Своё пекло, свой рай

Вернуться на Санни было своего рода глотком свежего воздуха, потому что я устала от преследования Дозором. Не сказать, что эта игра в «кошки-мышки» была совсем уж бессмысленной, но всё равно было страшно давать о себе знать и оказаться в итоге пойманной. — Лиса-чуа-а-а-а-ан! Ты так похорошела! — Кажется, Санджи хватило одного взгляда в мою сторону, чтобы слечь в обморок. Усопп сказал что-то про остров трансвеститов… — Подожди, Момоиро же? Ну, остров, на котором ты был два года? — переспросила я, когда Санджи всё же оттёрся от крови. Тот активно закивал, будто я ему на свидание предложила сходить. — Тогда ты знаешь Иванкова, да? Он проплывал мимо острова Свободной Джейл со своими ребятами, и мы успели подраться с Дозором, как он там поживает? — Век бы его не вспоминать — заперли меня, бедного-несчастного, на острове с придурковатыми мужиками в юбках и лифчиках, которые и меня таким пытались сделать! Это просто невыносимо, жить два года на острове, где не было ни единой прекрасной мелорин!.. Мда, участь и правда незавидная, о всем нам пришлось тяжко… — А тебя куда занесло? — спросила Нами, которая за всё время разлуки похорошела до одури — может быть, будь у меня другая хромосома… Но я довольствуюсь тем, что имею, так сказать, а поползновения в сторону Нами пусть останутся за Санджи! — Ну, это долгая история. Началось всё с того, что я умудрилась попасть на остров Свободной Джейл… — Ну, прогресс я уже вижу, хотя сил маловато вкладываешь в удар — попробуй резче выкидывать руку, а силу — не в костяшки, а в фаланги пальцев, — подсказал Лисе Эстебан, пока они дрались в спарринге. Они совсем недавно перешли к этому типу тренировок — мужчине оказалось, что от этого будет больше толку, чем если бы его ученица стала «размахивать ладошками во все стороны в попытках отмахнуть бабочку». — Ничего, выучу тебя основам — может, ещё и волю попробуем тебе втолковать. — Просто это ты сильный слишком! — заканючила Лиса, переводя дыхание. На секунду воцарилась тишина, пока они оба не начали посмеиваться друг над другом… и пока не ощутилась дрожь под ногами у обоих. — Ебать, а это что такое?.. Эстебан на вопрос не ответил, а лишь повернул голову правым ухом в сторону, откуда мог доноситься шум. Но он был везде. То разражался, то затухал, то снова содрогал землю. На секунду глаза у Эстебана загорелись красным, словно в нём проснулся какой-то небывалый огонёк, но и тот затих спустя пару мгновений. — Ты должна будешь спрятаться в бухте на западе острова, — торопливо проговорил мужчина, оглядываясь по сторонам. — Оно проснулось и начало буянить ещё сильнее, и тебе пока лучше укрыться там, где меньше всего вероятен обвал. — Но ты же говорил… Так ты знаешь наверняка, где вход в пещеры! Вот же врун! — Я не говорил, что не знаю, — вздохнул старик, — но сейчас это неважно. Ты — идёшь к бухте и ждёшь меня, я — иду смотреть, что эта дрянь там завозилась, поняла? — Да-да, наставник, — пожала плечами Лиса, на удивление слишком спокойная. Эстебану даже подумалось, что она полностью поверила в его силы угомонить эту зверюгу. Каким же наивным идиотом он оказался. — … По итогу оказалось, что на острове засела самая настоящая хтонь, с щупальцами, кучей глаз и ядовитыми клыками, — обыденным и скучающим тоном отозвалась я. На самом деле, сейчас вспоминать об этом было проще, чем переживать самолично. — И Эстебан без меня не справился, как бы этот старый лис ни ворчал, честное слово! Эй, дедуля, надеюсь, ты меня даже отсюда услышал! — крикнула я в воздух, будто ожидая, что Эстебан действительно услышит меня сквозь немыслимую толщу воды. — А что такое «хтонь»? — переспросил Луффи, который не мог знать этого слова не то в виду своей слабо развитой эрудиции, не то в виду того, что слово как бы… не здешнее. — Считай, второе название морским королям, которое я дала им, потому что пока ты это сочетание произнесёшь — помрёшь со скуки, хотя пафоса-то сколько!.. А, ну да, возвращаясь к хтони — Эстебан действительно чуть не откинулся, но Лиса спасла ситуацию! — Кажется, она подхватила заболевание «буду-хвастаться-как-Усопп», — авторитетным голосом