Спасательные исследования

***

Примечание от автора: Мальчик просыпается и испытывает на себе... тревожные, запутанные и счастливые моменты, а также большое безопасное для жизни решение. Осаки был грязным местом, в котором можно легко заблудиться. У этого было много сторон, как плохих, так и хороших. Худшим местом в этой смеси грязи — была мертвая точка. Вот где сейчас был Айзава. Это было место, в котором он отчаянно не хотел быть никогда. Тенсей все ему объяснил. Крот, Кролик, все, что Цукаучи мог ему сказать — было сказано. Было утомительно и несколько странно видеть, что его давний друг так сердится на него. Лекция, которую выслушал Айзава, была такой же едкой, как и его глаза. Но не хуже, чем наблюдать, как герой выходит наружу, и слышать, как за ним хлопает дверь. В свободное время, между выяснением того, что произойдет с Изуку и ожиданием его же пробуждения, Айзава нашел время, чтобы просмотреть выпускные экзамены своих учеников. Те, которые он пропустил в декабре, отметив первые пропущенные дни в его педагогической карьере. Он сделал в документах несколько комментариев и заметок об их дальнейшем самоулучшении. Если не им их читать, то их будущим наставникам. Запрашивать оценки, означало пойти в школу, которая в настоящее время следит за тем, чтобы ученики были в безопасности. Слишком много нового и старого. Улучшение здания, ресурсы для поддержки студентов, обеспечение безопасности всех зон для обучения студентов и планирование вступительных испытаний для поступающих. Хотя каждый год они были одинаковыми. Поход в школу означал увидеть своих коллег. Тех же героев, которые видели очень встревоженного Айзаву, в ожидании начала рейдов. Айзаву, который пропал без единого слова и оставил другим героям лишь забрать его время патрулей на последние три месяца. Айзаву, который всё это время был злодеем-подражателем. Если вкратце, то Айзава пока что не хотел с ними разговаривать. Недзу знал все, а основы рейда были известны всем участникам. Но вопросы, будут вопросы. Если у кого-то они и возникнут, то это будет Полночь. Немури было позволено проявить любопытство. Айзава три месяца тайно отсутствовал, а потом неожиданно явился на большое задание. Она видела, как Хизаши параноидально относится к нему. Она искала честный ответ. Как и её коллеги. Немури оттащила его в сторону и Айзава ответил ей. Его босс — как детектив — разрешил ему информировать людей, которым это необходимо. Немури хотела знать, сложится ли будущее так, как она подозревала. Версия событий придуманная Ночноглазом, была короткой и непредвзятой, изложена тихим и фактическим тоном. На протяжении всего рассказа Айзавы было несколько трудно оценить выражение лица Немури. Она молча вышла из кабинета. Наверное, чтобы понять, как она должна относиться ко всему этому. Недзу был единственной проблемой на рабочем месте. Он настаивал на том, чтобы его держали в курсе, пока миссия Айзавы выполнялась. Ему было поведано то, что Цукаучи смог сказать и не более. После окончания рейдов и как только Изуку оказался в безопасном месте для восстановления, Цукаучи дал директору более подробное объяснение событий. С тех пор Недзу молчал. Было слишком тихо. Молчание, обычно, недооценено, но в этот момент оно раздражало больше всего на свете. Теперь у Айзавы осталось две вещи, которые ему нужно сделать. Одной из них было посещение Изуку, чтобы дождаться, пока ребенок проснется. Просто чтобы убедиться, что с ним все будет в порядке, когда тот проснется. И спросить его о происходившем после того, как он попал в Ужас. Айзава будет знать, что ребенок жив, а у Изуку будет знакомое лицо, для того, чтобы начать рассказ о довольно сложном отрезке его жизни. Это освобождение от этого труса-отца и переход в период адаптации. Второй вещью были Яги и Инко. С момента облав прошло целых три дня. Пусть им и разрешили вернуться в квартиру, но им еще не сообщили ни о чём , что происходит, кроме того, что теперь они в безопасности. Цукаучи и Айзаву попросили поговорить с ними. Цукаучи, как их друга и руководителя всего этого дела, а Айзаву, как человека, который знал не понаслышке о том, что произошло. Он был тем, кто лучше всех знал о теме этого разговора, хотя, это было не так уж много. Они должны были рассказать им об Изуку, теперь, когда ребенок выздоравливает в безопасном месте, и о его прошлом. Инко была его матерью, она была человеком, которому следовало знать больше всего. Итак, они сидели за обеденным столом в маленькой квартирке, перед каждым из них стоял чай. Он не был обжигающим, но и не теплым. На вкус он тоже был неплохим, хотя Айзава определенно предпочитал кофе. Теперь он мысленно обдумывал этот разговор. Он взглянул на своего блондинистого друга. Яги всего на два года старше него, но сейчас он на полпути превращения в скелета. Рядом с ним была Инко, которая выглядела более нервной и встревоженной, чем ее муж. Проведя сравнение, Айзава увидел, как похожи Изуку и Инко. Волосы, глаза и почти такие же черты лица. Ее были мягче, старше и теплее. У обоих была усталость в глазах, но у Инко она могла быть из-за бессонных ночей на прошлой неделе. Изуку... Ну, его причины были очевидны, не так ли? — «Мы хотели проинформировать вас о том, что произошло несколько дней назад. Мы можем предоставить больше сведений сторонам о том, что именно произошло. Вы оба занимаете в этом списке очень высокое место». – Цукаучи начал официальным тоном. — «Прежде всего, мы взяли вас обоих под стражу в качестве меры предосторожности на случай угрозы, о которой узнали недавно. В основном это была защита, и да, Тошинори, я знаю, что ты более чем способен защитить вас обоих, но эта ситуация была