Инстинкт

Уинка лежал на кровати в человеческом обличии и медленно перебирал тонкими костлявыми пальцами волосы мальчишки. Лири вот уже как два часа безмятежно спал, лёжа на животе и обнимая одеяло. Его дыхание было ровным, а значит, он действительно ничего не чувствовал. Фантом перевел взгляд с беременного юноши на комнату. По стенам расползались тени – это другие фантазии пришли, чтобы увидеть всё лично, иные оккупировали его системную связь. Им не было грустно, они совершенно не думали о том, что будет ощущать мальчишка, оставшись один, им не было до этого никакого дела, даже притом, что они неустанно развлекались за его счет вот уже больше полугода, ибо такова их природа. От стены отделилась одна наиболее яркая тень, она медленно, будто через силу, вытягивалась вперед, обретая черты Соньи. ― И ты здесь, ― Уинка был рад его видеть. ― Конечно, разве я могу пропустить всё веселье? ― фантом вновь был одет в толстовку с глубоким капюшоном и джинсы, как всегда мало отличаясь от обычного человека. И что он нашел в этом притворстве? Он подошел к кровати и ласково улыбнулся маленьком соньке, тот так сладко спал. ― Глупый человек, ― тихо усмехнулся он, попробовав дотронуться до каштановых взлохмаченных волос, но Уинка предостерегающе зашипел. В нём всё ещё сохранялась функция защиты носителя. ― Ладно-ладно, я его не трогаю. Уин, ты решил? Уинка посмотрел на своего подопечного и улыбнулся уголками губ. Да, он решил. Ему настоятельно советовали стереть мальчишке память, как только малышка окажется у фантомов в руках. Однако, Уин не хотел этого, хотя бы потому что парню однозначно доставит проблем амнезия, которой это всё и объяснится. Фантомы не люди и в них куда меньше человечности. А Ликарон спокойно спал. От его живота неравномерно лился свет, то вспыхивая, то, напротив, затухая. Это видели только системники, но и для них это было по-настоящему красиво, ибо чудо появления на свет принцессы ждали многие. Уинка следил за этими всполохами наравне со всеми, и пришло время перевернуть парня, чтобы малышка смогла выйти в мир. Фантом был нереально осторожен, зная, что мальчишка любит вертеться до тех пор, пока не найдет изощренную позу «поудобней», не стоило его провоцировать. Теней стало ещё больше, вскоре вся комната, казалось, покрылась слоем налета от того, сколько здесь было наблюдателей, системная нить тоже была переполнена. Все ждали. Минутная стрелка приближалась к моменту истины. В звенящей тишине было слышно лишь сопение юноши, а вокруг него сгущалась тьма. Принцесса не настоящий ребенок, для психики существ, чтобы её «выносить» их подвергали программе «мнимая беременность», но по сути самого плода не было, как и не было надобности в сложных манипуляциях. Новая душа выходила сквозь тело своего носителя. Свет вмиг остановился и начал нарастать с сумасшедшей прогрессией, пока в тенях не начали проявляться лица и глаза. О да, сила живородящего была нереально могущественной, они были словно боги по сравнению с обычными фантомами. Уинка улыбался, ощущая себя невозможно гордым. Породить принцессу – за это его будут почитать, как никогда прежде. Ликарион дернулся. С трудом он мог спать ровно, а тем более просто на спине, у него всегда начинал болеть затылок, поэтому в самый неудачный момент он завошкался, из-за чего Уинке пришлось зафиксировать его. Мерными толчками сознание начало возвращаться. Лири снилось что-то хорошее, но тем не менее сон растворялся, возвращая в реальность. Словно песок, сквозь пальцы, фантомы теряли надежду сделать всё тихо, а мальчишка ощущал всё больше странностей и начинал нервничать. Когда он очнулся окончательно, малышка лишь на секунду показалась ему, ослепив своим сиянием, а затем всё исчезло. Лири резко сел, в момент, поняв, что вообще произошло. Он несколько секунд хлопал глазами, пытаясь увидеть хоть что-нибудь, что напоминало бы о присутствии здесь фантомов, но вопреки желанию, комната выглядела более, чем обыкновенной. Штора