Спасательные исследования

Примечание от автора: Изуку настолько устал, что делает что-то непоправимо глупое и обращается к тому, кому доверяет, Фиту. Герой Panic! В комнате общежития, маленькие истины, которые некоторые начинают понимать, и длинный диалог, который говорит слишком много. Атака злодея действительно забрала у него много энергии, и он уже устал от работы и дополнительных часов тренировок, которые Хисаши назначал в последние несколько дней. Однако, убить назначенную цель для него было не так уж сложно. Это было легко. Как будто переодеться в окровавленную серую толстовку в переулке было легко. Ходить с руками в перчатках, чтобы не замерзнуть, и хвататься за ремни рюкзака, пытаясь скрыть пятно на рукаве, было легко. Спрятать рот в шарф и поднятый капюшон было легко и уютно из-за холодной погоды. Осознать, что Хисаши не обрадуется, если он узнает, что Изуку был так близок к герою, было не так просто. Было нелегко понять, что если Хисаши думал, что Изуку так близок к тому, чтобы попросить помощи у героя. Идти домой после этого было нелегко. Оставаться в стороне от активной атаки злодея было... намного труднее, чем должно было быть. Изуку — злодей, нередко можно наблюдать незаконные действия со стороны Ужаса или связанных с ними группировок во время прогулки. Даже если герои о них не знали. Это было еще более распространено в районах или городах, где у Ужаса было больше баз и влияния. Изуку даже участвовал в нескольких, когда Хисаши хотел получить информацию о том, насколько хорошо недавно связанная группа работает с членами Ужаса. Но этот конкретный злодей явно был злодеем-одиночкой, а не членом Ужаса, если он открыто напал на Изуку, а сейчас душил белокурого ребенка в школьной форме. Возможно, злодей сбежал от властей после того, как Всемогущий выдал его. Пластиковая бутылка из под содовой не была надежным хранилищем. Улица была перекрыта, а мирных жителей от беды отделили деревянные полицейские заграждения. Герои просто стояли в обороне, пока горел огонь, скорее всего, вызванный злодеем. Изуку едва мог их слышать, но они говорили друг с другом, о том, что их причуды бесполезны для бесформенной грязи. Изуку не мог их винить — Всемогущий мог сразить злодея прорывом ветра от удара, собственные руки Изуку были сейчас бесполезны. У большинства героев были причуды, которые должны были физически коснуться что-нибудь, чтобы нанести урон. Если они попытаются, это поставит ребенка под угрозу. Парень, который сейчас пытался спровоцировать взрывы из своих рук, —сопротивляясь твари, пытающейся взять его под контроль, — и чьи глаза метались по сторонам. Они были… они были полны страха. Страх не был чуждым понятием для Изуку, да и вообще для большинства, но для него он был общим. Он почувствовал это, когда столкнулся с Хисаши, будучи разлученным с матерью, время от времени сражаясь с героями. Он видел его в глазах людей, которые случайно стали свидетелями его работы, и он был его источником для всех своих жертв, прежде чем они переставали дышать. Такой страх в глазах тех, кто думал — или знал, — что сейчас умрет, и пытался это остановить. Что-то в лице этого мальчика, наполовину покрытого грязью и окруженного огнем, который становился все сильней, затрудняло игнорирование этого происшествия. Попытка понять что, была безнадежной. От осознания того, что это был ребёнок, на душе кошки скребли. Изуку никогда не видел — и надеялся никогда не увидеть, — смерти кого-либо моложе восемнадцати лет. Большинство киллеров Ужаса в любом случае отказались бы от такой работы. Ужас не общался с несовершеннолетними и Изуку был единственным исключением из-за Хисаши. Не так много людей на самом деле знают об этом. Но из-за этого, он никогда не видел такого выражения на детском лице. Это вызвало у него желание остановить злодея. Может быть, хотя бы попытаться помочь мальчику, пока герои не смогут оказать реальную помощь. Постараться и на мгновение стать героем, не