PAINT the World

Папирус начинает светиться, но затем сдерживает себя. Выражение лица Санса непроницаемо. Ты держишь пистолет и пытаешься успокоить нервы. За тобой и раньше охотилась Андайн, но в прошлый раз она была одета в громкую броню… и она всё еще была в состоянии опередить тебя. Кроме того, ты победила Меттатона на национальном телевидении, аналога Подземелья. Скорее всего, они сначала нацелятся на тебя! Ты приготовилась. Страх никогда не останавливал тебя раньше, и ты знаешь, что встретиться лицом к лицу — единственный вариант. Вы трое разделились, но ты можешь слышать голос Санса в своем ухе через связь. — Нашей первой целью должен быть Меттатон, — говорит он серьезным, но успокаивающим голосом. — Андайн их сила, а Альфис их мозг, так что они будут считать себя нашим приоритетом. Ты заходишь за угол с пистолетом наготове, готовая выстрелить, если увидишь хоть малейший признак движения. Там нет ничего, кроме тумана, плывущего по воздуху. Ты думаешь. — Блестяще, брат! — К счастью, Папирусу удалось немного как-то понизить голос. — Если, конечно, они не узнают, что мы знаем их план, а затем спланируют ловушку, чтобы защитить его? — Сомневаюсь в этом, потому что и Меттатон, и Андайн слишком заботятся об Альфис, а она — их самый слабый участник. Если они хорошенько подумают, то решат, что мы пойдем за Андайн, потому что Альфис очевидна. — Но тогда они не будут считать, что мы— — Папс. Доверься мне. Ты слышишь хихиканье Папируса. — Ладно. Прости! Но теперь я Оранжевый, не забывай! О! Мы не придумали кодовое имена для другой команды! Ты рассказываешь им, что помнишь о цветах, на которые менялась твоя душа, когда сражалась с ними — желтый Меттатон и зеленый Андайн. Ты никогда не сражалась с Альфис, но именно она дала тебе возможность превратить твою душу в желтую. — Видишь, С—Голубой? Вот почему ты Голубой, а не Желтый! — Папирус звучит очень самодовольно. — АААА! КОД ЗЕЛЕНЫЙ КОД ЗЕЛЕНЫЙ! — Ты слышишь выстрелы. — Убирайся оттуда! — рявкает Санс в микрофон. Твое сердцебиение учащается. — НЕТ, Я МОГУ ПОПАСТЬ В НЕЕ— — Оранжевый! Уклоняйся, держи ее на себе, но не дай попасть в тебя! Ты думаешь помочь ему, но наверняка Папирус справится? Даже отсюда слышен смех Андайн. Но ты всё усложнишь. Папирус может сам о себе позаботиться, а если не сможет, то Санс поможет. Если он может? Что может сделать Санс? Ответ на это ты получила очень скоро, когда твоя душа посинела. Всегда ли он был способен на это? — Эй, малыш, — слышишь ты шепот Санса, и в наушниках, и в реальной жизни, потому что он каким-то образом оказался рядом с тобой. — Меттатон впереди, в левом проходе. Андайн и Альфис отвлекаются на Папируса. Мы с тобой разделаемся с ним. Ты чувствуешь, как твои ноги отрываются от пола, и ты буквально паришь к потолку. Твои ноги на потолке, что за черт? Санс всё еще на земле, и ты едва можешь видеть его сквозь туман, когда он низко пригибается. — Я буду блокировать его побег, ты выстрелишь в голову. Часть тебя знает, что ты должна привыкнуть удивляться монстрам, что все они обладают рядом навыков и способностей, о которых ты, очевидно, не знаешь. И всё же ты ходишь по потолку! Ты на мгновение успокаиваешься, когда Санс крадется вперед, и взмахом руки набор высоких синих костей блокирует побег Меттатона из коридора. Ты помнишь — ты не можешь двигаться через синий, поэтому они должны двигаться через тебя. А поскольку они неподвижны, он застрял. Несмотря на это, призрак-робот (пробот?) взмахивает волосы и равнодушно проверяет ногти. Он аристократически смеется. — Вижу, мое великолепие привело поклонника! Кто из них ты? Я тебя не вижу, хотя знаю, что ты меня видишь! В ответ Санс открывает огонь, и Меттатон, верный своей форме, отплясывает в сторону от направляющейся к нему краски. — Тебе придется постараться еще больше, дорогуша! И целиться правильно! Могу сказать, что ты неряшливый брат, так как чуть не попал в мои лодыжки, коротышка! — Он стреляет в сторону Санса, но нельзя сказать, попал он или нет. Раз ты всё еще на потолке, то, наверное, нет. Ты крадешься над Меттатоном, который по очевидным причинам не видит твоего приближения; ты довольно высоко над ним, несмотря на туман и