Спасательные исследования

Примечание от автора: Кто-то злится, кто-то спасается, а кто-то получает твёрдый совместный удар. Усталый засранец, громкий засранец, трусливый засранец, героические засранцы и некоторые обучающиеся герои (которые на самом деле не засранцы). Айзава Шота раздражался по многим причинам. Его ученики были слишком шумными или не слушались, Немури была очень эмоциональной пьяницей, список можно продолжать и продолжать. Айзава Шота злился по еще меньшим причинам. Один из его учеников явно проигнорировал его и причинил вред себе или кому-то еще, какой-то мелкий преступник совершил ужасные вещи с гражданским лицом, его родители — среди прочего — ужасно отреагировали на Хизаши и, в конечном итоге, на Хитоши. Айзава Шота чувствовал ярость только при определенных обстоятельствах, которых было немного и они были очень далекими друг от друга, и он мог сосчитать их по пальцам. Сейчас он был злее, чем во все времена вместе взятые. Судя по выражению лица Хизаши и частым озабоченным взглядам в его сторону — это было заметно. Хизаши потребовалось все возможное, чтобы не дать Айзаве воспользоваться шансом помочь остановить Серебрянный Ужас. Каким бы полезным он ни был, он сейчас не управляем. Он работает над тем, чтобы как можно скорее убрать Ужас с дороги, чтобы спасти Изуку, и эта работа плохо бы закончилась. Для Айзавы это тоже было бы нехорошо, то как сильно он был взволнован всем этим. Хизаши убедил его провести эти двенадцать долгих часов в полицейском участке, чтобы он не вернулся в квартиру и не тащил потенциальные угрозы к их порогу. Никто не знал, хотел ли отомстить ему Мидория. В этом случае лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Айзаве неохотно пришлось послушаться, принять душ и переодеться в костюм героя, принесенный Хизаши. Ленты для захвата теперь удобно лежали на его плечах, а не пытались удержаться на его талии. Один из героев, охранявших Яги, даже убедил Айзаву спать на койке в офисе Цукаучи, пока офицер руководил операцией. Все это время Яги сидели, ничего не подозревая, в другом офисе, в другой комнате, вероятно, задаваясь вопросом, почему они здесь оказались. Айзава пропускал процесс ухаживания за окрашенными волосами, поэтому краска успела выцвести. На концах виднелись светлые прожилки от осветлителя, переходившие в темно-коричневый цвет, который тонко доходил до его отросших корней. Чёрные корни отросли примерно на дюйм. Никаких резких линий. Айзава отказался от причёски-пучка, поэтому волосы легли ему на плечи. В конце концов контактные линзы были сняты, чтобы показать усталые черные глаза, которые осматривали полицейский участок, во время того как он не спал, держа кружку кофе в руках. Эти бессонные часы были потрачены на размышления. Ему нужно было знать, что происходит на главной базе. Ему нужно было спланировать эти рейды. Сидеть там и бездействовать приводило его в раздражение. Беспокойство и его, ранее упомянутая, ярость все время сидели в его груди. В конце концов, он помогал тем малочисленным офицерам, которые остались в офисе, и очень немногим героям, подходящих для этой работы. Расшифровка файлов, которые дал ему Изуку и разработка общего плана действий для рейдов. Тем временем в пятнадцати городах Японии — большинство в Токио и других крупных городах — обезвреживали бомбы, опустошали склады, проверяли места возможного сбора, и все мелкие детали, которые им удавалось найти в планах Мидории Хисаши. Любого, кто пытался их остановить, быстро арестовывали. К утру пятницы, когда небо превратилось в потусторонний серо-пурпурный сумрак, выполнение Первой фазы было невозможно. К тому времени, когда вошел Цукаучи с несколькими героями, Айзава был готов к работе. Он был готов к чертовой дороге. Зайти на базу и узнать об Изуку. В лучшем случае он будет избит, в худшем случае не дышал бы. Айзава не стал шутить и думать о таком. Был бы дополнительным бонусом, если бы ему удалось бы ударить Хисаши по гребаному затылку. Ему просто нужно было начать рейд и покончить со всем этим. Цукаучи разместил в конференц-зале нескольких офицеров и профессиональных героев. Айзава сел рядом с Хизаши, который утешительно сжимал его руку под столом. Хотя бы для того, чтобы нервы Айзавы не растрепались. Там также было несколько учителей UA. Тенсею, тем временем, еще только предстояло вернуться в Хосу и сесть напротив Хизаши. Цукаучи настраивал видеозвонок, проецируемый на одну из стен в комнате. Единственные, которые не присоединились – это несколько охранников Инко и сам Тошинори. Тошинори и Инко остались в неведении относительно происходящего. Никакой информации о том, почему их затащили в полицейский участок и держали там несколько часов, кроме простого «для вашей защиты», которое больше всего раздражало Тошинори. Инко как-то спросила Цукаучи, имеет ли это какое-либо отношение к их разговору об Изуку. Цукаучи ничего не сказал об этом, а когда Яги не могла слышать, сказал другим офицерам и героям не выдавать никакой информации об Изуку. Во всяком случае, до тех пор, пока его не задержат. Не тогда, когда его положение и статус были такими неясными. Это только испугало бы Инко больше, чем она уже была напугана. Айзава отвлекся, когда Цукаучи начал с самого начала своей миссии. Цель состояла в том, чтобы очистить базы, арестовать всех членов Ужаса, насколько это возможно, и взять под стражу Мидорию Хисаши и его приближенных, как можно скорее. Одним махом, все базы будут атакованы одновременно. Внимание Айзавы было привлечено только тогда, когда на голографическом экране на столе для переговоров была отображена небольшая карта Японии. — «По всей Японии тринадцать баз. Три поменьше, предназначенные для хранения, и четыре большие», — начал Цукаучи, когда красная точка зависла над Токио, — «Самая большая база здесь, в Токио, это основная база операций и здесь проживает Мидория. У них есть три других, более крупных, на Окинаве, Киото и Кобе. Остальные разбросаны наугад. Из-за того, что их последний план был разоружен несколько часов назад, они вынуждены защищаться. План состоит в том, чтобы атаковать, самое позднее, около полудня». — пока Цукаучи говорил, по всей карте появлялись красные точки. Айзава скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. Глядя на точку на Токио, рука Хизаши все еще лежала на его колене. — «Если они находятся в обороне, лучше не торопиться, пока их бдительность не ослабнет», — начал другой герой, на которого Айзава не обращал внимания. Возможно, это была та новая многообещающая Леди Гора. Кто знал? — «Нет», — одновременно сказали Ямада и Айзава. У Айзавы было больше шипения в голосе, в то время как у Ямады было больше силы и объема. Его тон неагрессивный и слышно намного лучше. Немури, одетая в свой костюм героя, приподняла бровь, бросив взгляд через стол. Ямада продолжил за двоих. — «Мы сделаем это в ближайшее время и сделаем это быстро», — начал он, — «Здесь многое поставлено на кон. На основной базе неизвестное количество пленных мирных жителей, может быть, и на других. Мы не знаем их нынешнего статуса из-за информации о кроте и утечке данных, но мы знаем, что большинство из них — дети. Они могут быть в критическом состоянии, а мы не узнаем. Рискуя их здоровьем, просто подумайте о детях там». «Мик», — начал Тенсей, — «Если мы бросимся слишком быстро, это может подвергнуть их опасности». Айзава откинулся назад, закрыв глаза Он слушал как герои спорят о том, что делать дальше, пока его нога подпрыгивала. Рука Хизаши исчезла, пока они двигались и говорили. Он старался сдерживать свой гнев как можно лучше. Одни соглашаются начать рейд сейчас, другие хотят подождать, третьи пытаются найти компромисс. Кто-то что-то сказал о том, что первая фаза завершена, но их крупные игроки все еще в игре. Идти было слишком опасно, а если позволить им устроиться, их бдительность снизится. Его ограниченный самоконтроль сломался, и он встал с достаточной силой, чтобы оттолкнуть стул назад. Руки уперлись в стол с маленькой камерой над экраном, направленной на стол офицеров. Краем глаза он заметил приподнятые брови и странные взгляды, которые ему посылали. — «Ужас не стоит недооценивать. Если позволить им улечься, мы только потеряем их и дадим время спланировать что-то похуже. Мидория Хисаши — человек мести, и он не позволит нам, героям, сбежать, нарушив его планы. Не после того, как ему потребовалось столько времени на организацию. Если мы сейчас что-то не сделаем, будет много крови». — прошипел он. Глаза присутствующих были прикованы к нему. Тенсей и Немури удивленно смотрят на него. И Айзава не мог их винить, обычно он не был согласен с прямым нападением на злодеев. Выбирая скрытность или неожиданность. Когда охрана расслаблялась, а ставки были ниже. — «Они восстанавливаются», — продолжил он, слегка ослабив давление на руки, — «Они потеряли много членов после арестов и обезвреживания Первой фазы. Некоторые из их руководителей были задержаны, и Кролик…». — Айзава колебался всего полсекунды. Недостаточно долго, чтобы посторонние заметили. Он не осмеливался смотреть на кого-то. — «Не в порядке. Мы атакуем сегодня или окно возможностей закроется». —«Как мы можем быть уверены, что Кролик не присоединится к битве?». —начал Старатель с экрана. — «Он верен группе, он будет защищать ее, как и любой другой участник». — Его горький тон и плоское выражение лица плохо скрывала даже видеосвязь. Скорее всего из-за его неудавшейся миссии в Хосу. Судя по тому немногому, что о ней сообщалось, это была далеко не красивая сцена. Эмоции Мануала были хорошо видны. В любом случае, даже если бы такое случилось, Айзава мало что мог бы сделать, чтоб остановить ребенка. Изуку исчерпал себя адреналином, порожденным страхом перед Хисаши, которого Айзава никогда бы не понял. Дополнительный бонус? Возраст и имя Кролика все еще держались в секрете. Никто, кроме тех, кто слушал записи, не знал, и Цукаучи собирался сохранить это таким образом. Даже личность крота была тщательно охраняемым секретом. Цукаучи жестом пригласил Айзаву сесть. Он нехотя отодвинул стул и сел. Скрестив руки, Хизаши слегка наклонился к нему. Посмотрев на него мягким взглядом, Айзава ответил холодным, но благодарным. — «Я могу заверить вас, что Кролик не будет участвовать ни в каких драках. Об этом свидетельствует утечка информации». — начал детектив. — «Но Сотриголова прав. Нападение сегодня, наш лучший вариант, если у нас есть шанс арестовать Мидорию. И группы, дислоцированные здесь, пока остальные из нас завершают обезвреживание Первой фазы, уже начали придумывать план действий. Офицер Тамакава?»