дав умереть какому-нибудь ребенку. Это было лучше, чем ничего не делать. Однако, будут последствия, если он попытается. Не задумываясь о том, почему Изуку не должен бежать и пытаться стать каким-то героем, его ноги уже двигались. Прямо в бой и неприятности. Он уже снял свой рюкзак, пока он бежал, и бросил им прямо в лицо злодею, отвлекая слизь, чтобы на мгновение освободить лицо ребенка и дать мальчику сделать глубокий вдох. Лицо парня с огненно-красными глазами и растрепанными волосами покривилось и он зарычал. — Идиот, — прошипел он совершенно рассерженным тоном. Рука Изуку схватила мальчика за незащищенное запястье, пытаясь оттащить его. Это сработало отчасти потому, что злодей был удивлен таким развитием событий, а мальчик одновременно пытался оттолкнуться от нападающего. Изуку повернул ногу и прижал свободную руку к себе. Он поднял ее вверх, пока она не оказалась перед ним. Рука направлена ​​вверх, как пистолет. Он сделал вид, что стреляет и вперед полетела струя воздуха. Не такое же количество ударной мощи, как у Всемогущего, — или даже его обычной двуручной версия движения, — но достаточная, чтобы сбить злодея с ребенка. Его рука держит руку ребенка, чтобы злодей не схватил его снова. Общее действие заняло, может быть, минуту — возможно, меньше — но казалось, будто это было вечно. Злодей снова формировался, а Изуку услышал, как герои предупреждали его. Был момент, когда мир застыл, и Всемогущий снова оказался рядом. Изуку выскочил из зоны опасности, схватил мальчика за запястье (действительно ли его можно было назвать ребенком? Он должен был быть ровесником Изуку.) и они побежали в сторону на другом конце поля битвы, сумев подобрать рюкзак, когда проходили мимо. Всемогущий что-то крикнул, — возможно, громкая атака, — а затем воздух толкнул их вперед. Изуку тяжело приземлился на землю, а мальчик рядом с ним плевал проклятиями, когда они встали. Пошел дождь и Изуку ненадолго взглянул на небо. У Всемогущего был достаточно сильный удар, чтобы изменить погоду. Честно? Неудивительно, учитывая, что он был Героем Номер Один в профессиональном круге. Когда короткий дождь прекратился, Всемогущий повернулся, чтобы посмотреть на Изуку и ребенка, которого он только что спас. Изуку посмотрел в ответ, а затем посмотрел на толпу прямо за героем. За ним стояли новые герои — нескольким удалось сдержать злодея, прежде чем он смог восстановиться и поместить его в более прочный контейнер с помощью нескольких офицеров. Еще несколько человек шли в направлении Изуку и ребенка. Некоторые из них выглядели встревоженными, а у других на лице была смесь беспокойства и гнева. Вероятно, направлена смесь эмоций на парня-панка в толстовке с капюшоном, который сам пытался противостоять гребаному злодею. Затем он заметил людей позади них. Гражданские лица, спасатели, журналисты… съемочная группа. О нет. Записано. Те люди записали его. Репортеры записали его. Хисаши регулярно смотрит новости. Так пиздец. Он собирался умереть, черт возьми, о чем он вообще думал, пытаясь стать героем. Хисаши ненавидит героев, он ненавидит его, пытающегося стать героем. Какого хрена, Изуку? Его не должно было даже попасться на камеру. Хисаши даже предупреждал его об этом. Ебать-ебать-ебать. Он собирался умереть, он собирался умереть, он собирался... Нет. Они хотят сначала взять интервью у этого ребенка и у него, верно? Ему придется ускользнуть, прежде, чем кто-нибудь попытается взять у него интервью или четко сфотографировать его лицо на камеру. Может они даже не видели его лицо? Может быть, Хисаши был на встрече и пропустил трансляцию, если она транслировалась в прямом эфире. Он мог выбросить толстовку и купить новую в магазине, прежде чем вернется на базу. Отказаться от подписанной записной книжки — Хираяма может сжечь тетрадь для него? Он сделает это сам, но… на это потребуется время. Он и так уже достаточно долго отсутствовал. Он может притвориться, будто ничего не произошло. Кратко сообщить «все в порядке» и уйти. Было ли все в порядке на самом деле? Мгновения паузы — которая на самом деле могла быть всего лишь секундой — прошли, прежде, чем Изуку резко отвел взгляд, чтобы встать на ноги и стянуть капюшон, с отработанной легкостью натянуть рюкзак. