Отпусти

      Решетки на окнах красноречиво напоминают о том, кем здесь является Эдвард, и зачем его сюда привезли. Вечно запертая дверь только лишь поддакивает им.       Уже битый час, сидя в одиночестве, Элрик размышлял.       Не хотелось ни пить, ни есть, ни спать. Хотелось… — Боже… — впервые за долгое время произносит он. — Я устал.       Он взглянул на свои дрожащие руки, что были напряжены до предела, после, аккуратно прикоснулся ими к своей шее. — Я так устал, — дрожь прошлась по всему телу, в уголках глаз защипало. Пустота внутри затягивала в бездонную воронку все хорошее и светлое, что было у Эдварда. — Я не хочу…       Соленые дорожки обжигают лицо юноши, и он с трудом сглатывает. Обруч пальцев сильнее сдавливает горло. — Не хочу, чтобы все было хорошо. Хочу как раньше. Как тогда, когда была ты.       Эми.       Эдвард хрипит, чувствуя, как царапает собственную кожу ногтями, как остро обжигает легкие нехватка воздуха.       В глазах темнеет. И Эдвард улыбается. Улыбается, слыша родной голос. — Ты не виноват. — Все будет хорошо. — Все наладится.       Сдавлено простонав, Эдвард чувствует, как сознание медленно отключается. — Отпусти.       Долгожданный вдох выжигает легкие изнутри. Эдварду хочется выть и кричать, но голоса совсем нет.       Остается лишь сжимать собственные пряди волос, до боли тянуть за них, почти что вырывая, и вдыхать, вдыхать, вдыхать этот тонкий запах колокольчиков.       Тех самых цветов, что он приносил на могилу Эмилии Фостер каждое воскресенье.