Своё пекло, свой рай

Пацифистовы отряды легко могли бы разнести не то что рощу — весь архипелаг Сабаоди. Луффи, однако же, справлялся с роботами вместе с Санджи и Зоро на «отлично» — Рэйли гордился своим учеником так, как никогда прежде. Наверное, так же он был горд и Шанксом, когда учил его фехтовать (про Багги Рэйли вспоминал добрым словом, но без учительской гордости — бойцом он был никудышным, зато отменным плутом и ловкачом). Побег с Сабаоди в принципе прошёл на «отлично», не только борьба с Пацифистами. Одно только тревожило — Лисы нигде не было, и отплыли в итоге без неё. — Мы не могли больше ждать — Дозор был на хвосте, Усопп, — проговорила Нами, пару раз слабенько хлопнув друга по плечу. Тот лишь стоял, сгорбившись, у борта корабля и смотрел за проплывающими мимо их пузыря воздуха рыбками, на которые уже позарился Луффи. «Может, она и не хотела возвращаться», — в голове договорила свою реплику навигатор, чуть пожимая плечами. Усопп этого жеста не заметил — он всё ещё продолжал пялиться на подводный мир и думать о том, что Алисы рядом нет, а будет ли — неизвестно. Прошло два с лишним года, как их раскидало по всему Гранд Лайну. Они все стали сильнее, все изменились — парень только гадать мог, как изменилась Лиса, если и изменилась вообще. Им оставалось лишь плыть и плыть, а пока они погружались в само море, он мог позволить себе немного полазить по кораблю. Всё же он был рад видеть своих друзей, своих накама, но поговорить с ними и попялиться на новые примочки Фрэнки он всегда успеет, а вот желание оказаться в любимой мастерской не угасало ни на минуту. Дверь в помещение открывалась со скрипом, но тихим — надо будет смазать петли двери по возможности, пока он не забыл. Тут почти ничего не поменялось, разве только пыли поднакопилось. На верстаке всё так же стоят кружки, которые Лиса на досуге пыталась разукрашивать — в свободное время она предпочитала компанию Усоппа, что, в общем-то, не было чем-то странным, они же встречались. Она-то постоянно здесь с ним тусовалась, когда не была связана обязанностями кастеляна. Одна кружка уже была закончена, кстати — Лиса тогда ждала, пока лак остынет, а потом они приплыли на архипелаг. Это была его кружка, и Усопп слабо улыбнулся, глядя на узоры, которые поначалу казались случайными, бессмысленными, но, если вглядываться в них, становились понятными и приятными глазу. «Я даже помню, как она язык высовывала, когда эти точки вырисовывала, чтобы не смазались», — вспомнил молодой человек, вертя посуду в руках. На другой красовались морские волны и чайки над ними, на третьей — цветочный узор и мандарины между бутонами. Совсем маленькая чашечка с непомерно большой ручкой, чтобы через неё пролезло копытце, разукрашена конфетками по внешней стороне ободка. Брукова кружка была расписана нотами припева «Саке Бинкса», любимейшей его и кита Лабуна песни. Фрэнки редко когда пил из кружек, предпочитая пить с горла свою излюбленную газировку, но Лиса всё равно готовила для него что-то особенное, но даже начать не успела. Чашка Робин была стилизована под рукописи, и Лиса выводила на поверхности, окрашенной в бледно-охристый оттенок, небольшие строчки стихотворений. Для кружки Санджи Лисе требовалось повозиться особенно сильно — она смогла откопать в старых газетах фотографию ресторана «Барати» и нарисовать судно, на котором ресторанчик располагался. Самой ироничной должна была быть кружка Зоро — Усопп хорошо помнил, как девушка ему рассказывала о задумке нарисовать миниатюрного тигрика в окружении маримо. Жаль только, что до кружек в итоге никто не успел добраться, и те так и остались недоконченными проектами. Два года разлуки казались странными. Разумеется, и ему было чем заняться — сначала он чуть не помер со страху на архипелаге Боин, когда понял, что находится в совсем уж странном месте, затем налопался «плодами» местной флоры, которая для еды ещё была пригодна, а затем под чутким руководством Геркулеса сбрасывал лишние килограммы и получал не лишние навыки. Однако, все эти два года он беспрерывно думал о том, как его друзья, как там Санни… в каком состоянии Лиса. Его одолевало лишь беспокойство, небольшой страх за неё. — Эй, братишка, ты чего нос повесил-то? — Фрэнки решил заглянуть в мастерскую своего накама, когда заметил, что кого-то на палубе не хватает, кого-то шумного и хвастливого, кто вновь восхитился бы его роботическими примочками. — Да нет, всё классно, не переживай, — отмахнулся было Усопп, пока ему не протянули под длинный нос бутылку с холодной колой. — Не верю, так что давай, садись и расскажи братку Фрэнки о том, что тебя парит! И он со вздохом, но начал рассказывать. Пока парень это делал, киборг внимательно его слушал, про себя улыбаясь тому, каким одновременно с грустью был счастливым Усопп, ведь говорил он о том, что хотел бы, чтобы Лиса была здесь, с ними. Когда Фрэнки хотел уже было дать какой-то братский совет, в помещение вошёл ещё один человек — улыбающаяся Нами, которая пыхтела не хуже море-поезда. — Идём, ты должен это увидеть! Прям вот должен, ещё спасибо скажешь! — Она подскочила к парню и, схватив за нос, потащила за собой — кажется, про способ повести за собой с помощью рук она с перепугу просто забыла, и Усоппу оставалось под хохот киборга и собственные визги последовать за навигатором экипажа. Нами повела его на палубу, а затем пнула в сторону лестницы в «воронье гнездо». Обычно там