больше, чем Всемогущий», — добавил Цукаучи до того, как Тошинори смог получить ответ. — «Айзава знал об угрозе, поэтому он здесь, чтобы объяснить». Взгляды упал на него. Айзава просмотрел мысленный сценарий, который он готовил именно для этой ситуации. Но есть ли хороший способ рассказать обеспокоенной матери о ее бывшем муже и пропавшем сыне? Нет, но ему все равно придется это сделать. — «Я работал под прикрытием в преступной группе «Серебряный Ужас» с декабря. Я собирал сведения, в основном, от ничего не подозревающего информатора. В конце концов информатор нашел меня и дал мне данные, необходимые для проведения рейдов, которые произошли в начале этой недели. Серебряного Ужаса больше не существует. Мидория Хисаши был задержан во время рейдов и в настоящее время ожидает суда». — Айзава вздохнул. Он держал чашку с чаем обеими руками с серьезным выражением лица, хотя оно смягчилось после того, как увидел беспокойство Инко. — «Этим информатором был бывший убийца — Кролик, более известный как Мидория Изуку». После этого наступила тяжелая тишина. Инко смотрела широко раскрытыми глазами. Тошинори такими же. Айзава продолжил: «Изуку сказал, что передаваемая им информация представляет прямую опасность для вас, Инко. И поэтому вас заключили под стражу. Нам удалось найти его после рейдов. Хоть у него и есть некоторые осложнениями со здоровьем, он должен проснуться в ближайшие несколько дней». — «Вы... Вы нашли моего сына?», — голос Инко был мягким и дрожащим. В ее глазах стояли слезы. Айзава не был уверен, это слезы счастья или печали. Может, где-то посередине. Айзава кивнул. — « Я могу заверить вас, что он в безопасности», — настаивал Цукаучи. — «Предыдущая проблема решена. Никто из вас больше не в опасности». — «Поэтому вы спрашивали о нем несколько дней назад?», — спросил Тошинори. — «Он назвал только свое имя. Мы провели тщательные поиски, которые привели нас к вам обоим. Нам нужна была только информация о нем и о том, почему у него нет никаких следов официальных записей после шести. Это было всего за несколько часов до того, как он передал важную информацию Айзаве. У нас есть несколько противоречивых заявлений, которые мы хотели бы прояснить». — «Хорошо», — Инко смахнула слезы с глаз и глубоко вздохнула, держа чашку обеими дрожащими руками. Через мгновение она повторила более ровным голосом, — «Хорошо». — «Ну... Во-первых, нет никаких фактических записей об опеке Хисаши над Изуку после развода. Существуют цифровые документы, но по причинам законности, сначала заполняются бумажные копии, а только затем помещаются в систему. Кроме того, этот процесс не из простых. Итак, эти документы являются подделками и, следовательно, недействительны. Насколько я понимаю, по вашему образованию, вы хорошо разбираетесь в правовых системах и судах Японии. Так почему вы сказали, что у Хисаши была опека?». Брови Инко нахмурились. В них было чувство вины, вместе со смесью радости, надежды и печали. — «Это… Это был самый простой способ удержать людей от вопросов. Но я не знала, что он подделал бумаги». — «Вопросы?..», — Цукаучи настаивал. — «Внезапное исчезновение Изуку». — «Почему вы не хотели, чтобы они задавали вопросы?». — «Насколько я знаю, Хисаши был частью этой группы еще до того, как мы поженились. Я узнала об этом случайно, когда родился Изуку. Хисаши стал агрессивным. Однажды я узнала. Мицуки помогла мне с разводом и вынесением судебного запрета. Все, что я хотела, — это безопасная и нормальная жизнь для моего сына». — Инко отпустила чай и закатала рукав кардигана. Она показала старый ожог, который обернулся вокруг ее предплечья и пополз вверх. Он был скрыт остальной частью ее рукава. Это была не серьезная, но и не простая травма. — «Когда Хисаши забирал Изуку, он сделал бесчисленное количество угроз. О моей жизни, о жизни тех, кого я знала, и о жизни Изуку», — она ​​опустила рукав и сцепила пальцы. — «Чтобы сохранить жизнь тем, о ком я забочусь, он сказал, что я не должна сообщать об этом властям. Я видела здесь членов Серебряного Ужаса с тех пор, как был взят Изуку. Хисаши не из тех, кто делает пустые угрозы». Айзава молчал. Итак, Хисаши угрожал обеим сторонам. Ребенок переживал за жизнь своей матери, а мать — за своего ребенка. Если предположить, что Изуку об этом не сказали — Хисаши загнал их обоих по углам, чтобы уравновесить. Тот кто облажался, убил бы их обоих. Редкостный ублюдок. — «Угрозы Хисаши больше не актуальны. У него нулевая власть там, где он сейчас», — заверил Айзава. — «А как насчет Изуку?», — спросил Тошинори, взглянув на Инко. — «А что насчет него?» — «Что ты собираешься с ним делать? Я не хочу обидеть, но он еще и убийца. Кролик. Его репутация не самая чистая. Что с ним будет?». — в глазах героя была сдержанность. Инко положила руку ему на плечо с каким-то пониманием на лице. Цукаучи и Айзава переглянулись. Детектив воспользовался случаем, чтобы сообщить: «На Изуку есть много доказательств. Он будет классифицирован как опасный, это правильно. Но он всё еще ребенок. Я согласовываю с директором Недзу план действий, не связанный с тюремным заключением. Через несколько дней я смогу дать вам более подробную информацию о том, что будет происходить, если Изуку согласится». Айзава приподнял бровь, глядя на офицера. Согласовываетесь с Недзу? О чем? Часы Айзавы просигналили, что ему пора идти и он встал. — «Боюсь, мне нужно уйти. Спасибо за чай». — Инко улыбнулась и поблагодарила его за участие во всем этом, проводила его до двери, а затем он ушел. Был уже полдень и если он собирался сегодня патрулировать, ему нужно было успеть поспать. Теперь вопрос о том, чтоб действительно вздремнуть, витал в воздухе.