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как ребенок подошел к нему. — Ой, — прошипел он. Изуку подпрыгнул и посмотрел парню в глаза. Красный. Он не видел таких красных глаз со времен Каччана. —Мне не нужна была твоя помощь. Изуку не ответил. Его разум слишком паниковал, чтобы формировать слова и выливать их в речь. Мальчик, казалось, разозлился, что Изуку молчал. Это отражалось на его лице. — Хорошо? Разве ты не собираешься что-то сказать? — теперь он просто злился. Изуку уставился, слегка приоткрыв рот, и пытался сформулировать хоть какой-то ответ. Подошла пара героев (это был Деревяный Камуи? Изуку, казалось, не мог видеть — мир становился размытым). Один отвел мальчика в сторону, прежде, чем он рассердился бы ещё больше, а другой заговорил с Изуку, читая ему лекции об опасностях вступления в драку со злодеями, о том, как нерегулируемое использование его причуды нарушает законы против бдительности, что им нужно будет убедиться, что он физически в порядке, с помощью фельдшера и необходимо связаться с его родителями. Изуку был полностью отключен от этого — он не слушал. — Мой мальчик, — это был голос Всемогущего, он звучал так близко, — Подожди, мы встречались сегодня. — Изуку увидел героя, стоящего рядом с Камуи. Лицо Символа Мира сморщилось от волнения, хотя он по-прежнему улыбался своей фирменной улыбкой. Изуку вспомнил, что камеры обычно всегда направлены на Номер Один. Паника усилилась вдвое, дыхание перехватило. — Я должен идти, — голос Изуку дрожал и был тихим. Камуи выглядел обеспокоенным, возможно... из-за маски было трудно сказать. — Мой отец будет беспокоиться, что я... у меня уже закончился комендантский час. И... мне жаль, что я должен... — дым клубился в его горле увеличивая объём каждую секунду и он был уверен, что дым соскользнул с его губ. — Мне жаль, но мы должны убедиться, что ты не пострадал, — начал Камуи тоном, который явно пытался успокоить Изуку от неожиданной паники. Изуку сильно покачал головой, чтобы показаться небрежным, и нерешительно сделал шаг назад. — Нет… — изо рта выскользнула струйка дыма. — Я не могу. Я в порядке... правда... Мой отец будет... он рассердится, если я опоздаю... Я... мне очень жаль... — прежде, чем Изуку смог найти что-нибудь, чтобы сказать, он уже помчался в другом направлении на полной скорости. Насколько он знал, он потерял по пути всех, кто пытался преследовать его до вокзала. Он сел в метро, оставляя свой разум раздумывать «а что, если...» в течении всей дороги домой.

***

Айзава был сбит с толку, когда Кролик появился у его двери. Крашера не было, — во всяком случае, обычно он отсутствовал, — так что присутсвие ребенка не было проблемой. Проблема, однако, заключалась в выражении нервозности на лице Кролика, которое превратилось в панику, когда он вошел в комнату, а Айзава закрыл за ним дверь. Он роняет рюкзак на кровать и начинает рыться в нем. — На твоей куртке пятно, — начал Айзава. Оно было на сгибе его локтя, засохшее и коричневое. Это была не его рабочая куртка, так что оно не могло появиться из-за его цели. Зеленые пятнышки усеяли его правую руку и часть тыльной части ладони. Кролик перестал копать и тут же стянул куртку, выбрасывая ее и возвращаясь к отчаянным раскопкам. Он не заботился о том, что теперь его галстук покосило, а рубашка больше не была аккуратно заправлена. — Малыш, ты в порядке? — Я облажался, —подобное не было чем-то необычным, Айзава много раз слышал это от студентов, когда они не знали, что он рядом. Но дрожащий тон ребенка предал последние несколько недель формирования спокойной и собранной личности в глазах Айзавы. Это была паника, паранойя, отчаяние. Было страшно думать