сейчас разревётся. Всё такой же нетерпеливый и чувствительный. Но сейчас всё лежит на Сане, которому и решать как быстро кончит Уён, ведь мучить его дальше будет уже слишком. Они не изверги. И допустить не могут, чтобы Ён разрыдался из-за них. Он слишком прекрасен. Чхве ведёт рукой по члену парня вверх-вниз, но не торопится, словно действительно издеваться решил. Уён хнычет уже, а Хва лишь дарит свои лёгкие поцелуи, оставляя на коже так бережно. Сан касается головки большим пальцем, размазывая естественную смазку. И этого Чону вполне хватает, чтобы, вскрикнув, кончить, запачкав и себя, и руку Сана, и постель. Тело Ёна расслабляется после долгого напряжения, отчего тот глаза прикрывает на минуту. Сан и Сонхва с улыбками на лицах ожидают, когда младший даст разрешение на продолжение, а пока лишь любуются в очередной раз. Божество. — Я хочу поцелуй, — с уверенностью произносит Уён, едва открыв глаза. Чтож, желание Чона — закон. И Чхве, и Пак тянутся вновь к чужим губам, по прошлой схеме целуя в уголок губ. Уён глаза прикрывает, улыбаясь, а после облизывает свои же губы, сталкиваясь языком с языками Сана и Сонхва. Уён ведёт вновь, играясь с обоими одновременно. Младшему дают развлечься, дабы вновь довести до возбуждённого состояния. Старшие охотно этому содействуют, собственнически оглаживая бока и чуть сжимая, срывая тихий стон, на котором поцелуй и заканчивается. Напоследок Сан и Сонхва поочерёдно облизывают губы младшего, смакуя долго, с наслаждением. На этот раз Чхве остаётся рядом с Ёном, пока Хва отходит к прикроватной тумбе, где, по логике, должна быть смазка и презервативы. Пак оказывается прав и уже спустя минуту возвращается с нужными вещами, наконец соизволив оголиться. Уён наблюдает за Хва с нетерпеливостью, Сан — с интересом. Пак скидывает брюки и рубашку к одежде Чхве и Ёна, решив пока остаться в нижнем белье. Теперь Сонхва занимает место меж ног Чона, пока Сан бережно подкладывает тому под поясницу подушку. Чон благодарно смотрит на Чхве, однако в то же время желает о том, чтобы его наконец развязали, ведь руки уже действительно затекли. Однако своё желание не озвучивает, ведь Сан и сам знает. А пока решает сосредоточиться на Хва, который прямо сейчас разводит его ноги в стороны, принимаясь разогревать смазку. Чёрт, Сонхва будет его растягивать. Достаточно редкое событие, учитывая то, что обычно Уён занимается этим самостоятельно. Сан же в это время разбирается со своими брюками, снимает те и небрежно кидает в кучку одежды, образовавшуюся на полу. Впрочем, всем плевать на вид одежды. Чхве возвращается к Уёну, укладывается рядом, принимаясь мягко перебирать волосы. Действительно чудесный. Особенно когда замирает в немом стоне, вновь напрягаясь всем телом. Сонхва вставил сразу два пальца, в чём и не прогадал, практически сразу задев пальцами простату. Уён дёргает руками, чуть шатая спинку кровати, когда Хва начинает растягивать его в манере ножниц, задевая чувствительные стенки внутри. Чон так с ума скоро сойдёт, честно. Пак не церемонится. Почувствовав, что двух пальцев уже маловато, добавляет третий, заставляя Ёна биться мелкой дрожью. Сан ловит всё эмоции на лице младшего. Запоминает все до единой. Мягко целует в щёку, в шею, в висок. Пытается расслабить, потому что по Сонхва видно, что терпение на исходе. Да и самому уже не терпится. Ровно как и Ёну, который скоро голос сорвёт. Сонхва совсем не медлит, хотя и растягивает без боли, но кончить не даёт, лишь дразнясь. Изводит Уёна вновь, но в этот раз потерпеть действительно придётся, ведь желания Хва и Сана не так уж обычны. Четвёртый палец идёт в ход, а Уён готов лезть на стенку. Ещё чуть-чуть и он действительно заревёт. Ни Сан, ни Сонхва этого не хотят. Поэтому Паку приходится поторопиться, а Сану наконец развязать руки Уёна. Кожа на запястьях чуть натёрта, однако в этом ничего страшно нет, ведь Ёсану в голову не пришло вместо ленты использовать верёвку. Иначе с тем, как здесь мучался Чон, руки нужно было бы буквально спасать. Чхве уже по привычке целует запястья, с заботой глядя на младшего, у которого уже слёзы блестят, однако Ён всё же улыбается. Вновь напряжён. И расслабляется лишь после того, как чувствует пустоту внутри себя, облегчённо выдохнув. Сонхва поднимается, его же примеру следует и Сан, которому Хва кидает один из презервативов. Оба довольно быстро оголяются и раскатывают латекс по уже вставшим членам. Уён же в это время в очередной раз разлёгся на постели, прикрыв глаза в ожидании старших, что тянутся к Ёну с двух сторон. Несколько лёгких поцелуев на коже и Чону приходится обратить внимание на старших, вновь ловя на себе восхищённые взгляды. Уён прекрасен. Его волосы растрёпаны, щёки покрыты румянцем, а тело требует касаний и разрядки. Чхве усаживается на кровати, рядом занимает место Хва, к которому Уён и