***

Группы были разделены по тому, насколько близко герои были к базам. Планы составлялись группами в соответствии с их навыками и сильными сторонами. Путешествие было начато после того, как все было разделено, а задачи поставлены. Убедившись, что все оптимально для их участков, чтобы работать как можно лучше. Айзаву отправили на главную базу. Миссия для этой базы будет выглядеть следующим образом: — Группа будет разделена на пять команд по пятнадцать человек, по одной на каждый этаж. С резервной командой из героев, помощников и офицеров, охраняющих все известные выходы на случай, если этажу понадобится дополнительная помощь или участники проскользнут мимо героев. — Оказавшись на своем этаже, группы делятся на группы по три или четыре человека и распределяются, чтобы охватить большую площадь сразу. — Они должны будут разоружить и удержать членов Серебряного Ужаса. — Мидория Хисаши должен был быть взят живым и немедленно задержан. — Подготовленный набор причудных ограничителей и камера строгого режима ждут его после поимки. — Со всеми руководителями должно было быть одинаковое обращение. — Пленники из камеры содержания должны быть освобождены и доставлены в одну из четырех дежурных больниц после завершения отлова, и когда это станет безопасно. — Пленники, остро нуждающиеся в экстренной помощи, должны быть выведены на поверхность как можно скорее. Рейды планировалось одновременно. Задержавшиеся герои могли присоединиться к битве, как только попадали в свои области. Айзава должен был ожидать в своей команде Ингениума и нескольких других учителей из UA. Его назначили на четвертый этаж вместо пятого. Где, как предполагалось, находился Изуку. Айзава не стал бы поднимать шум по этому поводу, на пятом этаже были и другие люди, более подходящие для спасения. Вместо этого, пятый этаж был у Ямады с его индивидуальной командой из Мануала, Жирножвача и его помощника — прибывающего на стажировке — чей перерыв временно приостановлен для этой миссии. То же самое и с некоторыми другими студентами третьего курса UA, прошедшими стажировку годом ранее. К счастью, для этой миссии были назначены Дикие Горные Кошки, которые оставались на поверхности, чтобы передавать инструкции и наблюдения тем, кто в этом нуждался. Хотя Рэгдолл наверняка была занята прыжками между группами людей, которых она могла видеть. Ее предел наблюдения составлял сто человек и Айзаве не требовалась достоверная информация, чтобы предположить, что на этой базе было больше сотни человек, даже без героев. Когда вошла команда первого этажа, Айзава стоял у главной базы. Рядом была его собственная команда. В его индивидуальную команду входили Ингениум, Снайп и Полночь. Он пытался сохранять хладнокровие. Не выглядеть встревоженным или нервным, или даже расстроенным из-за того, что он будет этажом выше и не сможет знать, жив ли Изуку, пока все не закончится. Айзаве просто нужно было подумать о другом, например, о шансе надрать задницу Хисаши. На его плечо упала рука, и Айзава резко обернулся, чтобы посмотреть, кому она принадлежит. Это был Ямада. Он был в костюме, с его глупыми торчащими волосами и наушниками. Хотя наушники были у него на плечах, а очки сдвинуты так, чтобы сидеть на макушке. Он посмотрел на Айзаву ещё одним успокаивающим взглядом. — «Знаешь, все будет хорошо, Стерка», — начал Ямада. Айзава тяжело и раздраженно вздохнул и вынул руки из карманов, чтобы скрестить руки на груди. Посылая взгляд на вход базы и хмурясь. — «Эй, посмотри на меня», — Айзава посмотрел на Ямаду, положившему руку на другое плечо, глядя ему в лицо и увидев нахмурившигося блондина. — «С ним все будет в порядке». — «Я не думаю, что он это не сделает, Мик». — Ямада нахмурился, на этот раз обеспокоенно. — «Это был почти целый день. Они могли сделать что угодно..». — «Да, но ребенок сильный..». — «Он ребенок», — огрызнулся Айзава, — «Он может быть сильным, но не непобедимым». — «Как насчет этого», — начал Ямада, убирая руки с плеч Айзавы и делая шаг назад. Он натягивает очки на глаза, когда группа второго этажа уходит. — «Обещаю, что найду его. Это будет моим приоритетом. Я даже пойду и скажу Цукаучи, что моя команда сосредоточена на нем».

