Инстинкт

Фантом сидел в своем углу и маялся от скуки. Конечно, после того поцелуя в душе, который непременно понравился обоим, Лири стал его избегать, игнорировал его даже тогда, когда Уинка намеренно заставлял его спотыкаться. Ликарион не принимал помощь, не замечал его вопросов. Монстр волновался из-за этого поведения. Вот уже три дня парень вел себя подобным образом, испытывая его терпение. Даже когда Уинка преграждал мальчишке путь своими объятьями, тот просто останавливался и ждал столько, сколько нужно, чтобы его отпустили. Он окончательно замолк. Сам Лири погрузился с головой в чтение, просто не думая о том, что происходит вокруг него. Его лето, его обычная жизнь без друзей и других личностей, которые могли бы внести разнообразие. Сколько раз он видел своими глазами искреннюю дружбу, но никогда она не была обращена к нему, потому что он просто не умел улыбаться и смущаться, как все. Взрослые не кидались на него из-за имени, некоторым оно даже нравилось, но, тем не менее, отпечаток прошлого не давал Лири и шанса стать нормальным. Жить в искореженной скорлупе, понимая, что если внешне ты и не урод, то ты урод в душе, не такой как все, совершенно не такой. Ликарион сидел в своем кресле и смотрел, как по небу плывут облака, такие большие и причудливые. Книга, которую он держал в руках, повествовала о дружбе мальчишек, и один из персонажей как раз рассуждал на эту тему. Лири сам часто рассуждал, почему так? Почему ему, такому же, как и все, не светит иметь настоящих друзей, тех, кто выпинывает на улицу даже в проклятый дождь, припрется поздно ночью, потому что дома нечего есть? Почему только Лири не знал радости совместной ночевки? Парень жил своей жизнью, не собирался сожалеть о чем-то, но отсутствие друзей время от времени становилось причиной для не самых радостных мыслей. Он посмотрел на книгу и предположил, что не стоило бы ее читать дальше, но что-то внутри него сразу же начало пихаться всеми конечностями. И верно, негоже бросать недочитанным! Фантом зря времени не терял. Ему наскучило сидеть в углу, а зная, что его самого Лири просто проигнорирует, он решил воспользоваться телом одного существа, пылящегося на верхней полке. Смотря на своего носителя, Уинка медленно потянулся к нужным дверцам, открыл их ловким движением и… буквально был сбит огромной игрушкой, с трудом помещающейся в этом отсеке. Лири вновь оторвал взгляд от книги и посмотрел на вид за окном. Что-то пушистое коснулось его руки, заставив вздрогнуть и осторожно обернуться. Лири за несколько дней натерпелся ужаса на всю жизнь, а теперь на него смотрел игрушечный медведь, купленный родителями, улыбающийся и двигающийся совершенно самостоятельно. Парень несколько секунд просто не дышал, пережидая желание завопить во всё горло, а Уинка улыбался, полностью заняв лицо плюшевой игрушки и пристально смотрел на парня своими странными глазами. — Фу… — выдохнул Лири, переводя дух. — Не делай так больше, страшно, между прочим! — А ты не игнорируй меня! — велел фантом, не давая ему вернуться к книге. — Да не игнорирую я тебя… — Ага, а как это называется? — Уинка удобно расположился на коленях парня под нежными лучами солнца. Лири отложил книжку и вздохнул: — О чем ты? — О твоем поведении. Делаешь вид, будто меня не существует… — Я привык так жить, вот и все. Обычно родители меня почем зря не тревожат, поэтому я и не замечаю. Извини, если обидел… — однако на самом деле Ликарион врал. Он прекрасно все замечал и именно что намеренно делал вид. Ему претило то, что о нем пытается заботиться что-то, что и другом-то назвать с трудом можно, фантом — существом