***

Айзава вошел в больницу, как и каждое утро этих нескольких дней. Через десять минут после шести утра. Прогулка по коридорам к скромной и неофициальной палате героев превратилась в смутную форму воспоминаний. Это было скорее не интенсивное отделение интенсивной терапии. Герои, не находящиеся в критическом состоянии, но не полностью исцеленые, были тут, чтобы выздоравливать, в своего рода медицинской неопределенности. Изуку перевели сюда после того, как он стал стабильным, но медсестры по-прежнему работали с любыми проблемами. Эти проблемы были в том, что Изуку несколько раз просыпался, совершенно не осозная свое окружение, что вызывало у него панику. Он говорил мягкими, но быстрыми словами о сердитых Инко или Хисаши. Обычно это приводило к тому, что Айзава пытался его успокоить, останавливая причуду ребенка, или медсестра вводила дозу успокоительного. К этому времени в палате Изуку были отключены детекторы дыма, так как они срабатывали уже три раза. Медсестры передвигались, а пациенты выписывались. Герой, которого знал Айзава, приветствовал его, по пути. Обычной практикой была медсестра Джунрей, смотрящая на планшет за стойкой. Единственное, что отличалось от рутины, — это яркая улыбка, которую она ему подарила. — «Сотриголова», — сказала Джунрей, поворачивая запястье, чтобы посмотреть на часы. — «Приятно видеть, что ты вовремя». — Айзава кивнул и прошел мимо нее в комнату Изуку, планируя найти пластиковый стул и подождать час, прежде чем снова уехать. — «Хорошо, я бы объявила о вашем присутствии перед тем, как войти. Мидория-кун был на грани с тех пор, как проснулся». Айзава замолчал и полуобернулся, чтобы посмотреть на медсестру. Его брови приподнялись. — «Проснулся? Когда?». — «Сегодня, около половины четвертого. Он снова заснул и проснулся около получаса назад». После этого Айзава не стал слушать, что она говорила, потому что он уже собирался направиться в комнату. Он остановился только в дверном проеме, чтобы увидеть подперенную кровать ребенка и его взгляд в окно на здания за ним. Мысли Айзавы захлестнуло облегчение. Изуку не отрывал глаз от него даже через секунду после того, как Айзава появился в дверном проеме. Сначала он был удивлен, но было очевидно, что он почувствовал некоторое облегчение. Не говоря ни слова, Айзава пересек комнату и садится на пластиковый стул между окном и кроватью. Тот самый стул, на который он претендовал с тех пор, как было разрешено посещение. Герой вздохнул и пожал плечами. Он скрестил руки на груди, откинувшись назад. Между ними стояла тишина. Она не была напряженной, но и не легкой. Айзава насчитал пять минут, прежде чем Изуку нарушил тишину, произнеся: — «Где моя мама?». Айзава снова посмотрел на ребенка, перевязанного к черту и обратно и, вероятно, на дерьмовой тонне лекарств, чтобы вылечить все, что эти ублюдки сделали с ним. Усталый вид в его глазах, который теперь уже не был незнакомым. На этот раз вместе с беспокойством. Руки ерзали на коленях, правая двигалась больше, чем левая. — «Она в безопасности. Как и обещал». Изуку потребовалось время, чтобы это осмыслить. Когда Айзава отметил, на его лице было видно облегчение, а плечи немного расслабились. Дверь снова привлекла его внимание. Из-за полу-занавешенной «двери», доносились обычные звуки повседневной жизни. Среди шума был стук высоких каблуков женщины об линолеум в дальнем конце коридора, звуки машин и звон домофона медсестры где-то вдалеке. Изуку снова посмотрел на Айзаву и нерешительно спросил: — «Где я?». — «Общая Больница Мусутафу, в палате героев. Здесь лечат героев, получивших травму после опасных столкновений. Это самое безопасное место для восстановления». — Айзава повел плечами и почувствовал тяжесть своих лент. Какое облегчение, наконец, получить их обратно. — «Что… Что произошло во время рейдов?». — «Я не знаю, что конкретно с тобой случилось. Мне поручили проведывать тебя. Об этом спрашивай Сущего Мика, он твой спаситель. Но… Хисаши был схвачен. Вместе с большинством руководителей, включая Юкио и Кору, на всех базах». — «А пленники?». — «Большинство из них были спасены. Некоторых лечат, у других проинформировали семьи. Все они покинули базы». — врать ребенку было бесполезно. Большинство пленников в блоке содержания, как его называл Изуку, находились в различных состояниях недоедания, обезвоживания или травм. Некоторые сильно мутировали, другие были на грани смерти, а некоторые уже умерли. Судя по понимающему выражению лица ребенка, Айзаве не нужно было ничего говорить вслух. Тишина длилась дольше. На этот раз Изуку был менее напряженным, но все еще нервничал. Он чего-то ожидал, но Айзава не знал, что это было. Может быть, это был выговор за его действия после парка. И это был именно тот разговор, который он и так хотел обсудить с ребенком. — «О чем ты думал?», — он не звучал обвиняюще или сердито. Он был спокойным, как когда он разговаривал со студентами, задавая риторический вопрос. Вот только этот был не риторическим. Он также чувствовал себя ужасно. Не было ни гнева, ни разочарования, ни даже боли, которую он почувствовал, когда ребенок сказал ему, что его нельзя спасти. Раздражение было, но его легко скрыть. Айзаве не нужно было вдаваться в подробности того, о чем он спрашивал. — «Я… Я не знаю». — этого ответа было мало. Это отразилось на его лице. Изуку молчал. — «То, что ты пытался сделать, было, наверное, самой глупой вещью, которую я когда-либо видел, чтобы кто-то твоего возраста делал», — начал Айзава строгим тоном, обычно зарезервированым для воспитания или ругани на студентов, которые действительно облажались. Он говорил так прямо перед тем, как их выгонял. — «Почему ты считал это логичным?». — «Не было никаких вариантов», — огрызнулся Изуку, слегка сузив глаза в свою защиту, когда он снова посмотрел на Айзаву. Сожаление внезапно заменило все эмоции Изуку и он вернулся к тому, чтобы смотреть на свои руки. — «Слишком много всего происходило. Хисаши собирался убить тебя и я не хотел, чтобы тебя убили и я сделал это. Я не знал, что делать». — «Значит, твоя смерть была единственной разумной вещью, о которой ты мог думать?». Изуку пожал плечами и посмотрел на пол с другой стороны кровати. Айзавы не было в его периферийных устройствах. — «Ну… Да». — брови Айзавы приподнялись и ребенок взглянул на него, на дверь, затем снова на его колени. Его руки теперь крепко сжаты. — «Учитель», — начал он. — «Почему… Почему я здесь?». — «Больницы лечат», — вздохнул Айзава, — «Твои травмы были опасными для жизни». — «Нет. Почему я здесь?». — вопрос был ясен. Айзаве потребовалось несколько минут, чтобы найти нужные слова. Правильно сказать ребенку, что он не заслуживает того, чтобы умереть, что он был хорошим и, если серьезно, было приложено много усилий для спасения. — «Потому что я не позволю тебе умереть. Не так, как они». Изуку нахмурился: «Но я…». — «Честно говоря, мне все равно», — отрезал Айзава, заставляя ребенка, который смотрел на него с удивлением, замолчать, предоставляя слово Айзаве для объяснений. — «Меня не волнует всякая чушь, которой этот трус-отец кормил тебя всю жизнь. Меня не волнует ложь, в которой тебя пытались убедить руководители. И меня не волнуют «оправдания», которые они впихивали тебе в голову, чтобы объяснить, что ты сделал. Ты не бесполезный, не одноразовый. У тебя сильная воля, тебя ценят и ты имеешь полный потенциал для совершенствования как личность. У тебя могут быть все шансы вернуться к нормальной жизни. Я намерен дать тебе такие шансы. Вот почему ты здесь». Изуку и Айзава смотрели друг на друга несколько минут. Один в полном удивлении, а другой с твердой решимостью. Некоторое время было тихо. Изуку в конце концов оторвал взгляд и снова посмотрел на свои колени. И, в конце концов, куда угодно, кроме кресла Айзавы. Через десять минут телефон Айзавы тихо зажужжал. Он вытащил его из кармана, несколько непривыкший к тому, что он был при нем после месяцев, когда он оставался в квартире. На экране появилось сообщение от Хизаши. Заши [6:23] : Омв ╰ (* ´︶` *) ╯ ♡♡ Айзава почувствовал, как его губы дрогнули, когда он сунул телефон в карман. — «Сущий Мик сейчас в дороге», — сказал он. Изуку заметно напрягся, глядя прямо на учителя. — «Он здесь с случайным визитом», — продолжил Айзава, — «Он беспокоится о тебе, так же, как и я. Тебе с ним ничего не угрожает». — плечи Изуку слегка расслабились. Его нервозность скрыта новым слоем искреннего замешательства и удивления.