***

На лице Шоты было выражение досады, когда он оглянулся на базу. Хотя Хизаши считал это скорее раздражением. Шота практически тонул в той смеси гнева и защитных инстинктов, которая пробегала в его голове. Точно так же было когда они с Ямадой встретили Шинсо, за исключением того, что Хитоши не подвергался мучительной смерти. В любом случае Шота не успокоится, пока Изуку не попадет в больницу, исцеляясь от всего, что Мидория с ним сделал. И Хизаши не мог даже попытаться возразить, что этот засранец чего-то не сделал. Оптимизм Ямады падал, чем дольше ребенок оставался там один. Но он найдет ребенка. Он хотел, чтобы Шота успокоился, чтобы этот ребенок был в безопасности, а Мидория Хисаши ушел. Судя по тому, что Хизаши услышал на пленках во время добровольных смен, этому ребенку нужна была помощь. Много помощи. Не только в этом, но и во всем остального. Записанный вчера разговор стал тому подтверждением. Хизаши сделает все чтобы эта чушь не продолжалась. Он этого не допустит.

***

Было много криков. Далекие и эхом отражающиеся от стен за дверью. Там не должно быть криков. Так далеко пленных почти не было. Были ли в коридоре еще одни камеры? Он так не думал.. Даже тогда не должно быть шума. Камеры должны были быть звуконепроницаемыми изнутри и снаружи. В этом смысле никто не мог услышать твой крик. Непростые люди торчали на этом этаже. Это был Хисаши и сфера истинных руководителей. Когда они не были рассеяны по другим базам для наблюдения. Обычные члены организации приходили на собрания или умирать.. Так почему он слышал крики? Может быть, кто-то оставил защелку, на зарешеченном смотровом окне, приоткрытой. Так он сможет слышать звук в коридоре. Юкио или Кора могли бы это сделать или один из тех засранцев технической команды, у которых он украл файлы, оставил ее открытой. Кто знал? Теории, которые он придумывал для случайных криков, были бессмысленными — он это знал. Но это было долгожданным отвлечением от всего хорошего. Честно говоря, Изуку чувствовал себя настоящим дерьмом, что придавало ему самую недооцененную форму, о которой он когда-либо думал. Нет, то, что он действительно чувствовал, лучше было бы назвать агонией. Коротко и просто. Он наклонился вперед, его удерживал только кожаный ремешок на талии и закрепленные руки. Напряжение его полного веса, пытающегося упасть вперед, свело его плечи. Ремни впивались в его кожу. У него не было сил пошевелиться, чтобы остановить это. Голова безвольно повисла, когда он уставился в пол. Его голова гудела, но вокруг него не было шума. Он с трудом мог сосредоточиться на своих простых мыслях о дроне, и голова от этого только заболела больше. Вероятно, у него было сотрясение мозга. Черт возьми, он был настолько вне этого, что мог по-настоящему уловить только слово «боль» и его ощущение. Болела спина или бедро? Разница между его шеей и запястьем оставалась загадкой. Ему было так больно, что его дыхание стало резким, но он не знал почему. Везде был приемлемый ответ на вопрос, как сильно тебе больно, верно? Изуку мог видеть, но на самом деле не видел пола. Это была смесь белого и красного. Размытое пятно. Это была лужа его крови, верно? Она растекалась по земле вокруг его босых ног. Холодная. Его туфли исчезли, рубашка была изорваная в лохмотьях, но он больше не обращал внимания на одежду. Как только в холле раздался еще один крик, он попытался взглянуть вверх. Свет был слишком слепящим, чтобы смотреть дольше секунды. В то время он даже не мог видеть формы. Его правый глаз был покрыт коркой крови, вероятно, они ранили его где-то над ним. Это никак не могло помочь его зрению. Под светом все так расплывалось, что ему было бы трудно смотреть, будь он даже в лучшей форме. Изуку не мог видеть, где заканчивается пол и начинаются стены. Были ли на полу линии между плитками или это был сплошной пол? Он просто не мог этого видеть. Это было прямо здесь, но он не мог видеть. Он попытался разобраться в комнате, в которой находился, попытался отвлечься от крови, слова «боль» и всего того, но это было чертовски сложно. На гребаную стену не должно быть трудно смотреть. Боже, он ненавидел Хисаши и его тупой эстетичный дизайн. Несмотря на появившуюся боль в груди, неизвестно как давно, у него не было усилий даже попробовать двигаться. Это была лишь часть того, что он должен был пережить. Все подавляющее средство, которое Юкио ввела в его организм, постепенно испарялось. Не то чтобы в данный момент это имело большое значение. Если его оценка верна, они придут и убьют его в любой момент. У него был день. Кто-то упомянул об этом в какой-то момент. Двадцать четыре часа, чтобы жить, может быть, даже короче. Хисаши действительно пошел штурмом, изрыгнув огонь, как только он обнаружил, что Инко не была в пределах досягаемости. Когда он не мог убить ее, если он этого хотел, это значило, что Изуку останется в живых подольше. Этот срок должен был скоро закончиться. Но кто знал время? Его не существовало в этом бесконечном белом кубе тюремной камеры, в которую его бросили. Точно так же, как дни, недели и годы превратились в одно прочное существование, когда небо было исключено из уравнения. Чувство безвременья не было незнакомо Изуку. Хисаши контролировал его представление о времени с самого детства и почти не терял контроль. Как только они узнали, как работают его причуды, даже тогда не изменили своего отношения к Изуку. Но такого уровня незнания он не ожидал снова почувствовать. Что-то в глубине разума Изуку — иррациональный голос, который, как он знал, был не прав — предположил, что крик, который он слышал, принадлежал Инко. Несмотря на то, что он знал, что она в безопасности, эта мысль вызвала панику и открывала шлюзы для новых вопросов. Неужели Айзава не успел связаться с матерью? Он вообще сказал Айзаве ее имя? Он не думал, что