была закрыта не до конца, а потому на огромном шкафу с книжными полками лежали серебреные полосы света, оставленные здесь луной. Спокойствие? Безмятежность? Просто приснилось? Нет, ничего этого не было, потому что мальчишка увидел перед собой ни что иное, как свой самый главный кошмар, с которым жил все эти годы рука об руку. Перед ним, в звенящей тишине, стояло одиночество. Как старый друг, оно смотрело на него пустыми глазницами и молчало, как делало всегда. Это и была самая страшная особенность одиночества – тишина и равнодушие. И Лири совсем не скучал по этому, напротив, он затрясся от страха и по щекам полились горькие слезы. Да уж, так и должно было стать. Он должен был снова остаться один, и нечего было даже мечтать, что каким-то чудом всё это никогда его не достигнет. Найдя друзей среди фантомов, он в ту же секунду потерял всё. ― Вернитесь, молю, ― заорал ребенок и начал вслепую шарить руками по постельному белью. Он чувствовал её. Он знал, что она ещё рядом – его малышка. Не смотря ни на что, именно он её выносил, хоть и не хотел этого, именно он любил её ещё тогда, когда по сути это был лишь сгусток энергии. Это чувство вело его. И миг – вокруг него снова стало многолюдно. Переговаривающиеся маски на стенах, гомон в потоке связи, Уинка, держащий на руках звезду и Сонья, стоящий рядом. Лири видел всё это лишь оттого, что из земли, из самого её ядра, к нему тянулись сотни нитей, услышавшие зов боли. Они окутали его запястья, притянулись к его ногам, обхватили торс, они давали ему видеть. ― Уинка! ― бросился на фантома мальчишка, обливаясь слезами горечи и счастья. Фантомы зароптали, а Уин удивленно уставился на Лири, который видел. Точно видел. Мальчишка навалился на него сверху, и тело не прошло сквозь, нет, он уперся в его руки и буквально выхватил маленькую принцессу, прижав её к груди. Разило отчаяньем и страхом, этот запах был настолько насыщенным, что многие фантомы стали воротить носом, однако все внимательно следили за происходящим. ― Никогда, я не хочу обратно, ― шептал Ликарион не в силах успокоиться. Он весь трясся и качал на руках малышку. Огромные градины слез капали из глаз, скатываясь по щекам и расплываясь пятнами на футболке, из носа текло, а тело было покрыто гусиной кожей. ― Даже вопреки. Ни за что. Даже если я потеряю человечность… «Надо было стереть ему память!» ― зашипело в системе. ― Нет! ― вопль резанул по ушам. «Он человек!» «Отберите у него принцессу!» «Отдай нам её, ребенок…» ― Никогда, ― Лири так крепко прижимал к себе малышку, что даже не заметил, как свет её стал сливаться с его телом. ― Лири, ― подлетел к нему Уинка. ― Что ты творишь? ― он всполошился не на шутку. «Он убьет её!» «Убейте его, скорее!» «Отберите принцессу!» Костлявые пальцы заставили Лири разжать объятья. От этого мальчишка взбесился ещё больше, начав кричать уже на Уинку, который посмел его предать, оставить. Ему было так больно, особенно теперь, когда он отбивал его сокровище. Но было поздно. ― Посмотри, что ты наделал, ― прошептал фантом и мальчишка вздрогнул от этого безжизненного шепота. Он посмотрел вниз и сквозь слезы не сразу смог различить: его звезда на четверть была в нём самом. Её фантомное, получеловеческое тело напоминало эмбрион, и сейчас одной стороной он растворился. «Что происходит?» «Как такое возможно?» «Что стало с принцессой?» Лири опустил руки, сам не понимая, что же он наделал. Тело ослабло и ещё более горькие слезы потекли на щеки. Он всё портит. Почему ему не дано жить, как все? Почему самое доброе понимающее его существо умерло так рано? Почему люди такие лживые и неприступные? Почему даже фантомы не хотят быть с ним? Дверь распахнулась, и из белоснежного света в комнату вошла она. Фантомы зашептались, а Сонья по инерции опустился на колени, словно видел перед собой божество. И только Уинка в этом балагане широко улыбнулся и чуть отодвинулся в сторону от своего подопечного. ― Я вижу, что ты знатно вырос, мой