Просто будь рядом

Жизнь Антона была вполне себе обычной, стандартной: учёба была скучной и нудной, не позволяла нормально высыпаться, по праздникам и важным датам он собирался с друзьями большой компанией и бухал, как обычный студент третьего курса. Спал на задних партах, прогуливал первые пары, не выполнял задания, за что отличником его назвать можно было лишь в шутку. Постоянной девушки у Антона не наблюдалось, были лишь временные, для снятия напряжения и банального развлечения. А так же звонки родителям по выходным, быстрые обеденные перекусы и иногда игра в футбол вместе с лучшим другом. И его такая жизнь вполне устраивала, но видимо, судьба решила сыграть с ним в одну игру, когда к ним, на самой скучной паре в жизни Шастуна, вальяжной походкой вошёл парень с чёрными волосами, яркими голубыми глазами и с язвительной ухмылкой, словно теперь он здесь и Царь и Бог. Девушки сразу удивлённо замолчали, парни анализировали в нём соперника, а преподаватель представил Мистера Совершенство: — Это Арсений Сергеевич Попов, перевёлся к нам из самого Питера. Поэтому, будьте любезны и проявите гостеприимство. Шастун хмыкнул, но заинтересовано смотрел на парня, который отсалютовал всем двумя пальцами и прошёл вдоль парт, падая за последнюю, рядом с Оксаной. Девушка даже покраснела, потому что он сразу же что-то ей сказал, но потом Окси мило улыбнулась, протягивая брюнету свою ладонь. На парне были белоснежные кроссовки, чёрные обтягивающие штаны, тело было облачено в чёрную футболку и поверх накинута большая светлая рубашка. Стиль у Попова был, это отметил даже Антон, который сам в нём ничего не смыслил, потому что носил обычные большие футболки, скрывая под ними свою худобу, и любил тёплые толстовки, спасающие от холода. Арсений сразу же обрёл популярность, буквально за неделю уже каждый знал про красивого питерского брюнета: девушки бегали за ним толпами, парни старались прознать про него всё больше, но сам Попов общался исключительно с лучшим другом — Серёжей, который перевелся ещё год назад. Не смотря на броскую внешность и странные замашки — Арсений был отличником, сразу влился в учёбу, выполнял задания на отлично, а потом пафосно отбивал лучшему другу пять под взгляды удивлённых одногруппников. Вопреки всем ожиданиям, в новеньком было что-то такое, что привлекало Антона. Конечно, он давно смирился с тем, что бисексуал, а Арсений — очень красивый парень, который далеко не дурак, пусть и вёл себя порой странно, но в Арсении, помимо смазливой внешности, была загадка, из-за чего интерес Шастуна рос с каждым днём. Только сам Попов делал вид, что Шастуна не видит, не знает, не слышит и вообще — слышать не желает. Полное безразличие вызывало в Антоне раздражение, потому что пока он начинал питать нездоровую симпатию к питерскому интеллигенту, тот воротил от него нос, словно Антон — зараза какая, а не человек. А это, между прочим, очень даже обидно. — Тох, прекрати сверлить его взглядом, — недовольно ворчит Дима, пихая друга в бок, пока сам Антон внимательно рассматривал Арсения, который сегодня выперся в пиджаке и с очками на цепочке. Не иначе, как Граф. — Чем я ему не нравлюсь? Он даже познакомиться не пожелал… Антон морщится, вспоминая, как неделю назад подкатил к Арсению с улыбкой, протянул руку и назвал своё имя, но предмет вожделения не то, что не ответил на рукопожатие, так ещё и свинтил, даже не объяснив причину. Дима закашлялся, удивлённо смотря на друга, а потом вдруг его накрывает осознание. — Так ты не помнишь его, да? — Антон вскидывает брови, но Дима уже продолжает. — Арсений Попов, с параллельного, он тогда новичком был, пухленьким таким, странным очень. Ты ещё с Ильёй гнобил пацана почём зря. Позов сморщился, потому что осуждал лучшего друга за то, что тот в детстве был вполне жестоким ребёнком, хотя сам злым и не являлся, но подростковый период тогда сказался на нём не лучшим образом. — Да ну нахрен, — выдыхает Шастун, зарываясь пальцами в волосы и провожая печальным взглядом Попова, который накинул на плечо рюкзак и направился к выходу из столовой. — Я даже подумать не мог… — А то, я и сам только по глазам понял, они у него всегда такие яркие были, — усмехнулся Дима, отодвигая от себя поднос и вытирая рот салфеткой. — Он изменился, стал выше, да и сбросил знатно, похорошел, вот ты и не узнал. Только учится всё так же хорошо. Антон кивает, а сам вспоминает моменты, за которые и сам себя ненавидит. Арсений был тихим, почти незаметным, но очень умным, но не любили его все за то, что он стукачил, когда кто-то сваливал с уроков, а так же, из-за детской жестокости, его гнобили из-за веса и нестандартного мышления. Тогда Шастун не особо общался с Позовым, предпочитал ему Макарова, и вместе они строжились над теми, кто был им неугоден. Естественно, досталось и Арсению. Антон смутно помнит, что творил в то время, старался вычеркнуть это из памяти, а сам стал куда добрее, но теперь понимал, почему был так неугоден Арсению, ведь сам он внешне не изменился, а значит — Попов просто не мог его не узнать. Осознание не принесло парню ничего хорошего, кроме чувства отвращения к самому себе из прошлого, но на то оно и прошлое, что изменить уже ничего нельзя. С возрастом Шастун стал проще: добрее, смешнее и веселее, был душой любой компании, его знал весь Универ, с ним любили советоваться и общаться, любили звать на тусы, зная, что Антон даже мёртвого сумеет рассмешить, и всё же, легче не становилось. Ведь теперь, кроме чувства вины, Антон вдруг осознавал, что, похоже, Арсений ему нравится.