это так. Если Ужас действительно захватил Инко, то Изуку потерпел неудачу. Ему не удалось. Он провалился. Не удалось сделать то, что он пытался сделать в одиночку. Нет- нет-нет- нет-нет-нет. Она не может быть там. Героям нужно было ее обезопасить. Они должны были. Им пришлось. Изуку пришла в голову идея сжечь свои оковы. Он мог попробовать. Он мог убедиться, что это не она. Он отказался умереть вместе с ней. Она не может умереть под землей, как он. Она не может умереть в слишком яркой комнате на подземной базе. Но даже движение плеч, чтобы попытаться сесть, казалось непосильным. У него не было другого выбора, кроме как вернуться к тому, чтобы оставаться безвольным и сгорбленным вперед. Было больно от усилий. Ожоги на шее, порезы, бегущие вверх и вниз по раненым рукам, которые снова стали тонкими после того, как кровь свернулась. Он беспокоился о том, что Юкио делала с его спиной. Целитель приходил каждые несколько часов — во всяком случае Изуку так догадывался — чтобы вылечить его на столько, сколько позволиляла Юкио, прежде чем целителя отосылали и он снова получил бы травму. И снова. И снова. Неоднократно избавлялся от боли, терял сознание и через мгновение был вынужден проснуться. Может быть, таким образом Ужас сохранили своих заключенных в живых, прежде чем решал их убить. Хотя детали того, что было сделано, были размыты. Он знал об ожогах, о шоке от коробок на шее и об инструментах на тележке. Это все, что он мог вспомнить. Они были здесь не так давно. Все ушли в спешке после того, как что-то сообщили по радио. Может быть, кто-то вколол что-то в его тело перед уходом, чтобы он не мог сосредоточиться. Юкио была довольно хитрой, как и Кора. Возможно это были наркотики. Если это были все же они, то Изуку надеялся что пробует их в первый и последний раз. Может быть, это был, добавленный в кровь, разбавитель и он истечет кровью и умрет прежде, чем Хисаши сможет решить, как это сделать. Это было бы величайшим чудом. По крайней мере, его последнее действие было попыткой чего-то хорошего. Даже если у него были скрытые подозрения, Инко была в безопасности. Вероятно, это было лучшим, что он сделал за все эти годы. Как долго это длилось? Девять лет в Ужасе? Может десять? Нет, девять лет правильней. — «Сюда! Здесь есть еще кое-что!» Это был снова крик. Более чётче и ближе. Это не было похоже на парня, который испытывает боль. Скорее ищет. Что-то ищет. Здесь? Зачем? Были и другие голоса. В коридоре эхом разносились шаги. Изуку не мог смотреть на дверь. — «Там свет!» — крикнул кто-то другой. Ручка двери задрожала. Кто-то был за пределами его маленького квадратного ада. Может, Ужас перешёл из физического ада в психологический. Довести его до безумия. Он уже был измучен. Даже потеря сознания вызвала у него шок, он постарался оставаться в уме. Возможно, они использовали лишение сна и глупые уловки. Умно. — «Здесь кто-то есть!», — кто-то крикнул, на этот раз яснее. Это было прямо снаружи. Дверь громко открылась и в комнату начал дуть свежий воздух. Приближались шаги, и затем кто-то оказался в его поле зрения. Кто-то пытается снять ремни с правой лодыжки, стоя на коленях в кровь. Изуку удалось пробормотать тихое «кто», отчего у него пересохло в горле. Кто бы то ни был смотрел на Изуку через оправу тонированных жёлтых очков. Зеленые глаза смотрели на него. Чьи-то желтые волосы были зачесаны вверх. Человек выглядел знакомым. Изуку не мог понять как. Все было в беспорядке. Может быть, член Ужаса носил дурацкие очки на подземной базе, как засранец. Кто знал, что с ними. Люди Ужаса не разбирались в моде, поэтому Хисаши выбирал форму. — «Все в порядке, ребёнок », — сказал он, возвращаясь к расстегиванию ремней. Сущий Мик.. Сущий Мик.. Сущий Мик? Как? Герой Сущий Мик? Нет-почему-как? Это должно быть подделка. Это должно быть уловка. — «Хорошо, что ты в сознании. Я волновался, что ты, возможно, умер, так как ты был неподвижен», — пробормотал Мик не громким голосом, как было во время их драк. Но помягче. Больше уверенности. Мик рукой махнул кому-то. — «Прошу помощи с другими ремнями». — Затем слева мелькнул край белой накидки. Чьи-то босые ноги пытались держаться подальше от красного пола. Изуку не хотел зашипеть, когда ремешок на его руке был снят слишком быстро и сорвал засохшую кровь. Человек, занимающийся ремнем, отступил на шаг. — «Извини, извини, извини», — повторял мягкий голос, моложе, чем у Мика. Они нерешительно вернулись к работе. На этот раз несколько медленнее и осторожнее. Одна мысль пришла в голову Изуку. Члены Ужаса не носят плащи. Может, это действительно были герои? Может быть? Было ли слишком оптимистично думать об этом? — «Дитя?», — спросил Сущий Мик, как будто он уже задавал вопрос несколько раз, но не получил ответа. Изуку взглянул на него. Встревоженные глаза смотрели на него. — «Ты знаешь свое имя? Ты можешь сказать мне?». Его имя потерялось в его горле, он не был уверен, действительно ли он сказал что-то. Он сказал «Кролик» инстинктивно? Он сказал Изуку? Сущий Мик действительно слышал его? Мик улыбался ему. С облегчением или, может быть, признанием на лице. — «Хорошо, Изуку, мы вытащим тебя отсюда», - сказал Мик, вставая, чтобы развязать руку. Он говорил тихим голосом. Это был успокаивающий, уверенный тон, которому Изуку хотел верить. Что-то привело в действие коробку на его шее, и его пронзила боль. Он сидел неполностью, поэтому слегка откинулся назад, взявшись за подлокотники стула. Он давно сорвал свой голос и Изуку больше не мог кричать, даже когда электричество эхом пронзило каждую кость в его теле. Это прекратилось так же внезапно, как и началось, и он снова рухнул вперед. Он пытался дышать. Он пытался думать. Он смотрел на свои колени широко раскрытыми глазами, как будто то, что осталось от его джинсов было самым интересным в мире