мистическое, невозможное. Глупость какая-то. — Не обидел. Я привык, — сдержанно ответил Уинка, отведя взгляд. Фантомов вообще, как правило, не замечают, они живут на границе невидимости. — Чего ты хотел? Просто чтобы я обратил на тебя внимание? — Не совсем, но это тоже… Неожиданно Уинка подался вперед и коснулся твердой мордочкой до нижней части лица юноши. Лири ошалел. — Черт, тут слишком много солнца! Я даже покинуть оболочку частично не могу! — раздраженно прокомментировал фантом. Ликарион вжался в кресло, смотря на него широко раскрытыми глазами. — Да-да-да, надеюсь, ты не забыл, почему я не могу тебя покинуть? — заметив страх паренька ответил медведь. Парень совсем прирос к приятной на ощупь поверхности обивки кресла. Его пугало предположение близости, а затем его голову посетила еще одна мысль, заставившая вздрогнуть от одного только предположения. — Отпусти, — пискнул Лири. — Неа, — улыбнулся фантом, исказив выражение лица медвежонка. Жуткий оскал напугал мальчишку еще сильнее, но вырваться уже не получалось, там где была тень, его держали за ноги щупальца. — Пожалуйста, отпусти! — Нет. Ликарион попытался вырваться, но без ног далеко не уйдешь, а медведя скинуть с колен оказалось непосильной задачей, Уинка прибил его всем своим мистическим весом к сиденью. — Ты не сможешь так меня изнасиловать, — хмыкнул Лири, посмотрев на своего пленителя из-под челки. — Почему это? — усмехнулось чудовище. — Сейчас я нахожусь сразу в двух телах, и ты полностью в моих объятьях! — взгляд спиралевидных глаз метнулся вниз, где в тени прямо из обивки протянулись две костлявые руки. — Мать твою! — взвыл Лири, ощутив коварное прикосновение к ногам. — Почему бы тебе не дождаться ночи? Сделать своё поганое дело, да так, чтобы мою психику не марать? — Хех, да так неинтересно! — длинные пальчики проскользили вверх по домашним штанам и ловко один за другим начали пробираться под резинку, всё еще находясь в тени мишки. — А еще, я просто не хочу, чтобы ты думал, что, находясь на солнцепеке, ты в безопасности! Мне не нравится, что ты находишься там, где я не могу принять свою настоящую форму, так что… — Так что ты меня решил здесь изнасиловать? — Дааа, чтобы ты меньше сюда совался. — По твоей теории я и спать на кровати должен был прекратить! — Лири сжимал руки в кулаках, всем телом прижимаясь к обивке. Он просто пытался держать себя в руках, не сдаться, показав Уинке свой страх, хотя тот и так его видел. — Ну, значит, ты просто будешь знать, что и здесь тебе светит опасность. Костлявые руки охотно спустили штаны Лири, затем и трусы, из-за чего мальчишка весь зарделся и отвернулся к окну. — Закрой хотя бы дверь, — тихо попросил он, чувствуя, как между ног из подушки появляется щупальце. Оно было крупное, но интересовалось, как видно, только членом парня. — Я закрыл, — промурлыкал фантом откуда-то сзади. С медведя исчезли странные глаза, но Уинка все еще был в нем. — Тс, молодец… Лири и не подозревал, что ему на самом деле так хочется удовольствия. Его член сразу, с первых прикосновений, налился кровью и «окаменел». Уинка это заметил, к неудовольствию паренька, да и без внимания не оставил. Костлявые руки вылезли из кресла между ног мальчишки и уверенно опустились на ляжки, ненавязчиво раздвигая конечности в стороны. Ликарион судорожно вздохнул и повертелся, стараясь согнать с себя будоражащее ощущение. Монстр только сильнее надавил, пытаясь не дать ему избежать проникновения. Скользкий противный щуп плавно вылез из подушки, вплотную подобравшись к анусу. — А ты истосковался, — Уинка словно летал вокруг, рассматривая со всех сторон, но, хоть это было и не