о том, что его так напугало. Руки парня дрожали, когда он вынимал из рюкзака блокнот. Он толкнул его в сторону Айзавы. Дым струился из правой стороны его рта, когда он сказал: — Возьми это и спрячь. Сожги это. Без разницы. Только не позволяй Хисаши это увидеть. Айзава осторожно посмотрел на Кролика и записную книжку, прежде чем взять ее. Он еще раз взглянул ему в глаза, чтобы убедиться, что все в порядке, а затем пролистал её. Это были беспорядочные записки, написанные быстрым почерком. Как будто не было твердой поверхности, на которой можно было бы писать. Наблюдения, быстрые теории, зарисовки на лету. Айзава листал страницу за страницей, пока не попал в середину. Подпись «Всемогущий» нацарапана на двух страницах сразу. — Это просто записная книжка, малыш. Что с ней не так? — Айзава наблюдал, как Кролик провел руками в перчатках по своим волосам до затылка. Кролик явно был на грани и Айзаве нужно было знать причину. — Подпись. — Айзава поднял брови, — У меня будут ещё большие проблемы, если Хисаши обнаружит, что я был в пределах досягаемости героя и не сражался при этом с ним. Он поймет, это неправильно, он не поверит мне, если я скажу, что это был несчастный случай и я не знал, что он был там. Моя работа — знать, где патрулируют герои, но Всемогущий — свободная переменная и я не могу его выследить, так как, черт возьми, я должен был знать, где он? Я не экстрасенс! Если бы он хотел, чтобы я им был, он бы не сидел сложа руки! Но он этого не сделал! — Кролик слегка расхаживал, серый дым клубился в верхней части комнаты, уносимый кондиционером. Айзава позволил ребенку говорить и сел на кровать рядом с рюкзаком. — Всемогущий подписался в блокноте после того, как на меня напал этот злодей из грязи по дороге на миссию. Он спас меня и все такое. Черт, Хисаши может быть зол, что меня кто-то спас. Я должен быть сильным, я не могу... — Ты ненавидишь Всемогущего? — Айзава прервал его, прежде чем Кролик успел накрутить себя. Кролик почти сразу повернулся к нему на пятках. С широко открытыми глазами и качая головой. — Нет. Нет, не ненавижу. Вообще-то он... мой любимый герой. Любимый герой, а? Кто бы мог подумать, что у злодея есть любимый герой. Подождите. Теперь это не имело особого смысла, не так ли? Большинство злодеев — и все члены Серебряного Ужаса, с которыми Айзава имел удовольствие встретиться — испытывали явную ненависть к героям и добрым людям, которые разрушали их планы. Может быть, у Кролика другое определение «нравится». Парень анализировал героев, он мог говорить о восхищении силой причуды, а не о его склонности к добру. Затем Айзава заметил еще одну проблему с Кроликом. — Хорошо… Так что... без этого, — Айзава немного приподнял тетрадь на коленях, — У тебя все равно будут проблемы. Кролик кивнул. «Проблемы из-за чего?» —задумался Айзава. Кролик тем временем растрепал волосы и заломил руки. Затем он заметил перчатки на собственных ладонях и быстро снял их, положив в сумку. Мальчик ответил так быстро, что Айзава едва успел осмыслить то, что он сказал: — Я спас кое-кого сегодня, возвращаясь с работы. Там был тот же злодей, который напал на меня и... Я не знаю. Я не знаю. Он был просто... Просто был так напуган и... и я не знаю, что случилось и почему я даже пытался помочь. Я должен был уйти. Пусть с этим справились бы герои, что ли. Я имею в виду... было бы хорошо, если бы это было просто нападение, но там были камеры. И я уверен, что они засняли Деревяного Камуи и Всемогущего, пытавшихся поговорить со мной. О, Хисаши убьет меня за это. — Он не собирается тебя убивать, — сказал Айзава спокойным, но небрежным тоном,— Ты — ценный кадр для Серебряного Ужаса. — Я не ценен, — прошипел Кролик так, словно он говорил это много раз, — Меня можно заменить. Собственные слова Хисаши. Многократно. Моя единственная реальная ценность — это то, сколько времени Технический отдел потратил на разработку искуственых причуд. И даже тогда, — и, вероятно, сейчас — есть больше успешных экспериментов, к которым он лояльнее, чем ко мне когда-либо. Я не знаю. Я больше не слежу за их работой. Айзава рассеянно кивнул, слушая. Кролик снова провел рукой по волосам. — Он ненавидит героизм. Он ненавидел, когда я говорил о героях, как будто я их обожал. А я действительно обожал их. Когда я был ребенком, когда я сказал ему, что хочу быть героем… — Кролик отстраненно посмотрел ему в глаза. Айзаве больше ничего не нужно было слушать, чтобы понять, что Мидория Хисаши обладал большим влиянием на Кролика, несмотря на то, что он был его работодателем. И это только заставило Айзаву ненавидеть этого человека еще больше. Он ненавидел стоять в стороне во время того, как подобное происходит. Айзава не мог позволить себе разозлить Серебряный Ужас. Нет, если он хочет прожить еще один день. Зазвонил телефон и Кролик подпрыгнул, посмотрев на свой рюкзак. Телефон снова зажужжал, он подошел к нему, вытащив простой раскладной телефон и прочитав сообщение на экране. Лицо Кролика побледнело. — Мне нужно пойти и передать свой отчет Хисаши. Увидимся позже. Кролик взял рюкзак и быстро ушел, поправляя галстук. Он оставил дверь открытой, а свою толстовку бросил на пол. Теперь у Айзавы появился новый набор вопросов, которые он оставил без ответа. Вопрос о том, сколько времени Кролик здесь на самом деле. Персонаж убийцы появился три года назад, но Кролик говорил так, будто он просуществовал в Серебряном Ужасе гораздо дольше. Вопрос о том, что именно он имел в виду, говоря о своих причудах. Время, потраченное на разработку? Что это значило? Была ли это терапия причудой? Подготовка? Вопрос в том, почему лояльность к нему ниже других, несмотря на его ранг. Хисаши должен был поверить в способности и преданность Кролика, чтобы поставить его на такую высокую ступень иерархии Ужаса. Это не имело смысла. Добавить факты и все превращается в беспорядок. Мальчик хотел быть героем, когда был моложе. Он спас кого-то сегодня. И, согласно прошлым разговорам, был злодеем, который был несчастен, работая злодеем. Кем именно был этот ребенок? По крайней мере, Кролик доверил ему спрятать блокнот, что могло привести его к большим проблемам. Похоже, Кролику больше не было нужды в этой тетради. После того, как он увидел выражение лица Кролика, когда тот прочитал сообщение, в его животе образовалась яма. Страх. — У меня плохое предчувствие по этому поводу, — сказал Айзава, прекращая тишину и записывая звук.

***

Двумя днями позже Айзава незаметно передал блокнот в полицию. Ему было поручено выслеживать цель и встретить на месте человека, с которым он будет работать. Хотя, он и не ожидал добраться до назначенного места, — пустующего многоквартирного дома с выбитыми окнами — только чтобы обнаружить, что Кролик уже вскрывает дверь. Он разложил на цементном полу тонкое зеленое флисовое одеяло и бросил диванные подушки по углам, прежде, чем взглянуть на Айзаву. Парень выглядел уставшим, верхняя половина его маски лежала на земле, рядом с его рюкзаком и курткой. Айзава увидел повязку, торчащую из-за воротника рубашки и красного шарфа. Простой пластырь на переносице и ещё один на лбу, повязка в форме бабочки на щеке. Его губа была разбита. Он двигался, как будто его левая рука была ранена. Мешки под глазами стали тяжелее, паника прошла и сменилась тем, что Айзава не мог разобрать. Ребенок явно не в порядке. Кролик упал рядом с подушками у рюкзака. Близко к окну. Айзава пересек комнату и сел напротив него, роняя свой рюкзак поблизости. Был конец января, поэтому Айзава натянул под костюм водолазку, серый шарф и открытую куртку поверх всего этого. Кролик же, просто обернул шарф вокруг шеи. — Разве тебе не холодно? — спросил Айзава после долгого молчания. Кролик продолжал наблюдение за складом посреди закрытой строительной площадки по соседству, ожидая подозрительную активность или выезд грузовиков. Кролик пожал плечами. — Я ношу под формой дополнительные рубашки. Плюс