направляется. Видимо, сейчас Сонхва будет первым. Нет, Сану не обидно. Это полностью решение Ёна, поэтому пока Чхве будет лишь наблюдать. Сонхва добавляет смазки на свой член, после чего Уён, положив ладони на плечи Хва и ухватившись за те, принимается медленно насаживаться не без помощи самого Сонхва, которого напряжённость Чона совсем не радовала. Ёну не больно, но сил в нём практически нет, а потому, подняв и опустив бёдра самостоятельно несколько раз, тот просто хватается за Хва, оседая на том, утыкаясь в плечо и шепча тихое «я больше не могу». И Сонхва, конечно, берёт дело в свои руки, принимаясь самостоятельно приподнимать бёдра, придерживая младшего, что стонал практически на самое ухо, не испытывая никакого стыда. Уёну хорошо. Хва трахает его размеренно, с постоянным темпом, то и дело задевая чувствительные места. С Сонхва удобно обниматься, повиснув на том. Чон прикрывает глаза, хватается за чужие плечи отчаянно, нередко царапая широкую спину, на Сана посматривает, ловя на себе неотрывной взгляд того. Пак же шипит на чужие действия, но не останавливает, позволив младшему всё. Лишь бы тот не молчал. Хва хватается за чужие бёдра, дабы вбиваться в того было легче. И плевать, что Сонхва сжимает бёдра до побеления. Уёну нравится. А Хва в Ёне хорошо. Он в меру растянут, мокрый и горячий внутри, а это сносит крышу. В буквальном смысле. Но остановиться приходится. Уён слезает с Сонхва, после чего Сан укладывает младшего на кровать и, проделав те же фрикции, что и Хва до этого, входит в Чона, вначале замирая в том. Ён в подобных нежностях уже не нуждается. Ему просто нужна грёбаная разрядка. Но Чхве не спешит. Выходит из младшего почти полностью, тут же выбиваясь на всю длину, тем самым выбивая воздух из лёгких. Снова заставляет Уёна задыхаться, вбиваясь несколькими короткими толчками, после которого следует длинный. Чон вновь за простыни хватается, но на этот раз на помощь Хва приходит, переплетая пальцы с Ёном. Так он чувствует себя гораздо лучше. Рядом с ним двое прекрасных парней, разве может быть что-то лучше? Вероятно, может, когда Сан несколько раз подряд попадает по простате, почти доводя до оргазма, но в последний момент останавливается, отбирая шанс на долгожданную концовку. И так несколько раз подряд. Выматывает. Но удовольствия меньше не становится. Наоборот. Его только больше и оно, словно наркотик, разливается по всему телу. Но Уён действительно долго не выдержит. — Я хочу вас двоих в себе, пожалуйста, — Чон молит, задыхаясь. Ему нужна разрядка. А по одиночке не то. И плевать, если его порвут. Чхве выходит из Уёна, усаживаясь на прежнее место и ожидая, когда младший отдышится и поднимется. Терпеливо ждёт даже сейчас, когда Хва тоже уселся рядом с Саном, а Ён продолжил лежать, пытаясь отдышаться нормально. Уён с трудом поднимается, отчего старшие понимают, что несколько толчков и Чона можно будет укладывать спать после второго бурного оргазма. Однако сейчас тот лишь хватается за плечи Сана и Сонхва, сидящих рядом, и при их помощи насаживается на оба члена. Губами воздух хватает, чувствуя как действительно слёзы наворачиваются. Сонхва с Саном вовремя замечают это. И потому один принимается придерживать младшего за талию, а второй — мягко поглаживать поясницу. Уёну больно, однако касания старших словно избавляют от всех больных ощущений, а потому тот утыкается головой в плечи кого-то из двоих, не разбирая, уже скоро чувствуя, как чужая рука заботливо теребит волосы. Чон пытается приподняться, однако старшие останавливают его, кидая краткое «мы сами». И Чхве, и Хва крайне заботливы, внимательно наблюдают за выражением лица Уёна, чтобы не сделать тому больно. По итогу Ёна выгибает, а с уст летит отборный мат, ведь подобное попадание по простате просто убивает в Уёне человека. Тот хватается за плечи, за спину, поставляет шею под поцелуи, руками проходится по подтянутым телам. Ловит на себе восхищенные взгляды за свои растрёпанные волосы, размазанную помаду и уже потёкшие подведённые глаза, за свою гибкость, чувствительность, за свою красоту. Стонет поочерёдно каждому на ухо, облизывая ушную раковину, позволяет трогать себя везде, особенно привлекая внимание к своим бёдрам, пока, наконец, не кончает, чуть ли не вскрикивая и сжимая внутри себя старших, которые спустя два толчка также кончают. Уён обмякает, и без помощи Сана и Хва уже не справляется. Те аккуратно снимают младшего с себя, укладывая на постель, и вскоре тоже к нему присоединяются. Ён тянет двоих к себе, попутно зевая, и произносит: — Ещё раз поссоритесь из-за меня и ищите кого-нибудь другого. Вы можете идти, а я поспать хочу. Меня потом Ёсан заберёт, — и, едва договорив, проваливается в сон, так и не услышав ответ старших, оставшихся с Чоном вплоть до момента, вдоволь налюбовавшись своим спящим божеством, пока тот не проснулся.