***

Хизаши осталось только отстегнуть лямки на задней части лодыжки, теперь только этот ремень держал Изуку в кресле, когда его ноги и руки были свободны. Пожиратель солнца стоял в стороне. Парень был в худшей форме, чем предполагалось, но он не умер. К счастью. Если бы они переместились достаточно быстро, чтобы доставить этого ребенка в больницу, его вылечили бы как минимум за несколько недель. Хотя степень травм было трудно определить из-за крови и отсутствия ответа на любые вопросы, которые задавал Хизаши. Спина ребёнка была покрыта свернувшейся кровью, его левая рука была смесью ожогов и порезов, правая рука выглядела несколько лучше. Он мог получить удар по голове, голени были порезаны и самой запутанной частью были две маленькие коробки, между которых была зажата его шея. Одна темно-зеленая, а другая черная. Один из этих ящиков запищал, как только Хизаши начал растегивать лямку. Изуку начал вяло двигаться вперёд и снова привлек его внимание Мика. Хизаши снял с ноги ремень как можно осторожнее. Крошечная коробочка снова запищала и зашлась тихим треском — ребенок замер. Хизаши бросил руку в сторону, как предупреждение Пожирателю солнца не трогать его. Он лихорадочно огляделся в поисках какого-либо объяснения, почему ребенок был в шоке. Или, по крайней мере, найти способ остановить это. Прямо за крючком ремня была плоская коробочка, почти наклейка. Датчик движения. Он быстро огляделся. Его взгляд привлекла тележка с инструментами и он пошел к ней. Хизаши искал что-то,чем он мог бы повредить датчик. Он быстро схватил молоток с тележки и с силой ударил по датчику. Ребенок снова обмяк, дыша неровно и тяжело. Пожиратель солнца удалось удержать Изуку от падения лицом вниз со стула. Хизаши быстро схватил ремешок и снял его, стряхивая засохшую кровь с ран. Жироножвач, стоявший в дверном проеме и дежуривший с Мануалом прямо перед камерой, с широко раскрытыми глазами смотрел на всю сцену. — «Мик, что только..». — «Я не знаю» , — сказал Хизаши, кивая Сунитеру, чтобы тот поднял ребёнка. — «Нам нужно вытащить его отсюда сейчас же». Хизаши с Сунитером, осторожно положили по одной из рук Изуку себе на плечи и помогли ребёнку встать. Вдвоём, считая до трех, они вытащили Изуку из кресла. Это сработало на пару секунд, а затем колени ребенка подогнулись под собственным весом и он повис мертвым грузом. Хотя он был все еще легче, чем должен был быть ребенок его возраста. Это была одна из его причуд, верно? Парень хныкал. Ходом рук они открыли раны. — «Жвач.. », — начал Сунитер. Но Жирножвач уже был в комнате и схватил ребенка обеими руками. Правая сторона прижалась к груди, вероятно, беспокоилась о том, чтобы потревожить левую. Глаза Изуку были по-прежнему открыты, но он смотрел по сторонам, явно не сфокусировавшись. Хизаши был уверен, что ребенок не слышал ничего из того, что они говорили. Казалось, он не в себе. — «Давай поторопимся», — сказал Мануал снаружи. Метая взгляд между ребенком и окровавленным стулом. Беспокойство было ясно видно на его лице. Хизаши шел первым. Пятый этаж был полон, поскольку их команда героев уничтожила головорезов, которые защищали несколько офисов. Они прошли мимо сэра Ночного Глаза и его небольшой команды, которые собирались сразиться с Хисаши в его офисе. Никакими словами не обменялись, только взгляды и шаги. Они остановились, как только показалась дверь на лестничную клетку. Дверь распахнулась и ударилась о противоположную стену. За ними последовал кто-то из героев. Группа остановилась, когда из дверного проема вышла женщина с белыми волосами. Она оглядела группу. Ее руки были залиты кровью, а концы ее закатанных рукавов были в пятнах крови. Та же самая жидкость в больших количествах брызнула на перед ее рубашки, кровь на которой была все ещё свежей. С каким-то демоническим шипением она атаковала Хизаши, который был к ней ближе всех. Единственной реакцией Мика на то что его повалили на землю был визг. Женщина даже не успела отреагировать, как её отбросило назад. Она врезалась в стену, когда герой вскочил на ноги. Пурпурный хвост ящерицы хлестал за ее спиной, как оружие. В ее глазах была ярость, которую Хизаши даже не пытался понять. Ярость, которая посмотрела на Жирножвача, а затем заметила Изуку. Весь этот гнев был направлен на него и из-за этого она выглядела так, будто жаждет крови . Она зарычала, ринувшись мимо Хизаши к Жирножвачу и Изуку. Протянула руку так, что Хизаши мог видеть заостренные, и похожие на гвозди, готовые воткнуться в любой момент, когти. Мануал едва смог успеть схватить ее, прежде чем она успела поцарапать кого-то . Она оттолкнула его и ударила хвостом, бросая в другую сторону. Ее глаза горели, когда она шипела и злилась — «Кролик должен умереть», — прошипела она, прежде, чем снова сделать выпад. Руки Сунитера превратились в щупальца осьминога и в воздухе обвились вокруг ее талии. Он бросил ее далеко по коридору, противоположному пути, по которому шли герои. Не долго думая, группа открыла дверь и быстро побежала вверх по лестнице, зная, что за ними гонится эта разъяренная женщина. Если у Мануала были какие-либо вопросы по поводу ее заявления о Кролике, он не собирался их задавать. Но вопрос был в его глазах. Это было очевидно. Хотя они продолжали идти. Они пробежали через третий этаж, когда темная материя поднялась с пола и швырнула Жирножвача в стену и сквозь пол. Остальные трое, идущие впереди, замерли на мгновение, пока обрабатывали информацию о пропавших без вести героя и пленника. Хизаши поспешил вниз по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как Жирножвач и Изуку пытаются встать. Жирножвач выронил ребенка, когда ударился об пол. К ребенку шла женщина. На этот раз в красной рубашке, а не в фиолетовой. Хизаши быстро вскочил, схватил женщину за рубашку и отбросил ее назад. Он встал между злодеем и Жирножвачем с Изуку, на которых она напала. — «Вы столкнулись с причудой тени. На лестнице приближается враг». Голос Мандалая отчетливо прозвучал в его голове, и Хизаши поблагодарил всех за причуду Рэгдолла. Хотя из-за того, что в холле было несколько выключенных источников света, которые создавали хоть какие-то тени, с которыми она могла работать, вокруг все еще была опасность. Сунитер и Мануал все еще были на лестнице, сражаясь с женщиной-ящерицей. Женщина-тень нахмурилась, переводя взгляд с Хизаши на Изуку. Ямада издал громкий визг, чтобы отбросить ее назад. Она ​​приземлилась на стене, ведущей к лестничной клетке. Сунитер и Мануал присоединились к ним, а у Жирножвача на руках снова был Изуку. — «Есть еще одна лестница, ведущая ко второму выходу. Было бы безопаснее идти туда, чем проходить мимо этих двух», — заявил Мануал. Было решено, что они бросятся на другую сторону. Хизаши и Мануал направляются к второму лестничному пролету мимо нескольких других героев. Сунитер на всякий случай держится поближе к Жирножвачу. Они только достигли лестницы, как кто-то схватил Хизаши сзади. Жирножвач был сбит с толку собственной тенью. Герой скручивается, чтобы не приземлиться на ребенка на руках. На этот раз вместо двух было еще три злодея, чтобы суметь справиться с другими героями.