заявил малыш Чоппер, чем вызвал возмущение со стороны моего парня. Остальные же расхохотались — я в том числе не смогла подавить смешка. — Ну, я ведь даже не шучу — вы бы видели ту морскую пещеру, ребята! Вокруг морская вода, полуразрушенные вырезанные в камне колонны, сгнившие доски подпорок и этот чёртов ковчег… — Мысли мои вернулись к кораблю, который прежде носил другое название, но для меня и Эстебана стал самым настоящим Ковчегом, как в Завете — не помню, правда, в Новом или Ветхом. Кажется, Ветхий, но не суть — едва ли тут канало христианство. Потом последовал рассказ о том, как мы с Эстебаном носились по коридорам пещеры, через которые выбрались к центру самого настоящего лабиринта. «Джайла явно была той ещё затейницей», — не удержалась я тогда и присвистнула, чем привлекла внимание чудовища ещё сильнее. Если до этого мы носились от его щупалец, то в самой пещере смогли увидеть зверя воочию. Как он не переломал корабль в щепки — загадка Жана Фреско, не иначе, но эту ни за три минуты, ни за час, ни за всю жизнь не решишь. Тем не менее, корабль был цел даже после того, как мы расправились с этой хтонической дрянью… Могу только извиниться за то, что слишком часто упоминаю хтонь, но иного слова нет для этого чудища. — Ну, описывать весь бой я не берусь, но по итогу этой чертовщине мы по мордасам втащили так, что не грех бы и скопытиться, — фыркнула я, отпивая из кружки пиво. Не особо люблю его, как и в прошлом, но Зоро имеет нюх на хороший алкоголь, и уж его рекомендации пропускать мимо ушей — грех почище, чем добровольно отказаться от тренировок с Эстебаном, когда тот обещает научить тебя пользоваться Волей. — А потом мы, в общем-то, начали осматривать кораблик. — Ёбанный свет — легенды всё-таки не врали, и правда корабль, — пробормотал Эстебан, взобравшись на палубу «Чайки Судьбы». Корабль представлял собой гибрид линкора и каравеллы — большой, частично из металла и частично из дерева, но дерево не сгнило за долгие века. Адамово дерево и какой-то крепкий сплав. Если слухи о быстром ходе «Чайки» — тоже правда, то сплав должен был быть лёгким. Однако, что было странно — паруса были сделаны не из парусины. Лёгкий тонкий хлопок, белый и почти прозрачный, словно перья на сквозном просвете. — Странный кораблик, — фыркнула Лиса, вся мокрая и грязная. Они вообще оба были чумазые — этот монстр не то был вымазан в какой-то противной жиже, не то сам её воспроизводил. Ещё и уставшие в придачу — чем не прекрасный итог битвы, от которой наверняка весь остров переломало? — Паруса слишком тонкие — такие легко порвутся от зефира или борея, не то что обычная парусина. — Мужчина провёл рукой по спущенной ткани. — А как тогда корабль-то плавал?.. На этот вопрос он ответа не знал — не знала и Лиса, потому оставалось лишь пожать плечами да пойти осматривать внутреннее убранство корабля. «Большой, очень большой», — думала девушка, обхаживая каюты, кубрик… Ещё тут была рубка, что достаточно странно — техника-то столько времени назад не была настолько развита, хотя существование самих ден ден муши в принципе не говорит о высокотехнологичном уровне всего мира. Кают-компания также казалась какой-то не здешней. Лисе не нравилось это. Корабль из другой эпохи, да, но не из прошлой — он слишком модернизировано выглядит. Для осмотра оставалась лишь каюта капитана, и на неё Лиса сделала особую ставку. Эстебан решил зайти туда вместе со своей подопечной — как-никак, но именно в капитанской каюте находилось наследие Джайлы. Мебель и утварь были обыденными — ничего интересного в кровати не было, как и в столе и шкафах с книжными полками. Содержимое же сундучка на столе — вот это уже да, пробуждало любопытство! Сундучок был простенький, из дерева и обитый железными скобами. Эстебан откинул крышку сундучка — на нём не было замка, и потому им предстало содержимое ящичка. Там лежал фрукт. Нет, не сгнивший — выглядел он вполне себе адекватно, свежо, будто только с ветки сорвали. Правда, какое дерево могло дать такой плод? Округлый, с выпуклостями в виде овалов серебристого цвета, а черенок толстенький, будто дерево, которое такое чудо взрастило, было больше