мальчик, ― женщина невиданной красоты подошла к кровати и с нежной материнской улыбкой сначала посмотрела на Уина, а потом и на Лири. ― Я пришла принять в ряды ещё одну принцессу, ― её голос завораживал, будто бы она пела, а не говорила, а по телам человека и фантомов расплывалось спокойствие, нервы уходили куда-то на задний план. ― Но… я, ― тихо прошептал Лири, готовый на всё, даже отдать малышку, если только этой женщине это нужно. Такова магия живородящих. Они приносят гармонию в мир, они порождают защитников. ― Ничего не бойся, ― сказала она и наклонилась. Золотые локоны скользнули с её плеча и задели руку мальчишки. Словно солнечный зайчик, по месту соприкосновения прошлось тепло. Женщина с нежной улыбкой дотронулась изящной рукой до звезды и резким движением впихнула малышку прямо в тело мальчика. Фантомы зашевелились, связь просто разрывалась от возгласов, а Лири со страхом открыл глаза. Он чувствовал солнечное тепло на животе, а мгновением позже, он понял, что свет исходит не только от её руки, но и откуда-то изнутри него самого. ― Вот видишь, совсем не страшно, ― зажурчал божественный голос. ― Теперь ты, Ликарион, один из нас. Принцесса, с телом человека. От гомона в потоке голова грозила взорваться. Лири с трудом осознавал ситуацию, но эта женщина, почему-то она напомнила ему его двоюродную бабушку. От неё лился тот же свет доброты и понимания. ― Уинка, сын мой, позаботься о мальчике, ― с улыбкой обратилась она к сидящему рядом фантому. ― Научи его всему тому, что он должен знать. И поздравляю, теперь ты получил свою собственную принцессу. Уин поклонился ей, блистая довольной чеширской улыбкой. Она ушла, оставив за собой шлейф солнечных лучиков, от чего в комнате было уже не так мрачно и темно. Даже луна на полках стала ярче. ― Не знал, что так можно, ― озадачился Сонья, подойдя к кровати. Его собрат притянул в свои объятья мальчишку, вновь смотря на него предупреждающим взглядом. ― Да понял я, понял, что он твой. Горячие руки, крепкие объятья, Лири казалось, что они стали реальнее, теперь он точно мог сказать, что его обнимают от всей души. Так тепло и хорошо. Уинка замурлыкал у него над ухом, а потом чуть отстранился и взял костлявыми пальцами за подбородок. Два больших глаза миндалевидной формы со спиралевидной радужкой желто-красного цвета и маленьким зрачком. Лири улыбался, понимая, что попал. ― Теперь ты навеки мой, ― прошептал монстр. Он был доволен, ведь что-то там глубоко внутри него уже давно привязалось к этому юноше. И больше всего он теперь не хотел, чтобы мальчишка вновь встретил свой самый главный кошмар. Нет, теперь ни одно одиночество не ступит на порог этой комнаты. Уинка осторожно поцеловал своего человека в губы и облизнулся, когда тот неожиданно ответил на совершенно невинное прикосновение ловким движением языка. ― Ой, нарываешься ты, Лири. Ведь сам же должен понимать, что теперь в тебе не просто яйцо с принцессой, теперь ты будешь интересовать меня в постоянном и безудержном продолжении рода, так что готовься… Ликарион чувствовал, как настойчивые руки укладывают его обратно на кровать, как из матраса к нему тянутся щупальца. Он улыбался этому, потому что лучше уж сгорать от чужого внимания, чем мерзнуть от абсолютной пустоты. Всем людям нужно что-то такое, что будет холить и лелеять, баловать, ругать и опекать, а ещё, любить. И Лири знал, что на свою любовь он точно найдет отголосок. 