Инстинкт

Когда живешь с фантомом, да ещё и можешь слышать систему, грех этим не пользоваться! Лири был не так глуп, чтобы быть честным с такими козырями на руках. Зачеты, экзамены, даже обычные вопросы – всё это теперь стало забавной игрой. В мире людей теперь всё было ему по плечу! Раньше ему не очень нравилось в чем-то участвовать, но теперь это стало развлечением номер один! Любые конкурсы вуза принимали его, всего такого классного и могущественного. Но его игру знали лишь фантомы, коими он с легкостью помыкал, даже удивительно, что они его слушались. И все эти безобразия делали Лири счастливым, как никогда. Он радовался, смеялся, на его лице калейдоскопом сменялись эмоции. Но это состояние было хоть и упоительным, а недолговременным. — Это глупо, Лири, — прошептал Уинка, держа парня в объятьях. — Я знаю, — тем же шепотом ответил ему мальчишка, улыбаясь. Он поглаживал обеими руками свой сильно уже выпирающий живот и разговаривал с малышкой внутри. Скоро, уже очень скоро, маленькое существо должно было появиться на свет. И Ликарион чувствовал дыхание одиночества, словно бы этот монстр уже подкарауливал его. — Но ей нужно знать, что мамочка её ждет и очень любит. — Лири, это фантом, она не слышит тебя, она не настоящий ребенок, она сгусток энергии – не более того. — Не смей так говорить о нашей дочери! — упрекнул его мальчишка. В его глазах мелькнул праведный гнев, но тотчас же растворился. Он любил то существо, что жило у него в фантомном животике, поэтому злость и гнев были не теми чувствами, что он хотел испытывать. Они лежали на кровати в полной темноте и по большей части молчали. Лири грелся в чужих объятьях, о которых сам и попросил, и медленно гладил собственный живот. Как бы он не хотел этого, но он боялся. Он боялся остаться вновь один, он не хотел, чтобы исчезало всё это. Впервые он жил в радость себе, пускай и один по меркам человечества, но не один по меркам вселенной. Он любил Уинку, он любил голоса внутри системы, он любил тот сгусток энергии, который называл дочерью. Всё это было ему дорого, и потерять всё это было бы самым ужасным, что можно было только представить. Лири пытался гнать от себя эти мысли, не угнетать малышку и не дай бог не давать это слышать другим, но всё же его природа заставляла то и дело признаваться хотя бы самому себе, что он не хочет расставаться. Он не хотел рожать. — Уин, — тихо позвал своего фантома парень. — Что? — Так каков этот мир, если вы создаете иллюзию бесконечной вселенной? Фантазия фыркнул ему в волосы и позволил перевернуться в объятьях к себе лицом. Мальчишке действительно было интересно. — Этот мир полон опасности и безумия, дороги, уводящие не туда, черные дыры на полотнах, млечный путь, как рельсы для небесного поезда. Но если вырваться за его оболочку, то можно увидеть ещё сотни миров, многие из них враждебно настроены, а некоторые весьма приветливы для людей. — И везде есть фантомы? — Что-то вроде того. Нас называют внесистемниками или исконными существами системы. Мы что-то вроде кровяных телец вашего организма, и у нас иные правила жизни. Во всех мирах есть такие, как мы. — И вы можете путешествовать? Ну, перемещаться между этими мирами? Уинка вздохнул. — Чисто физически нам этого никто не запрещает, да вот только никто до такого не додумывается. Наш мозг – это система, мы охраняем порученный нам мир. — Значит, тем не менее, вы можете пренебрегать своими обязанностями? — У нас тоже есть право выбора. За исключением тех случаев, когда приходится обращаться к системе, чтобы что-то решить. Чем дольше мы живем – тем более индивидуальны становимся. Со временем тоже начинаем сами что-то решать. Есть фантомы, которым уже много тысячелетий, но никто не знает, что с ними стало. Они вечно куда-то деваются. — И даже система не знает ответа на этот вопрос? — Да, точнее, мы просто не должны этого знать, почему-то. Видимо это тоже какая-то программа. Ликарион задумался. В отличие от фантома он мог фантазировать. — Возможно, это специально сделано, что вы раньше времени не