так, Лири тем не менее смотрел куда-то вперед, следя за источником завораживающего голоса. — Иди в жопу! — огрызнулся парень. Шумное дыхание и приглушенные стоны, которые вырывались из горла непроизвольно всякий раз, как изворотливое щупальце начинало двигаться на члене. — С радостью, Лири… Мелкий братец-близнец щупа ворвался в анус, заставив Ликариона подскочить и подобраться от резкого вторжения. Парень сжимал ладони в кулаки, понимая, что выбраться из плена не получится, нужно просто стерпеть и пережить, но Уинка явно никуда не торопился, наслаждаясь потрясающими, будоражащими воображение, картинами распаленного молодого тела. Фантомы знали толк в удовольствии, особенно в брачный период, да, если бы людям, да и прочим живым тварям этого мира не надо было спать и есть, то Уинка бы не отпускал от себя своего носителя ни на минуту. Но парень вряд ли бы согласился жить в таких условиях. — Уинка! — взвизгнул пацан, вытянувшись в струнку. — Останови это! Это… слишком… глубоко! Фантом смотрел на Лири, и ему нравилось то, что он видел. Да, возможно, парню больно, хотя, скорее всего так и есть: пальцы вцепились в обивку, живот судорожно поджат, спина напряжена, поддерживая безупречную осанку, ноги разведены, а на лице гримаса не столько боли, сколько агонии от поджигающих кровь ощущений. Ликарион закусывал губы, чтобы только не скулить от всех этих ощущений. Щуп вился в нем, касался тонким кончиком стенок кишечника и толкался всё глубже и глубже, изредка отходя назад, чтобы неизменно продолжать экзекуцию, второй же его собрат обвивал член, то сжимаясь, то начиная шевелиться. Уинка вновь вернулся в медведя, решив, что наблюдать за выражением лица парня намного интереснее именно отсюда. — Ах… пожалуйста… — слезы текли по лицу мальчишки, казалось, что мышцы под кожей готовы вывернуться от судорог удовольствия и напряжения, охватившего всё его тело. — Я больше не… могу… — и он кончил, забрызгав спермой ноги медведя. Двуцветные спиралевидные глаза посмотрели вниз. На морде медведя оскалилась улыбка из острых зубов-кинжалов. Тело Лири размякло, его отпустило, а щупы замерли, в ожидании новой команды. Солнце пекло, бесстыдно заглядывая в комнату, по небу плыли редкие разорванные, словно тонкий слой ваты, облака, а весь город тонул в зное жаркого дня. — Осталось всего два часа до заката, как быстро бежит время! — промурлыкал фантом, обращая свой взор обратно на носителя яйца принцессы. Лири смотрел на него из-под прикрытых ресниц и ходил желваками, не в силах никак более выдать своё бешенство. — И что, все два часа мучить меня будешь? — спросил он, тяжело дыша. — Если ты выдержишь, то даже больше! Дай мне оторваться на тебе, и, быть может, после этого я отстану, пока ты будешь вынашивать принцессу! — Интересно, и как я буду её вынашивать? — яд в его голосе всё явственнее капал с подбородка. Уинка принял это, как сигнал к тому, что парень оклемался. — Так как она фантом, то и изменяться ты будешь только на уровне неведенья для обычных смертных. Для них в тебе ничего не изменится, для всех нас ты будешь ходить с забавным пузом, и ни одна тварь не посмеет сделать тебе плохо, а уж от твоих соплеменников мы тебя убережем, не сомневайся! — щуп в анале полез вниз, всасываясь обратно в кресло. Парень готов, а значит, можно приступать к оплодотворению. — А я что буду видеть? — А вот это уже как пожелаешь, своим глазам ты можешь только сам приказывать! — Уинка… — Лири скрипнул зубами и вновь вцепился пальцами в подлокотники. Немаленький агрегат начал входить в его бренное тело, растягивая задний проход. Фантом же смотрел на мальчишку своими завораживающими