Тайна, что скрывалась за белой маской

Эван Макмиллан заметил, что со временем некоторые выжившие стали смелее в его присутствии. Раньше они съёживались от страха; его невыносимое присутствие вселяло ужас и заставляло их шариться по углам. Теперь же он чувствовал, что некоторые из них стали неприкрыто дерзкими, пытаясь привлечь его внимание, чтобы выиграть время для своих товарищей. Обезвреживали его капканы вскоре после того, как он их устанавливал. Возможно, спустя некоторое время, раз за разом перерождаясь в этом адском мире, они привыкли к инстинктивному первобытному страху смерти и закалились. Кроме того, существовала вероятность, хотя ему и было больно это признавать, что они привыкли к его тактике, и их храбрость проистекала из знания, что они могут противостоять его силе. Так не годилось. Прежде Траппер не обращал внимания на выживших, считая их ничтожными ягнятами на бойне, поэтому ему потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, кем была Лори Строуд. Эта независимая блондинка, появившаяся примерно в то же время, что и Тень, никогда раньше не привлекала его внимания. На самом деле была одна жертва — скромный молодой парень с чёрными волосами и в очках, на котором он любил сосредотачивать своё внимание. Было в его поведении что-то такое, что заставляло Охотника преследовать и мучить его. Мало что было так же приятно, как вытаскивать парня за шиворот из шкафчика, в котором, как тот думал, он хорошо спрятался. Особое внимание, которое он уделял этой жертве, меркло по сравнению с постоянно растущим интересом, который он испытывал к Тени. Теперь же его внимание переключилось на девчонку Строуд. Несмотря на то, что он был расстроен из-за Германа Картера, Доктор на самом деле дал ему несколько проницательных советов, приведя к ней. Не то чтобы он доставил ему удовольствие, сказав об этом. Эван знал, что ему нужно удвоить свои усилия, если он хотел, чтобы его план сработал. Никакой пощады и никаких ошибок. Траппер был терпеливым, когда это было нужно, поэтому он усиленно работал над новыми деталями для своих капканов. Он экономно приберёг свои подношения на определённые местности, в которых он знал, что сможет одержать победу. Если он не усердно трудился в мастерской над своими смертоносными приспособлениями, то разрабатывал стратегии размещения ловушек. Он наблюдал за своими жертвами с ещё большим вниманием, чтобы предсказать их действия. Труды Эвана превратили его в абсолютного монстра, а его испытания стали настоящей кровавой баней, и он почувствовал, как их ужас возвращался. Он чувствовал их волнение, когда они замечали на земле одну из его ловушек и понимали, с кем им предстоит столкнуться. Беспокойство его жертв заставляло их действовать опрометчиво, заставляло их совершать ошибки, и убийства следовали незамедлительно. Постепенно это превратилось в самоисполняющееся пророчество. Эван знал, что Сущность была восхищена им, и он ощущал странную комбинацию вины и удовлетворения. Его действия не были исключительно результатом чистой альтруистической преданности целям Сущности; он хотел потребовать своего рода награду. Он хотел заранее получить прощение. Охотник был готов; ему просто нужно было дождаться возможности, которая наверняка скоро представится. И он знал, что время наконец пришло, когда он смотрел на своих жертв издалека и видел, что Лори всё же была выбрана для участия в испытании. Он сжёг эбеновое memento mori и шагнул в туман с рьяной решимостью, положив самые смертоносные ловушки в свою потрёпанную сумку. Уверенность наполнила его, когда он огляделся и понял, что они очутились в тёмной и туманной местности Психлечебницы Кротус Пренн. Эван мог бы иронично рассмеяться, когда заметил ауру девчонки Строуд издалека и понял, что она могла видеть его в ответ. Вот уж точно объект одержимости — и это только облегчало его задачу. «Сущность, должно быть, действительно довольна им», — подумал он, как только приступил к работе, не теряя времени, чтобы расставить капканы в идеально длинной траве. Он позволил выжившим поработать и завершить два генератора, пока подготавливал половину местности, которая, в конечном итоге, и решит их судьбу. Теперь же им нужно было приблизиться к его подготовленной территории, если они хотели сбежать, и они заплатят цену кровью. Из капканов, которые он ловко расставил и создал, было почти невозможно выбраться даже с чужой помощью. Что