моя причуда согревает меня, когда на улице холодно. — на пару наступила тишина, до того Айзава услышал хлопок и удар с другой стороны заброшки. Он начал вставать, но Кролик схватил его за руку и удержал. — Это просто заблудшие. Как по команде, две кошки на максимальной скорости влетели в комнату. Одна остановилась посреди комнаты, а другая прыгнула Айзаве прямо на живот. Кролик отпустил руку Шоты, — чтобы тот снова мог сесть на землю, — смеясь над явным удивлением Айзавы. — Этот дом старый, но в нем есть теплые места, и он, обычно, сухой. Здесь много бездомных собак и кошек, потому что люди бросают их здесь. Понятно. С этим двое устроились. Похоже, что кошек больше привлекали теплые места, поэтому несколько кошек лежали вокруг них. Ситцевая ткань растянулась на коленях Айзавы. Табби и кот с седой короткой шерстью занимали Кролика. Мальчик лениво гладит любого из них, глядя то на склад, то на кошек. Было тихо и почти мирно. Шум города был слабым. В здании стоял холод. Свет падал от фонарей внизу. Место для наблюдения было достаточно высоким, чтобы желто-оранжевое свечение падало только на потолок. Прошло всего два часа, прежде чем Кролик вскинул голову и слегка подпрыгнул. Он задремал. Айзава решил завязать разговор. — Так, сколько тебе лет? — спросил он. Кролик пожал плечами. — Лучшее предположение? 14. — Айзава приподнял брови. – Лучшее предположение? Ты не знаешь, сколько тебе лет? — Кролик снова пожал плечами. Он делал это часто. Но это все же было удивительно. Айзава знал множество учеников, считающих дни до дня рождения или жаждущих исполнения восемнадцати. Так какой ребенок не знал, сколько ему лет? — Потерял счет через некоторое время. Не то чтобы это важно. — ... Крашер сказал мне, что Серебряный Ужас не нанимает детей». — в эту секунду Кролик перестал гладить кошек и просто замер. Затем он взглянул в глаза Айзаве. — Они не нанимают никого моложе восемнадцати лет. Я... Я исключение. Приказы Хисаши. Айзава медленно и понимающе кивнул, его голова была по-прежнему приподнята. Он лег обратно на одеяло и задал следующий вопрос: — Ты довольно близок с Хисаши, верно? Он дает тебе все твои задания напрямую? — Что-то вроде. Юкио обычно их отправляет, но работу выбирает он, — Кролик снова начал гладить кошек. — Если честно, он мне не нравится. Я ему не нравлюсь. Это взаимно. Он держит меня рядом, потому что знает, что... — Кролик на мгновение замолчал, — Он знает, что может рассчитывать на мое хобби анализа. Айзава коротко рассмеялся. — Это хобби? — Так всё началось… — Кролик замолчал, словно хотел продолжить рассказ, но передумал. Ему потребовалось несколько минут, чтобы снова заговорить. — Когда я был ребенком, я действительно хотел быть героем. Как Всемогущий. — Кролик тихонько рассмеялся, вспомнив, — Раньше я смотрел интервью и все подряд. Моя мама даже подарила мне толстовку со Всемогущим на день рождения, когда мне исполнилось шесть. Это время длилось недолго, но… — он покачал головой, отбрасывая что-то из головы, — Я хотел стать героем. Так что, я делал заметки из интервью и записывал их, чтобы я мог стать лучшим героем, каким только смогу, когда появится моя причуда и я смог бы поступить в школу героев. Даже… Даже когда мы узнали, что у меня не может быть причуды, я все равно делал это. Затем Хисаши забрал меня в Ужас. Он поймал меня за тем, как я делал заметки о членах Ужаса, в основном о технической команде, и теперь я делаю записи о героях для злодеев. «Злодей хотел быть героем, но не мог, поэтому он обратился ко злу» — было более распространенной историей, чем люди думали. Айзаве потребовалось мгновение, чтобы осмыслить два ключевых момента из всего сказанного. Первый: Кролика забрали в Ужас, а не наняли или подписали. Казалось, что у Кролика не было другого выбора. Второй: судя по формулировке, Кролику поставили диагноз «беспричудный». И все же он числился с довольно сильной причудой для ребенка его возраста. Даже если