***

Изуку почти не спал. Скорее всего, из-за адреналина от падения на землю и из-за того, что неподалеку заметил футболку Коры. Но теперь он снова был на земле. Левая сторона ныла от боли. Вокруг него шла борьба, когда он пытался перекатиться и встать. Сделать хоть что-нибудь. Он не заметил, как кто-то подошел к нему, пока его не схватили за волосы и он не взглянул на расплывчатый красно-серебрянный силуэт Коры. Совершенно темный цвет на фоне яркого. Это коридор? Возможно. Он сделал все возможное, чтобы хотя бы попытаться схватить руку, которая его держала, но это не сработало. В его груди была знакомая боль. У него было очень мало энергии, чтобы попытаться использовать причуду. Кора держала нож у его шеи. Она сказала что-то, что было невозможно услышать из-за шума в голове и борьбы вокруг него. Пока она говорила, он пытался поднять правую руку. Он слабо поднял ее, сложил пальцы в жесте пистолета и указала ей на грудь. Кора засмеялась. Её смех был раздражающе высоким. А потом что-то опять сказала, прежде чем ушла. Изуку отбросило назад. Это было нормальным, что отдача отбросила его. Так было до того, как он научился контролировать причуду. Он приземлился на землю и перекатился на бок. Все кричат. Потом его снова подобрали с пола. Теплые руки и расплывчатый желтый пиджак — все что он смог заметить. Больше он не боролся с этим. Много лестниц, много голосов, а потом все стало еще ярче. Воздух был холоднее. Вокруг больше шума. Изуку зажмурился, когда вспыхнул яркий свет и ослепил его. Он слушал то, что происходило вокруг. Громкие звуки — полицейские сирены? Разговоры людей. Щелчки радио. Открыв глаза, он увидел цвета и людей, одетых как герои. Кто-то говорил заверения, чья-то рука легла ему на голову. Более глубокий голос что-то сказал, тот, кто держал его вздохнул, потом его куда-то положили. Изуку мог различить желтый пиджак, того парня с желтыми волосами и стоящего рядом с синими фигуру в белом. Он увидел красный цвет на их одежде, которого, как он был уверен, раньше не было. Они разговаривали с другими людьми, которых он не мог узнать. Он видел, как на него смотрят и переговариваются люди в медицинских масках. Он видел, как эти герои разговаривают с одним из людей в масках и оглядывался на него. Он чувствовал ремни-ограничители. Рука Изуку открывалась и закрывалась, когда он пытался схватить рукав, руку, что угодно. Его разум установил связь с технической командой и он не доверял этим людям. Они были похожи на техническую команду. Если он и собирался умереть, то уж точно не рядом с этими засранцами. Потом кто-то протянул руку. Изуку видел белокурое, зеленое и уверенное. Этот человек разговаривал с людьми в масках. Потом хлопнули двери, и мир начал двигаться. Этот парень все еще разговаривает, Изуку смотрит на него, пока люди передвигается вокруг него. Что-то заткнуло его рот, и вместо того, чтобы бороться с этим, он смотрел, как мир темнеет.