узнавали что-то такое, от чего потом уходят ваши старшие товарищи. Уинка был волен согласиться с этим предположением. Ему не доводилось особо размышлять на эту тему, да и, им, фантазиям, не дано было слишком далеко уходить в своих помыслах от идей системы. — А ведь я могу провести тебя на край мира, — вдруг опомнился он. — Что? — удивился Лири. Спиралевидные глаза блестели в темноте. Мальчишка поближе прижался к телу фантома. — Ты ведь хочешь увидеть другие миры? — Хочу, — кивнул он. — Тогда идем! Ликарион уставился во все глаза на фантазию и попытался понять, что делать, ведь они всё так же продолжали лежать на кровати, и Уинка никуда не двигался. И тут вспышка! Его закружило в водовороте синевы. Нити мира летали вокруг, образуя туннель куда-то ввысь. Лири ощущал, как его волосы дергает ветер, но никаких порывов кожей он не чувствовал. Это было словно вакуумное зависание, но всё же всё вокруг него было в движении и даже сам Уинка, что оказался рядом, будто бы тянул его вперед, держа за руку. Их вытянуло из этого тоннеля наружу и теперь вздору представилось невообразимое! Под ногами был млечный путь – россыпь серебреных звёзд в дымке-молоке. Они шли по нему, не касаясь ногами. А вокруг раскинулся космос. Черное небо и яркие вспышки светил – словно картинка со спутника. Уинка остановился. — Вот, смотри, — сказал он и развернул мальчишку вправо. Перед их взорами раскинулись другие миры. Словно вода на донышке блюдца светились они своими галактиками, это была чреда нереально ярких волшебных ведений. Как много их! И какие все они огромные! Лири смотрел во все глаза, немея от восторга. «Потрясающе!» — А вот там, — Лири указал рукой куда-то в центр всей этой россыпи миров. — Там находится самый большой пространственно-временной карман – Средимирье. Ликарион внимательно присмотрелся. Средимирье не было похоже на галактику. Оно было даже не планетой. Это было нечто, напоминающее лоскутное покрывало, растянутое между десятком больших миров. И не было у него солнца, да вот только светилось оно так, словно и не нужно оно ему было. Странная, очень странная картина, хорошо отпечатавшаяся в памяти. — Уин, а… это моя душа? — вдруг спросил Лири, взглянув на свои руки. Фантом тоже посмотрел на них. Они оба сейчас были окутаны голубоватым свечением млечного пути, и под таким углом прозрачность их тел была весьма заметна. — Нет. Душа не покидает своего тела до самой смерти, а потом она возвращается в колыбель. У неё всего один путь из раза в раз. — Что же это тогда? — Это Астральный дух. По факту – это настоящее обличие фантомов. Наше сознание. Оно выглядит именно так, как выглядит тело, но не имеет тех же способностей. Сознание не стареет, оно приходит с рождением и уходит вместе со смертью, единственное в системе, что не перерождается и не копируется. — Вот как. Значит, я сейчас тоже фантом? — Да. Вроде того. — А… стоп, а где малышка? — засуетился парень. Он ощупал свой живот и ничего не обнаружил. — Для системы она ещё не появилась. Её сознания ещё нет, поэтому и сюда я её провести не могу. Она осталась с твоим телом и душой, там, внизу. Лири обернулся в другую сторону и увидел свой мир, свою огромную планету, до которой, казалось, можно дотянуться рукой. «Какая же она огромная!» — Уинка, а, мы можем, прийти сюда ещё раз? — Да, можем, если захочешь. — Тогда, давай отправимся сюда ещё раз, следующей ночью. У фантомов нет томящего ожидания рождения, они всегда знают, когда и во сколько произойдет это чудо. Только Уинка не стал убеждать в этом Лири. Тот так забавно ойкал и начинал носиться, стоило ему почувствовать что-то неладное, что общество фантомов с интересом наблюдало за сем действом, не желая портить себе кайф. Не только ведь Ликарион заинтересовался отпрысками системы, но и эти самые отпрыски с любопытством наблюдали за малышом. — Мне не стоит сегодня идти в универ! — заявила будущая мамочка, когда фантом разбудил её поутру. — Чего это? — фыркнул он. — Вот прям чувствую, что сегодня рожу, — заявило это чудо с таким выражением, словно