Айзава пока ещё не осознал всю мощь ребенка. Для Айзавы это было слишком странным, чтобы не прокомментировать. Хотя, он решил пока отказаться от разговоров о причуде. — Так, что же тогда сделало тебя исключением из правил приема на работу? Если только потом он узнал о твоем увлечении анализа причуд? Кролик мгновенно обратил все свое внимание на кошку. Сосредоточился больше на том, чтобы погладить ее, чем на разговоре с Айзавой. Было ясно, что он что-то обдумывает, так что Айзава оставил его в покое, позволяя тишине окутать их еще на час. Все это время Кролик почти не смотрел на склад и бросил только несколько взглядов в сторону Айзавы. — Могу я задать вам вопрос? Брови Айзавы приподнялись, но он пожал плечами: — Конечно. — Почему вы присоединились к Серебряному Ужасу? — ах. Вопрос, к которому Айзава не был готов. Отлично. Вместо ответа Айзава выглянул в окно. Надеясь, что это будет выглядеть так, будто он обдумывает вопрос. И он определенно пытался найти что ответить. — Потому что присоединение к этой организации означает, что я могу помочь тем, кто мне небезразличен. — С деньгами? — спросил Кролик. Айзава взглянул на него. У парня были сияющие от любопытсва глаза и приподнятая бровь. — Да уж. Наступают тяжелые времена. Я отправляю зарплату своей семье домой. — Ложь. Чистая и полная ложь. — Времена стабильные, а деньги даже не доходят. — Это не лучший способ заработать на жизнь, если вы пытаетесь заботиться о своей семье. Многое может случиться. Особенно, если вы разозлите Хисаши. — И что именно Хисаши сделает, если я разозлю его? Убьет меня? — Убьет их. Тишина. Затем Айзава решил сменить тему и задал больше вопросов: — Так, тебе нравились герои? По какой причине они тебе сейчас не нравятся? Кролик вздохнул и снова пожал плечами, слегка согнувшись вперед, упераясь локтями на колени. Кошки мурчали у него под грудью. — Они мне не перестали нравиться. На самом деле, мне до сих пор нравятся герои. — В самом деле? — это был скорее удивленный тон, чем скептический. Кролик пожал плечами. — Мои взгляды на них немного изменились, но они мне все еще нравятся. — Итак, каковы твои новые взгляды. Кролик подумал, прежде чем ответить. — Раньше я думал, что герои спасают всех. Что всегда находят и защищают каждого, кого поймали злодеи или преступники. Держат их в безопасности и убеждаются, что они счастливы, — Айзава сдержал желание приподнять брови. Кролик поймал его взгляд, — Мне было шесть, так что расслабься. Айзава кивнул ему в ответ. Кролик пожал плечами и выглянул в окно. — После встречи с Хисаши мог пройти месяц или год, прежде, чем я понял, что они этого не делают. Они помогают многим людям — да. Но есть еще слишком много тех, кто никогда не спасется. Его даже не ищут. Когда я стал старше, это стало еще большей правдой. Люди, которых не нашли — застряли в страданиях, потому что какой-то эгоистичный болван злодей решил, что они ему «нужны» для своих тестов. — Кролик, казалось, закипел и указал оскорблением на кого-то, кого Айзава не знал. Через секунду мальчик успокоился, вспышка гнева исчезла, и громко вздохнул, — Я хочу сказать, что герои либо не могут защитить всех, либо не могут спасти всех. Поэтому я перестал верить, что у всех будет счастливый конец. Айзава долго молчал, прежде чем наконец позволил себе подумать о том, что будет завтра. — Ты все еще хочешь быть героем? Кролик только коротко и горько рассмеялся: — Какое это теперь имеет значение? — Имеет. Для тебя важно быть героем? Кролик молчал, прежде, чем пожать плечами. Айзава покачал головой и вздохнул. Часы кролика просигналили. Пора было уходить, чтобы следующая пара членов Ужаса могла занять свой пост где-нибудь поблизости. Один из способов не выпускать объект из виду. Айзава сбросил кошку с колен и встал, засунув руки в карманы. Затем он взял свой рюкзак и начал уходить. Он остановился в дверях, чтобы оглянуться, а затем исчез в темном коридоре. — Подумай, малыш. У тебя много времени.