***

Большая часть четвертого этажа была расчищена в течении часа. Более хвастливые из оставшихся членов Ужаса утверждали, что все непойманные эвакуировались на другие базы. Их настрой был уничтожен, когда герой, с которым они сражались, признал, что все базы атакуются. Разобрались довольно быстро. Однако Айзава не зацикливался на этом. Он был больше сосредоточен на человеке, с которым столкнулся ближе к концу коридора. Пойман при попытке сбежать через черный ход. Стоя наполовину развернувшись посреди коридора, держа в руке портфель, он просто смотрел на Айзаву. Айзава раньше не видел Хисаши лично, даже фото, но было нетрудно заметить сходство с Изуку и установить связь. Беспорядок темно-зеленых волос был намного более упрощённее, чем у Изуку. Хисаши нарядно одет в темно-серый костюм, в комплекте со светло-зеленой рубашкой и курткой поверх жилета. Высыхающие красные концы рукавов — плохой знак. Он стоял в трех ярдах от него, но Айзава мог почувствовать силу этого человека, в каждом шагу, в том, как он стоял, глядя на героя. Сила его запугивания была невероятной. Глядя на труса, босса и отца, некоторая часть Айзавы задавалась вопросом, какое именно Изуку может иметь отношение к этому человеку. — «Вы, должно быть, Хираяма». — сказал Хисаши, после того как раздался крик Тенсея о специальном движении, за которым последовал громкий треск. Остальная часть команды Айзавы сражается с группой, которая могла быть охраной Хисаши или отвлекать героев от него. — «А ты, должно быть, Хисаши». — Айзава ответил категорично, крепко сжимая концы лент захвата. Он видел, как Хисаши оглядывал его с головы до ног, оценивая, насколько он представлял опасность. Когда их глаза снова встретились, злодей заговорил: — «У тебя есть причуда стирания. Это довольно редко встречается», — заявил он. Айзава только сузил глаза и ждал первого шага. Он не осмеливался подойти слишком близко, чтобы не обжечься. Изуку, возможно, не контролирует огненное дыхание, но Хисаши может. Хисаши недовольно пожал плечами, когда он не получил никакого ответа. — «Если ты ищешь Кролика, я боюсь, что ты не в том месте». — «Изуку уже доставили в больницу», — солгал Айзава, надеясь, что это заставит лидера врасплох. И это было правдой. Точнее он надеялся, что это было правда. Хисаши нахмурился, когда Айзава слегка продвинулся вперед. — «Значит, этот мальчишка назвал тебе свое имя. Как жаль.» — «Он сказал мне несколько дней назад. То же самое с информацией, которую он передал». — «Глупо, если ты думаешь о том, чтобы сохранить ему жизнь», — сказал Хисаши, как будто Айзава ничего не сказал, — «Это было бы пустой тратой времени. Он никуда не годится, делая то, для чего был создан и, конечно же, ему не хватает отдела лояльности. Лучше купить настоящего кролика, чем держать его при себе». Айзава не удостоил его ответом. Вместо этого он бросился вперед для первой атаки. Хисаши едва успел увернуться. Он повернулся, открыв рот. Дым уже полился, а в горле загорелся огонь. Айзава активировал причуду. Дым прекратился, когда он, подставив ногу, двинулся вперед. Уперся локтем в грудь Хисаши и отбросил злодея подальше от двери на лестничной клетки. Портфель бросили к стене и забыли. В итоге Айзава прижал Хисаши к стене. Предплечье прижалось к его горлу, а другая рука сжимала запястье и наносила удары в голову. Айзаве потребовалась всего секунда, чтобы моргнуть, прежде чем все стало горячим. Айзава едва успел броситься в одну сторону, а Хисаши швырнуть в другую, чтобы избежать огня, проносящегося мимо его головы. Он дистанцируется большим прыжком назад. Хисаши выпустил дым и потер рукой шею. Раздражение на его лице даже не скрывалось. — «Он предаст тебя, если ты оставишь его хоть на секунду», — прошипел Хисаши. Айзава выбросил концы лент, чтобы схватить Хисаши за руку. — «Он сделал это со мной, он сделает это с тобой». — Айзава побежал вперед, одновременно активировав причуду и притянув Хисаши ближе, поставив их обоих на путь столкновения. — «Ну, я не кусок дерьма», — сказал Айзава, нанося сильный удар ногой по боку Хисаши. — «Он действительно доверяет мне». — Его ленты для захвата обвили руки злодея и зафиксировали их по бокам. Фактически, это делает его скорее гусеницей, чем страшным огнедышащим засранцем. Нога Айзавы стояла на груди Хисаши. Его причуда была активной, обеими руками он держал ленты туго натянутыми. Хисаши перевел дыхание и посмотрел на него. — «Поздравляю, Сотриголова. Тебе доверяет предатель». Айзава сделал несколько заметок во время довольно быстрого боя. От того, насколько быстрым должно быть был Айзава, до того, как легко было застать босса врасплох словами. Был один четкий вердикт. Как бы то ни было, Хисаши был хорош в запугивании, бизнесе и, вероятно, в пытках, но его боевые навыки требовали доработки. — «Сотриголова! Мы связали этих парней…», — раздался голос Тенсея и шаги остановился, когда он приблизился. Айзава не осмеливался смотреть вверх и моргать больше секунды, чтобы Хисаши не смог активировать причуду. От шума ударов доспехов Ингениума от плитки образовался лязг. — «Ого, кто это?». —«Мидория Хисаши». — Айзава зашипел с большей злобой, чем он имел в виду. Хисаши вдохнул воздух, но ничего не мог сделать, кроме как пристально смотреть на героев, скрестив руки, и стрелять взглядом, не используя причуду. Тенсей бросил взгляд на Айзаву через шлем. Айзава проигнорировал это. — «Это не сработает», — сказал Хисаши. Айзава сузил глаза за очками. — «Что не сработает?» — спросил Тенсей. — «Все, что вы запланировали для моего мальчика». — Хисаши ухмыльнулся, когда Айзава крепче прижал оружие. Тенсей принял что-то среднее между внимательным и атакующим. — «Он в моем списке смерти». Айзава впился взглядом. Ухмылка Хисаши превратилась в улыбку, которая выглядела милой, но имела… что-то еще за этим. Что-то ужасное, чего Айзава не мог понять. От этого волосы на его шее встали дыбом, даже если его причуда не активна. —«Пробуйте, что хотите», — продолжал злодей, — «Но мы его найдем. Этот бесполезный ребенок будет страдать, он и Инко. Оба. Никто, кто попадает в этот список, не живет дольше года. Я обещаю вам, что...» – «Довольно», — приказал Тенсей, — «Сотриголова, давай выведем его». Когда Айзава и Тенсей подняли Хисаши на ноги и когда Тенсей поднял портфель, который до этого нес злодей, Хисаши улыбался сам себе. В какой-то степени он был доволен. Даже когда другие герои в команде Айзавы воссоединились. Арест босса-злодея заставило оставшихся членов выползать из своих укрытий, чтобы увидеть, как их босса уводят и попытаться освободить его. Хотя, количество героев их легко остановило, прежде чем они приблизились к Хисаши. Они выбрались на поверхность. И когда наручники заменили ленты захвата, Хисаши оглянулся на Айзаву. Хотя, его товарищи по команде внимательно следили за тем, чтобы он не сделал что-нибудь до того, как ограничения будут установлены. — «Ты тоже в списке, Сотриголова». Взгляд Хисаши был убийственным. То же и с ухмылкой. Айзава мог лишь частично понять, почему Изуку боялся этого человека. Айзавa нахмурился. Полицейский с щелчком надел на Хисаши что-то, что сковывало его рот, посадил на заднее сиденье машины и увёз. Тенсей просто положил руку ему на плечо и пожал плечами, говоря что-то пренебрежительное по поводу пустых слов. Большая часть, если не вся, основная база Ужаса к настоящему времени была очищена. Несколько отставших были обработаны, а некоторые сдались, когда стало известно, что Хисаши находится под стражей. Хотя истинное количество арестованных еще не определено. По рации офицеров было что сказать, другие базы тоже были близки к завершению. Герои привозили новых участников к ожидающим круизерам и грузовикам. Все, что оставалось сделать Айзаве, — это найти Ямаду и его команду. Там. Айзава мог видеть Жирножвача сквозь толпу злодеев, героев, полицейских и недавно освобожденных людей, которых выводили с базы, в сторону служб экстренной помощи, многие из которых массово прибывали на перекрытый участок дороги. Он покинул свою команду и Тенсей активно последовал за ним со шлемом под мышкой. Хотя бы из-за того, что больше нечего было делать, пока все не стало ясно. Айзава приблизился к Жирножвачу только для того, чтобы заметить рядом Сэра Ночного Глаза и Мирио. Ночноглаз и Жирножвач разговаривают с Мануалом рядом. Нахмурившись, он что-то обдумывал. Тогата оживленно разговаривал с Амаджики. Первый стоял, скрестив руки, явно потрясенный, с темно-красными и коричневыми цветами, разбросанными по одной стороне его преимущественно белого костюма. Цвета менялись, и Айзава быстро посмотрел на Жирножвача, к которого передняя часть куртки и руки были измазаны красным цветом, на этот раз темнее, и Ямады нигде не было. Айзава подошел ближе и Жирножвач заметил его, прервав разговор. Айзава на мгновение натянул очки на голову и просто посмотрел на Жирножвача и окровавленного ученика, надеясь, что его лицо не выдало его нынешнюю внутреннюю панику. С нерешительностью, которую он обычно не проявлял, Айзава спросил: — «Изуку...» — «Ребенок был жив, когда мы нашли его», — вмешался Жирножвач, — «почти не реагирующего. Потерял много крови», — Жирножвач неопределенно указал на свою куртку, — «Нес его. Нам потребовалось чуть меньше десяти минут, чтобы вывести его и доставить в скорую». — «Они попросили меня подтвердить, выживет он или нет. И я уверяю тебя, что он будет жить», — вмешался Ночноглаз равнодушным и ровным голосом. Хотя на его лице было отстраненное выражение, подобное пониманию, что плохого исхода удалось избежать. Облегчение и напряжение. Тенсей огляделся. — «Разве Мик не был в вашей команде? Куда...» — «Он уехал с ребенком на машине скорой помощи», — заявил Ночноглаз. Он взглянул на Тогату и Амадзики, прежде чем снова взглянуть на Тенсея и Айзаву. — «Ребенок паниковал по поводу скорой помощи и Ямада решил пойти вместе, чтобы успокоить его». — «Он продолжал говорить о технологиях», — тихо сказал Амаджики. Айзава кивнул ему и вздохнул, скрестив руки на груди. — «Никто не ранен, верно?», — спросил Тенсей у студентов. Оба согласились, что находятся в хорошей форме. Мануал нахмурился, глядя на Айзаву. — «Вы знаете ребенка? Вы назвали его по имени». — спросил он. Айзава пожал плечами и посмотрел на дорогу, по которой могла бы уехать скорая помощь. — «Ага», — сказал Айзава. Тенсей приподнял брови. Айзава проигнорировал своего друга. — «Это он вчера слил информацию кроту». Поднятые брови и взгляды в сторону скорой помощи были не такими объясняющими, как хотелось бы. Но напряжение в воздухе росло. Жирножвач посмотрел на Айзаву и, пытаясь поднять настроение, ухмыльнулся, сказав: — «Знаешь, Стерка, коричневый — не твой цвет». — Айзава тут же нахмурился, когда Тенсей начал смеяться. — «Заткнись».