30 лет спустя. ― Ребяяят, ― парень в кожаном плаще с глубоким капюшоном несся по коридору. ― Ребят, вы закончили? ― он с разбегу завернул в едва приметную комнату, в которой не было ни одного окна, только свет факела, что висел на стене, разрушал тьму. ― Ну, блин, вы, я же просил поторопиться! Перед ним у стены сцепилась парочка. Юноша, лет 20 с лохматой каштановой шевелюрой, полуголый, был прижат к каменной кладке мужчиной с необычными глазами. Синие полосы извивались вокруг них, а из стены руки юноши крепко держали три крупных тентакля, попутно скользя по разгоряченной коже. Уинка рывками вколачивался в податливое тело перед ним, а взамен слышал приятные уху стоны и вскрики. ― Глубже! ― взвыл Лири, на что его личный фантом широко улыбнулся и выполнил просьбу. Сонья смотреть на это мог бы очень долго, пускай его и одолевало нешуточное желание присоединиться, но в данную минуту об этом было думать некогда. ― Заканчивайте, давайте, нас зовут. Осада началась! ― Ну и что? ― усмехнулся Уин, продолжая нехитрое дело. Ласкать этого мальчишку было невероятно приятно. Стоны, вскрики, похабные звуки, его личная принцесса знала, что ей не избежать этого. Ликарион всюду таскал их за собой, постоянно ввязываясь в переделки, исследуя это чертово Средимирье, но Уинка не жаловался, ведь не всё ли равно где, тем более, что в путешествии мальчишка был по-настоящему счастлив. ― Как что? Мы зачем сюда пришли? Чтобы драконов спасать! А вы тут… опять. ― Ммм… ууу, ― Лири вскинул голову, уплывая от наслаждения, да неплохо так приложился. Хорошо хоть, что в момент их слияния регенерация пахала на убой. ― Блин, ребят, я ж завидую, ― начал ходить из стороны в сторону Сонья. Со временем, живя бок обок с принцессой, они оба поняли многое. Они смогли научиться ходить под солнцем, не обжигая кожу, они познали чувства и эмоции, во многом они стали людьми, хоть и оставались куда более могущественными созданиями. ― Гммф, пусти меня, ― прошептал Лири, кончив. Уинка поцеловал его напоследок и убрал тентакли, отчего парень чуть было не сполз на пол, но ловкие руки придержали его, лишив радости поваляться. ― Бык-осеменитель, ― буркнул юноша, потихоньку одеваясь. Сонья выглянул из комнаты, заслышав топот. ― Да, ― мурлыкнул Уинка. ― Извращенец. ― Ещё какой, ― продолжал тот не особо-то помогая одеться. Он то и дело целовал своего человека, ощущая себя более, чем довольным. ― За нами пришли, ― сообщил Сонья. ― Ты зря лыбишься, я так просто это тебе не прощу, ― предупредил Лири, застегнув ремень на штанах. ― А я и не прошу прощения, ― гаденько усмехнулся фантом. ― Сам виноват. Парочка перекинулась молниями-взглядами. ― Господа… ― заявились несколько рыцарей, но, увидев, как Уинка страстно целует сопротивляющегося Лири, замерли. ― Да идем мы, идем… ― фыркнул Ликарион, вырвавшись из объятий и направляясь к выходу. Их пригласили на осаду крепости. По заверению короля враг был невероятно силен и к тому же обладал магией, достаточной, чтобы стереть их королевство с лица Средимирья. Наслышанный о подвигах троицы, он пообещал солидный гонорар за помощь в этом сражении. И не было бы в этом ничего интересного, если бы не упоминание драконов, которыми, оказывается, населен замок. Да, настоящие оборотни-драконы. Лири от их упоминания тотчас загорелся идеей залезть в самое пекло, ну а что оставалось делать двум фантомам, с которыми он был неразлучен? Конечно же, они отправились все вместе. Солнечный свет после темноты каменных туннелей резанул по глазам, заставив прищуриться. Лири поставил руку козырьком и осмотрел поле боя. У стен гигантского замка было нешуточное войско, которое уже вовсю пыталось забраться внутрь. Сонья и Уинка вышли следом и встали рядом. ― Их маги вот-вот активируют антизащитный барьер! ― в панике сказал рыцарь. ― Что ж, чудненько, ― хмыкнул Ликарион и махнул головой. Два его спутника исчезли, тотчас врываясь в битву, сам он лишь обвел взглядом поле боя и сотворил в воздухе непонятный знак. На его зов откликнулись все. Принцесса-человек – это сильно. У людей есть удивительная способность фантазировать и менять под себя мирозданье, и слава всевышним, что на деле такие возможности есть не у всех. От странной махинации из воздуха около замка стали появляться белёсые души – фантомы, которые под силой человеческой фантазии обрели тела, не боящиеся солнца. Армия Лири всегда была у него под рукой, ведь детишки охотно вливались в любую неразбериху, кровожадно откусывая головы и сминая противника своим нешуточным количеством.