***

Изуку ожидал, что Сущий Мик будет в костюме, когда он появился. С его причесанными с гелем волосами, странными очками и безумно высоким уровнем энергии, который у него был во время интервью или радиошоу. Как странная птица, которую он однажды увидел в утреннем выпуске новостей. Он много раз ложился спать слишком поздно, для того, чтобы смотреть утренние выпуски новостей вечером. Птица с высокими желтыми перьями на голове и громким криком. Вместо этого вошел парень со светлыми волосами, завязанными посредине макушки и в простых очках с потрепанным старым рюкзаком. На нем были темные джинсы, футболка и что-то вроде бледно-серого кардигана. Он вошел после того, как постучал в дверной косяк и уронил рюкзак на землю рядом с Айзавой. Он обращается к Изуку и улыбается. — «Эй, маленький слушатель!», — Сущий Мик поздоровался. Он нес этот непревзойденный уровень энергии только в своем голосе и языке тела. И его улыбка была яркой и, насколько мог судить Изуку, не имела скрытого смысла. Короче говоря, Сущий Мик был странным. Улыбка мужчины немного потускнела, когда Изуку продолжал смотреть на него. — «Ты не похож на птицу», — было единственным, что Изуку мог придумать, чтобы сказать, кроме «кто это, черт возьми?». Первое, вероятно, было более вежливым. Сущий Мик резко ударил ладонью по груди и притворился что у него болит сердце. Изуку склонил голову на это. Мик ухмыльнулся, взглянул на Айзаву и выпрямился. Его драма ушла. Губы Айзавы слегка потянулись вверх, так что это могло быть хорошим знаком. — «Я сегодня не в костюме. Вне службы. Можешь звать меня Ямада. Ямада Хизаши». — через секунду он улыбнулся. — «Я Изуку...», — Изуку колебался всего секунду, когда он вспомнил, что Кролик больше не его имя. Ямада усмехнулся. — «Приятно познакомиться с тобой!», — Ямада взглянул на Айзаву и занял свободный стул рядом с ним. Дьявольская ухмылка появилась на его лице. — «Знал бы ты, как Шота беспокоился о тебе». — Ямада вдруг замолчал. Aйзава больно ткнул его в грудь. — «Ой», — заскулил Ямада, скрестив руки, чтобы защитить свою грудь, и слегка наклонился вперед. Как будто это держало его подальше от линии огня Айзавы. — «Для чего это было?». — «Чтобы заставить тебя перестать говорить», — был простой ответ. Ямада нахмурился, а Айзава оставался стойким. Блондин выглядел почти как надутый ребенок. — «Шота, это подло!». — «Так значит говорить то, что не положено — правильно». — «Но это правда!». Изуку зажал рот рукой и приглушенно фыркнул, отвернувшись от них двоих. Когда он оглянулся, то увидел две пары глаз, смотрящих на него. Ухмылка, которую он скрывал за руками, исчезла, когда его руки снова упали на колени. — «Что?». — «Ничего-ничего». — Изуку покосился на двоих, когда Ямада отклонил ситуацию. Позволяя тишине заполнить комнату, пока Ямада занялся телефоном. Поиск чего-либо — страница Google, отражалась в его очках — судя по всему ответил на его вопрос. Айзава скучающе огляделся, как будто чего-то ждал, а дождаться этого требовалось целую вечность. В конце концов Изуку внимательно посмотрел на двоих и заметил кольцо на обручальном пальце Айзавы. Итак, у него была семья, было приятно знать, что это не было ложью. Затем он заметил такое же кольцо на руке Ямады. Подняв брови и глядя сквозь кольца, Изуку взглянул на их лица. Которые либо игнорировали его взгляд, либо не замечали этого. Скорее всего, первое. — «Вы оба замужем?», — внезапно спросил Изуку. Айзава посмотрел на бормочущего Ямаду, отвернувщегося от телефона. Изуку сохранил спокойное лицо. У Айзавы не было того же выражения лица, но возник вопрос «как?». Изуку поднял правую руку, — «Кольца». Двое мужчин посмотрели на свои кольца, а затем Айзава вздохнул. Ямада рассмеялся. — «Да. Мы официально замужем несколько лет. Мы были вместе намного дольше». Изуку мягко улыбнулся, а затем покосился на Айзаву. — «Подожди, но ты надрал ему задницу в Хосу». Ямада снова зашипел, а Айзава ухмыльнулся. — «Да, я это сделал». — «Он не… Я… Я позволил ему выиграть», — возражал Ямада. — «Конечно, Мик». Эти двое ходили взад и вперед. Айзава выглядел весело, а Ямада одновременно и весело, и раздраженно. Изуку слушал их склоки, развлекаясь этим. — «Хорошо! Как бы то ни было», — пробормотал Ямада, когда уже порядком устал. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди и надулся. Поза исчезла, когда его телефон завибрировал о пластик стула и он достал его. Айзава оглянулся через плечо, чтобы прочитать что-то похожее на текст, со следом хмурого выражения на лице. Прежде чем Изуку успел задать какие-либо вопросы, в дверной косяк постучали. Изуку бросил взгляд на шум и увидел медсестру. Она тепло улыбнулась Изуку, а затем героям. — «Просто проверяю», — сказала она, входя внутрь, еще раз проверив мониторы и капельницу. — «Итак, я не спрашивала раньше, Мидория-сан, но как себя чувствует ваша рука?», — спросила Джунрей, взглянув на перевязанную руку. Изуку не взглянул, хотя буквально только что не сводил глаз с нее. — «Все еще болит». —«Ты можешь двигать ей?». — теперь внимание Джунрея было сосредоточено на его руке, а не на наблюдателях и посетителях. Изуку сжал пальцы и слегка повернул запястье, прежде чем расслабить его и положить себе на колени. Внизу все еще ощущалась боль, но не такая сильная, как в кресле. — «Хорошо... Было повреждение нерва от ожогов. Большая часть повреждений были сильными. Ты знаешь, чем это могло быть вызвано?». Изуку оглянулся, чтобы посмотреть на кого угодно, только не на другого человека. Первое время он активно отводил взгляд от медсестры. Он пожал плечами и сказал: «Да, но я не буду об этом говорить». Джунрей хмыкнула, соглашаясь с ответом, но все еще сохраняя подозрительное недоверие. — «В любом случае», — она ​​повернулась к Айзаве и Ямаде, которые сидели и выжидающе смотрели, — «Теперь, когда он проснулся, мы можем лечить с помощью причуды, без серьезных рисков, чем, к примеру, если бы он спал. Он полностью контролируется и отслеживается, но вам придется подписать бумаги. Некоторые родители предпочитают естественное исцеление, с помощью обычных лекарств и лечения, а не исцеление на основе причуды. Это не рекомендуется для конкретного состояния Мидории, но...». — «Мы согласны с исцелением причудой», — сказал Айзава, когда лицо Ямады покраснело. Изуку некоторое время наблюдал за Ямадой, прежде чем снова взглянуть на Джунрея. Она улыбнулась ему и снова повернулась к героям. — «Это также коснется его спины и другой руки. Хотя некоторые травмы станут шрамами. В частности, его левая рука и...», — Джунрей замолчала, не зная, как сформулировать следующую часть предложения, — «Травмы вдоль позвоночника». — Айзава понимающе кивнул и снова взглянул на Изуку. Изуку понял, о чем говорила Джунрей. Он равнодушно скрывал хмурый взгляд. — «Скорее всего, после выписки возникнут незначительные проблемы, но при правильной терапии, они должны уйти со временем...». Джунрей потратила еще минуту, пообещав больше информации о процессе исцеления, как только появится доктор. Был внезапный наплыв пациентов и это привлекло внимание врачей поблизости. Затем она поспешно ушла, чтобы проверить других пациентов. —«Она назвала нас его родителями?», — спросил Ямада после нескольких минут долгого молчания. — «Это действительно то, на чем ты сосредоточился?», — Айзава вздохнул, откинувшись на спинку сиденья. Наклонившись вперед, пока Джунрей что-то объясняла. — «Ну нет». Изуку повернул левую руку правой и стал рассматривать повязки. Дать ему хоть какое-то занятие. Некоторое время ничего не происходило. Скучающий, вероятно, не в своем уме, Ямада сумел убедить Изуку включить маленький телевизор. Он попал на канал, популярный благодаря повторным интервью с героями, репортажами о героях и старым ток-шоу. Изуку смотрел его строго во время интервью, а не на ток-шоу, которые были, по крайней мере, отчасти нормальными. Изуку обнаружил, что уделяет больше внимания телевизору, чем своим рукам. То же самое с Ямадой. У Айзавы были закрытые глаза. Либо дремлют, либо слушают. Ямада, с разрешения, даже переместил свой стул на другую сторону кровати Изуку в поисках лучшей видимости. Сидит спокойно, опершись локтями на подлокотники и скрестив пальцы. Кресло отодвинуто назад, чтобы он не мешал медсестрам, которые могли бы зайти. Однако тишина была уютной. Это было классно. Конечно, новости об этом сообщили. Это были последние новости. Ингениум поймал некоторых из немногих членов Ужаса, которые ускользнули. Очевидно, там осталось не так много людей, что до некоторой степени успокаивало. Изуку задал вопрос, который несколько застрял в его голове после Хосу. — «Был ли Ингениум в порядке после того боя?». — Айзава переглянулся с Ямадой. Изуку посмотрел на блондина, ожидая увидеть встревоженное лицо или что-то такое, чтобы показать, что он собирается солгать, вместо этого он увидел что-то небрежное и почти облегченное. — «Да уж. Немного исцеления и постельного режима и он был в порядке. Был небольшой шрам, но не более того. Но не могу сказать того же о его доспехах. Пришлось их полностью переделать. Ты дал ему повод обновить гардероб, чтобы он не слишком много жаловался». — Изуку в ответ издал простое гудение из одной ноты. Некоторое время спустя, где-то в полдень, вошла женщина с темно-фиолетовыми волосами и большими круглыми очками. Она представилась и, дав Айзаве просмотреть пачку бумаг, начала еще немного говорить о болезни. Причуды исцеления и их различные побочные эффекты. Большинство из них было сонливостью или тошнотой. Она продолжила, объясняя четыре дня, в которые будет происходить процесс, и как медленно им придется лечить его, чтобы убедиться, что они могут исправить как можно больше и не пропустить ничего, что может стать проблемой в будущем. Чего ожидать после этого — от длительного сна до лихорадки, в зависимости от того, какой человек был в штате в это время — и какой могла быть ненормальная реакция на причуду, которая больше походила на стандартное предупреждение, чем на обычную проблему. Степень, в которой они дошли до объяснений, вызвала у Изуку противоречие и он не совсем понимал, почему. Может быть, это произошло из-за полного исцеления, над которым они работали, или из-за того, что они просто объясняли процесс до того, как это будет сделано с ним. Они не просто усадят его и сделают свою работу, не сказав ему ни слова. Незадолго до ужина, Ямада и Айзава ушли на ночь. Незнакомый герой выставлен за дверь в качестве охранника. Было ли это чтоб удержать нежелательных людей от входа или же его от выхода — ему было все равно. Больничная еда не была ужасной, что было неожиданностью, учитывая, сколько людей, которых он видел в СМИ, жаловались на нее. В общем… Неплохо для его первого дня в мире живых.