глазами и получал удовольствие от того, как горячие стенки плотно обхватывают его член. Было горячо и приятно, а Ликарион жмурился, фыркал и пытался расслабиться, сам помня, что имущество у этого черта не такое уж и маленькое, позавидовать даже можно. Спустя минуту тихой пытки фантом замер, а вместе с этим застыл и Лири, запрокинувший голову и ловящий губами воздух. Той ночью было не так мощно, не так подробно, а может, просто память услужливо вырезала многие эпизоды?! Да, было бы здорово завтра забыть об этой боли, боли от наслаждения. Парень и не знал, что такое может заставлять его стонать и разводить шире ноги, но, видимо, тело имело своё мнение. — Готов? — спросил Уинка, разрубив тишину своим шуршащим голосом. Лири успел только взгляд перевести на его глаза, как «каменный» член вышел назад почти на всю длину и мощным толчком вошел обратно, мальчишка заорал, выгибаясь. Костлявые руки держали его ноги, толстенький щуп обвивал член, а внутри, будто адский поршень, ища нужное направление, двигался агрегат Уинки, то ускоряясь, то сбавляя темп. Перед глазами зажигались вспышки, по телу расплывалось тепло, а удовольствие обжигающими волнами прошивало всё тело и накапливалось в паху, скручивая там невидимую пружину. Юношу подбрасывало от каждого нового толчка, нет, там не то, что кровь стала лавой, он чувствовал, что кипит всё под тонкой кожей, пламя обжигало и грело, словно солнце. Пот тек рекой, футболка стала слишком «жесткой» для возбужденной кожи, именно в этом сравнении было легко признать, что щупы очень нежные и сильные. Ад на земле, грехопадение, Лири стонал в голос и метался от ощущений, даже толком не понимая, что всё дело в смазке, которую внес в него щуп, фантом тоже обладал определенными способностями по соблазнению. — Уинка… хватит! Сколько раундов ты еще хочешь сделать? — Ликарион уже шептал не в силах использовать голос. — Из меня твоя сперма водопадом стекает! — Мм, не нравится? — Нет. У меня больше нет сил, пожалуйста, хватит! — мольба совершенно не казалась постыдной, Лири признавал, что он в настоящем плену этого чудовища, а еще что несколько дней будет обходить это кресло стороной, да и отмывать надо будет его обивку. — А что ты за это мне можешь предложить? — Уинка посмотрел в сторону заката и с удовольствием чуть вытянулся из медвежьего тела, оказавшись лицом к лицу с Лири. Испарина на лбу, тонкие полоски от пота по лицу, на шею и куда-то под футболку, искусанные покрасневшие губы, уставший взгляд… — После всего этого тебе еще что-то надо? — были бы силы, быть может, Ликарион сказал бы это с большим нажимом, но так его собственные слова казались не более, чем писком котенка. — Да, надо. Мы вообще от секса устать не можем, это вы слабенькие. — Слабенькие… ты бы хоть позволил мне позу сменить, у меня тело просто задеревенело! — А, то есть на кровати ты готов продолжить? — Хер тебе. Отпусти меня, я еще в душ хочу сходить! — Неа… и ты так странно реагируешь, — вдруг понял, что не так, фантом. — Я думал, что ты вопить и краснеть будешь! — Я устал… — Да? Мне нравится это твоё состояние! В нем и оставайся, даже на адекватного человека похож! — Заткнись, Уин, и выпусти меня. Я хочу лечь! Фантом хмыкнул и послушно слез с его колен. Лири помахал ему рукой, требуя, чтобы оно отошло подальше, только после чего он оперся ногами о пол и попытался встать, испытывая не самые радужные ощущения. Адская боль во всем теле мало походила на то, что можно назвать блаженным умиротворением. Ох, лучше бы и не вставал, честное слово! Тело было с ним солидарно, и, не пройдя и двух шагов, Лири просто отрубился, рухнув на пол.