какого-нибудь Ист Блю. — Дьявольский фрукт? Неужели зоан чайки? Ну, как у твоей пра-пра-пра-прабабки? — спросила Лиса, во все глаза таращась на дьявольский фрукт. Вживую ей ещё не приходилось видеть его, а мысль о том, чтобы отыскать хоть какой-нибудь и, рискнув удачей, съесть его, казалась уже не такой облачной и немыслимой. — Может, он, а может — нет — кто знает? У меня с собой видишь справочник по дьявольским фруктам? — Да хоть алфавитный указатель… — буркнула Лиса, ухватывая фрукт за черешок. — Впервые вижу фрукт вживую так близко. Обычно я только слышала, как некоторые находили и скармливали особенно отличившимся дозорным перед повышением. — Коррумпированные суки, — сплюнул старый мужчина, нахмурившись. Дозора он не жаловал раньше и не любил впредь, зарекаясь менять своё мнение в будущем. — Меньше всего мне бы хотелось, чтобы ещё какой-то фрукт попал в руки к Дозору. — Тогда я знаю, что с ним делать, — заявила девушка, поднося ко рту дьявольский фрукт, тем самым подписывая себе приговор. На вкус этот плод оказался ужасным — она будто поролона откусила, который был до этого вымочен в тухлой болотной воде. Корка самого плода неприятно хрустела на зубах, и казалось, что пара кусочков скорлупы (иначе не назовёшь) застряла между зубов. Зубы уж точно придётся чистить — вкус и правда отвратный! — Ну что, как оно? — спросил оторопевший Эстебан, глядя на Лису, которая всё никак не могла прокашляться. Правильно мама в детстве говорила: «Не ешь каку с пола, а если эта кака выглядит непонятно — лучше вообще выкинь!» Лиса ещё долго вела рассказ, отвечая на вопросы Робин и выслушивая удивлённые выклики Луффи, Фрэнки и Чоппера. Остальные тоже выражали какую-то реакцию. Однако, самое неоднозначное поведение было у Усоппа. Нами заметила это, но вслух ничего говорить не стала — не её это дело, наверное, лезть в чужие отношения. «То он бесился, что Лисы тут не было, то сейчас сидит как в воду опущенный и ворочает нос от неё — я не пойму, что с ним не так!» — подумала про себя кошка-воровка, попивая любезно притащенный апельсиновый сок с лёгким шлейфом рома, какой тот вообще мог быть — это же ром! Лиса же на моменте с отплытием с острова Свободной Джейлы прервалась и попробовала переключиться на другую тему. Дальше их ждали и другие приключения, другие трудности — не время для рассказов о том, как она развивала свой фрукт, как помирала, вытягивая руки в звенья цепей, как плакала, когда настало время возвращаться. Усопп это прекрасно видел, оттого хмурился. Наверное, если бы он не смог удержать любопытства, то вынудил бы рассказать ему всё, что было потом, что секундной болью отражалось на лице и во взгляде девушки. В конце концов, они вместе слишком много всего пережили, чтобы держать секреты друг от друга. Но ждать долго не пришлось — относительно, во всяком случае. На пути к Дрессрозе, когда недалёк был час боя с Дофламинго, Лиса сама подошла к Усоппу и увела его в бар. Робин, которая любила тут читать, сейчас находилась на палубе, потому им никто больше не мог толком помешать. — У меня тут нычка спрятана, — тихо проговорила Лиса, доставая из-под молнии, вшитой в одну из диванных подушек, пакет с вялеными грушами. — Мне они на вес золота так-то, но я умею делиться, особенно с тобой. Будешь? — Может, ты попробуешь попросить Чоппера придумать какое-нибудь лекарство? Ты же не можешь всё время ходить и жевать груши! — Выбора нет, а говядину есть я не хочу. Знаешь, у моего фрукта очень мерзкая особенность истощать уровень гемоглобина, а груши какой-никакой, но в себе железо держат, хоть и немного. — Лиса попыталась улыбнуться, но глядя на расстроенного Усоппа и сама поникла. Они сидели рядышком, плечом к плечу, потому Лисе ничего не стоило положить голову тому на плечо. Усопп свою голову так же немного наклонил и сам устроился поудобнее. — Думаешь, оно того стоило? Ну, съесть фрукт, чтобы теперь уметь все эти примочки вытворять, но такой ценой? — Усопп, мне себя не очень жалко, так что пониженный гемоглобин — это не та проблема, из-за которой я парюсь. — И снова захотелось Усоппу заворчать в своём духе на беспечность девушки, как она