***

На следующий день все так же медленно и спокойно. Изуку проснулся, зная, что дело не в панике на этом фронте. Его боль притупилась лекарствами. После того, как он поел, начался процесс исцеления. Каждые четыре часа кто-нибудь приходил и пять минут медленно лечил ранения. Руками либо держат руку, либо нависают над его спиной или коленом. Всегда тепло и светло и не нужно опасаться чего-то. Двоих из персонала он видел больше всего. Одна женщина постарше — Изуку знал ее как Исцеляющую девочку, которая просто приходила, проверяла, как исцеляются его руки, целовала тыльную сторону его руки и уходила, сказав ему отдохнуть. Она приходила по одному разу каждый день. Другой был добродушным мужчиной лет сорока, по имени Джон. Он был каким-то переселенцем или иностранцем, живущим в городе по своим причинам. Джон, обычно, работал над спиной и плечом Изуку, пока болтал о разных вещах. Иногда он говорил о том, что именно делает и это, казалось, успокаивало Изуку. Побочными эффектами его причуды было головокружение, если его слишком долго использовать на одном человеке. Изуку в конечном итоге проспал это. Айзава заехал на два часа, прежде чем его вызвали на работу. Наверное, что-то геройское. Изуку начали постепенно снижать прием обезболивающих. Что было и хорошо и плохо. Хорошо, потому что он мог полностью прояснить свою голову, а плохо, потому что он чувствовал боль от ран, которые еще не зажили. Хотя он мог справиться с этим. Это было нормально. На следующий день это так же продолжалось до двух часов дня. Сразу после того, как Изуку проснулся от сна, вызванного причудой Исцеляющей девочки. Когда посетители, он все еще протирал соные глаза. Ямада что-то скрывал под безразличием и энергичной улыбкой. Почему-то Айзаве легче было прочесть нейтральное выражение лица. Это был не совсем случайный визит. — «Вы выглядите усталым, Айзава-сан», — сказал Изуку, зевая. Он ненавидел это ощущение слабости, но его руки поправлялись. Айзава пожал плечами. — «И ты тоже». — Айзава сел, поскольку Изуку не ответил. — «Как ты себя чувствуешь, малыш?», — спросил Ямада, садясь на стул, который оставил на днях. Изуку пожал плечи, а затем слегка приподнял руки. Поднял и опустил их несколько раз. — «Прошло несколько сеансов, но мои руки чувствуют себя лучше». — Айзава кивнул и что-то за дверью на мгновение отвлекло его внимание. Дежурный герой был на перерыве, как только вошли два профи. Не должно быть никого, кто мог бы привлечь его внимание, кроме Айзава и Ямады. Изуку взглянул на полфута пустого пространства за занавеской в ​​нижней части стеклянной стены. Он видел тень от обуви на самом краю того, что он мог видеть, сквозь ткань. — «Что случилось?», — Изуку не казался любопытным, он говорил это так, будто Айзава что-то знал и он должен был знать. Айзава кивнул, предположительно, человеку снаружи, а затем слегка покачал головой. Один человек вошел, а другая пара обуви ждала прямо у прохода. Человек, который вошел, был высоким, в длинном коричневом пальто поверх элегантного костюма. Он снял шляпу, когда вошел. Черные волосы и простые глаза. Он стоял перед стеклянной доской в ​​рамке. — «Приветствую», — поприветствовал незнакомец, — «Я детектив Цукаучи Наомаса. Я руководил миссией Сотриголовы в Серебряном Ужасе». — Изуку стер с лица удивление и кивнул. Цукаучи сдержанно улыбнулся. — «Я хочу задать тебе несколько вопросов о Серебряном Ужасе и о том, как ты находился под их влиянием, если тебя это устраивает». Изуку поборол желание снова возиться с руками. Вместо этого он молча кивнул и держал руки на коленях. Цукаучи вынул из кармана пальто блокнот и ручку. Изуку изо всех сил старался не смотреть на детектива, но не спускал с него глаз. Так же, как он поступал со всеми, кто пришел ему на помощь, за очень немногими исключениями. — «Ты был убийцей Кроликом, верно?», — спросил Цукаучи. Изуку сделал все возможное, чтобы показать, что вопрос не заставил его волноваться. Насколько он знал — это сработало. — «Да». — «Как долго ты проработал Кроликом?». Изуку нахмурил брови: «Я не уверен». Цукаучи потребовалась всего секунда, чтобы что-то записать. — «Когда ты впервые столкнулся с Серебреным Ужасом?». — «Когда мне было шесть». — «И что случилось?». — «Хисаши ворвался в квартиру с несколькими другими людьми и… Я думаю, что похитил меня. Думаю, они причинили боль моей маме, я многого не помню». — «Ты когда-нибудь добровольно следовал приказам Мидории Хисаши?». Изуку приподнял бровь и спросил: «Ты спрашиваешь, хотел ли я последовать за ними или должен был?». — «...Хотел?». — «Нет». — «Хорошо», — снова написал Цукаучи и посмотрел на Изуку, — «Ты был активным членом группы?». Изуку на мгновение задумался. Формально он был убийцей. Но что-то подсказало ему, что детектив спрашивает об управленцах. — «Вы спрашиваете, как старпом или убийцей?». — «К примеру». — «Ой. Тогда неофициально — да». — «Ты можешь подробнее рассказать об этом?». Айзава наблюдал за детективом и Изуку чувствовал, что и Ямада наблюдает за ним. Тот человек снаружи тоже подслушивал. Изуку мог рассказать. Он сдался и начал возиться с руками. — «Ну… Хисаши… он не хотел, чтобы я общался с людьми. Наверное, чтобы избежать ситуации, как с Айзавой. Хм… Большинство участников избегали руководителей и сделать меня одним из них было действенным способом, я не знаю, разделить большинство? Отстранять? У меня не было никаких полномочий делать что-либо в группе, как это делали Кора и другие руководители, но люди, не входившие в этот цикл, ничего не знали о том, как они работают». Цукаучи потребовалось несколько минут, чтобы что-то написать, а затем нахмурился. — Мы провели допрос нескольких участников Серебряного Ужаса. Большинство сказали, что они не знали, что ты несовершеннолетний или твое настоящее имя. Ты можешь объяснить почему?». — «Хм… Большинство людей и Хисаши называли меня Кроликом. Хисаши отказался называть меня по имени в присутствии других людей или конкретных руководителей, которые работали на основной базе. Он действительно призывал к этому только тогда, когда мы были