Просто будь рядом

Входя в квартиру Матвиенко, Антон сразу же бросил ключи на тумбочку, чтобы хозяин квартиры потом их не искал. Сам Серёга ехать отказался, оставаясь на парах и полноправно предоставил Антону решать, что делать с упёртым и избитым Арсением, который отсиживался у него дома. Даже при мысли об этом у Антона щемило сердце. — Ты чего вернулся? — раздался слабый голос из глубины квартиры, заставляя Антона замереть. — Ты же на пары остаться хотел. Не обязательно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять, что слова Арса адресованы были Сергею, но для него будет большим сюрпризом, когда он узнает, кто приехал вместо Матвиенко. Осторожно пройдя в комнату, откуда Антон слышал голос, он сразу увидел Попова, который развалился на диване спиной к нему и читал какую-то книгу, слегка покачивая ногой, явно даже не заботясь о том, что «Матвиенко» не отвечает. — Он и остался, — спокойно говорит Антон, даже как-то наслаждаясь тем, как резко Арсений подскочил на диване, оборачиваясь. Только смех пропал сразу, когда в глаза бросилось разукрашенное синяками лицо Арсения: синяк под глазом, разбитая губа и темные следы на скулах. И против воли взгляд упал ниже, на руки и шею, где так же были видны следы от пальцев. И Антон даже не желал видеть остальное тело, понимая, что Арсу досталась слишком уж хорошо. — Какого ты тут делаешь? — Арсений вскакивает, хмурится, но сразу же всё понимает и страдальчески стонет, падая обратно на диван. — Серёга, сука! Предатель хренов. — Вообще-то, он заботливый, — хмыкнув, Антон осторожно подошёл ближе, понимая, что Арсений не собирается кидаться с кулаками и криками убираться к чёртовой бабушке. — Арс, он мне рассказал. Антон осторожно садится рядом, но Арсений отодвигается, словно общество Шастуна ему противно. — И что мне сделать? Флаг в руки и иди нахуй, — Арс раздражённо ведёт плечо и проводит рукой по волосам, устраивая беспорядок на голове, но сейчас его это мало заботило. — Я хочу помочь, — Антон говорит мягко, надеясь, что это что-то изменит, но ухмылка Арсения выглядит жёсткой и болезненной. Он трёт лицо, шипит, задевая губу, а потом закатывает глаза. — А я не хочу, тебя вообще это не касается, Шастун, — Арс смотрит Антону в глаза, словно пытается сделать побольнее одним лишь взглядом голубых глаз, которые сейчас напоминали грозовые тучи. Выглядит опасно, но нереально красиво. — Ты мне никто, я разберусь без тебя. — Конечно, — Антон даже поднимает ладони, словно признаёт правду Арса. — Конечно, всё решится, когда тебя убьют. Если тебе плевать на себя, подумай хотя бы о тех, кто тебя любит. Арсений хмурится, но тут же отмахивается, снова улыбаясь жёстко, словно скрывая истинные чувства за маской. Сейчас он слишком холодный и отстранённый, кажется, коснись его рукой — и замерзнешь насмерть. Антону это чувство знакомо, но именно поэтому такого Арсению он не желал. Ведь каждый пытается в первую очередь уберечь того, кого любит. И сейчас Антон хочет попытаться уберечь Арсения. — И причём здесь тогда ты? Точно в цель. Антон молчит, но Арсению на это плевать, как и на самого Шастуна — в целом. — Мне хватает выноса мозга от Серёги, а больше друзей я не ищу. Арсений жмёт плечами и утыкается взглядом в ладони своих рук, цепляясь за нитку на запястье, на одном единственном кольце, пока сам Шастун обвешан и браслетами и кольцами. Но на нём это выглядит куда более гармонично и даже сексуально, чем на Арсении. Хотя Попов никогда никому не скажет, что он видит каждый свой изъян. Он говорит о своей идеальности лишь потому, что пытается в неё поверить сам. Антон тоже молчит, даёт время Арсению подумать, но взгляда не сводит, и ему не стыдно за такое откровенное разглядывание. Для него Попов — лучшее, что ему доводилось видеть за всю жизнь. Он красивый даже с ссадинами на лице и всё же кулаки Антона чешутся при мысли, что кто-то посмел поднять на него руку. Сам Антон видел его удивительным, буквально восьмым чудом света, и в голове никак не хотела укладываться мысль, что кто-то мог запросто его ударить, причинить вред. Ведь, как бы сейчас Арс не бросался словами — он не выгонял Антона, не кидался в драку, и Шастун знал, что дело в самом Арсении, а не в страхе получить по лицу. Он просто такой человек. Готов подставляться под удары, но сам обидеть не может. Он был таким и раньше, ещё в далёком прошлом. — Арс, ты не должен терпеть того, кто может тебя ударить, — Антон говорит почти нежно и даже поднимает руку, желая коснуться, но сразу же её опускает на колени, вытирая мокрые ладони о штаны. — А тебе ли это говорить, Антон? Ты и сам поднимал на людей руку, и на меня, я тебе напомню, в том числе, — слова Арсения ударяют под дых, но Антон сжимает кулаки и поджимает губы. Попов знает, куда надавить, чтобы Антон почувствовал себя ничтожеством, но это не значит, что он уйдёт. — Да, но в том и дело, что я таким был. В прошлом, Арс. Я больше не трогаю людей без причины, и тебя я никогда не ударю. Арсений может не верить, но Антон знает, что это правда. Чтобы Арсений не сделал — он ему вред не причинит. Никогда. И даже не потому, что безумно любит, хотя и поэтому тоже, но и потому что Арсений просто тот человек, который не может такое заслужить. Он слишком добрый для этого мира, или же Антон слишком в него влюблённый. Но одно другому не мешает. — Дружить со мной очень сложно, — Арсений сдаётся на глазах, и на губах Шастуна расцветает счастливая улыбка. Его признают, не выгоняют, не кричат, а позволяют остаться. — Я не привязываюсь больше ни к кому, Антон. У меня один друг — Серёга, так и останется. Ты просто потеряешь время. — Оно не будет потеряно напрасно. Антон светит, а Арсений неуверенно улыбается в ответ и встречает его взгляд. Он думает, что попробовать стоит, хотя бы ради того, чтобы видеть эти зелёные глаза чаще.