сидит Зоро и тренируется — ему-то туда зачем? Хотел уже он было задать и этот вопрос (как и тот, который должен был прояснить причину такого оживлённого и чересчур радостного состояния Нами), но снова-то его пнули, и оставалось с бурчанием взобраться наверх. Там его действительно ждал сюрприз, сопевший на диванных подушках и свернувшийся калачиком. Она была одета не так, как одевалась прежде, и в принципе выглядела по-другому. Начать стоило с того, что она отстригла волосы до длины чуть выше плеч, и каре её вилось на кончиках, впрочем держа чуть округлую форму. Чуть выше чёлки был перевязан с широким бантиком платок — Усопп ей его подарил, когда они ещё гуляли по Сабаоди и не ждали подвоха со стороны Дозора. В ушах серьги-кольца, достаточно крупные — в прошлой жизни девушка шутила о том, что такие носят цыгане, стереотипные цыгане. На девушке была тёмно-синяя куртка с широким воротником, края которого были скреплены между собой серебряной цепочкой-застёжкой. Рукава куртки подвёрнуты до локтей, а полы её заправлены в штаны. Те в талии были достаточно широкими, и тонкий жёлтый поясок перехватывал джинсовую ткань так, что образовались складки. Под курткой — не то водолазка, не то безрукавка розового цвета, но с горлом, впрочем, небольшим и не то что бы обтягивающим. Штаны — на подобии шаровар, но сами штанины были заправлены в высокие сапоги-ботфорты на шнурках. Если приглядеться к подошве, то можно было увидеть металлические вставки, но выдавал их лишь блеск металла — по цвету они сливались с самой обувью. На полу лежала… катушка крупнозвеньевой цепи и кучка каких-то странных инструментов, крючьев и «кошек». Самое примечательное, впрочем — перчатки с пластинами, которые были в тон обуви. Но как бы не изменилась девушка, Алиса всё равно оставалась Алисой, его любимой Лисой. Она беззаветно спала, и её будто ничто не могло разбудить. Впрочем, оно и к лучшему — в своё время она слишком сильно тревожилась, чтобы спокойно спать. Покачав головой, Усопп, который до этого застыл на месте недвижимой статуей, медленно начал подбираться к сидениям, на которых расположилась Лиса, затем встал перед ними на колено, чтобы быть на одном уровне с её лицом. Лис так забавно сопит, когда спит — ещё в её мире заметил. Стоило ему чуть-чуть пододвинуться к ней, как большие глаза каменисто-зелёного цвета распахнулись, и Лиса во все глаза теперь смотрела на лицо парня, неверяще улыбавшегося. — Я думал, что ты… — Не успел он договорить, как Лиса кинулась обнимать его, а потом и вовсе расцеловала его щёки, лоб, нос, глаза и губы — к последним она перешла в последнюю очередь, когда повисла на снайпере команды так крепко и сильно, что тот чуть на спину не откинулся.– Как ты умудрилась сюда забраться незамеченной? — Смогла подтянуться на цепи, когда вы уже отправлялись, хотя мне кажется, что оставила царапку или две на мачте — надеюсь, Фрэнки простит мне эту маленькую оплошность, — пробормотала девушка, которая всё никак не хотела размыкать рук, сцепив их за спиной на шее Усоппа. — Только посмотри на себя — возмужал-то как! И ведь не скажешь, что тебе и двадцати нет, верно? — Ты тоже поменялась — сначала не поверил, что это ты… — Ну, я тоже кое-что перелопатила в себе, но мне всё равно до вас далеко, ребята. Уверена, что все изменились больше, чем я успела заметить мельком. Я-то сразу здесь засела — хотела отдохнуть от заварушки, если честно! — Тебя поймали дозорные? — Ну, почти поймали, но мой наставник и я — та ещё парочка, наш тандем оказался ну очень эффективным, — сказала Лиса, вытягивая из внутреннего грудного кармана сложенный листок пергамента, на котором обычно печатают листовки розыска преступников. Да, действительно листовка, но на ней значилось лицо Лисы, которая хитро улыбалась и подмигивала, подняв левую руку на уровне головы. Что самое странное — рука заканчивалась не кистью с пальцами… а цепью. Снизу — подпись: «Цепная Лиса». — Они неправильное ударение поставили, но я и не с таким мирилась — это лучше, чем «Лиса Алиса», я бы не выдержала такой отсылки на «Буратино» — мне и тебя достаточно! — Ч-ч-ч-что это за цепь? У тебя с руками всё в порядке? — завозился в панике Усопп, но его заткнули поцелуем — оказывается, это действенное средство для затыкания ртов некоторых особенно пугливых парней! — Я всё расскажу, но будет лучше, если эту историю услышат все, потому что я как минимум не хочу пересказывать всё по нескольку раз. Кроме того, я хочу вяленых груш, и Санджи придётся пожарить мне немного говядины. Девушка картинно начала плеваться при упоминании говядины, но по Лисе было видно — какая-то необходимость есть нелюбимую еду всё же была. — Ну что, пойдём сейчас или ты снова дашь мне себя поцеловать, а с ребятами я встречусь позже, м? Я дико по тебе соскучилась, Усопп, ты просто представить не можешь! Глаза, доселе бывшие серо-зелёными, сверкнули таким ярчайшим изумрудом, что оторвать взгляд было попросту невозможно. — Могу, я твой с потрохами, — ошалело выдохнул Усопп, который и сам потянулся к губам Лисы. Чёрт бы побрал этого Бартоломью Куму — два года Усопп был лишён возможности обнять и поцеловать любимого человека, чувства к которому у него не остыли, а запылали с новой силой. Этот огонь продержится до самого конца мира и времени, ведь его чувство Лиса разделяла точно так же. Хоть тот же Ван Пис будет найден сто раз — ничего не изменится и ничто не расцепит их рук.