ещё хуже, если они пытались обезвредить их, скользкий жир, покрывавший пружины, заставлял их терять хватку, а ржавые челюсти безжалостно захлопывались, тотчас травмируя их. Вскоре Траппер настиг их, нанося жестокие решительные удары тяжелым тесаком, и их крики рассекли туман, когда крюки пронзили их тела. Он был систематичен в своей охоте: первым делом нацелившись на саботажника, затем на лекаря, а после весело погнавшись за упрямым лидером в очках. Он был осторожен; повесил девчонку, которую он искал, лишь единожды, чтобы не вызвать подозрений, оставляя её в живых. Внимание к генераторам терялось в пользу помощи павшим товарищам, травмы выживших и повешения увеличивались, и прогресс остановился. Охотник практически почувствовал, как иссякла их последняя капля надежды, когда он наконец начал убивать их своими руками. Вскоре три окровавленных и безжизненных тела усеяли траву. И осталась лишь одна. Эван знал, куда она направлялась, даже не глядя на её ауру. Его жертвы отремонтировали достаточно генераторов, чтобы Сущность любезно создала и открыла люк для побега последнего выжившего. К несчастью для последней девушки, он заметил его раньше и подготовился к этому. Он расставил несколько очень очевидных ловушек, в которые, он был уверен, Лори не попадётся на пути к люку. Она дерзко посмотрела на него и обошла капкан, чтобы избежать его смертельных челюстей, только чтобы стать жертвой его уловки и попасться в соседнюю скрытую ловушку. Он был достаточно близко, чтобы услышать хруст костей её лодыжки, прежде чем она издала оглушительный крик боли и разочарования. Она была так близка. Охотник не торопился, когда церемонно подошёл к девушке, и его внушительное тело нависло над ней, а с его оружия капала кровь. Он хотел, чтобы она искупалась в его деморализующем сердцебиении и осознала, насколько ощутимо она была на его милости. Из-под пугающей маски он смотрел на неё сверху вниз, ощущая её тяжёлое дыхание и её очевидные страдания. Он понял, что она ждала смертельного удара. Убийца присел перед ней на корточки, и она слегка вздрогнула, ожидая конца, но явно не ожидая того, что произошло дальше. — Расскажи мне всё, что ты знаешь о нём, — его голос был низким и властным, давал понять, что это не просьба, но приказ. Диковинное выражение полного потрясения на её молодом лице было бы забавным при иных обстоятельствах. Эван был благодарен, что его собственные черты лица были скрыты, потому что ему потребовалось некоторое время, чтобы понять её реакцию. Она никогда не слышала, чтобы он говорил. Она, вероятно, никогда прежде не слышала, чтобы любой убийца говорил. Траппер обдумал это и решил быть помягче. Он снова заговорил, его голос был на октаву ниже. — Ну? Отвечай мне, девочка. Она открыла рот и сперва не издала ни звука, Эван был обеспокоен, что, возможно, она не сможет ответить вовсе. В этом туманном мире были определённые константы, и он совершенно точно никогда не слышал, чтобы выжившие общались словами. Могло ли быть так, что силы Сущности мешали им? Что эта сделка была обречена с самого начала? Он почувствовал облегчение, когда она, заикаясь, наконец произнесла: — Чт… О ч… О ком? — О том, кто прибыл с тобой из Хэддонфилда, — теперь он стал менее снисходительным, и его тон отражал это. Лори всё ещё выглядела озадаченной той ситуацией, в которой она оказалась, однако понимание озарило её красивое лицо. — Ты имеешь в виду… Бугимена? Эван наклонил голову вбок. «Бугимен». Как же по-детски это звучало, хотя он подумал, что в чём-то она была права. Эта девушка была закалена травмой, которую ей пришлось пережить, и испытаниями Сущности, но всё ещё была такой юной. — Да. Расскажи мне о нём. — Зачем? — почти шёпотом. Трапперу уже надоело слышать этот вопрос. Услышать же его от простой жертвы было ещё более раздражающим. Он поднял свой тяжёлый тесак над головой и ударил наотмашь, вонзив в землю прямо рядом с пойманной девушкой. Она ахнула, закрыв глаза и приготовившись к той же смерти, которая постигла её товарищей. Последний удар так и не наступил, и она открыла глаза, смотря на него, сбитая с толку ещё больше. — Я не люблю повторяться, — предупредил он. Это был новый вызов для неё, её боевые инстинкты единственного выжившего, наконец, сработали. Смелость, подпитываемая её гневом, когда её спрашивали о психопате, который преследовал её и ненароком разрушил её жизнь. — Пошёл ты. Просто