темноту, и он сосредоточен, пытаясь найти Санса. Ты чувствуешь себя виноватой, но целишься из самых больших пушек и открываешь огонь ему в затылок. Чтобы уложить его, требовалось много пуль, и Санс тоже начинает стрелять. Меттатон делает несколько выстрелов, но в конце концов уступает вашему натиску и падает на землю. Свет на его жилете гаснет. Санс машет рукой, и ты приземляешься на ноги, давая ему пять. Альфис будет счастлива не выбыть первой! — Подожди, я отведу его обратно в лобби, чтобы подлатать. Я знаю короткий путь. — Он кладет руку на вымазанное синей краской плечо Меттатона и исчезает. Громкий голос Андайн, преисполненный гневом, можно услышать по всему лабиринту. Она явно знает, что Меттатон выбыл, но как? Затем ты замечаешь, что на твоем жилете есть три огонька. Скорее всего, это три члена вашей команды. Значит, Папирус всё еще в игре. Он подтверждает это секундой позже по связи. — ВАУВИ! ОНА СОШЛА С УМА! НАДЕЮСЬ, ЛЕДИ АЗГОР ЕЕ НЕ СЛЫШИТ, ПОТОМУ ЧТО ЭТО ЗАПРОСТО ДВАДЦАТЬ ЗОЛОТЫХ В БАНКЕ РУГАТЕЛЬСТВ! — Хех, она слышала. — Санс внезапно оказывается рядом с тобой, и ты снова слышишь его вслух и в ухе. — Хорошо работа над отвлечением, Папс. — ОРАНЖЕВЫЙ! НО СПАСИБО! — Оранжевый, да. Нам с красным нужно пополнить запасы. — Он кивает тебе, и ты киваешь в ответ. Потребовалось много пуль, чтобы достать Меттатона; у тебя может быть достаточно для Альфис, если все твои выстрелы достанут, но никаких гарантий. — Снижай голос. В тебя вообще попали? — О, прости. Да, но немного! Не знаю, если я успешно нанес ответный удар из-за тумана! Несмотря на это, отличная работа, Команда Запасных Р—САНС! Я только что понял, что ты говоришь, что мы скелеты и, следовательно, ребрышки, а бедная Фриск лишняя и, следовательно, запасная! Запасные Ребрышки! Это так грубо и к тому же ужасный каламбур! Он может быть в серьезном режиме, но Санс всё еще посмеивается, когда ты возвращаешься в свой тайник с запасами. — Кто эти Санс и Фриск, о которых ты говоришь? Ты хихикаешь, когда Папирус издает громкий звук чистого разочарования. — Я ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ МЫ ИЗМЕНИЛИ НАЗВАНИЕ КОМАНДЫ! — К концу этого дня ты, может быть, и оглохнешь, но тебе всё равно. — Как насчет «Гастер-Мастеры»? Или «Мегалотрасл?» — Кхм! Когда мы введем Фриск??! — Понял… «Фрисковые Шрифты»? Пока они обсуждают новое название, ты слышишь странный шум, как будто что-то скребется по полу. Всё было тихо, как будто специально. Ты пытаешься думать — а не могла ли это быть Андайн? Или—о! Альфис! Скорее всего, это был ее хвост! Если она была достаточно близко, могла бы ты убрать ее сейчас? Твой прицел должен быть неплохим… Ты можешь доверять Папирусу, но ты не уверена, что он достаточно безжалостен, чтобы выбивать кого-нибудь. С другой стороны, Санс может быть слишком безжалостным, но если ему хоть раз попадут, ему, вероятно, придется лечь в больницу. Он может оказаться слишком для бедной Альфис, а Папирус даже не попытается. Ты знаешь, что у тебя идеальный баланс. Ты следишь за звуком, чтобы отследить Альфис. Теперь, когда ты сосредоточилась, ты можешь слышать, как она напевает… Что-то знакомое? О, это «Копье Справедливости». Оууу. Альфис и Андайн такие же милые, как Санс и Папирус. Погодите-ка. Ты бросаешься на землю, едва избежав копья. Энергетическая конструкция пронзает стену, прежде чем рассеяться. Ты слышишь смех Андайн и понимаешь, что тебя надули. — Андайн! — отчитывает Альфис. Ты можешь видеть ее сейчас, и она всё еще улыбается, даже если пытается выглядеть строгой. — Это просто Фриск, н-н-нет нужды в копьях! Ты ныряешь в соседний коридор, держа пистолет наготове и прислушиваясь. Еще одно копье пролетает мимо тебя, и ты чувствуешь, как сердце подскакивает к горлу. — НГААААААААААХХХХХХХ!!! ТЫ ДУМАЛА, ЧТО ВЗЯЛА НА МУШКУ АЛЬФИС, ДА?! НО ВМЕСТО ЭТОГО МЫ ЗАМАНИЛИ ТЕБЯ В НАШУ ЛОВУШКУ!!! Ты можешь слышать своих партнеров через наушник, но ты слишком сосредоточена на Андайн, чтобы услышать конкретные слова. Мимо пролетает еще одно копье. Через несколько секунд Альфис оказывается прямо перед тобой, и ты понимаешь, что копья должны были рассеять туман, отвлечь тебя и осветить именно то место, где ты была. Ты