***

Изуку проснулся в тепле. Что не было странным, учитывая воздействие его причуд на тело, но это было совсем другое тепло. Он лежал на спине, на чем-то мягком. На нем лежала тяжесть от живота вниз. Слева от него слышно тихое жужжание и писк. Он медленно открыл глаза, чтобы увидеть потолок. Это не была сплошная изогнутая масса его комнаты или плоский потолок камер. Он был похож на плитку с серыми и черными крапинками, разбивающими сплошной цвет. Если он пробьёт плитку, вероятно, получится дыра, через которую он сможет пролезть. Сложно понять из-за отсутствия света. На потолке было множество огней, отражавших правую часть его поля зрения. Они пришли не отсюда - это точно. Хотя у него не было сил проверить, откуда именно исходит этот свет. На самом деле, если честно, у него вообще не было сил двигаться. Вдобавок к этому он все равно не понимал, что происходит. Изуку решает сосредоточиться на попытке понять, почему он лежит, а не сидит в кресле в ожидании смерти. Если только он не был уже мертв. Если он был мертв, что это было, черт побери. Изуку попытался пошевелиться и встать — по крайней мере, сесть — вместо этого его тело заныло в знак протеста. Болит везде, но в основном руки. Нет, это определенно была настоящая боль. Он был жив. Подождите... Жив? Какого хрена? Изуку прошипел проклятие и почувствовал столб дыма, оседающий перед его носом и ртом. Тогда он заметил, что на его лице что-то было. Писк справа от него стал громче, как будто что-то вроде паники внедрилось в его организм. Он должен быть в том кресле, а не там, где он был, с какой-то странной вещью на его гребаном лице. Что произошло между тем и сейчас? Где он был? Где он был ? Затем он сел самостоятельно, царапая перевязанными руками лицо и сумев стряхнуть эту штуку со своего лица. Видя, как дым поднимается вверх, когда он кашлянул. Тяжело дыша, он огляделся, прижав руку к горлу. Больничная палата. Он был в больничной палате. Справа от него было окно — откуда не струился свет — слишком высоко, чтобы прыгнуть и убежать. Эта потолочная плитка все еще была идеей. На его коленях лежало бледно-зеленое одеяло. Его руки — в основном его левая — были забинтованы. Он чувствовал что-то на своей шее. В левую руку под одной из повязок была выставлена капельница. Три трубки соединены в одну иглу, ведущую к стойке с лекарствами. Громкие звуки были кардиомонитором. Очень медленно Изуку удалось убедить себя успокоиться, прежде чем он включил бы дымовую пожарную сигнализацию. Дым остановился и он снова огляделся. Впереди на стене висели электронные часы, правый край, ближе к окну. Ярко-красными цифрами высвечивалось «3:36». Должно быть раннее утро, если еще темно. Шторы были частично задернуты и свешивались пучком ближе к часам. Слева от него стена была стеклянная. Раздвижная дверь открыта. Все это было скрыто занавеской, которая также висела над дверным проемом, оставляя фут между потолком и концом ткани. Только у двери открыта щель, чтобы было легче попасть внутрь. Он не мог слышать чьего-либо присутствия. Стены были не совсем белыми, насколько он мог видеть. В верхнем углу напротив кровати стоял небольшой телевизор, который сейчас выключен. На стене, внизу, у изножья его кровати, была доска в обрамлении. На ней был список контактов, написанный маркером на стекле, включая имена, контактные телефоны и список опекунов, который он не мог хорошо прочитать в плохом свете. На нем была дыхательная маска, которую он чуть не сорвал со своего лица. Он прищурился, когда писк несколько утих. Больше не так страшно. Он был не таким медленным, как раньше, но и не быстрым. Он взглянул на маленькие тускло-оранжевые огоньки над кнопками на его кровати. Найдя включатель лампочки и нажав на него, в светильнике над кроватью вспыхнул свет. Сделал комнату не светлой, но более видной. Он мог лучше видеть механизмы и слова на доске. В этот момент занавеска у двери быстро отдернулась и Изуку посмотрел в глаза человеку, стоявшему там. Кто-то, женщина с добрым лицом, стояла в халате, украшенным мини Всемогущим. Волосы были собраны в беспорядочный пучок и она смотрела на него со смесью облегчения и удивления, когда она слегка оперлась на дверной косяк. Затем она выпрямилась и пересекла комнату, приветствуя его с улыбкой. Она облегченно вздохнула, когда подошла к кровати. — «Хорошо, ты действительно проснулся», — начала она мягким и обнадеживающим голосом, — «Как ты себя чувствуешь?» Изуку покосился на нее: —«Где… где я?». — его собственный голос был грубым, а в горле болело. Он вздрогнул от шума, но медсестра не успокоилась. — «Ты находишься в геройской палате больницы. Сущий Мик привез тебя несколько дней назад. Медсестра жестом приказала Изуку лечь. В конце концов, приняв сидячее положение, она обнаружила, что Изуку больше не хочет лежать ровно. Он по-настоящему откинулся назад только тогда, когда его спешка и паника исчезли, а его травмы все вместе спорили с его внезапной посадкой. Глаза Изуку не отрывались от медсестры, когда она посмотрела на доску в рамке на стене и пошла за планшетом, висящим на краю кровати. Медсестра мурлыкала, проверяя жизненно важные показатели и записывая что-то. Говоря при этом и, вероятно, делая вид, что не замечает, что Изуку наблюдает за каждым ее движением. На ее табличке с именем было написано «Джунрей». — «Как долго я спал?», — в конце концов спросил Изуку. — «О, три… нет, четыре дня. Ты то был в сознании, то терял его последние несколько дней, но, на самом деле, ты впервые просыпаешься», — в ее голосе было что-то такое, что говорило, что она опускает несколько деталей, — «Твои посетители будут рады узнать, что ты проснулся, когда они вернутся в часы посещения». Изуку приподнял бровь при этом: — «Посетители?». — кто хотел бы посетить его? — «Думаю, несколько героев. Они приходили и оставались почти на все часы посещения каждый день с тех пор, как вас приняли». — затем Джунрей начала болтать о мирских вещах на ходу. Немного погодя, спросила его, нравятся ли ему герои, Изуку уклончиво крякнул в ответ и о недавнем интервью с героем, которое Изуку не видел. Она проверила капельницы, саму иглу, смотря, среди прочего, чтобы Изуку не вскрыл незаживающие раны внезапным движением. Она спросила Изуку, чувствует ли он какую-нибудь боль и Изуку был с ней честен. Ему действительно было больно. Небольшая заметка позже и Джунрей пообещала, что она получит разрешение немного усилить его обезболивающие. Затем она еще раз бегло взглянула на планшет и промурлыкала. — «Я бы сказала, что скоро должен прийти врач, чтобы поговорить с тобой, но твой не на связи, а твоих опекунов нет. Приходить не раньше шести утра, — Джунрей взглянул на часы на стене. «3:48». — «А пока ты должен отдохнуть, Мидория-кун», — промурлыкала она, прежде чем повернуться к двери. Она ушла с блокнотом в руках, задернув занавески. Изуку сидел в молчании несколько минут, прежде чем взглянуть на свои руки. Маленькие марлевые повязки заканчивалась у его запястий. Его правая рука была в состоянии для движения, поэтому он нащупал голову. Ее тоже обмотали повязкой. И просто взглянув на больничную рубашку на груди, он увидел обширные повязки вокруг своего туловища и левого плеча. Изуку решил, что вот так вот застрять в кровати он не может и вставать, вероятно, было глупой идеей. Поэтому он позволил своим плечам расслабиться и уставился в потолок. На огни города на крыши над окном. Слушать очень слабые звуки больницы на заднем плане и ритмичное биение его сердца на мониторе. Он моргнул. И солнце взошло. Не до конца, —это было на рассвете. Часы показывали «5:45». Он, должно быть, отключился. Тело не болело настолько сильно чтобы потерять сознание, ведь должно быть, подействовали обезболивающие. Его все еще поддерживали аппараты и он должен был признать, что ему стало лучше, когда он перестал лежать на спине. Во всяком случае, не здесь. Хотя он не был уверен, что именно произошло между тем, когда он сидел в кресле, принимая смерть, и внезапным пробуждением в больнице живым. Это было, честно говоря, странно.