убей меня наконец. Это был неправильный ответ. Он схватил её за волосы одним резким движением, а другой рукой сжал ржавые челюсти капкана на её сломанной лодыжке. Кровь заструилась с новой силой, и Лори почувствовала, как грязный металл глубже вонзался в её кость. Она в агонии закричала и изо всех сил пыталась оторвать его руки ногтями, но безуспешно. — Девочка, здесь смерть — это не выход! — проревел над ней Траппер. Он крепче сжал её светлые локоны и угрожающе встряхнул её голову, прежде чем наклониться ближе. — Ты кажешься умной, так что обдумай тот факт, что здесь никого не осталось, кроме меня, и я могу делать с тобой всё, что захочу. Её лицо исказилось от боли, и она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Дерзость давно исчезла, сменившись страданием. Он перестал кричать; сейчас в этом не было необходимости. Вместо этого он понизил голос до мрачного тона и сжал её волосы ещё сильнее. Он чувствовал, как некоторые из её светлых прядей отрывались от скальпа. — Если ты ответишь мне, я позволю тебе уйти живой. Если же ты настоишь на своём упрямстве, что ж… Думаю, у меня есть время, чтобы заставить тебя пересмотреть своё мнение. Он не хотел никаких скрытых угроз, он скорее позволил её воображению разгуляться, создать все ужасы, которые её юный разум мог только представить. Он ослабил свою жёсткую хватку и стал ждать её ответа. Исход был очевиден, у девушки была воля к жизни, у него же была воля убивать. Тогда она заговорила, опустив глаза, явно преследуемая воспоминаниями, которые так подробно описывала. Его зовут Майкл Майерс. Он убил свою старшую сестру Джудит Майерс, когда был совсем ребёнком, и бессмысленный ужас всего этого потряс весь город. Шестилетнего мальчика быстро задержали и поместили в лечебницу, и не то чтобы это помогло — с горечью отметила девушка. Он был заперт пятнадцать лет, пока однажды на Хэллоуин не сбежал и не вернулся домой. Он следил за ней, в этом он был, по-видимому, невероятно искусен. Он безжалостно убивал её друзей, одного за другим, прежде чем отправиться за ней. Он был прирождённым убийцей и казался неудержимым. — Бугимена нельзя убить, — проговорила она удручённо, прежде чем черты её лица ожесточились, и она добавила, глядя на Охотника, — Но я пыталась, поверь мне, пыталась. — Он пытался убить меня, и я ударила его в глаз. В её взгляде был лишь холод. Некая злоба, что казалась чуждой для молодой невинной девушки. Эван явно был сильнее и жёстче неё. Фактически, он мог бы с лёгкостью разорвать её хрупкое тело, конечность за конечностью. Почему же тогда он почувствовал волнение при её следующих словах? — А после я пырнула его его же ножом. В этот момент пазл в голове Эвана сложился, и он осознал, что прибытие Лори Строуд совпало с внезапным появлением решающего удара, который был проклятьем на испытаниях убийц. Именно она научила жертв, как постоять за себя, хотя бы немного. Раньше они даже не подозревали, что могут причинить физический вред своим мучителям. Он ощутил внезапное необъяснимое беспокойство при осознании этого и подумал просто убить эту девушку прямо здесь и сейчас. Вместо этого он протянул руку, чтобы открыть свой капкан и освободить её от болезненной хватки ржавых челюстей. Затем он схватил свой тесак, застрявший в земле рядом с ней, прежде чем молча поднялся и ушёл. Лори, не теряя времени, похромала на таинственный звук гудения люка, опасаясь, что он мог передумать. Он бы не передумал. Эван Макмиллан был человеком слова, несмотря на все свои зверства.

***

Охотник был в некотором роде изумлён, когда вернулся в своё пустое поместье, перепачканный кровью и безмятежно довольный. Его старания оказались даже более плодотворными, чем он предполагал. Его тяжелый труд окупился, шёпот Сущности всё так же хвалил его, несмотря на небольшое проявленное им милосердие. Вдобавок он так много узнал. Однако теперь он жаждал ещё больше. Он закрыл глаза и представил свой объект одержимости, а новая информация, которую он собрал, рисовала картину в его воображении. Майклу Майерсу был всего двадцать один год. Как говорится, плохое семя. — Майкл Майерс, — проговорил он вслух, смакуя каждую букву. Эвану нравилось называть его настоящим именем; это заставляло ощущать этого парня осязаемым, достижимым. Он больше не был просто безмолвной смертоносной тенью, томно пребывавшей в его мыслях. Майкл Майерс. Казалось, он почти мог его коснуться.