одни или когда он злился из-за того, что я снова сделал что-то глупое. И возраст не имеет значения, когда об этом никто не спрашивает. На этот вопрос сложно ответить, если вы не знаете его с самого начала». Изуку заметил перемену в человеке снаружи. Цукаучи кивнул. — «Объясни, что ты делал глупого. Что ты имеешь в виду?" Изуку лишь слегка приподнял бровь, но через секунду его лицо стало нейтральным. — «Например, не следовал приказам Хисаши». — «Какие были приказы?». — на это Изуку открыто нахмурился. — «Я не знаю. Они были вроде... по большей части». — «Значит, они были расплывчаты». — Цукаучи записал еще что-то . Изуку было интересно, что именно было в записной книжке. — «Скорее неопределенные», — сказал Изуку почти осторожно, — «Было несколько вещей, которые я знал что не должен был делать, но другие я не понимал. Я делал одно, иногда это было бы полезно, а он ничего не делал. Я делал это снова, даже если это было полезно во второй раз, он сердился. Это было похоже на то, что произошло после того, как я подрался с Айзавой и Ямадой в торговом центре». Ямада и Айзава оживились, Цукаучи кивал. — «После убийства в ночном клубе». Изуку закатил плечи: «Ага». — «И что он сделал?» — «Ну, он ничего не сделал», — брови приподнялись, — «Что странно. Обычно он злился, кричал, бросал что-то, дышал огнем или молчал. Я не должен драться с героями. Обычно поэтому я сбегаю, когда сталкиваюсь с ними. И он знает, когда я это делаю, потому что камеры всегда нацелены на героев. Если я попаду на одну, Хисаши узнает, когда я сдам ему свой отчет. Но после торгового центра, Хисаши ничего не делал. За что я благодарен, потому что я облажался после того боя, но это было странно». — «В самом деле?» — спросил Ямада, широко раскрыв глаза. Айзава бросил на него странный взгляд. Между ярким светом и облегчением. Изуку кивнул. — «Он просто предупредил меня о последствиях, если я сделаю это снова и посоветовал мне вернуться к работе». Тишина была прервана царапанием ручки по бумаге. — «Ради любопытства, какой был следующий бой с героями после этого?». Изуку на мгновение задумался. Он просил драки, а не разговоров. Так что после Всемогущего и Камуи это должно быть... — «Думаю, в Хосу. Но все, что он делал после этого, было сделано не только из-за героической битвы. Это действительно была моя вина». — ещё одна смена в лице и во взгляде Айзавы. Выражение лица Цукаучи молча требовало большего. Изуку слегка поерзал и подчинился. — «Объект поставил охрану в своей квартире. Это часть моей работы, узнавать эти вещи. Я не ожидал этого, пока не стало слишком поздно. И эта огромная борьба с Ингениумом, Сущим Миком и Maнуалом. Это было настоящим беспорядком». — «Почему он был целью?». — «О, он был информатором группы героев в Хосу. Проверял кольцо с оружием на черном рынке, которое Хисаши продавал. Некоторые из его контактов были уже убиты, когда герои пошли его разбирать. Они были его главными связями для этого была подпольная группа Якудза, которая появилась на его радаре несколько месяцев назад. Было что-то, чего хотел Хисаши». — «Якудза… Вы упомянули это в записях. Вы знаете больше?». Изуку приподнял брови и сразу же посмотрел на Айзаву. — «Запись?». — «Часы», — ответил учитель. Изуку понимающе кивнул и снова посмотрел на детектива. — «Я мало что знаю. Они были довольно маленькими и только экспериментальными. Что-то в Создании Причуд. Хисаши был ими очарован. Я уверен, что вы могли догадаться об этом». — Изуку нервно рассмеялся, когда его глаза опустились на руки. — «Я не знаю имен и почти не помню лиц». — «Что именно ты помнишь?». — «Не знаю, маски? Я видел фотографии только во время доклада Хисаши. Ничего больше». — «А как насчет первого этапа?». — «Что насчет этого?» — спросил Изуку, наморщив нос. — «Как много ты знаешь?». — «Я знал только то, что мне сказали. Свержение людей, создание разрушения, убийства. Моя работа должна была заключаться в том, чтобы убить какого-нибудь политика. Но они могли держать мои заказы в секрете, пока не настало бы время. Было бы не в первый раз, когда они делали что-то подобное для большой операции. Это снижает вероятность выхода важной информации на тот случай, если кто-нибудь посадит кротов. Мне тоже не разрешено знать все, что они делают». — «Ты знаешь, как?». — «Я был на собраниях, сзади, на случай, если переговорщики попытаются сделать что-то коварное. Как охранник. Так я узнал, что Хисаши собирался убить Айзаву перед запуском первой фазы». — Ямаде было неудобно слышать это. — «Затем ты украл информацию и сразу после этого выдал ее». — «Правильно». Цукаучи закрыл свой блокнот и вздохнул, запихивая в карман вместе с ручкой. Он вытащил небольшой пластиковый пакет, заклеенный красной лентой и помеченный как улика. Внутри была еще одна сумка поменьше с двумя небольшими коробками. Боковые выступы должны были быть серебряными. Вместо этого они были коричневыми. Сушеные. — «Они были найдены у тебя на шее и похожие были у нескольких других, запертых на нижних этажах. Ты знаешь, что они делают?». — «Зеленая — шоковая. Черная — новая». — «Ударная коробка», — подтвердил Цукаучи. Изуку кивнул. — «Стандарт». — «Что сделала другая?» — «Юкио… Прямо перед тем, как меня посадили, она сказала, что я был первым, кто попробует это после того, как они получили это от нового соединения. Наверное, это группа Якудза. Это своего рода подавитель. Сработал довольно быстро», — при этом Изуку откинулся на подпертом изголовье кровати. — «Для чего?». — Цукаучи сунул сумку обратно в карман. — «А-а… Это остановило мои причуды». — брови приподнялись, а лица скривились в замешательстве. Изуку взглянул на занавеску у окна, мимо которой пролетела птица. — «Это было… Это было честно ужасно. Это начало переставать действовать незадолго до того, как меня нашли». Цукаучи стоял там, обрабатывая новую информацию в течение минуты. — «Это больше, чем я ожидал, но это хорошая информация. Спасибо за уделенное время, Мидория-кун». — сказав это, Цукаучи коротко поклонился и попрощался. Изуку слегка расслабил плечи, когда детектив ушел.