продолжила говорить, будто поясняя свою позицию. — Я волнуюсь, что не смогу оказаться полезной команде. Эстебан меня не для этого дрючил почти два года, и корабль я этот идиотский вела не для того, чтобы… — Вела корабль? Ты об этом не говорила. — Потому что не очень хотела. — Лиса прикрыла глаза, будто собиралась вздремнуть. На самом деле, она неплохо до этого поспала, потому желания отключиться не было. — Этот корабль был необычным, пока мы с Эстебаном не решили его потопить к чёрту. Его кроме меня никто вести не сможет, да даже спустить на воду. Усоппу нужно было меньше минуты, чтобы понять связь между кораблём и её фруктом. — Это как-то связано с цепями, да? Лиса на это горько усмехнулась. — Главное сокровище Джайлы ты и так отхватила, а корабль… ну его к чёртовой матери, пусть покоится на самом дне. — Эстебан «Чайку Судьбы» невзлюбил едва ли не пуще Дозора. Он не внушал чувства безопасности (хотя какая безопасность на воде, в море, когда ты чисто физически плавать не можешь?), а то, как он плыл… Ему пришлось забинтовать руки своей нерадивой ученицы и почти каждые пару часов давать ей таблетки, помогавшие не чувствовать хотя бы толику той боли, что сковывала мышцы рук, превращая их в камень. Машина «Чайки» была ужасна в своём устройстве. В самом сердце корабля располагался механизм, но не было рычагов, с помощью которых можно заставить его работать. Первое время и Лиса, и Эстебан гадали о том, как же вынудить это железо-деревянное корыто плыть в нужную сторону без использования декоративных парусов — не получалось. И всё же, что было ужасного в том, что плавала «Чайка» не как обычные корабли? — Я не могу далеко вытягивать цепи. — Лиса только день спустя узнала, что за силу ей даровал фрукт — превращаться в цепи. Странная способность, которая никак на превращение не то что в чайку, а хотя бы в птицу, не походила. — Максимум пару метров, наверное, но смотри, мне нужно, — заговорила девушка, показывая пальцем на отверстия над шестернями. — Во, смотри — тут явно чего-то не хватает, и, может быть, моих цепей и не достаёт. — Тогда я начинаю понимать, почему тут лежал фрукт — Джайла оставила его для следующего капитана корабля, но смысл становиться капитаном и идти в море, если ты не сможешь плавать?.. На этот вопрос тогда Лиса отвечать не стала, вспоминая и своего капитана, и других пиратов, с которыми пришлось в прошлом иметь дела, а продолжила думать, права она или нет. Для этого ей пришлось работать над длиной цепей, и теперь в ход пускались усиленные тренировки. С каждым новым днём цепи с трёх метров начали достигать длины в пять метров, затем — в десять с половиной. Десяти метров хватило для того, чтобы дотянуться до отверстия между шестернями. Лиса, поняла, что ей нужна и вторая цепь, но стоило ей превратить вторую руку в звенья и метнуть их во второе отверстие, как первая рука начала сокращаться, будто её звенья начали переходить на другую сторону. На деле практически так оно и получалось, и десяти с половиной метров в общей сумме не хватало. И Лиса бы продолжила тренировки на острове Эстебана, если бы не истекавший срок. Надо было выдвигаться на архипелаг. Цепей Лисы едва хватало для того, чтобы заставлять корабль двигаться, но хуже было не это — руками, превращёнными в цепи, было необходимо двигать, а именно что оттягивать их назад, как оттягивал бы ребёнок в споре с другим малышом, кому же должна достаться для игры плюшевая игрушка. Самое ужасное — иногда Лиса не могла вытащить руки из отверстий, и некоторые ночи беи отдыха тянула цепи и вела корабль. — Едва ли эту хрень можно назвать сокровищем. Одно хорошо — руки сильнее стали, пока тягала цепи, — фыркнула девушка, бросая взгляд на бинты. Была надежда, что скоро они ей не понадобятся. — А пока давай думать, как мы доплывём до Сабаоди — мы же высадились ещё даже не близко до архипелага! — У меня есть кое-какая нитка — дёрнем за неё и найдём решение. — Эстебан уже давно не брал алкоголя в рот — наверное, со времён откровения с Алисой, когда он рассказал ей о своём горе. — Скажи про верёвку — я бы больше поверила, но ладно, зря прикапываюсь к пенсионерам… — Это