уже лежит на кушетке в роддоме и мучается от схваток. — Нет, ты сегодня не родишь, — тяжело вздохнул фантом. — Откуда ты можешь знать? — Уж поверь мне, есть откуда. Уинка уже не раз ловил на себе злобные сообщения от остальных «развлекающихся» фантомов и хорошо понял, что обломив им кайф – с именем может попрощаться. Так что вопреки желанию расставить все точки над е, ему приходилось недоговаривать и оставлять всё на откуп фантазии мальчугана. — А, я понял, вы это как-то предчувствуете! — Ага, — неохотно согласился Уин, прям духом чуя недовольство многих. — Значит, говоришь, не рожу. — Не родишь. — Тогда ладно, идем в универ. Фантом тяжело вздохнул и скрылся в одеяле. За столько месяцев совместного сосуществования они уже привыкли делить между собой разного рода обязанности. Лири, например, теперь совершенно не убирал кровать, просто потому что фантому это было сделать всяко проще. Стоило хрупкому тельцу сползти на пол, как та одеяло накидывалось на матрас, подушки и все ткани моментально расправлялись, а сама кровать поднималась в шкаф. Шатен уже и не смотрел на сие действо, меланхолично покидая комнату, чтобы умыться. Вся комната, а иногда и немного больше, чем только она, были под властью тела духа. Он моментально поправлял любые предметы и убирался тоже очень качественно. Жить с таким помощником было очень удобно, что ни говори. В вузе Ликарион тоже часто пользовался своим преследователем, ведь тот неизменно был с ним в виде куклы. Не жизнь, а сказка. — Достань мне 13ый билет! — велел Лири, сделав вид, словно уронил ручку. Уинка в формате куклы начал ругаться на уровне системной слышимости и пошел исполнять приказ. Ему не нравилось всё это, но делать нечего, фантомам тоже интересно. «Пожалуйте» — шикнул он в канале связи, когда мальчишка получил то, что хотел. — Идеально, — мурлыкнул шатен и взялся выполнять задание. С такими возможностями он мог всё! Он чувствовал себя настоящим супер-злодеем, способным узнать всё что угодно и сделать всё что угодно. Хоть грабануть банк. Хотя, это было бы слишком банально. Но время шло, неумолимо приближая конец его власти. — А бывает так, что в человеке дважды оказывается яйцо принцессы? — поинтересовался мальчишка, сидя на млечном пути и болтая ногами. — Нет, ни разу, — равнодушно ответил Уин. Лири посмотрел на него испод ресниц и тяжело вздохнул. «Конечно, он этого не понимает…» — А нити я тоже разучусь видеть? — Нам это неизвестно, мы раньше не встречались с таким явлением. — И что же, я даже не могу попросить тебя остаться со мной после всего этого? Уинка удивленно посмотрел на носителя и склонил на бок голову. — Моя роль будет сыграна, к чему мне и дальше делать твою жизнь нечеловеческой? — Действительно, — себе под нос прошептал Ликарион. Он смотрел на яркие краски Средимирья и по-настоящему ощущал тоску. Конечно, чаще всего он убеждал себя, что с ним останется дочка, что он сам её вырастит и сделает настоящим ужасом всего фантомного мира, но даже здесь подкрадывалось сомнение. Уинка уже пару месяцев не пытается его отговорить, что странно. Лири чувствовал, что фантому уже что-то придумали, и что он, с таким поведением, всё равно останется ни с чем. Край мира очень нравится Лири, тут он всегда мог подумать о своём, здесь не было связи с системой, да и красота перед глазами была невероятна. Где ещё можно было увидеть другие миры, как на ладони? Часами можно было рассматривать движение галактик и мерцание Средимирья, на Земле не было ничего похожего и столь же величественного. — Чего ты там бурчишь? — поинтересовался Уинка, подойдя поближе. — Ничего. Эта беременность была действительно необычной. Фантомность плода могла полностью исключить тот факт, что человек вообще ощутит тот момент, когда освободится от бремени. На что и уповали фантазии. Они знали время зачатия, знали, что Лири будет спать в нужный момент, им не ведомо было сострадание к парню, ведь система говорила им, что человеку лучше с такими же как он, с людьми. Но система не всегда была права. Час икс настал.