***

Айзава действительно не знал, что делать с новой информацией. Он не ожидал, что Изуку отдаст столько, сколько отдал сразу, но ребенок все еще выглядел слабым. Возможно, из-за лекарств, от которых доктор медленно отлучал его. Его попытки скрыть выражение лица давали сбой только несколько раз во время допроса. Изуку расслабился, когда Цукаучи ушел. Только чтобы снова напрячься, когда в дверной проем постучали. Тенсей стоял там, у него была какая-то улыбка, но Айзава мог сказать, что он был в противоречии. Почему герой настаивал на том, чтобы его подслушивали, и почему Цукаучи позволил ему в этом вопросе, остались вопросами без ответа. Но он остался после. Тенсей нервно помахал. «Привет». - поздоровался он. Изуку тупо уставился на него. Наверное, пытается понять намерения героя. Тенсей посмотрел на Айзаву прося помощи. Айзава только пожал плечами и наблюдал, находя это несколько забавным. Тенсей медленно вошел и встал рядом с креслом Хизаши. Хизаши, который теперь смотрел на свой телефон. «Начни с представления», - инсценировал шепот Хизаши после очередного неловкого момента молчания. «Я Иида Тенсей». Изуку, казалось, успокоился всего на секунду, прежде чем сесть прямо. «Ингениум». Тенсей неловко рассмеялся и потер шею сзади. "Во плоти. Приятно познакомиться ... - Тенсей притворился, что не знает имени Изуку. Наверное, пытаясь использовать это как мост для разговора. «Изуку». «Изуку! Отлично».- Тенсей позволил этим словам произнести что-то, но Изуку прервал его слишком быстро. «Я сожалею о Хосу». Странные брови Тенсея поднялись, и его смех был нервным. - «Не за чем извиняться. Я-я…» - Тенсей остановил свой стандартный ответ на извинения. Не зная, как на это ответить. Почти так же, как он не мог найти ответа, который Айзава дал на ситуацию. Но Тенсей не смог выйти из разговора, из-за его противоречивой героической стороны и симпатии к любому, кто мог напомнить ему Тенью. Стало тихо, и Тенсей продолжал искать слова в стенах. Понимание промелькнуло на лице Изуку. «Знаешь, у меня есть брат твоего возраста», - сказал Тенсей через мгновение. Оглядываясь на Изуку, который слегка наклонил голову. «Шинсо тоже примерно твоего возраста. Вы, ребята, могли бы поладить.» Изуку не ответил, кроме наклоненной головы. «Кто такой Шинсо?» «Это наш сын!» Хизаши широко улыбнулся. На лице Изуку появился интерес, когда Тенсей и Хизаши начали расплывчатые объяснения детей. Вскоре после этого Айзава встал и вышел из комнаты, чтобы найти доктора и узнать, как выздоравливает Изуку. Хизаши последовал за Айзавой, оставляя Тенсеем и Изуку, чтобы поговорить. Выздоровление Изуку шло лучше, чем ожидалось, и шло по плану. Эти двое обрадовались этой новости и начали возвращаться. По пути в комнату Айзава заметил в коридоре двух заблудившихся людей. Он встретился взглядом с более коротким из двух. Взгляд в глазах наполнен жаждой облегчения и избытком надежды, беспокойства, тревоги и вины. Айзава слегка улыбнулся в знак утешения и извинения за последнее время.

***

Айзава привел Тенсея в середине разговора. Что переключило разговор с вопроса о причуде Тенсея, на его работу, на то, откуда он знал Айзаву, о Тенье, на теорию причуд. В общем, Изуку довольно плавно разговаривал с кем-то, с кем дрался. И это было…. На самом деле приятно, пока это длилось. Тенсей сделал уходящее замечание, Айзава только успокаивающе посмотрел на Изуку и практически утащил Тенсея прочь. Ямада пожелал ему спокойной ночи и ушел, его голос затих вместе с двумя другими, оставив Изуку одного. И тут в дверной косяк постучал еще один гость. Мягкий и нерешительный. И — как бы банально и глупо это ни звучало — мир застыл, поставив все на паузу, на минуты, которые казались часами. И это был момент, о котором Изуку всегда думал, когда был моложе. Перед сделкой, Кроликом и всеми его дерьмовыми поступками. Когда все это было возможно. Он так упорно боролся даже за малейший шанс на встречу. И теперь это было по-настоящему. Это было нереально. Не было ощущения, что он на самом деле был жив, проснулся и сидел на больничной койке, запертый в состязании глаз со своей матерью. Инко… особо не изменилась. Она была немного ниже и полновата, но опять же Изуку тоже вырос. Ее волосы были наполовину заплетены, наполовину распущены и выглядели почти растрепанными. Как будто она давно не высыпалась по ночам и у нее не было сил, чтобы полностью причесаться. Беспокойство и облегчение в слезящихся глазах, когда ее руки двигались от дверного косяка, чтобы прикрыть рот. А потом воздух вернулся к ним обоим. Мир снова двинулся, а они все еще стояли. По крайней мере, Инко. Пока Изуку не сказал тихо и сломленно: — «Привет, мам». Инко, теперь явно в слезах, пересекла комнату и сразу же заключила сына в нежные, но обволакивающие объятия. Изуку заметил, что его глаза расплываются, но он был далеко не печален. И впервые за очень долгое время Изуку осторожно уткнулся головой в ее плечо и обнял мать в ответ.

***

Через десять минут после того, как плач тихо утих, последовал тихий разговор. Инко мягко и утешительно разговаривала с Изуку, её мальчиком. Тошинори ждал в холле, вне поля зрения дверного проема и стеклянной стены. Он не знал, чего ожидать от встречи с этим загадочным мальчиком. Особенно после того, как Цукаучи и Айзава рассказали про него. Тошинори видел фотографии мальчика, когда он был очень маленьким. Но это было все. Сейчас это четырнадцатилетний мальчик, прошедший через собственный ад. Герой поборол себя и сделал единственный шаг к двери, но остановился. Он не должен, не мог вмешиваться в это. Инко ждала девять лет, чтобы снова увидеть Изуку, а Тошинори никогда с ним не встречался. Он мог бы дольше ждать встречи со своим приемным сыном. Он оставался в холле до тех пор, пока медсестра любезно не попросила Инко уйти — у него был сеанс исцеления, и он проспал несколько часов после этого. Он слышал, как Инко обещала вернуться завтра перед отъездом. Глаза красные, а улыбка ярче, чем на прошлой неделе. Может даже ярче.

***

Инко ушла, но не хотела этого делать. Изуку мог поклясться, что снаружи кто-то ждал, либо Инко, либо его. Наверное Инко. Он не знал никого, кроме тех немногих, кто был в его комнате с тех пор, как он проснулся. Осталось несколько сеансов исцеления в тот день и ужин. Затем он отключился, как свет на ночь. Он чувствует себя лучше, чем когда проснулся в первый раз, наконец, он смог перекатиться на правый бок и не было боли.