кто ещё тут «пенсионер»? Я хоть и в возрасте, но тебе, малолетке, меня не уделать! Ещё фору дам раз двадцать! — затрепыхался Эстебан, чем вызвал смех со стороны Лисы. Они оба сидели на краю утёса и смотрели на закат, доедая остатки провизии. — Эх, давно не путешествовал… — Давно пора было вылезти из своих четырёх стен, дедуля. Поверь, я тоже жалею о том, что раньше сидела сычом в родительском гнезде. — Лиса невольно вспомнила то далёкое время, когда отец только-только умер и она тосковала, горевала, скорбела. Она ведь хорошо понимала Эстебана. — Блин, жду не дождусь, когда смогу познакомить тебя с Луффи и остальными — мой кэп даже наверняка захочет позвать тебя к нам в команду!.. — Боюсь, что плохая идея, — прервал девушку старый мужчина. — Я не против приключений, но лучше уж пущусь в собственное, а террорить детишек — не то, чем я хочу заниматься, тебя хватило. — Ишь ты, слов моих понахватался — «террорить» он нас будет»! Эх, не видел ты нашей команды. Чем вообще планируешь тогда заняться? — Не волнуйся — я буду читать про вас в газетах, мне и этого будет достаточно. А что насчёт меня — ну, остров порушен, там мне теперь делать нечего, — выдохнул Эстебан, — а за прошлое цепляться я не намерен, не теперь. Наверное, двинусь в сторону Революционной армии, а там — как пойдёт, но что-то под конец жизни я ещё хочу сделать! Наступила тишина, нарушаемая чавканьем яблоками. Алиса смотрела на догоравшее солнце и радовалась сладкому вкусу. Всяко лучше чем дьявольский фрукт. — Так вот почему у тебя такие крепкие руки, — пробормотал Усопп, обнимая меня со спины. Рассказ я перенесла на то время, когда мы будем одни, а теперь мы лежали на диванах в «вороньем гнезде». Спасибо, что Зоро не стал нас тревожить — пошёл бухать на палубу. Мы же были предоставлены сами себе здесь, отлёживали бока в обнимку и смотрела на звёзды из окна. Чувствую, как он дышит мне в затылок — всё же я не так уж и сильно выросла, а как он вымахал… «Шпала ты, Усопп. Самая натуральная, красивая шпала, по которой я соскучилась». — Угу, — только я и ответила на его умозаключение. Его руки обнимали меня со спины и смыкались выше груди, в области ключицы, а я положила одну ладонь поверх мозолистых пальцев, а другой — наугад зарылась в его волосах, как никогда пышных, кучерявых и мягких. Мы хоть и подростки, да ещё и с бушующими гормонами, но никаких приставаний не видели со стороны друг друга. И он стесняется, и я не то что бы горю по таким вещам — нам ведь и так хорошо. — Эй, Лиса… — Чего? — Нас же больше так не раскидает, как думаешь? — Голос его звучал как-то отрешённо. Поворачиваю голову и пытаюсь посмотреть ему в лицо. Только краем глаза замечаю даже в сумерках помещения, что он покраснел, очень сильно покраснел. — Пусть только попробуют — я стану сильнее, вернусь и надаю им по наглым рожам, а ты их держать будешь! — Тогда уж ты держать, а я — бить, сойдёт? С хорошим прицелом и твёрдой рукой, как у тебя, мы всех победим. — Я не удержалась от хохота, но не оглушительно засмеялась, а совсем тихо, чтобы обстановку не портить. — Чего смешного-то? — Ты тоже прошёл через пекло и рай, зато посмотри, где мы сейчас! Уделали Дофламинго, нагнули шичибукая! Я уж не говорю про твой богоподобный статус. — И ты тоже от меня с ним не оставишь, да? — Мотаю головой, на что слышу усталый вздох, но чувствую, как виска касаются его губы. Ну хоть теперь он не боялся проявлять какие-то чувства без вероятности упасть в обморок или хотя бы пробить дрожащими коленками местный алфавит. Не могу удержаться от того, чтобы не поощрить его, а потому разворачиваюсь к нему лицом и притягиваюсь к лицу, чтобы уткнуться собственным носом в его и потом легонько поцеловать. Хотелось просто лежать так до скончания времён да плыть дальше, вперёд. Я не знаю, какие приключения нас ждут дальше, но буду надеяться, что и мы доплывём до Рафтеля, и Эстебан сделает то, что хочет. Люблю этого старика. Надо будет и ему письмо написать как-нибудь… — Меня вырубает прямо тут… — выдохнули мне на ухо. Я ничего не ответила, а лишь обняла покрепче и пожелала приятных снов. В руках любимых и кошмар становится мечтой.