стреляешь в Альфис, а она в тебя. Хотя ты быстрее и способна бежать, прежде чем она попадет в тебя слишком много раз, ты всё еще чувствуешь боль в груди и плече, видишь зеленую краску, которая теперь окрашивает тебя. Бегство от Альфис означает, что ты бежишь к Андайн, а это значит, что ты выбываешь. Нет! Ты отказываешься! Наконец-то ты видишь Андайн; на ней синяя краска, но в остальном она выглядит совершенно торжествующей, когда целится в тебя из автомата. Ты уклоняешься, сосредоточившись на том, как указывает ружье и как она двигает его, чтобы избежать выстрелов. Ты видишь, как она выглядит впечатленной, даже когда ты двигаешься вокруг пуль, как будто ты вернулась в Подземелье. Внезапно ты летишь по воздуху в том же направлении, в котором бежала, над головой Андайн. Твоя душа снова посинела. Ты попадаешь в костлявые объятия Папируса, который прикрывает тебя одной рукой, а другой стреляет. Она попадает в него, но он не реагирует, убегая вместе с Сансом рядом. Андайн материться на вас всех, но в каком-то смысле вы победили. Все трое по-прежнему в игре, когда вы собираете свои запасы в тайнике, но ты проверяешь и видишь, что твой ОЗ упал до 15, а у Папируса упал до 1050. — МЫ ЧУТЬ НЕ ПОПАЛИСЬ! — восклицает Папирус. Все трое тяжело дышите, хотя, по сути, дышать должен только один. — ОНА ОПРЕДЕЛЕННО ДОКАЗЫВАЕТ СВОЙ ХАРАКТЕР! Санс дает тебе подзатыльник. — Ты серьезно ушла от меня посреди драки?! — Ты объясняешь, почему, но так как это закончилось засадой, ты чувствуешь, что это не очень хорошее оправдание. Санс соглашается, потому что он снова собирается дать тебе подзатыльник. Папирус берет его за руку, останавливая, а потом печально улыбается тебе. — Мы команда, Фриск. Пожалуйста, доверь нам свою спину, как мы доверяем тебе нашу. Ты опускаешь голову, пристыженная, но киваешь. Это не как Подземелье. Ты здесь не одна. Санс вздыхает, заправляя всем патроны. — Ну, было не так уж плохо, раз уж мы всё еще здесь. Но не делай больше таких глупостей, ясно? — Ты снова киваешь. — Ладно, теперь мы должны убрать Альфис по ряду причин. Во-первых, более легкая цель. Во-вторых, из-за этого Андайн станет более неряшливой и агрессивной, что облегчит нашу задачу. Папирус и ты киваете в знак согласия. Ты объясняешь, как Андайн использовала свои копья, чтобы осветить и рассеять туман, пытаясь найти тебя, что заставляет твоих товарищей смотреть друг на друга. — Она может сделать души зелеными, что замораживает их, но позволяет им использовать щиты для защиты, — размышляет Папирус. — Не могу представить себе его применимость к пейнтболу. Поэтому я думаю, что она будет продолжать использовать копья. А этого более чем достаточно! — Если только она не убедиться, что ты не сможешь убежать, — задумчиво произносит Санс. — И если Альфис может превращать души в желтый цвет, то эта способность сейчас более опасна для нас — трудно уклоняться от пейнтбола и копий, не хватало еще, чтобы ее душа бросала вещи… так что да, сначала Альфис. Папирус задумчиво хмыкает. — Ну, она очень добрая, но не очень стойкая. Если двое из нас отвлекут внимание, то третий должен быть в состоянии… достать ее. И Санс, и ты замечаете его сомнение. — Никто лучше Великого Папируса не привлекает к себе внимания, — говорит Санс, и Папирус оживляется. — Фриск твой помощник. Он кладет руку на грудь, и хотя ветра нет, ты видишь, как его шарф драматично шевелится. — НУ КОНЕЧНО! — Он улыбается тебе. — ТОГДА ПРОСТО СЛЕДУЙ ЗА МНОЙ! Я— — Скрытый голос, — нежно повторяет Санс, и ты запоминаешь это на будущее. Папируса обычно лучше слушать в коротких дозах, так что, возможно, это поможет смягчить повреждение барабанной перепонки. — Я знаю все ее трюки по нашим многочисленным тренировкам, — заканчивает он более торжественно. — Конечно, она также знает все мои трюки. Так что. Возможно… НЕТ! ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НИКОМУ НЕ ПОМОЩНИК! Я—Я по-прежнему буду героем. Мне просто нужно мыслить вне рамок. — Ты хотел сказать вне мяч, — говорит Санс, заслужив добродушный взгляд брата. Он встает, хрустя суставами. — Я буду вести наблюдение. Вы двое придумайте план. Вы с Папирусом сложили черепа вместе, чтобы составить план.