***

— «А?» — Изуку издал вопросительный звук, когда на следующее утро, в пять утра, Джунрей сказала, что его переводят в более просторную комнату. Более приятную, за пределами отделения интенсивной терапии, но все еще в пределах палаты героев. Большинство его травм было излечено, лекарства были в очень низком количестве, а он был не в таком тяжелом состоянии, как когда он прибыл. — «Здесь ты закончишь выздоровление и отдохнешь еще один день, перед выпиской», — сказала Джунрей с доброй улыбкой. А потом Изуку быстро утащили. Новая комната была немного больше. Была настоящая массивная стена и ванная. Стены выкрашены в светло-коричневый цвет, а плитка была такой же. Только вид из его окна сместился на половину квартала. Ему даже разрешали вставать с кровати, если он того пожелает, при условии, что он не будет покидать комнату без присмотра. Герой-охранник по-прежнему стоял за дверью, на всякий случай. Самостоятельно стоять было подвигом. С медсестрой, наблюдающей за ним, готовой поднять, если он упадет, когда он встал с кровати. Босиком по холодной плитке. Колени у него немного дрожали и сначала он был неустойчив, но равновесие вернулось достаточно быстро. Это все сопровождалось отсутствием боли, в некогда травмированном колене. Он не хромал, когда делал шаги вперед. Новая медсестра — на этот раз по имени Токо — улыбнулась ему за достижение. Что было странным, да, но не нежелательным. Позже, когда солнце уже стояло высоко в небе, Изуку сидел, скрестив ноги, на кровати, просматривая журнал, который дала ему Токо. Айзава вошел, с слегка самодовольным видом, а Ямада последовал за ним, выглядя энергичным. Изуку покосился на них, когда оторвался от журнала. Выражение лица Айзавы не успокаивало. Почему он был доволен всем? — «О, малыш, ты в порядке?»,— Ямада быстро оборвал себя. Изуку вопросительно склонил голову. — «Да, а что?». — «Ты выглядишь измученным», — прокомментировал Айзава, седлая пластиковый стул, скрестив руки. — «Почти так же плохо, как Шота». — Ямада рассмеялся, когда Айзава взглянул на него. Изуку пожал плечами и вернулся к журналу. — «Чем занимаешься, малыш?». — Ямада подошел к краю кровати и посмотрел на страницу, которую читал Изуку. Хмурый взгляд, сменивший любопытство, не остался незамеченным. Айзава приподнял бровь. Соответствующая статья о рейдах была опубликована накануне. Точнее, о арестованных, во время этого, высокопоставленных лицах. Одним из этих лиц был Изуку и псевдоним Кролика. К нему не было прикреплено никакого изображения, но его имя все еще было там. В статье говорилось, что ему четырнадцать — значит ли это, что его предположение было верным? Текущий абзац, как и большая часть статьи, был о Хисаши и его свидании с судом. — «Кто тебе это дал?» — спросил Ямада с отвращением в голосе, но не попытался забрать его. Что было хорошо. Изуку взглянул на него и снова посмотрел на страницу. — «Медсестра. Думаю, она дала мне первое, что смогла, чтобы мне не было скучно». Ямада вздохнул и передвинул кресло, чтобы сесть в том же месте, что и в отделение интенсивной терапии. Когда он сел, его энергия несколько снизилась. Изуку уставился на страницу и напечатанную дату суда. Два дня. У него было два дня, до вынесения приговора. Хисаши собирался выйти из зала суда виновным. Может быть, в лучшем случае, у него будет несколько пожизненных заключений. У него не было ни кротов-героев, ни подкупленных копов, чтобы вытащить его из этого беспорядка. Хисаши проиграл. — «Когда... Когда у меня дата суда?», — Изуку спросил тихо. Айзава нахмурился, Ямада тоже. Изуку не поднял глаз. — «Я имею в виду, многие участники получают их даже за незначительное участие. Я-я далеко не исключение». Айзава вздохнул. Изуку тихонько рассмеялся: «В тюрьму, в которую сложно попасть?». — «Изуку, тебе не назначат суд и не посадят в тюрьму», — тон Айзавы был окончательным. На этот раз Изуку нахмурился. — «Я не верю». Учитель наклонился вперед и переместил руки, чтобы объяснить. — «У нас все улажено. Свидетельство против него в твою пользу...». — «Хисаши облажался, когда дело дошло до стойки». — Ямада с усмешкой прервал его, когда Айзава кратко посмотрел на него, прежде чем продолжить. Пододвинув стул к краю кровати, прежде чем встать со скрещенными руками рядом с ним, он продолжил: — «…И мы разработали программу, чтобы помочь». — «А? Программа?», — искренне удивился Изуку. Неужели его бросят на встречу в стиле АА с молодыми обеспокоенными бывшими убийцами?». — «Да уж!», — Ямада вмешался, энергия теперь полностью вернулась. — «Недзу завершил это прошлой ночью». — «О…», — Изуку потребовалась всего минута, чтобы по-настоящему осмыслить сказанное. — «Подожди, Недзу? Как в UA? Директор Недзу?». — «Верно!», — чирикнул новый голос, когда маленькое белое нечто запрыгнуло на стул, который передвинул Айзава. Изуку подпрыгнул, будучи полностью готовым бросить в него журнал. — «Я Недзу. Приятно познакомиться, Мидория-кун!», — Он встретил что-то похожее на усмешку. Как, черт возьми, Изуку не заметил, как он вошел? Изуку на мгновение уставился на медведя/собаку/мышь(?). В одной из записных книжек деректор занял около четверти страницы. Информация о нем была довольно ограниченной. Когда Изуку не ответил сразу, Недзу продолжал говорить оптимистичным тоном. — «Я директор UA и работодатель Сотриголовы. Цукаучи-сан и Айзава сообщили мне о твоей ситуации и я чувствую себя готовым помочь». — Недзу переместился так, что его руки были за спиной, он стал выше. — «Ты и твоя мать не полностью вне опасности, верно?». — «Я не... Хм... Я думаю, что некоторые из знакомых Хисаши могли бы рассердиться на исчезновение Ужаса». — Незу кивнул. — «Излишне говорить, что неразумно сажать тебя в тюрьму за ущерб, который ты был вынужден нанести, а с твоим прошлым неразумно позволять тебе пытаться вести обычную гражданскую жизнь. Так что я нашел золотую середину, с одобрения школьного совета, учителей и полицейского управления, UA запускает первую программу реабилитации злодеев!» — «Реабилитация…», — тихо повторил Изуку, почти пытаясь подтвердить, правильно ли он понял это слово. Недзу кивнул. — «Да! Когда твой публичный имидж покрыт клеветой, а псевдоним и имя раскрыты, это угрожает любому твоему движению вперед. Кроме того, для развития, необходима безопасность. UA — самое безопасное место для продолжения образования и преобразования твоих усвоенных способностей, чтобы они соответствовали планам героя. Это беспроигрышный вариант!». Изуку просто уставился, а затем взглянул на Айзаву. Айзава — все еще самодовольный, но не так сильно, как раньше — кивнул ему. Изуку взглянул на Ямаду и в ответ получил ободряющую улыбку. Изуку пожал плечами — теперь почти без боли — и сцепил пальцы. — «Я… почему?». Одно слово наполнило комнату свежим воздухом. На лице Недзу, казалось, отразился вопрос. Но он не нахмурился. Однако Айзава сделал это. — «Что ты имеешь в виду, малыш?». — Изуку пожал плечами и огляделся. — «То есть, герои — хорошие люди. И все, кто попал в UA, обычно этого заслуживают. Они работали для этого. Попасть внутрь непросто. Я... Не хороший человек. Я не хочу занимать место человека, который усердно работал бы, чтобы быть там». На этот раз улыбка Незу исчезла. Рядом с напряжением на мгновение повисла тишина. — «Ты можешь не думать, что ты хороший человек, но ты также, не совсем плохой, Мидория». — Изуку недоверчиво посмотрел на директора. — «Есть шансы вырасти, ты еще молод. В некотором смысле — ты герой и это видно по некоторым из твоих прошлых действий. Мы хотим поддержать это». Изуку переместился и попытался удержать свою свободно скомканную левую руку правой. — «Плохой человек позволил бы мне умереть», — сказал Айзава через мгновение. Изуку немедленно посмотрел на него. — «Или тот ребенок умер бы, в инциденте с грязевым злодеем, или он не стал бы так долго защищать кого-то и рисковать всем, ради совершенно незнакомых людей. Ты закончил жизнь в прошлом, мы не можем этого забыть. Но… У тебя есть время исправить это, спасая больше жизней, чем ты забрал». Изуку оглядел комнату и людей внутри. Теперь сжимая в кулаках часть одеяла. Теперь с его рук были сняты почти все перевязки. Его правая рука, теперь полностью свободна, а левая все еще прикрыта бинтами. Видные участки кожи, были покрыты маленькими шрамами, перекрещающимися на его пальцах. Хмурый вид Ямады, превратился в широкую ободряющую ухмылку. Выражение лица Недзу после его речи было равнодушным. Поддержка Айзавы была неоспоримой, но мягкая улыбка сделала ее еще сильнее. Изуку снова посмотрел на свои руки, глубоко вздохнул и посмотрел на трех учителей, уставившихся на него. — «Ладно».